РЕЧЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ И РЕЧЕВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Синтаксические средства и коммуникативные возможности речи, прин­ципы организации сообщения как целого существенно зависят от того, в какой "фактуре" — устной или письменной — осуществляется речь (см., в частности, [2; 3]).

Многообразие устной коммуникации представлено в языке богатейшим набором предикатов, описывающим и различные физические особенности звукоизвлечения (говорить, кричать, шептать...; промямлить, гнуса­вить, буркнуть, проворковать...), и многочисленные функционально-це­левые разновидности высказывания (спрашивать, восклицать, беседо­вать...), и степень независимости и оригинальности данного речевого события по отношению к предшествующим (договаривать, пересказы­вать.

Письменная коммуникация, как известно, не менее многообразна, а осо­бых предикатов для описания письменных речевых действий на удивление мало. К примеру, в русском языке это лишь глагол (на)писать, его сти­листические корреляты, разговорное черкнуть и просторечное марать, да их префиксальные дериваты, наиболее многочисленные у нейтрального предиката: вписать, выписать, дописать, записать, надписать, перепи­сать, подписать, приписать. Легко видеть, что в отличие от предикатов устной речи вге только что перечисленные глаголы не характеризуют ни физических особенностей процесса писания, ни функционально-целевых разновидностей письменного высказывания. Семантика названных дерива­тов отражает преимущественно факт зависимости вновь возникающего письменного высказывания от уже существующего (для записать — от устного высказывания или ментального объекта) и их пространственное взаиморасположение.

Как язык выходит из этого затруднения? Первый напрашивающийся выход — использовать средства, уже имеющиеся для описания устной речи. То что они применяются для другой цели, может быть специально оговорено с помощью слов типа письменно, в письме, на бумаге: ...я письменно поговорил с Бальмонтом, с Курсинским, с Перцовым (из письма В-Я.

59

Переносное употребление глаголов устной речи для обозначения письменных речевых событий возможно и без таких лексических уточ­нений, когда широкий контекст не подсказывает "устной интерпретации", а грамматическая форма предиката сама по себе не типична для описания ситуаций устного говорения. Так, некоторые глаголы, главным образом общие (говорить, сообщать, высказывать, утверждать) и несколько частных (например, доносить), будучи употреблены в наст, времени несов. вида, воспринимаются как обозначающие письменное высказы­вание при условии, что в контексте нет дополнительных уточнений и поправок: Гоголь говорит, что,..; Рихард Зорге сообщает, что...; Отец Федор учит, что... Но стоит появиться уточняющим словам со значением актуального настоящего времени или некоторого звукового процесса — и "письменная интерпретация" становится невозможной: Звон брегета им доносит...; С е й ч а с говорит Иванов...

Ограничение наст, временем несов. вида существенно. Достаточно поставить глагол в прош. времени, как возможность однозначного вос­приятия описываемого высказывания как письменного пропадает. Фраза типа Пушкин говорил, что слова поэта суть его дела принципиально омонимична. Сделать при ее понимании правильный выбор может лишь тот, кто знает, что в сочинениях Пушкина подобной фразы нет и что она сохранилась в воспоминаниях именно об устном высказывании поэта [6, 216]. Без такой внеязыковой информации узнать, какая фактура речи была реально использована, невозможно: оппозиция "устно—письменно" оказывается нейтрализованной.

Из-за этой нейтрализации в коммуникативной практике возникают инциденты, подобные тому, что описан в воспоминаниях о Луначарском периода его отставки и опалы. Выступая как-то в Коммунистической академии, Луначарский заметил: "Владимир Ильич говорил..." Одна из аспиранток тут же с апломбом возразила: "Ленин этого не говорил", — имея в виду, что в сочинениях Ленина такого высказывания нет.

Итак, "своих" глаголов для обозначения различных письменных рече­вых действий явно недостаточно, а использование глаголов "устных" ве­дет либо к многословию, либо к опасной омонимии. Поэтому для описания письменных речевых событий язык все-таки создает особую подсистему, опирающуюся на одно из фундаментальных отличий письменной ком­муникации.

В устной коммуникации совершаемое речевое действие является непос­редственной чувственной данностью, а результат действия — высказыва­ние — возникает и исчезает в ходе и по мере действия и неотделим от него. Вот почему в основу описания явлений устной коммуникации естест­венно положить квалификацию и классификацию именно речевых дейст­вий. Ґ

В письменной коммуникации речевое произведение становится сохра- нимым и потому отделимым от процесса своего создания, от речевого действия. Создание и восприятие речи протекают чаще всего порознь; для читателя речевое действие перестает быть чувственной данностью, а для 6П

пишущего может утрачивать жесткую отграниченность и выделимость. Свою определенность и безусловную данность речевое действие как бы отдает речевому произведению, и именно произведение, а не действие оказывается естественным центром описания письменного речевого собы­тия. Средством квалификации и классификации речевых произведений слу­жит в языке подсистема названий речевых (или, по терминологии Г.О. Ви­нокура, языковых) жанров, т.е. "устойчивых типов высказываний", ха­рактеризуемых определенным постоянством тематики, стиля и композиции [1], а также некоторой целевой константой — интенцией жанра¹.

Коль скоро за основу описания берется классификация произведений, а не действий, то для обозначения речевых событий и действий приходится использовать уже составное глагольно-именное наименование. На долю глагола в таком наименовании остается лишь отметка о письменном характере коммуникации — вот почему язык может обходиться глаголом писать и его немногочисленными производными: писать статью, объявление, роман, поэму и т.д.

Когда же письменный характер создаваемого произведения очевиден из названия речевого жанра, то и такое обобщенное указание в сказуемом становится избыточным и писать заменяется глаголами "порождения", не связанными по значению ни с письмом, ни вообще с коммуникацией: сделать надпись; составить протокол; подготовить проект решения; поставить визу; наложить резолюцию.

Использование для письменных речевых действий составных обозна­чений — удобное средство для разрешения регулярных видов омонимии, возникающих при отдельном употреблении предикатов и имен. Можно указать по крайней мере четыре вида такой омонимии.

Если предикат может обозначать и устное, и письменное речевое действие, то словосочетание закрепляется за письменным, а предикат за устным, ср.: объявить и составить доклад.

Если предикат может обозначать одновременно и ментальное действие, и речевое, то он закрепляется" за ментальным, а для речевого строится глагольно-именное сочетание: Определите напряжение и Дайте опреде­ление напряжения; Решите наконец и Подготовьте решение.

Когда существительное может обозначать и некоторую ментальную (или идеологическую) сущность, и ее речевое воплощение, то и менталь­ное, и речевое действия будут обозначаться сочетаниями. Значение сочетания в этом случае будет зависеть от наличия семы создания выс­казывания в глаголе, ср.: построить доказательство и найти дока­зательство, сформулировать идею и найти идею, составить план и придумать план.

Хотя А. Вежбицкая [7] и полагает, что продолжает и формализует подход М.М. Бах­тина, фактически она строит совсем иное понятие речевого жанра. Целесообразность и *озможность объединения обоих подходов обоснованы мною в работе [4].

61

Наконец, если одним и тем же именем обозначаются разные речевые жанры, то каждому из этих значений может соответствовать свой пре­дикат Scrib. Так, виза на выезд дается, а виза под проектом ставится.

Составное описание речевых действий играет кардинальную роль и в отражении фундаментальных коммуникативных свойств письменной речи. В устной речи высказывание прямо по мере рождения и самым фактом рождения становится коммуникативным событием — даже в отсутствие слушателей или при их нежелании слушать: "вопиющий в пустыне" все- таки участвует в коммуникативном событии.

Обозначение речевых действий глагольно-именными сочетаниями поз­воляет языку экономно описывать обе указанные стадии производства письменного сообщения, сохраняя в неприкосновенности имена речевых жанров и ограничиваясь заменой сравнительно малочисленных глаголов "порождения" на глаголы "введения в оборот". Выбор этих последних также сильно фразеологизирован и может быть описан второй лекси­ческой функцией, назовем ее Comm. В нижеследующей табличке сведены для наглядности значения обеих лексических функций для одних и тех же речевых жанров:

На примере надписи видим, что различение двух стадий у ряда жанров нейтрализуется.

В ряде жанров введение письменного произведения в коммуникативный оборот возможно только путем перевода его в другую фактуру — иногда устную (доклад), иногда печатную (доказательство), иногда в любую из двух (заявление). Важно, однако, что превращения письменного произве­дения в устное или печатное при этом не происходит: огласить заявление не равнозначно заявить, а опубликовать доказательство не значит до­казать печатно (или в печати). И разница значений в подобных случаях как раз и состоит в том, что озвучиванию или печатному станку предается нечто существующее в иной форме до озвучивания или публикации.

Существование двух стадий — уникальная черта письменной речи. Бели выделение собственно коммуникативной стадии отличает ее от устной формы, то возникшим позднее техническим фактурам речи, прежде всего печатной, она противопоставлена благодаря сохранению первой, креативной стадии. При помощи печатного станка речевые произведения не создаются, а лишь транслируются. Письменная фактура речи — пока последняя, которая отражена в языке как речь в полном смысле слова, в единстве функций выражения и сообщения.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бахтин М.М. Проблема речевых жанров // Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М„ 1979.

2.Винокур Г.О. Язык газеты // Винокур Г.О. Культура языка. М., 1929.

3. Ґаспаров Б.М. Устная речь как семиотический объект // Учен. зал. Тартуского ун-та.

1978. Вып. 442.

4. Гиндин С.И. Речевые жанры и языковое сознание // Языковое сознание: Тезисы 9-го Всесоюзного симпозиума по психолингвистике и теории коммуникации. М., 1988.

5. Гиндин С.И. Авторские и неавторские речевые жанры // Poetyka, stylistyka, retoryka— а teoria tekstu, W-wa, 1994,

6.Гоголь H.B О том, что такое слово И Собрание сочинений: В 7 т. М„ 1967. Т. 6.

7.Wtenbicka A. Genrv mowv //.Tekst t zdanie. Wroclaw, etc.. 1983.

№И зыбозева, НМ. Лауфер