<<
>>

СЕМАНТИЧЕСКАЯ «ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ»

Поле цвета было рассмотрено нами довольно подробно потому, что оно очень часто используется в качестве примера для демон­страции того, как одна и та же субстанция может иметь различную форму, налагаемую на нее различными языками.

Теперь мы знаем, что даже в случае цветообозначения у нас есть все основания сом­неваться в возможности априорного постулирования тождествен­ности «субстанции содержания». Описанные Конклином категории «цвета» в хануноо должны, естественно, натолкнуть нас на мысль, что релевантными для языка определениями субстанции цвета вряд ли всегда нужно считать именно те измерения, которые избираются в качестве основных естественными науками. Отсюда следует общий вывод о том, что язык конкретного общества является составной частью его культуры и что лексические разграничения, проводимые каждым языком, обычно отражают важные (с точки зрения этой культуры) свойства объектов, установлений и видов деятельности того общества, в котором функционирует язык. Этот вывод находит подтверждение в целом ряде недавних исследований различных полей в словарном составе разных языков. Ввиду того что природ­ное окружение различных обществ может быть самым разным (не говоря уже об их социальных установлениях и моделях поведения), представляется весьма сомнительной сама возможность плодотвор­ного рассмотрения семантической структуры как результата нало­жения формы на лежащую в ее основе (перцептуальную, физиче­скую или концептуальную) субстанцию, общую всем языкам. Как сказал Сепир: «Миры, в которых живут разные общества, суть особые миры, а не один и тот же мир с прикрепленными к нему разными ярлыками».

Даже если допустить, что разные общества живут в «особых ми­рах» (а мы скоро вернемся к этому вопросу), все равно можно ут­верждать, что каждый язык налагает некоторую конкретную форму на субстанцию того «мира», в котором он функционирует.

В опре­деленной степени это верно (как мы видели, например, в случае цветообозначений). Важно, однако, отдавать себе отчет в том, что лексические системы вовсе не обязаны строиться на базе заранее заданной «лежащей в их основе» субстанции. Пусть, например, слова honesty ‘честность, правдивость, искренность, прямодушие, целомудрие, добродетель, порядочность’, sincerity ‘искренность, чистосердечие, прямота, честность’, chastity ‘целомудрие, девст­венность, непорочность, чистота, добродетельность, строгость, про­стота, скромность, сдержанность, воздержание, воздержанность’, fidelity ‘верность, преданность, лояльность, точность, правиль­ность’ и т. д. попадают в одну лексическую систему со словом vir­tue ‘добродетель, нравственность, целомудрие, хорошее качество, положительная черта, достоинство’. Структура этой системы может быть описана в терминах смысловых отношений, имеющих место между ее членами. С этой точки зрения, вопрос о том, наблюдаются ли какие-то «субстанциальные» корреляции между лексическими единицами и поддающимися выделению чертами характера или мо­делями поведения, является несущественным. Если подобные кор­реляции наблюдаются, то они будут описываться в терминах рефе­ренции, а не смысла. Коротко говоря, применимость понятия суб­станции в семантике определяется тем же самым постулатом «су­ществования», что и понятие референции (ср. §9.4.1).

Утверждение о том, что «миры, в которых живут разные обще­ства, суть особые миры», часто трактуют как прокламацию лингви­стического «детерминизма». Считал ли Сепир (или Гумбольдт до него и Уорф после него), что наша категоризация мира всецело оп­ределяется структурой нашего родного языка,— этот вопрос мы здесь обсуждать не будем. Большинство ученых сходится в том, что Лингвистический детерминизм, понимаемый в этом сильном смысле, является несостоятельной гипотезой. Однако принятый выше взгляд, согласно которому языки отражают в своем словаре раз­граничения, важные с точки зрения культуры тех обществ, в кото­рых они функционируют, отчасти склоняет нас к позиции линг­вистической и культурной «относительности».

Поэтому мы должны подчеркнуть тот неоспоримый факт, что постижение структуры лексических систем в языках, отличных от нашего родного, не­обходимо и вполне возможно как при усвоении их с практически­ми целями, так и при исследовании их словарного состава. Именно от этого зависит, очевидно, возможность перевода с одного языка на другой.

9.4.7. СОВПАДЕНИЕ КУЛЬТУР

Культуры (в том смысле, в каком этот термин используется антропологами и социологами) не находятся во взаимнооднознач­ном соответствии с языками. Например, многие из установлений, обычаев, предметов одежды, мебели, пищи и т. д., имеющие место во Франции ив Германии, мы наблюдаем также в Англии; другие же оказываются характерными для отдельных стран либо для оп­ределенных областей или социальных классов одной страны. (От­ношение между языком и культурой является, конечно, гораздо более сложным, чем следует из этого упрощенного изложения: политические границы не совпадают с языковыми границами, даже если мы без доказательства сочтем в какой-то мере правомерным понятие унифицированного речевого коллектива; культурные сход­ства могут быть обнаружены между различными социальными груп­пами в разных странах и т. д.). В общем же случае можно утверж­дать, что между любыми двумя обществами будет наблюдаться боль­шая или меньшая степень совпадения культур; и может оказаться, что определенные черты будут наличествовать в культуре всех об­ществ. Практический опыт изучения иностранных языков (в тех нормальных условиях, в которых эти языки используются) говорит о том, что мы быстро отождествляем те или иные объекты, ситуации и признаки при совпадении культур и без труда выучиваем приме­няемые к ним слова и выражения. Значения же других слов и вы­ражений усваиваются с меньшей легкостью, и их правильное упот­ребление приходит, если оно вообще приходит, лишь в результате длительной разговорной практики. Теоретическая интерпретация этих фактов нашего опыта может быть такова: вход в семантическую структуру другого языка открывается из области совпадения куль­тур; и как только мы однажды разорвали этот круг значений, отождествив единицы в этой области (ср.

§9.4.7, о неизбежном «круговом» характере семантики), мы можем постепенно совершен­ствовать и уточнять наше знание остальной части словаря изнутри, путем усвоения референции лексических единиц и смысловых отношений, связывающих единицы в контекстах их употребления. Истинный билингвизм предполагает усвоение двух культур.

Если единицы разных языков могут быть поставлены в соот­ветствие друг другу на основе отождествления общих признаков и ситуаций двух культур, мы можем сказать, что эти единицы имеют одинаковое применение. Причина использования этого термина вместо термина «референция» связана с двумя соображениями. Пре­жде всего, предлагаемый термин обозначает отношение, имеющее место между ситуациями и выражениями, которые в этих ситуациях встречаются (например, отношение между Excuse me ‘Извините меня’, Thank you ‘Спасибо’ и т. д. и различными характерными ситуациями, в которых эти высказывания встречаются); это, оче­видно, не отношение референции. Во-вторых, необходимо также учесть семантическое отождествление лексических единиц, не име­ющих референции; желательно говорить, например, что англий­ское слово sin ‘грех’ и французское слово peche имеют одинаковое применение, хотя установить этот факт с референциальной точки зрения могло бы оказаться весьма затруднительным или даже не­возможным делом. Вполне может случиться, что вторая из этих при­чин для введения понятия «применения» отпадет после построения исчерпывающей и удовлетворительной теории культуры. В настоя­щее время трактовка применения, подобно процессу перевода, весь­ма основательно зависит от интуиции двуязычных говорящих. Это не означает, что данное понятие не имеет никакого объективного содержания, ибо двуязычные говорящие обычно соглашаются между собой по поводу применения большинства слов и выражений в языках, которыми они пользуются.

В этом разделе ничего не было сказано о том, как устанавлива­ются парадигматические и синтагматические смысловые отноше­ния. Прежде чем обратиться к этому вопросу, мы должны рассмот­реть возможность распространения понятий референции и смысла также и на грамматические единицы.

9.5.

<< | >>
Источник: Джон Лайонз. ВВЕДЕНИЕ В ТЕОРЕТИЧЕСКУЮ ЛИНГВИСТИКУ. Перевод с английского языка под редакцией и с предисловием В. А. ЗВЕГИНЦЕВА. Москва «ПРОГРЕСС» - 1978. 1978

Еще по теме СЕМАНТИЧЕСКАЯ «ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ»:

  1. Парадигматические отношения в лексике. Лексико-семантическая парадигма. Понятие семантического поля и лексико-семантической группы. Важнейшие отношения между их членами: синонимия, гипонимия, антонимия и конверсия.
  2. Теории (модели) объединения семантических признаков в концепты, схемы, пропозициональные и семантические сети
  3. Билет № 15 1. Относительная частота. Устойчивость относительной частоты
  4. Причины и особенности динамизма лексико-семантической системы языка. Активные семантические процессы в лексике русского языка на рубеже веков.
  5. Момент силы относительно точки и оси. Главный вектор и главный момент. Пара сил. Момент силы относительно точки
  6. Семантическое поле
  7. Лексико-семантическая группа слов
  8. 4.1 Семантическое поле в когнитивных исследованиях
  9. Относительность истины
  10. Соотношение семантических ролей Говорящего, Наблюдателя, Деятеля и Слушающего
  11. Методика «Семантического дифференциала»
  12. 2.Семантическая валентность и грамматическая сочетаемость
  13. Фразеолого-семантическая парадигматика
  14. Семантическая позиция слова
  15. Логические и семантические парадоксы
  16. § 7. Относительные прилагательные
  17. § 10. Группа порядковых относительных прилагательных
  18. Абсолютная относительность
  19. 154 Абсолютная и относительная истина.