6.5 А.Генетическое разъяснение
Генетическое разъяснение получило довольно широкое признание в качестве одной из разновидностей разъяснений, применяемых как в практике общественных исторических наук, так и в практике наук естественных.
С другой же стороны, оно порождает, особенно среди методологов, множество споров относительно его природы и содержания его eksplanans .Тадеуш Котарбиньский, говоря о «генетических разъяснениях», обращает внимание на огромное разнообразие значений этого термина. По его мнению, о происхождении чего-либо, а особенно о происхождении генезиса, речь заходит в тех случаях, когда:
речь идет о природе данного объекта;
указывается предыдущее состояние данного объекта;
называется организм, потомком которого является данный организм .
Термин «генетическое разъяснение» встречается довольно редко, но зато, часто можно встретить обороты такого рода: «характеристика генезиса», «представление генетических истоков», «характер происхождения», «характер развития», «указание особенностей, которые привели к...», и т. п. Кроющееся за этими формулировками содержание не вполне ясно, поскольку исследователи, говоря о генезисе, при разных обстоятельствах вкладывают в свои слова разный смысл, что только приумножает сомнения относительно характера и значения генетического разъяснения для исследовательского процесса. Когда заходит разговор о генезисе, нам не всегда понятно, идет ли речь о предоставлении очередных стадий развития данного общественного явления или же о причинах его возникновения. Может даже случиться, что генетический вопрос по своей форме может быть вопросом о причинах. Однако здесь мы не будем рассматривать этот интересный случай.
В общем случае, отбросив ряд сомнений, механизм генетического разъяснения понимается таким образом, что каждый факт в описании хронологически чередующихся фактов является обязательным условием возникновения последующего факта .
Рассматривая эту проблему несколько иначе, можно сказать, что «генетическое разъяснение» - это «... представление, по крайней мере, одного из эпизодов, поочередно во времени наступающих друг за другом положений вещей, где последним является именно то положение вещей, которое должно являться определенного рода результатом предшествующих ему во времени событий или ситуаций, результатом, смысл которого в данном контексте ... становится вполне понятным» .Можно также, используя типичную для научной методологии стилистику языка, сказать, что основной отличительной чертой генетического разъяснения является та особенность, что eksplanans слагается из определенных фрагментов, положений, описывающих предыдущие события, поочередно сменяющие друг друга, которые привели к появлению того факта, который должен быть разъяснен, a eksplanandum дополняет эту конструкцию, как последний кирпичик.
Вот пример генетического разъяснения, касающийся процесса формирования польской интеллигенции, но не в оригинальной версии, как это представлено в историческом повествовании автора , а реконструкция в виде так называемого генетического развития :
- политический упадок польского государства;
- последовавшие за этим восстания;
- конфискации помещичьих имений;
- раскрепощение крестьян;
- утрата помещиками власти и значения в обще
стве;
- преобразование помещичье-крепостного хозяйс
тва в капиталистическое;
- обнищание помещиков;
- миграция дворян в города;
- возникновение в городах дворянских районов;
- утрата прежнего положения в обществе дворяна
ми, которые перебрались в город и превратились
в интеллигенцию.
Иногда методологи сомневаются в том, является ли генетическое разъяснение самостоятельным типом разъяснения или же оно представляет собой лишь вариацию иных, уже известных его разновидностей. Если eksplanans не содержит ни одного четко сформулированного общего закона, то упоминавшиеся ранее положения, описывающие ранее произошедшие события, можно воспринимать в ключе причинно-следственного или телеологического разъяснения.
Однако, существуют и такие попытки интерпретации, где принимается, что генетическое разъяснение является системой своеобразных номологических разъяснений, в которых четко описаны только начальные условия, а соответствующие теоретические законы лишь подразумеваются как достаточно известные, очевидные или же принятые по общему согласию. Они исполняют важную селективную функцию, позволяющую осуществлять отбор явлений при построении разъясняющих структур, так что те же самые события могут разъясняться при помощи различных и даже противоречивых генетических рядов.
Распознавание онтологических принципов в разъяснении при помощи законов в общественных науках является предприятием довольно сомнительным, учитывая повсеместное распространение в этих дисциплинах сокращенных разъяснений, являющихся только частью полных разъяснений.
В политологических разъяснениях или же, вообще, в разъяснениях общественных наук, зачастую бывает так, что законы не упоминаются, они остаются подразумеваемыми, энтимематичными, что делает представляемые разъяснения неполными, фраг-ментарными и затрудняет определение онтологических корреляций таких «прозрачных», скрытых законов. Это иногда создает впечатление, что историк или политолог разъясняют некий факт попросту через указание какого- либо иного факта, подчиняющегося определенному зако-ну, и только благодаря этому объясняющий фант стано-вится доводом для объясняемого факта, а представленное разъяснение приобретает, например, характер причинно-следственный, функциональный, генетический, или телеологический.Причинно-следственные разъяснения психологически очень убедительны, поскольку относятся к другому факту, но могут быть ошибочными, если остается неуказанным закон, устанавливающий связь между этими фактами, или если причинно-следственный закон трактуется как единственная установленная форма закономерности, т. е. связи между фактами.
Очень многие не осознают этого обстоятельства, склонны им пренебрегать, как выходящим за пределы компетенции науки. Это особенно характерно для феноменалистской концепции науки, где, в соответствии с программными взглядами, акцент делается на описании корреляций, указывающих лишь на существование систематической связи между явлениями, не обращая внимания на то, стоит ли за этим какая-либо причинно- следственная связь, которую можно выразить в виде научного закона (обобщения).
Невзирая на недостаток определенности, схема Н-Д (см. раздел 6.3.) широко используется в исследовательской практике для объяснения общественных явлений, но при этом, их связь с научными законами носит, как правило, неявный характер. Эти законы либо не упоминаются, либо принимаются по умолчанию, они сформулированы нечетко, их описание «размыто», но хуже всего то, что они не доказаны, поскольку зачастую опираются на так называемый «житейский опыт».
Политологи, подобно другим исследователям общественных наук, не говорят отчетливо о законах, а попросту их эн- тимематически предполагают. Скрытые, а, стало быть, энтимематические предпосылки, часто воспринимаются как очевидные, что, в свою очередь, приводит к тому, что они кажутся «прозрачными» и, в этом смысле, незаметно для автора вплетаются в ход его размышлений. Поэтому разъяснения в общественных дисциплинах, несмотря на то, что они поддаются интерпретации в соответствии с моделью Н-Д, едва ли можно назвать «разъясняющими очерками», скорее их можно признать выражением методологического предпочтения, нежели разъяснением, опирающимся на законы, за которым стоит логически систематизированная и упорядоченная научная теория.Однако же, в общественных дисциплинах, выразительно декларирующих свой номологический характер, таких, как экономика или социология, чаще появляется иной вид разъяснения, заключающийся в том, что общественное явление объясняется при помощи метода дедукции как частный случай какого-нибудь общего закона. Это разъяснение не обращается непосредственно к фактам (они энтимематичны), оно опирается лишь на законы, хотя к фактам мы все-таки косвенным образом вынуждены обращаться, поскольку указанный нами закон имеет определенное материальное соответствие, а не является фикцией, уж по крайней мере, не должен ею быть.