Номологическое разъяснение в политических науках

Когда речь заходит о тех методологических условиях, которым должны удовлетворять эмпирические политические теории, об их логических особенностях, структуре и функциях, которые следует от них ожидать, нельзя не обратить пристального внимания на вопрос о законах общественных наук, несмотря на весьма сложную и слишком противоречивую «материю» этой проблемы1.

Достаточно вспомнить о том, что «научность» общественных дисциплин порой облекается в форму по-разному понимаемых «законов», при помощи которых выражается убеждение в существовании закономерного характера действительности или же предполагается существование каких-то устойчивых черт человеческой природы, установление которых позволяет сформировать системные суждения о мотивации и поступках людей.

Однако же, в каждом случае формулирование «научного закона» следует расценивать как попытку понятийной реконструкции закономерностей, возникающих во взаимосвязях между явлениями общественного мира, а это означает, что оно (формулирование) имеет, прежде всего, методологическое значение, и признание за ним онтологического статуса является весьма проблематичным.

Если все же такой выбор сделан (в пользу номологи- ческого разъяснения), его можно не только применять в политических науках, но и отстаивать, при условии, что будет отброшено определение закона, которое используют приверженцы этой модели разъяснения в естествознании. Достаточно согласиться с тем, чтобы статус научного закона мог быть присвоен некоторым общим суждениям, не отвечающим требованиям неограниченной универсальности, тем самым, ослабив определение научного закона, чтобы номологическую модель можно было применять в политологии (общественных науках).

В то же время закономерности в сфере общественных явлений, в принципе, никогда не имеющие универсального характера, можно было бы рассматривать как некую форму общих утверждений, которым не свойственна полная универсальность.

Универсальные утверждения определяют сферу действия данной закономерности, не обращаясь к именам собственным, в них можно обнаружить только названия универсальные, касающиеся неограниченного числа индивидуумов. О таких утверждениях говорят, что они являются «точными» или «чистыми» признаками. Однако, прежде всего, полностью универсальные утверждения являются «открытыми», их действие не ограничивается временем и пространством, а, следовательно, они не ограничивают сферу действия данной закономерности неким временным интервалом или пространством, ей свойственна неограниченная универсальность.

Историческое обобщение не удовлетворяет этим условиям, поскольку является научным положением лишь номинально, а стало быть, положением не вполне универсальным, действие которого ограничено определенным пространством или интервалом времени . Это означает, что оно является положением «закрытым», сформулированным путем перечисления всех случаев, имеющих отношение к ограниченному классу определенных элементов, находящегося в пределах ограниченного пространственно-временного отрезка. Такое положение можно заменить рядом частных положений и, при желании, можно перечислить все составные элементы ограниченного класса .

Не подлежит сомнению, что в сфере общественных наук вполне оправданно утверждение о невозможности формулирования утверждений, совершенно универсаль-ных и в то же время истинных. Однако же, из этого вовсе не следует, что здесь совершенно неприменима модель научного разъяснения при помощи законов.

Принимая во внимание эти особенности, стоит задаться над вопросом, может ли в данной ситуации какое- либо утверждение выполнять функции, приписываемые закону. При этом оказывается, что не вполне универсальные положения, особенно исторические обобщения, могут в структуре наших знаний об общественных явлениях (в структуре политических теорий) выполнять ту роль, которую мы ожидаем от законов . Предикативная2 функция не составляет исключения, хотя в отношении возможности ее реализации и возникают некоторые сомнения. Это препятствие становится незначительным, особенно, если вспомнить о том, что степень предикатив-ности утверждения не зависит от онтологической откры-тости того класса явлений, к которому оно (утверждение) относится, а зависит лишь от эпистемологической откры-тости. А если так, то степень предикативности находится в зависимости не от того, является ли сфера действия утверждения фактически бесконечной, а от того, является ли эта сфера действия исчерпанной в плане познания. Утверждение может утратить способность к прогнозиро-ванию лишь тогда, когда класс событий, которых оно ка-сается, становится исчерпанным, особенно в том случае, когда нам уже известно, что он исчерпан, и мы можем пе-речислить все его элементы.

Исторические обобщения обычно описывают закономерности поведения, типичные для данной формации (например, эпохи, региона, общественной группы) обычаи, подобия и связи между различными аспектами определенных общественных формаций.

Очевидно, время от времени, обращается внимание на существование весьма немногочисленных, но универсальных исторических законов, остающихся неизменными, т. е. действующими в человеческом обществе всегда и везде. Их существование позволяет антропологам говорить о человеке вообще, историку - об истории человечества, а политологу - о власти, как универсальной составляющей общественного человеческого устройства .

В исследовании политических поступков или культурных событий исторические обобщения, заменяющие теоретические научные законы, играют необыкновенно важную роль. Это именно они создают теоретический пласт наших знаний и составляют «образ» определенной общественной формации: эпохи, региона, культурного слоя и т. п. Они позволяют выделять такие классы фактов, которые при помощи другого способа, т. е. нетеоретического, не могли бы быть обособлены. Более того, они позволяют построить эмпирические (индуктивные) обобщения, которые без их помощи не могли бы быть сфор-мулированы. Благодаряним удается постичь специфику интересующей нас формации и установить, что в ней ти-пично, а что - нетипично.

С другой же стороны, исторические обобщения позволяют классифицировать принадлежность определенного события, индивидуума, черты художественного произведения к данной формации. В свою очередь, такая мера позволяет обосновывать и разъяснять открытые факты при помощи процедуры, характерной для номологичес- кой модели.

Значение той роли, которую играют в исследованиях исторические обобщения, становится очевидным особенно тогда, когда мы начинаем осознавать, что в общественных науках, даже в простейшей ситуации, с точки зрения наблюдения или эксперимента, приходится иметь дело с таким большим количеством переменных, что становится необычайно трудно, а зачастую даже и вовсе невозможно, непосредственное открытие касающихся их эмпирических законов (индуктивных обобщений). В этих условиях теоретические законы, в самой слабой своей версии исторических обобщений, вполне применимы для определения направления поисков, имеющих своей целью формулирование этих закономерностей. Их ценность заключается, прежде всего, во введении, либо пос-тулировании теоретических понятий (гипотетических конструктов), помогающих в поиске связи между иссле-дуемыми переменными, а заодно, выявляющих «скрытые» онтологические исторические обобщения.