Соотношение семантических ролей Говорящего, Наблюдателя, Деятеля и Слушающего

В группе предикатов унижения при относительно устойчивой семантической структуре наблюдается широкая вариативность смысловых реализаций, одной из причин которой можно назвать соотношение семантических ролей Говорящего, Наблюдателя, Деятеля и Слушающего.

Семантическая роль автора метакоммуникативного высказывания в выборе предикатов унижения, как правило, совпадает с ролью Наблюдателя (внутреннего или внешнего) и достаточно редко – с ролью Деятеля, поскольку автореферентная вербализация унизительного действия является если не исключающим, то, по крайней мере, нетипичным фактом коммуникации. Говорящий – Наблюдатель выносит оценочное суждение по поводу ситуации унижения, предварительно «пропустив» его через призму собственного восприятия и осмысления, через индивидуальное когнитивное пространство. Адресант1 в данной ситуации может выступать в разных коммуникативных ролях: 1) свидетеля унижения кого-либо в текущей коммуникативной ситуации (симультанная прецедентная коммуникативная ситуация, 3-е лицо); 2) объекта (и свидетеля) унижения в момент текущей коммуникации (симультанная прецедентная коммуникативная ситуация, 1-е лицо); 3) свидетеля унижения кого-либо в предшествовавшей коммуникативной ситуации (постфактивная прецедентная коммуникативная ситуация, 3-е лицо); 4) лица, выносящего суждение о чьем-либо унижении «с чьих-то слов» в прошедшей коммуникативной ситуации (постфактивная прецедентная коммуникативная ситуация, 3-е лицо). Каждая из ролей предопределяет оценку деятельности Адресанта2, а также стратегии и тактики автора МКВ (Адресанта1).

Изначально стратегическая направленность метакоммуникативного высказывания диктуется семантикой метакоммуникативного предиката, поскольку, как было определено ранее, метакоммуникативный предикат содержит в своей семантике специфический оценочный компонент – суждение Говорящего по поводу речевого поступка Адресанта2.

Любая коммуникативная стратегия, безусловно, определяется коммуникативной целью. Многочисленные исследования коммуникации показывают, что основными коммуникативными целями являются саморепрезентация и подчинение собеседника собственной воле, внедрение в его когнитивное пространство. Тактики, которые выбираются коммуникантом для достижения этих целей, можно условно разделить на две большие, противоположные по способу достижения цели, подгруппы: 1) позитивные, с установкой на поддержание и установление контакта; 2) негативные, предполагающие агрессию и настроенность на конфликт.

Выбор агрессивной тактики в коммуникации в большинстве случаев обречен на коммуникативную неудачу, следствием которой может стать полный разрыв отношений между коммуникантами. Однако несправедливо думать, что настроенность на конфликтное решение коммуникативной задачи заранее обречена на провал. Агрессия как метод психологического воздействия на собеседника может иметь и положительный результат: парализация воли контрагента коммуникации часто лишает его выбора, принуждает к подчинению воле Говорящего.

Метакоммуникативное высказывание, содержащее в прецедентной коммуникативной ситуации номинацию ситуации унижения, нередко сопровождается выбором Говорящим агрессивных коммуникативных тактик, поскольку по содержанию МКВ равноценно прямому (если претензия высказывается непосредственно самому обидчику) или косвенному (если комментируются чьи-либо действия) обвинению. Иллокутивная сила обвинения варьируется в зависимости от того, какой вид из перечисленных выше прецедентных коммуникативных ситуаций представлен в данном МКВ.

Наименьшая отрицательная эмфатическая отмеченность наблюдается у МКВ с совпадающими семантическими ролями Адресанта1 и Деятеля прецедентной коммуникативной ситуации (индивид унижает сам себя, и впоследствии сам об этом рассуждает), что можно классифицировать как «самообвинение», самобичевание или раскаяние.

Примером такого самобичевания может стать признание молодой девушки, сопровождающее видеозапись с ситуацией её собственного унижения. Она призывает посмотреть видео «…in which I sorta humiliate myself for being a bad secret sibling, talk about suck, and more talking about HUMILIATION FOR CHARITY!*» (http://youtube.com/).

Более частым по сравнению с предыдущим случаем употреблением глагола humiliate с возвратным местоимением myself, но редким в парадигме группы глаголов унижения можно назвать метакоммуникативные ситуации, где Адресант1 указывает на причину своего унижения (стратегия реабилитации), которой может стать лицо (в таком случае имеет место косвенное обвинение) или сопутствующие (извиняющие) обстоятельства:

12) It was thanks to you all that I humiliated myself at the Harrogate Trade Show (BNC).

Для достижения коммуникативных целей в игре «на понижение», которые чаще всего замыкаются на дискредитации Адресанта прецедентной коммуникативной ситуации (в ситуациях с Внешним Наблюдателем) и положительной саморепрезентации (в ситуациях с Внутренним Наблюдателем), Говорящий использует специфический набор тактик, который определяется различными аспектами индивидуального и коллективного когнитивных пространств.

Иногда доминантой стратегического выбора, определяющей коммуникативные ходы Говорящего, является результат анализа условий коммуникативной ситуации и личности собеседника (преломление через психо-социальный вектор когнитивного пространства).

Когда объектом унижения становится третье лицо, не являющееся участником текущей коммуникативной ситуации (Внешний Наблюдатель), а Адресант1 = Адресанту2, данный метакоммуникативный предикат чрезвычайно редко несет смысловую нагрузку раскаяния говорящего по поводу своих предыдущих слов. Здесь чаще всего звучит некая бравада, гордость за удачное подавление личности собеседника, за победу в словесном состязании, подчеркивающие более высокий интеллект, силу характера и т.д. (стратегия саморепрезентации), как в следующем примере:

13) I completely humiliated Lucian in this boring battle... (http://youtube.com/). (Я полностью унизил («сделал») Люсьена в этом скучном состязании).

Само определение boring battle (скучное состязание) как бы подчеркивает позиционное неравенство соперников. Адресант1 в его собственной интерпретации был намного искуснее собеседника, поэтому словесная перепалка показалась ему не напряженной, а даже скучной. Таким образом, здесь можно наблюдать смещение прагматики высказывания под влиянием перераспределения семантических ролей Говорящего, Деятеля и Наблюдателя, что еще раз подтверждает объяснительную силу прагмасемантического анализа, вскрывающего вариативность смысловых реализаций в ситуациях, где константой смысла является семантика метакоммуникативного предиката и переменной – прагматика.

В данной коммуникативной модели может реализовываться и другая стратегия – стратегия реабилитации, когда Говорящий выражает искреннее раскаяние по поводу своего неблаговидного поступка (Внутренний Наблюдатель), но этот вариант достаточно специфичен и редок. К нему прибегают в том случае, когда, по мнению говорящего, реципиенту известно что-либо о его поступке, и реципиент его не одобряет, возникает напряжение в общении, и раскаяние становится одной из стратегий по восстановлению Принципа Кооперации, или в ситуации, содержащей извиняющее (смягчающее) обстоятельство, например:

14) I humiliate myself by telling them I'd very much like to join the club and begging Krennup to untie me (COCA – смягчающим обстоятельством является тот факт, что героиня была связана и подвергнута насилию).

Если Адресант2 = Адресату2 (тот, о ком говорят, унижает сам себя своими речевыми поступками), в МКВ нередко содержится издевка, осуждение, порицание или насмешка над говорящим, как в следующем примере:

15) (About Lawrence R. Baca, John Echohawk, Billy Frank, Jr. Pawnee) OH DEAR GOD IN HEAVEN!!!! LOOK AT HOW THE MAN WHO SOMEHOW GOT ELECTED PRESIDENT (not by my vote!!!) TALKS ABOUT "Tribal Sovereignty" on this MY SPACE account that linked to my video. HOLY COW! JUST WHEN YOU DIDN'T THINK THE RACIST-DORK-IDIOT-PUPPET COULD NOT HUMILIATE HIMSELF AND OUR COUNTRY FURTHER...Warning: You may not want to have a full stomach – you may puke... (http://www.myspace.com/alexscriabin). (О, Боже праведный! Посмотрите, как человек, который каким-то образом был избран Президентом (но только не моим голосом!!!), говорит о «родовой верховной власти» на моём аккаунте, подключённом к моему видео. Святоша! И не подумаешь, что этот РАСИСТ-ТУПИЦА-ИДИОТ-МАРИОНЕТКА мог так унизить себя, а затем и нашу страну… Предупреждение: нежелательно смотреть это на полный желудок – вас может стошнить…).

Данный пример иллюстрирует глубокую степень эмфатичности высказывания (от осуждения до глубокого возмущения), Адресанту2 приписывается осуществление диффамационных действий по отношению ко всем гипотетически возможным участникам коммуникативной ситуации (к себе, стране, народу, в том числе Адресанту1). Высокая эмоциональность обнаруживает себя в нарушении Говорящим регистра речи (употребление в формальном стиле слов низкого разговорного регистра). Об эмфатичности высказывания свидетельствуют и интратекстуальные компоненты (эмоциональность письменного высказывания подчеркивается выбором шрифта – прописных букв для выделения некоторых, особо значимых для Говорящего слов).

Наибольшей иллокутивной силой обладает метакоммуникативное высказывание, в котором Адресант1 = Адресату2 (говорящий обвиняет собеседника в том, что тот его унизил / унижает). В таком типе высказывания, как Ты унизил меня! или Ты меня унижаешь! содержится прямое обвинение, провоцирующее коммуникативное напряжение или конфликтную ситуацию.

16) I came to the Shaolin Temple because of you, Trevor. You humiliated me, I wanted to make sure it would never happen again (COCA – здесь Говорящий пришел отомстить – убить противника за прошлое унижение).

Другой причиной редкого использования МКВ с предикатом унижения является то, что этот вид социального действия редко бывает скрытым, завуалированным, ибо основной его особенностью является открытая демонстрация превосходства над собеседником, нападение, часто не предполагающее даже ответной реакции, если Адресант обладает силой, властью или полномочиями, как в следующем примере:

17) A British traffic cop pulls over a driver of a sports car for dangerous driving and gives the guy a humiliating lecture on the dangers of dangerous driving. The Cop treats the driver like he is a naughty school kid who has been caught misbehaving at school or something. The driver seems really embarrassed. (http://www.pakistan.tv/videos-english-traffic-cop-humiliating-a-dangerous) (Британский постовой остановил машину за опасное вождение и прочел водителю унизительную лекцию по поводу опасности опасного вождения. Постовой обращался с водителем, как с маленьким непослушным ребенком-школьником, которого застали в школе за совершением хулиганского поступка или чего-то в этом роде. Водитель, казалось, действительно был смущен).

Унизительной здесь была не столько лекция, прочитанная полицейским нерадивому водителю, сколько невозможность ответить ему на оскорбительно-снисходительный тон, приемлемый для беседы с неразумными маленькими детьми, ибо формально полицейский был прав, предъявляя претензии нарушителю. Недопустимо оскорбительной была форма претензии и манера ее предъявления, но в современном обществе пока не разработаны и не приняты законом правила, в которых бы четко отражалась модальная и прагматическая составляющие речи, которые можно было бы квалифицировать как преследуемое законом оскорбление.

Несмотря на устоявшуюся в современной научной литературе трактовку функций метакоммуникации, сводимых к комментированию, уточнению или переспросу, исследования метакоммуникативных предикатов показывают, что ввиду своей достаточной эксплицитности, унизительные высказывания в адрес собеседника практически не нуждаются ни в переспросе, ни в комментарии. Переспрос в данной ситуации используется Оскорблённым в целях заставить собеседника переформулировать в более мягких выражениях сказанное (восстановление Принципа Кооперации). Данное коммуникативное действие также осуществляется в целях верификации, насколько собеседник настроен на конфликтный тип общения. При демонстративном отказе повторять (Ты и так всё слышал! Чего тебе еще нужно?!) или точном повторе фразы (Я же сказал, что ты идиот!), Оскорблённый имеет возможность убедиться в правильности собственных предположений по поводу агрессивных интенций собеседника и на основании собственного вывода принимает решение: продолжать ли дальше, или прервать коммуникацию.

Ввиду того, что оскорбление употребляется чаще всего не случайно, а преднамеренно, и доминирующим в интенциях оказывается агрессивный инвариант, человек, подвергнутый унизительному воздействию (оскорблению), использует в качестве ответа не метакоммуникативное высказывание, а инвективную лексику или грубый переспрос, или же просто прерывает коммуникацию. Добавим, что публичное признание себя униженным является дополнительным унижением для коммуниканта, поэтому, если в намерения Говорящего не входит усугубление конфликтной ситуации, факт собственного унижения перед собеседником чаще всего подлежит умолчанию.

В МКВ унижения достаточно часто актуализируется стратегия дискредитации обидчика. В этих коммуникативных ситуациях Адресант1 совпадает (а если речь идет о третьем лице, то не совпадает) с объектом унижения в прецедентной коммуникативной ситуации, а Адресант2 не совпадает с Деятелем2 (Говорящий рассказывает о том, как его или кого-то (не присутствующего при беседе) унизили, третьему лицу). Ситуация унижения может быть представлена следующим соотношением ролей: 1) самого себя кем-либо, не участвующим в настоящей беседе (интенции – пожаловаться на обидчика, с целью дискредитации его личности, а также в поисках сочувствия к себе и т.д. – пример 18); 2) третьих лиц с целью порицания, осуждения действий обидчика (дискредитации) (примеры 19, 20):

18) ... special boutique. Now imagine being followed, harassed, humiliated, or maybe just ignored ... all because you're a woman ... emotion when she recalls what happened that day. «I was humiliated in front of my kids and everyone else who was watching…» (Good Housekeeping; Nov 1, 2001; Fifield, Adam; 4,664). (…элитный бутик. А теперь представьте, что за вами следуют по пятам, беспокоят, унижают или, возможно даже, игнорируют… и все потому, что вы женщина… она не может спокойно вспоминать тот день: «Меня унизили перед моими детьми и перед всеми, кто был рядом и всё это видел…»).

19) Drunken Police humiliate students. West Australian police are investigating claims seven of their officers and two from New South Wales taunted and humiliated American university students in Fremantle on Tuesday (AAP General News (Australia); May 29, 2004). (Пьяные полицейские унизили студентов. Западно-Австралийская полиция расследует жалобу на семерых офицеров своего округа и двух офицеров из Нового Южного Уэльса, которые осмеяли и унизили американских студентов из университета во вторник во Фремантле). (more)

20) … he was humiliated in front of the whole school…(The Oxford American Writers Thesaurus; 7/11/2007). (…его унизили перед всей школой…).

Выбор глагола Адресантом и Наблюдателем ситуации унижения во многом зависит не столько от качества самой ситуации, сколько от ее оценки Наблюдателем, т.е. ситуации, пропущенной через его когнитивное пространство. На выбор глагола – ключевой фигуры метакоммуникативного высказывания – влияют многие субъективные факторы, характеристики самого Адресанта: принципиальность, смелость суждений, чувство справедливости и т.д., ибо предикат унижения в своей семантике не только содержит оценочные компоненты самой метакоммуникативной ситуации, но и характеризует говорящего с положительной или отрицательной стороны.

Как уже отмечалось ранее, метакоммуникативное высказывание, будучи результатом метакогнитивного анализа и потому представляя глубоко осмысленное, пропущенное через собственное восприятие, суждение, является отражением внутреннего мира и системы ценностей самого говорящего. Рассуждая о коммуникации, мы не можем не признать приоритетность информации о нашем собеседнике, его отношении к объекту высказывания, по сравнению с темой разговора, которая им затрагивается, ибо для успешного взаимодействия нам в норме необходимо знать его позицию по обсуждаемым в беседе вопросам. Доказательством тому может служить множество примеров, где имплицитная информация, скрытая за «кадром» метакоммуникативного высказывания, становится значительно важнее собственно содержания фразы. Рассмотрим следующее высказывание:

21) He wouldn't debase himself by doing manual labor (WorldNet Vocabulary) – Он никогда бы не унизил себя физическим трудом.

Несмотря на категоричность суждения, реальное положение вещей остается за пределами данного контекста. Оно отражает лишь предположение автора высказывания по поводу отношения объекта речи к физическому труду и не более. Однако в высказывании вскрывается система ценностей самого автора высказывания, считающего данный труд унизительным. Что касается объекта высказывания, то, возможно, тот, о ком идет речь, не разделяет данную точку зрения. Традиционный подход к анализу подобной ситуации, рассматривающий соотношение элементов концепта «Унижение» с концептом «Труд», для того, чтобы выявить возможные соответствия и наложение фреймов в создании нового смысла (бленда), не вскрывает сущности самого высказывания. В действительности же, наиболее информативной является импликация – отражение в метакоммуникативном высказывании системы ценностей самого говорящего (если фраза произнесена серьезно, без иронии) или знания (истинностного или предположительного) о системе ценностей объекта высказывания (в ситуации иронического замечания).