6.5.1 .Причинно обусловленное (каузальное) разъяснение
Посмотрим, как выглядит в политологии каузальное разъяснение (по-латыни causa— причина), сколь популярное, столь же и противоречивое, заключающееся в указании причины разъясняемого явления.
Однако такое определение является слишком уж общим и не дает возможности понять причины, по которым оно так часто применяется в повседневной жизни, в то время как в науке его иногда указывают в качестве конечной цели научных разъяснений всевозможного рода событий, которые мы стремимся описать1. Но, несмотря на это, оно сталкивается с серьезной критикой со стороны ученых и методологов, пытающихся полностью его дискредитировать.Увлечение этим типом разъяснения приводит к тому, что модель добротного научного разъяснения зачастую называют моделью каузального разъяснения событий и законов, в соответствии с которой, дать причинное разъ-яснение какого-либо факта - значит, при помощи дедук-тивного метода получить утверждение, которое этот факт описывает, используя в качестве предпосылки для дедук-ции определенные общие законы или единичные положе-ния, которые можно назвать начальными условиями.
Это общее правило разъяснения довольно широко из-вестно, однако следует обратить на него более присталь-ное внимание, указав на различные возможности его ин-терпретации.
Отметим, что эта схема включает 2 рода предпосылок. Это теоретические законы (универсальные или исторические обобщения) и начальные условия, то есть единичные положения, полученные в результате наблюдений, описывающие то, что обычно называют «причиной» данного события, и то, что составляет eksplanans модели разъяснения. Из этих предпосылок путем метода дедукции получают вывод или положение, описывающее прогнозируемое явление (прогноз), обычно называемое «следствием», которое в случае разъяснения определяется как eksplanandum. Следовательно, располагая в eksplanans соответствующим законом причинного характера и положениями, описывающими начальные условия, можно частное событие разъяснить каузально, что в данном случае также означает, что его можно предвидеть дедуктивно.
Например, если задать вопрос: «Почему тонет брошенный в воду нож?» (eksplanandum), причинно обусловленное разъяснение звучит: «Поскольку предметы, удельный вес которых больше удельного веса воды, тонут в воде. Именно так происходит в случае с ножом», (eksplanans).Здесь отчетливо видно, что о причине или следствии нельзя говорить безапелляционно. Можно только сказать, что некое событие (бросок ножа в воду) является причиной иного явления (нож утонул), которое является его следствием, с точки зрения какого-либо общего закона, являющегося утверждением об относительно устойчивых связях между объектами, фактами, событиями, явлениями и т. п. Проблема заключается в том, что эти зависимости, описываемые научными законами, могут пониматься по-разному. Можно утверждать точку зрения, как это делает каузализм, в соответствии с которой, зависимости между фактами носят причинный характер, а предметом научных законов должны быть причинные связи, которые можно проследить в закономерности взаимодействия или последствий фактов и описать при помощи этих, первых. Причинные законы понимаются как детерминистские, то есть они говорят о том, что определенно произойдет, если возникнут предпосылки, о которых говорится в законе. Наблюдаемое постоянство взаимного существо-вания или непосредственного следствия зачастую отож-дествляют с причинно-следственной связью между фак-тами или событиями и описывают в научных законах, содержащих описание причинной обусловленности, за-ключенное в формулировке: «Те же самые причины вы-зывают те же самые следствия». В соответствии с теорией причинно-следственных связей, которая была известна уже Дэвиду Хьюму, причинная обусловленность приводит к однозначному следствию так, как будто необходимость такого последствия проистекала бы из самой природы вещей, являлась бы онтологическим принципом.
Понимание таким образом причинности порождает ряд сомнений. Прежде всего, такое понимание не учитывает то, что научный закон является определенным языковым объектом, составляющим понятийную реконструкцию наших наблюдений, вербальным отражением, моделью, воплощающей феноменальный, доступный для наблюдения принцип осуществления связи между предшествующим условием и следующим за ним явлением, которую наш язык описывает как причинно- следственную .
А ведь «причина» и «следствие» являются отражением нашего чувственного опыта, который никогда не является результатом «чистого» наблюдения «голых фактов», но всегда обусловлен какой-либо теорией и каким-либо языком. Следовательно, то, чем мы располагаем, - это всего лишь определенным способом «обработанные» научные факты.
Это наше теоретическое предположение о том, что, быть может, события возникают таким образом, что одно из них, как причина, вызы- вает своим действием другое, как его последствие. Следовательно, закономерность взаимного существования или непосредственного чередования фактов не может трактоваться как тождественная причинно-следственным связям с точки зрения онтологии, поскольку ничего, кроме этой закономерности, мы наблюдать не можем.Безопаснее трактовать причинность только как опос-редованное методологическое правило, предписывающее поиск причинных законов, а причинно-следственное разъяснение, ссылающееся на такие законы, признать только за разновидность научного разъяснения, а не его безоговорочно обязательную парадигму. Такая уступка кажется необходимой даже в ситуации, в которой пони-мание науки как постижения причин приводило к откры-тиям множества частных зависимостей и типов связей, особенно в мире естественных явлений.
Современное использование понятия побудительной причины в научном разъяснении встречается с серьезной критикой, между прочим, по причине неоднозначности и условности терминов «причина» и «следствие», так что многие методологи, желая обосновать этот тип разъяснения, пытаются заменить понятие причины более опреде-ленными понятиями необходимого и достаточного усло-вий1. Ведь зависимости между фактами, существование которых утверждают научные законы, представлены таким образом, что либо это зависимость, в которой одно явление является для другого достаточным условием, либо это зависимость, опирающаяся на необходимое ус-ловие. Взгляд, поддерживающий убеждение, в соответст-вии с которым, научные законы описывают достаточные условия или необходимость возникновения явлений, на-зывают обусловливанием. Он широко распространен, особенно в тех эмпирических науках, которые должны, особенно в силу особенностей своего предмета исследова-ния, понимать научные законы настолько широко, чтобы иметь возможность в их формулировке пренебречь мате-матическим языком.
Тем не менее, обусловливание ока-зывается самой удобной формой интерпретации всех тех научных законов, которые имеют вид положения обус-ловленного или категорического, а, следовательно, также и математических законов1.Трудности в определении причинно-следственной связи являются одной из причин, по которым наука стремится к поиску иных способов представления зависимости между фактами, существование которых утверждают научные законы, в ситуации, когда обусловленность причин не исчерпывает всех наблюдаемых форм зависимости (детерминирования). Тем самым, наука не ограничивается познанием причин и требует введения также иных категорий в отношении устойчивых связей и зависимостей между объектами, фактами, событиями, явлениями и т. п. Это приводит, в конечном итоге, к дифференциации типов законов науки, с точки зрения различного понимания зависимости между фактами, так что причинные законы становятся только их частным случаем.
Когда же мы говорим о правильности, понимаемой как соответствие научным законам, то не следует отождествлять ее с соответствием исключительно причинным законам. А если так, то указание причин является только одним из способов ответа на вопрос: «Почему?». Причем, не подлежит сомнению, что этот ответ отличается от других, поскольку, в соответствии с причинно-следственной схемой, он не только разъясняет прошлое, но и позволяет прогнозировать будущее.