МОРФОЛОГИЯ

XIII.1. Под морфологией языка мы понимаем конструкции, в которых в качестве составляющих выступают связанные формы. Согласно определению, результирующие формы представляют собой либо связанные формы, либо слова, но они никогда не являются словосочетаниями.

В целом, морфологические конструкции более сложны, чем конструкции синтаксические. Различительные признаки модифи­кации и модуляции более многочисленны и часто нерегулярны, то есть ограничены конкретными составляющими или их комби­нациями. Порядок следования составляющих почти всегда строго фиксирован и не допускает таких сопряженных с различными коннотациями вариантов, как John ran away «Джон убежал»: Away ran John «Убежал Джон». Особенности селекции огра­ничивают весьма индивидуально и часто прихотливо выбор тех составляющих, которые могут быть объединены в комплексную форму.

Вследствие этого языки различаются в области морфологии больше, чем в области синтаксиса. Морфологическое многообра­зие языков столь велико, что оно не допускает сведения к упро­щенной классификационной схеме.

Согласно одной такой схеме, выделяют языки аналитические, которые мало используют связанные формы, и языки синтетиче­ские, использующие связанные формы в большом количестве. На одном полюсе находится такой аналитический язык, как со­временный китайский, где каждое слово является односложной морфемой или сложным словом или словом-словосочетанием; на другом — столь синтетический язык, как эскимосский, в котором длинные цепочки связанных форм объединяются в одно слово, например: [a:wlisa-ut-iss?ar-si-niarpu-gal «я ищу что-либо подхо­дящее для лесы».

XIII.2. Поскольку говорящий не может выделить связанные формы, произнося их изолированно, он обычно не в состоянии охарактеризовать структуру слов. Морфология требует системати­ческого исследования. Древние греки добились некоторых успехов в этом направлении, но в основном применяемая сейчас лингвиста­ми методика была разработана индийскими грамматистами. Неза­висимо от того, насколько совершенным будет наш метод анализа, сама неуловимая природа значений всегда будет порождать труд­ности, особенно в тех случаях, когда неясные смысловые отноше­ния сопровождаются формальной нерегулярностью. Рассматривая, например, английский ряд goose «гусь»—gosling «гусенок»—goose­berry «крыжовник»—gander «гусак», придется, по всей вероят­ности, согласиться, что первые две формы в этом ряду морфоло­гически связаны, поскольку [gaz-І в gosling представляет собой фонетическую модификацию goose, тогда как [guwz-] в gooseberry не подходит к названным формам по значению; с другой стороны, формальное сходство [g-І в goose и gander настолько слабо, что можно сомневаться, облекает ли в действительности оно в язы­ковую форму существующие здесь смысловые связи.

Описывая явления модуляции и модификации, имеющие место в синтаксисе, мы, естественно, принимаем за отправной пункт абсолютную форму слова или словосочетания; связанная же фор­ма, которая существует в' нескольких вариантах, может получить несколько совершенно различных форм описания в зависимости от того, какой альтернант будет принят за основной. Например, суффикс множественного числа у английских существительных встречается обычно в трех формах: [-ez] (glasses «стаканы»), [-z] (cards «карты»), [-si (books «книги»); выбирая каждую из них по очереди за исходную, можно создать три совершенно различных описания одних и тех же фактов.

Очень часто возникают и другие трудности. Иногда, например, оказывается, что грамматическое явление, скажем, фонетиче­ская модификация, почему-то передает значение, которое выра­жается обычно особой языковой формой; ср. man «человек»: men «люди», где чередование гласных играет роль суффикса множест­венного числа. В других случаях грамматический признак мо­жет вообще отсутствовать: единая фонетическая форма, как при омонимии, передает два значения, которые обычно дифференци­руются посредством языковых форм, например единственное и множественное число существительного в the sheep (grazes) «овца (щиплет траву)» : the sheep (graze) «овцы (щиплют траву)».

ХШ.З. При наличии этих и других трудностей любая непо­следовательность в методике может вызвать большую путаницу при дескриптивном анализе морфологии. Прежде всего необхо­димо строго придерживаться принципа непосредственно состав­ляющих (см. § X. 2). Применение этого принципа дает возможность с самого начала выделить определенные классы слов в соответствии с их непосредственно составляющими.

А. Вторичные слова, содержащие свободные формы:

1. Сложные слова (compound), содержащие более одной свобод­ной формы: door-knob «дверная ручка», wild-animal-tamer «укротитель диких зверей». Включенные свободные формы являются компонентами сложных слов: в наших примерах такими компонентами являются слова door «дверь», knob «ручка (двери)», tamer «укротитель» и словосочетание wild animal «дикий зверь».

2. Производные вторичные слова, содержащие одну свободную форму: boyish «мальчишеский», old-maidish «стародевичий». Включенная свободная форма называется исходной фор­мой; в наших примерах исходными формами являются слово boy «мальчик» и словосочетание old maid «старая дева».

Б. Первичные слова, не содержащие свободных форм:

1. Производные первичные слова, содержащие более одной связанной формы: re-ceive «получать», de-ceive «обманы­вать», con-ceive «понимать», re-tain «удерживать», de-tain «задерживать», con-tain «содержать».

2. Слова-морфемы, состоящие из одной свободной морфемы: man «человек», boy «мальчик», cut «резать», run «бежать», red «красный», big «большой».

Принцип непосредственно составляющих приводит нас к тому выводу, что, например, форму gentlemanly «по-джентльменски» следует рассматривать не как сложное слово, но как вторичное производное, поскольку его непосредственно составляющими явля­ются связанная форма -1у и исходная форма gentleman; слово gentlemanly является вторичным производным (так называемым сложно-производным, de-compound), в основе которого лежит сложное слово.

Принцип непосредственно составляющих заставляет нас при­нимать в расчет и структурный порядок составляющих, который может отличаться от их фактической последовательности; так, ungentlemanly «не по-джентльменски» состоит из un- и gentleman­ly со связанной формой, помещенной в начале, a gentlemanly со­стоит из gentleman и -1у со связанной формой в конце.

XIII.4. Для иллюстрации сравнительно простых морфологи­ческих аранжировок мы можем обратиться к таким конструк­циям вторичной деривации, как, например, множественное число существительных (glass-es «стаканы») и прошедшее время глаголов (land-ed «приземлился») в английском языке.

Что касается селекции, то связанные формы в обоих указанных случаях уникальны, но исходные формы принадлежат к двум большим формальным классам: существительные множественного' числа образованы от существительных единственного числа (как glasses «стаканы» от glass «стакан»), а прошедшее время глаголов — от инфинитива глаголов (как landed «приземлился» от land «при­земляться»). Другими, менее важными таксемами селекции мы займемся позднее.

Что касается порядка следования, то в обоих рассматриваемых случаях связанные формы следуют после исходной.

Ввиду общих особенностей модуляции, присущих почти всем морфологическим конструкциям английского языка, ударение сохраняется за исходной формой, а связанная форма безударна.

Таксемы фонетической модификации более сложны и обнаружи­вают ряд особенностей, характерных для морфологического строя многих языков.

Начнем с того, что связанная форма встречается в виде несколь­ких альтернантов, различие между которыми в данном случае объясняется фонетической модификацией:

glass : glasses [-ez] «стакан — стаканы» pen : pens [-z] «перо — перья» book : books [-si «книга — книги».

По мере накопления материала мы вскоре убеждаемся в том, что характер связанной формы обусловлен конечной фонемой той исходной формы, которую данная связанная форма сопровождает: [-ez] появляется после шипящих, свистящих и аффрикат (glasses «стаканы», roses «розы», dishes «тарелки», garages «гаражи», churches «церкви», bridges «мосты»); [-z] — после всех остальных звонких фонем (saws «пилы», boys «мальчики», ribs «ребра», sleeves «рука­ва», pens «перья», hills «холмы», cars «автомобили»), a [-s] —после всех остальных глухих фонем (books «книги», cliffs «утесы»).

Регулярные альтернации играют большую роль в морфологии большинства языков. Однако не все регулярные альтернации явля­ются фонетическими или автоматическими. В немецком языке, например, существительные в единственном числе благодаря не­которым синтаксическим особенностям делятся на три формальных класса, которые известны как родовые (см. § XII. 7); далее, су­ществительные множественного числа в этом же языке образуются от существительных единственного числа путем добавления свя­занных форм, различающихся в зависимости от рода исходной формы:

к существительным мужского рода прибавляется [-el, что со­провождается определенными изменениями гласных: der Hut [hu:t] «шляпа» : Hiite Fhy:te] «шляпы»; der Sohn [zo:nl «сын» : Sohne Fz0:nel «сыновья»; der Baum [bawml «дерево» : Baume Fbojmel «деревья»;

к существительным среднего рода прибавляется [-е], но из­менения гласной не происходит: das Jahr [ja:rl «год» : Jahre

Fja:re] «годы»; das Boot [bo:tl «лодка» : Boote Fbo:te] «лодки»; das Tier [ti:r] «зверь» : Tiere Fti:rej «звери»;

к существительным женского рода добавляется [-enl: die

Uhr [u:r] «часы» : Uhren Fu:ren] «часы»; die Last [lastl «груз»: Lasten ['lasten] «грузы»; die Frau [frawl «женщина» : Frauen V frawen] «женщины».

Эта альтернация (за исключением некоторых частных явле­ний, которые нам нет надобности здесь рассматривать) регулярна, но она не является фонетической, поскольку из трех альтернан­тов — [-el с изменением гласной, [-е] и [-еп] — последний не яв­ляется в системе данного языка с фонетической точки зрения род­ственным первым двум; альтернация не является и автоматической, но представляет собой грамматическую альтернацию, поскольку она обусловлена не фонетическими, а грамматическими (в нашем примере—синтаксическими) особенностями исходной формы.

XI1I.5. Мы все еще не описали —в терминах фонетической модификации — родство трех альтернантов [-ez, -z, -s] связанной формы, которая появляется во множественном числе у англий­ских существительных. Вполне очевидно, что в соответствии с тем, какую из трех форм мы выберем в качестве отправной точки при нашем описании, возможны и три совершенно различные фор­мулировки. Нашей целью, в конечном итоге, является создание наиболее простой системы формулировок, которая бы позволила описать факты английского языка. При этом выбор разных воз­можностей и их сопоставление нередко требуют значительного труда. В данном случае трудности, с которыми мы сталкиваемся, невелики, потому что наша альтернация имеет точную параллель в английском синтаксисе: энклитическое слово, которое при независимом употреблении выступает как is ['iz], альтернирует совершенно так же, как суффикс множественного числа:

Bess’s ready [iz, ez]^[38] «Бэсс готова»

John’s ready [z] «Джон готов»

Dick’s ready [s] «Дик готов».

Поскольку в этом случае абсолютная форма is по необходимости служит отправной точкой описания, простейшая формулировка при анализе альтернантов суффикса множественного числа до­стигается также и в том случае, если мы примем [-ez] в качестве основного альтернанта для связанной формы. Мы можем утвер­ждать, следовательно, что в английском языке любая морфема типа [iz, ez], находясь в безударной позиции, утрачивает гласный после всех фонем, за исключением свистящих, шипящих и аффри­кат, и что, кроме того, [г] после глухих звуков заменяется фонемой [s]. Это относится также и к альтернации глагольного суффикса в 3-м лице настоящего времени глагола (ср. misses, runs, breaks «(он) пропускает, бежит, ломает») и к альтернации суффикса притя­жательных прилагательных (ср. Bess’s, John’s, Dick’s). Более того, все сказанное выше заставляет нас прибегнуть к аналогичной фор­мулировке и при описании суффикса прошедшего времени глаго­лов. Этот суффикс выступает в трех аналогичных альтернантах:

land : landed [-ed] «приземлиться : приземлился»

live : lived [-d] «жить : жил»

dance: danced [-t] «танцевать : танцевал»,

и мы без колебаний можем теперь принять [-ed] за основную форму нашего описания, утверждая, что эта форма утрачивает свой гласный после всех фонем, за исключением дентальных взрывных, а затем заменяет [d] фонемой [t] после всех глухих звуков.

XIII. 6. Обзор английских существительных множественного числа сразу же покажет нам, что положения, которые мы сформу­лировали выше, сохраняют свою силу для неограниченно большого числа форм, но не для некоторых немногочисленных исключений.

В ряде случаев составляющая форма во множественном числе фонетически отличается от лежащей в ее основе формы единст­венного числа:

knife [najf] : knives [najv-z] «нож : ножи»

mouth [maw0] : mouths [mawd-z] «рот : рты»

house [haws] : houses ['hawz-ezl «дом : дома».

Мы можем описать особенности этих форм множественного числа, утверждая, что конечные [f, 0, s] исходной формы единст­венного числа заменяются [v, 5, z] до присоединения к ней связан­ной формы. Слово «до» в этой формулировке означает, что в ка­честве альтернанта связанной формы здесь выступает тот, который соответствует звуку, возникшему в результате субституции; так, во множественном числе к knife добавляется не [-s], a [-z]; «сначала» [-f] заменяется [-у], а «затем» присоединяется соответствующий альтернант [-zl. Слова «до, после, сначала, затем» и т. д. в подоб­ных формулировках указывают на порядок описания. Действитель­ная последовательность составляющих и их структурный порядок (§ XIII. 3) —это часть самого языка, но порядок описания грам­матических явлений — это своего рода фикция, которая является не чем иным, как следствием применяемого нами метода описания форм; само собой разумеется, что говорящий, использующий, на­пример, форму knives «ножи», не заменяет «сначала» [f] на [v] и не прибавляет к ней «затем» [-zl — он просто произносит извест­ную форму (knives), которая в одних отношениях напоминает некую другую известную форму (а именно knife), а в других отличается от нее.

Если бы английские существительные множественного числа, исходная форма которых характеризуется указанным озвонче­нием. конечного спиранта, обладали какими-либо общими фо­нетическими или грамматическими чертами, отличающими их от всех других существительных, мы могли бы описать эту особен­ность как регулярный альтернант. Однако в данном случае дело, по-видимому, обстоит не так; в английском языке имеются еще и такие формы множественного числа, как cliffs «утесы», myths «мифы», creases «складки», у которых [f, 0, s] исходной формы изме­нениям не подвергаются. Мы можем сформулировать наше правило так, чтобы оно охватывало одну группу, но должны будем тогда дополнить его списком тех случаев, которые под это общее правило не подходят. Тот ряд форм, который не охватывается общей фор­мулировкой, но должен быть отражен в виде списка, называется нерегулярным. Мы стараемся, разумеется, построить описание с таким расчетом, чтобы общим правилом было охвачено как можно больше форм. Наш выбор часто определяется тем обстоятельством, что одна группа форм достаточно велика по своему объему и, таким образом, может быть подведена под то или иное общее пра­вило, но не может быть представлена в виде списка.

В случае с английскими существительными на [-s] мы как раз сталкиваемся с обстоятельствами такого рода, потому что house : houses представляет собой единственный пример, где [-s] заменяется [-z] во множественном числе, в то время как бесконечно большое количество существительных сохраняет во множественном числе конечное [-s] своей исходной формы (glasses «стекла», creases «складки», curses «проклятия», dances «танцы» и т. д.). Наш список в данном случае включает только одну форму — houses как уни­кальную нерегулярную форму. Список форм множественного числа, в которых [01 исходной формы заменяется [01, также невелик и охватывает только формы baths «ванны», paths «тропы», cloths «одежды», mouths «рты» (а для некоторых говорящих, кроме того, еще и laths «планки», oaths «клятвы», truths «истины», youths «юноши»); с другой стороны, мы встречаем целый ряд употреби­тельных форм, например months «месяцы», widths .«широты», drouths «засухи», myths «мифы», hearths «очаги», где подобная за­мена отсутствует; еще более показательно сохранение [0] при об­разовании таких форм множественного числа, которые не являются традиционными и которые создаются говорящим, никогда их раньше не слышавшим: the McGraths, napropaths, monoliths. В случае с [-f] список оказывается более длинным: knives «ножи», wives «жены», lives «жизни», calves «телята», halves «половины», thieves «воры», leaves «листья», sheaves «снопы», beeves «быки», loaves «батоны», elves «эльфы», shelves «полки» (а для некоторых говорящих также и hooves «копыта», rooves «крыши», scarves «шарфы», dwarves «карлики», wharves «пристани»); мы называем эти формы нерегулярными не только потому, что в противовес им существуют такие формы, как cliffs «утесы», toughs «головорезы», reefs «рифы», oafs «дурачки», но и на основании таких менее рас­пространенных или окказиональных форм, как (some good) laughs (букв, «несколько добрых порций смеха»), (general) staffs «(гене­ральные) штабы», monographs «монографии».

Там, где сосуществуют две параллельные формы, например laths [U0s] или [ledz] «планки», roofs или rooves «крыши», между вариантами, как правило, обнаруживается небольшое различие в коннотации. Существительное beef «говяжье мясо, говядина» как неисчисляемое существительное (§ XII. 14) обычно вообще не имеет параллельной формы множественного числа; форма множественного числа beeves «быки, скот» —это специализированное производ­ное, поскольку в своем значении оно отходит от значения «говяди­на» и обладает архаически-поэтической коннотацией.

Мы также можем походя отметить, что грамматические призна­ки, о которых мы говорили, обусловливают особенности фонети­ческой модели (§ VIII. 5), так как на этой основе выделяют такие группы, как свистящие-шипящие-аффрикаты, дентальные взрыв­ные, звонкие, глухие и т. д., и устанавливают связи между [f, 0, s] и [v, б, z] или между [t] и [dl.

Мы можем описать «озвончение конечного спиранта плюс суффикс [-ez, -z, -sb> как нерегулярный альтернант регулярного суффикса множественного числа [-ez_? -г_} -si; нерегулярность со­стоит здесь в известной фонетической модификации исходной формы. Аналогичная модификация сопровождается модификацией слогообразующей гласной в уникальной нерегулярной паре staff : staves «посох : посохи». В cloth [k 1 э01 : clothes [klowzl мы имеем уникальную нерегулярную форму множественного числа со спе­циализированным значением («одежда, одеяние») наряду с нерегу­лярной формой множественного числа cloths [klodz] с обычным значением «куски материи».

Омонимичный суффикс глаголов 3-го лица настоящего времени сопровождается фонетической модификацией исходной формы в do [duw] : does [doz] «делать : делает», say [sej] : says [sez] «гово­рить : говорит», have [hev] : has [hez] «иметь : имеет».

Суффикс прошедшего времени [-ed, -d, -t] сопровождается фо­нетической модификацией у следующих нерегулярных форм: say : said «говорить : говорил», flee : fled «бежать : бежал», hear [hijr] : heard [hrd] «слышать : слышал», keep : kept «держать : держал» (и подобным же образом crept «ползал», slept «спал», swept «чистил», wept «плакал»; leaped и leapt «прыгал» являются вариантами), do : did «делать: делал», sell : sold «продавать : про­дал» (и подобным же образом told «рассказал»), make : made «де­лать : делал», have : had «иметь : имел».

X111.7. В некоторых случаях связанная форма выступает в нео­бычном виде. В die : dice «игральная кость : игральные кости» аль­тернант [-s] появляется вопреки общему правилу; в penny : репсе «один пенни: монета в несколько пенни (от двух до одиннадцати)» та же особенность сопровождается, параллельно со специализацией значения, модификацией исходной формы (утратой [-ij]) в отличие от обычного варианта —pennies «любое количество отдельных монет».

В прошедшем времени мы находим [-t] вместо [-d] в вариантах с архаичным оттенком: burnt «горел», learnt «учился». Если счи­тать, что недопустимое в английском языке конечное сочетание [-dt] заменяется [-t], то мы можем отнести сюда еще и формы bent «нагнулся», lent «одолжил», sent «послал», spent «тратил», built «построил»—с [-t] вместо [-ed].

Оба составляющих демонстрируют нерегулярную фонетическую модификацию в feel : felt «чувствовать : чувствовал», а также и в dealt «имел дело», knelt «преклонил колени», dreamt «мечтал», meant «подразумевал». Если считать, что недопустимые в конце слов сочетания согласных [-vt, -zt] заменяются [-ft,-stl, то мы можем отнести сюда и leave : left «покидать : покинул» и lose: lost «терять : терял». Связанная форма выступает в виде альтернанта l-t], а не [-d], а исходная форма меняет свою слогообразующую фонему и все, что за ней следует, на [ol: seek [sijk]: sought [sot] «искать : искал» и подобным же образом bought «купил», brought «принес», caught «поймал», taught «учил», thought «думал».

В самых крайних случаях один из альтернантов совершенно не похож на другие. В ох : oxen «бык : быки» связанной формой, добавляемой во множественном числе, является [-ni вместо [-ez, -Z, -si. Если в языке не оказывается параллельных случаев, которые служили бы основанием для объяснения отклоняющихся форм в терминах фонетической модификации, то альтернант такого рода называется супплетивным; так, 1-п] в oxen является супплетивным альтернантом [-ez, -z, -s], потому что в грамматике английского языка не существует фонетической модификации [-ez] в 1-п]. В других случаях супплетивное преобразование испытывает сама исходная форма. Наряду с обычным образованием kind : kinder «добрый : добрее», warm : warmer «теплый : теплее» и т. д. в ан­глийском языке есть форма good : better «хороший: лучше», где исходная форма good заменяется совершенно другой формой — bet-, которую мы описываем, соответственно, как супплетивный альтернант формы good. Точно так же инфинитив be «быть» подвергается супплетивному преобразованию, превращаясь в [і-l в форме 3-го лица настоящего времени is [iz] «(он) есть». В child: children «ребенок: дети» супплетивный альтернант связанной фор­мы 1-гп] сопровождается фонетической модификацией исходной формы.

Другим крайним случаем является нулевой альтернант (см. § XIII.2); он присущ тем формам, в которых полностью отсутству­ет одно из составляющих; ср., например, формы множественного числа английских слов sheep «овца», deer «олень», moose «лось», fish «рыба» и т. д. Эти формы множественного числа нерегулярны, ибо, хотя некоторые из них (например, сорта рыбы типа perch «окунь», bass «морской окунь», pickerel «молодая щука») и можно классифицировать по чисто практическим признакам их значения, никаких формальных признаков, по которым мы могли бы их опре­делить, не существует. Суффикс прошедшего времени глаголов представлен нулевым альтернантом в формах bet «держать, дер­жал пари», let «пустить, пустил», set «ставить, ставил», wet «мо­чить, мочил», hit «ударить, ударил», split «расщепить, расщепил», slit «расколоть, расколол», cut «порезать, порезал», shut «за­крыть, закрыл», put «положить, положил», beat «бить, бил», cast «бросить, бросил», cost «стоить, стоил», burst «лопнуть, лоп­нул», shed «пролить, пролил», spread «распространиться, рас­пространился», wed «женить(ся), женил(ся)». Суффикс 3-го лица настоящего времени имеет нулевой альтернант в сап «может», shall «должен», will «хочет», must «должен», may «может» и в оп­ределенных конструкциях (например, с определителем not «нет») в формах need «нуждается», dare «смеет». Данная граммати­ческая альтернация является регулярной, поскольку перечислен­ные глаголы характеризуются особой синтаксической функцией — все они соединяются с инфинитивом другого глагола без пред­лога to. Суффикс посессивных прилагательных [-ez, -z, -s] имеет нулевой альтернант лишь в одном случае, а именно после исходной формы, которая оканчивается суффиксом множествен­ного числа [-ez, -z, -si, как the-boys* «(принадлежащее) тем маль­чикам».

Нулевой альтернант может сопровождаться модификацией в сопутствующей ему форме. Так, во множественном числе сущест­вительных geese «гуси», teeth «зубы», feet «ноги», mice «мыши», lice «вши», men «люди», women Fwimn] «женщины» к форме един­ственного числа не добавляется никакой связанной формы, но в ней появляется иной слогообразующий гласный. В этих формах множественного числа определенный грамматический признак — фонетическая модификация — выражает известное значение (а именно семему «более чем один предмет»), которое в обычных слу­чаях передается посредством специальной языковой формы (а именно посредством морфемы [-ez, -z, -si). Мы можем сказать, что «субституция [ij ]» (взамен ударной слогообразующей фонемы исход­ной формы) в geese, teeth, feet, «субституция [aj]» в mice, lice, «суб­ституция [eb> в men и «субституция [і]» в women—это альтернанты обычного суффикса множественного числа —заместительные аль­тернанты или субституты. В прошедшем времени английских глаголов мы встречаем субституцию разных слогообразующих, заменяющую [-ed, -d, -t], например:

[al got «получил», shot «выстрелил», trod «ступил»;

[є] drank «выпил», sank «погрузился», shrank «отшатнулся», rang «позвонил», sang «спел», sprang «прыгнул», began «на­чал», ran «бежал», swam «плавал», sat «сел», spat «плю­нул»;

[el bled «кровоточил», fed «кормил», led «вел», read «читал», met «встретил», held «держал», fell «упал»;

[il bit «укусил», lit «зажег», hid «спрятал», slid «скользнул»;

Ы saw «видел», fought «сражался»;

[о] clung «цеплялся», flung «кинул(ся)», hung «висел», slung «швырнул», swung «качнул», spun «прял», won «выиграл», dug «вырыл», stuck «воткнул», struck «ударил»;

[ul shook «потряс», took «взял»;

[ejl ate «съел», gave «дал», came «пришел», lay «лежал»;

[aw] bound «связал», found «нашел», ground «перемолол», wound «вил(ся)»;

[owl clove «расколол», drove «гнал», wove «ткал», bore «нес», swore «поклялся», tore «разорвал», wore «износил», broke «сломал», spoke «говорил», woke «проснулся», chose «выбрал», froze «замерз», rose «встал», smote «ударил», wrote «написал», rode «ехал (верхом)», stole «украл», shone «сверкал» и ва­риант dove «нырял» наряду с правильным dived;

[(j)uwl knew «знал», blew «дул», flew «летал», slew «убил», drew «тянул», grew «рос», threw «кинул».

В stand : stood «стоять : стоял» мы сталкиваемся с более слож­ным случаем — с альтернантом, который можно было бы описать как «субституцию [и] и утрату [п]».

Нулевой альтернант замещает связанную форму, а супплетив­ный альтернант — исходную в таких словах, как be : was «быть: был», go : went «идти : шел», I: ту «я : мой», we: our «мы : наш», she : her «она : ее», bad : worse «плохой : хуже».

Женский род

platte [plat] laide [led] distincte Idiste¹¹ kt] longue [loⁿg] basse Ibd: si grise [gri: zl fraiche [fre: §1 gentille [2a"ti:j] legere [leze:r] soule [sul] pleine [ple:n]

В таких случаях, как have [hev]: had [he-d] «иметь : имел» или make [mejk]: made [mej-d] «делать : сделал», одно из составляющих модифицируется вследствие утраты фонемы. Это можно определить как минусовый, или отрицательный, признак (minus-feature); по­добно нулевым элементам или субституции, минусовый признак может появляться независимо, сам по себе. Так, прилагательные регулярного типа во французском языке выступают всегда только в одной форме, независимо от того, сопровождают ли они существи­тельное мужского или женского рода, например: rouge [ru:z] «красный» : un livre rouge [ceⁿ li:vraru:2] «красная книга»—муж­ского рода и une plume rouge [yn plym ru:2] «красное перо» — жен­ского рода. Однако у довольно большого числа нерегулярных при­лагательных формы женского и мужского рода различаются: un livre vert [ve : г] «зеленая книга», но une plume verte [vert] «зеле­ное перо». Таким образом:

Мужской род

plat [plal «плоский» laid [lei «безобразный» distinct Idiste" I «отчетливый» long [loⁿ 1 «длинный» bas [bal «низкий» gris [gri] «серый» frais [fre] «свежий» gentil [2aⁿtil «нежный» leger [ler'el «легкий» soul [sul «пьяный» plein [pie" 1 «полный»

Очевидно, здесь возможны две формы описания. Мы можем взять за основу формы мужского рода и констатировать, какие со­гласные добавляются в каждом случае при образовании формы жен­ского рода, а это приведет, конечно, к чрезмерно сложному опи­санию. С другой стороны, если за основу взять формы женского рода, мы можем описать нерегулярный тип посредством простого правила, согласно которому формы мужского рода образуются от форм женского рода с помощью минусового признака, а именно путем отсечения конечного согласного или сочетания І-kt]. Если мы изберем второй путь, мы обнаружим: также и то, что все другие расхождения между указанными формами как в отношении коли­чества гласного, так и в отношении назализации (см. последний пример) встречаются и в других областях французской морфологии и могут быть в значительной степени отнесены за счет существую­щей фонетической модели.

Последняя часть нашего изложения показала, что слово может иметь характер вторичного производного и состоять тем не менее только из одной морфемы, правда, в сочетании с нулевым при­знаком (sheep «овцы» как форма мн. ч.; cut «резал» как форма прош. вр.), субституционным признаком (men «люди» [ср. man «человек»], sang «пел» [ср. sing «петь»]), супплетивностью (went «шел» [ср. go «идти»], worse «хуже» [ср. bad «плохой»]) или минусовым при­знаком (франц. vert «зеленый» [ср. verte «зеленая»]). Мы рассмат­риваем эти слова как вторичные производные и подчеркиваем их своеобразие, называя их особым термином — вторичные слова- морфемы.

XIII. 8. Связанные формы, которые при вторичной деривации присоединяются к исходной форме, называются аффиксами. Аф­фиксы, предшествующие исходной форме, называются префиксами, как be- в be-head «обезглавливать»; те, которые следуют за исход­ной формой, называются суффиксами, как [-ez] в glasses «стаканы» или [-ish] в boyish «мальчишеский». Аффиксы, вставляемые внутрь исходной формы, называются инфиксами; так, в тагальском языке используется ряд инфиксов, которые присоединяются к первой гласной исходной формы: от ['su:lat] «письмо» образуются формы [su'mu.-lat] «(тот, кто) писал», с инфиксом [-um-], и [si'nu:lat] «(то, что) было написано», с инфиксом [-in-].

Редупликация — это аффикс, который представляет собой пов­торяющуюся часть исходной формы: тагальское [su:-'su:lat] «(тот, кто) будет писать», ['ga:mit] «вещь в употреблении» — [ga:-'ga:mit] «(тот, кто) будет использовать». Редупликация может быть различ­ной по своему объему: в языке индейцев племени фокс мы находим [wa:pame:wa] «он смотрит на него» : [wa:-wa:pame:wa] «он осмат­ривает его», [wa:pa-wa:pame:wa] «он продолжает смотреть на него». Фонетически редуплицированная часть может отличаться от исход­ной формы в соответствии с обычной для данного языка нормой: др.-греч. ['phajnej] «оно сияет, появляется» : [pam-'phajnej] «оно сияет ярко»; скр. ['bharti] «он держит» : ['bi:bhartil «он держится», ['bhari-bharti] «он держится очень стойко».

X111.9. Выше мы видели, что в тех случаях, когда формы обна­руживают частичное сходство, возникает вопрос, какую из них целесообразнее принять за исходную; нередко ответ на этот вопрос дает сама структура языка, так как, выбрав один путь, мы при­ходим к излишне усложненному описанию, а выбрав другой — к сравнительно простому. Руководствуясь теми же соображениями, мы иногда вынуждены создавать исходную форму искусственно. Так, в немецком языке звонкие шумные [b, d, g, v, z] не допуска­ются в конце слова и заменяются соответствующими глухими фо­немами. На основании этого мы получаем следующие ряды: Исходная форма Производная форма

Gras [gra:s] «трава» grasen Fgra:z-en] «пастись»

Haus [haws] «дом» hausen Fhawz-en] «держать дом,

вести дело»

Spasz [spa:sl «шутка» spaszen Fspa:s-en] «шутить»

aus [awsl «из» auszen Faws-en] «снаружи»

Совершенно очевидно, что если бы мы приняли за основные реаль­но существующие исходные формы, мы должны были бы составить длинный список, чтобы показать, какие из форм при дерива­ции появляются с [zl вместо [si. С другой стороны, если исходить из искусственной исходной формы, формы с [-г]типа [gra:z-, hawz-1 в отличие от [spars, awsl, необходимость такого списка отпадает, и однотипное конечное [-si, которое реально появляется в само­стоятельных формах, мы можем объяснить законами конца слова в немецком языке. Подобное рассмотрение применимо для других звонких шумных; ср., например:

rund [runt] «круглый» runde Frund-el «круглые»

bunt [bunt] «цветной, пестрый» bunte Fbunt-e] «пестрые»,

где мы теоретически устанавливаем исходную форму [rund-1 в отличие от [bunt]. Как мы уже видели, в некоторых языках эти гипотетические формы появляются также в словосочетании в связи с напоминающим сандхи (§ XI 1.5).

Аналогично этому, хотя в некоторых языках определенные сочетания согласных не допускаются в конце слова, они тем не менее встречаются во включенных свободных формах; ср. формы следующих существительных в языке меномини:

Единственное число Множественное число

(нулевой суффикс) (суффикс [-ап])

[neneihl «моя рука» [nenerhkan] «мои руки»

[meteihl «сердце» [meteihjan] «сердца»

[wi:ki:hl «березовая кора» [wi:ki:hsan] «куски березовой

коры»

[neke:?cenehl «мой большой [neke:?cene:hcjan] «мои боль- палец» шие пальцы»

[pe:hcekuna:hl «медицинский [pe:hcekuna:htjanl «медицин- пакет» ские пакеты».

Само собой разумеется, что описание, в котором за основные были бы взяты формы единственного числа, должно было бы по­казать с помощью сложнейших списков, какие согласные из [k, j, s, cj, tjl появляются перед суффиксом; проще и естественнее, однако, исходить при описании не из свободных форм в абсолютной позиции, но брать их за основу в том виде, в каком они появляются перед суффиксами, например [wi:ki:hs-l и т. п.

Другой пример можно заимствовать из языка самоа, в котором согласные в конце слов вообще не допускаются и в котором представлены, например, следующие ряды:

Без суффикса В соединении с суффиксом [-iaJ

[tani] «плакать» [tanisial «плакавший»

[inul «пить» [inumial «пивший»

[ulul «входить» [ulufial «вошедший».

Совершенно ясно, что наиболее целесообразно при описании представить исходные формы гипотетически, т. е. в виде [tanis-, inum-, uluf-1.

XIII. 10. Очень часто известную роль в морфологических конструкциях играет модуляция вторичных фонем. В английском языке аффиксы обычно безударны, как в be-wail-ing «оплакива­ющий», friend-1 i-ness «дружелюбие» и т. д. В заимствованной книж­ной лексике английского языка сдвиг ударения на аффикс является таксемой у многих вторично-производных слов. Так, для некото­рых суффиксов характерно.пресуффиксальное ударение: ударение падает на слог, предшествующий данному суффиксу, независимо от природы самого слога; таков суффикс -itу в able : ability «способный : способность», formal : formality «формальный : фор­мальность», major : majority «главный : главенство, большинство»; [-jnl —в music : musician «музыка : музыкант», audit : audition «проверять: проверка голосов», educate : education «воспитывать : воспитание, образование»; [-ik] — в demon: demonic «демон : де­монический», anarchist : anarchistic «анархист : анархический», angel : angelic «ангел —ангельский». При образовании некото­рых английских заимствованных существительных и прилага­тельных книжного стиля от глаголов ударение ставится на префикс: от глагола insert [in'srt] «включать» образуется существительное insert I'insrt] «вкладыш»; аналогично обстоит дело и для слов contract «контрактовать» и «контракт», convict «осуждать» и «осу­жденный», convert «обращать» и «обращенный», converse «общаться» и «общение», discourse «беседовать» и «беседа», protest «протесто­вать» и «протест», project «проектировать» и «проект», rebel «вос­ставать» и «повстанец», transfer «переносить» и «перенос». В других случаях подобная модуляция наблюдается одновременно с суффик­сом: conceive : concept «понимать : понятие», perceive : percept «воспринимать : результат восприятия», portend : portent «пред­вещать : предзнаменование»; в ряде случаев исходный глагол при­ходится воссоздавать теоретически, например для precept «на­ставление».

В некоторых языках модуляция имеет более широкое рас­пространение. В санскрите при определенных суффиксах про­изводные формы сохраняют то же ударение, что и исходная форма:

['ke:ga-l «волосы» : ['ke:ga-vant-l «имеющий длинные во­

лосы»

[pu'tra-l «сын» : [pu'tra-vant-l «имеющий сына».

При других суффиксах ударение передвигается на первый

слог:

['puru§a-l «человек» : ['pa:wru§-e:ja-l «исходящий от человека»

[va'sti-] «пузырь» : ['vast-e:ja-l «пузыря».

Для третьих характерно пресуффиксальное ударение:

['puru§a-] «человек» : [puru'sa-ta:-] «человеческая природа»

[de/va-l «бог» : [de/va-ta:-] «божество».

Суффиксы могут быть ударными сами по себе:

['rSi-l «мудрец» : [a:ri>-e:'ja-] «потомок мудреца»

[sa'rama:-] (имя собственное) : [sa:ram-e:'ja] «потомок Сарамы».

Наконец, некоторые аффиксы требуют иного ударения, чем

в исходной форме:

['atithi-І «гость» : [a:ti'th-ja-] «гостеприимство»

[pali'ta-] «седой» : ['pa:lit-ja-l «седина».

В тагальском языке в качестве вспомогательных фонем ис­пользуются и ударение и удлинение гласных; три суффикса, имею­щие форму [-ап], различаются по использованию этих моду­ляций.

Суффикс [-ап]¹ характеризуется пресуффиксальным ударе­нием и долгой гласной в первом слоге исходной формы:

['i:bigl «любовь» : [i:'bi:gan] «любовная связь»

[i'num] «питье» : [i:'nu:man] «выпивка».

Значение его можно сформулировать так: «действие (часто вза­имное или коллективное), выполняемое более чем одним дейст­вующим лицом».

Суффикс [-ап]² оказывается ударным тогда, когда в исходном слове ударение приходится на первый слог; в противном случае этот суффикс функционирует так же, как [-ап]¹:

['tu:lug] «сон» : [tulu'gan] «место для спанья»

[ku'lug] «заключение» : [ku*/lu:gan] «местозаключения»

Значение его в данном случае: «место действия более чем одного действующего лица или место повторного действия».

Суффикс [-ап]³ характеризуется пресуффиксальным ударением, когда в исходном слове ударение падает на первый слог; он сам является ударным, когда в исходном слове ударение стоит на последнем слоге; никакого удлинения гласного, кроме требуемого фонетической моделью, здесь не происходит:

а) ['sa:gir)] «банан» : [sa'gi:gan] «банановая плантация»

[ku'lug] «заключение» : [kulu'gan] «клетка, клеть»

б) ['pu:tull «отрезок» : [pu'tu:lan] «(то, что) может быть

отрезано от чего-либо»

[la'kas] «сила» : [laka'san] «(то, к чему) можно при­

ложить силу».

Значения суффикса в этих случаях следующие: а) «объект, который служит местоположением для исходного объекта, действия и т. д.», и б) «то, на что можно оказать воздействие».

В языках со вспомогательными фонемами тона эти последние могут играть известную роль в морфологии. Так, в шведском языке суффикс -ег действующего лица выступает в результирую­щей форме со сложной словесной интонацией, обычной для много­сложных образований (§ VII. 7): глагольная основа [le:s-] «читать» образует laser [ ^vle:ser] «читатель»; однако окончание настоящего времени -ег требует в полученной форме простой словесной инто­нации — (han) laser ['le:ser] «(он) читает».

XIII. II. Во всех исследованиях структуры слова очень важно строго соблюдать принцип непосредственно составляющих. В та­гальском языке исходная форма ['ta:wal «смех» редуплицируется при образовании производного [ta:'ta:wa] «(тот, кто) будет смеять­ся»; в свою очередь эта форма лежит в основе производного с ин­фиксом l-um]_? а именно [tuma:'ta:wa] «(тот, кто сейчас) смедтсн»,

С другой стороны, форма Fpi:lit] «усилие» сначала принимает ин­фикс [-um-], что дает [pu'miilit] «(тот, кто) затратил усилие», и только затем редуплицируется, образуя [-pu:pu'mi:lit], которое в свою очередь лежит в основе формы [nag-pu:pu'mi:lit] «(тот, кто) делает последнее усилие». Строгое соблюдение указанного прин­ципа тем более важно, что время от времени встречаются формы, которые ставят его под сомнение. В тагальском языке существует префикс [рад-] (ср. [a'tip] «кровля» : [pag-a'tip] «(то, что) исполь­зуется в качестве материала для. покрытия крыш»; [д] в этом префиксе и определенные начальные согласные в сопровождаю­щей форме подвергаются фонетической модификации — мы можем назвать ее морфологическим сандхи,— в результате которой, на­пример, при соединении данного префикса с Fpu:tul] «порез» в производном [pa-'mu:tul] «(то, что) используется для резания», происходит замена сочетания [-д] + [р-] звуком [т]. В некоторых формах, однако, мы сталкиваемся с непоследовательностью в структурном порядке элементов. Так, на первый взгляд кажется, что в форме [pa-mu-'mu:tul] «многократное резание», судя по фактической последовательности ее частей, редупликация была произведена «до» присоединения префикса; в то же время нали­чие [т-] вместо [ р-1 как в редуплицированной, так и в глав­ной части свидетельствует о том, что префикс присоединен «до» редупликации. Неупорядоченное и непродуманное описание не смогло бы раскрыть своеобразия форм, подобных приведенным выше.

ХШ. 12. В языках со сложным морфологическим строем мы можем наблюдать иерархию конструкций: комплексное слово может быть описано только так, как если бы разные его составные ча­сти, аффиксы, модификации и т. д. присоединялись к основ­ной форме в определенном порядке. Так, в английском языке слово actresses «актрисы» состоит, прежде всего, из actress «актриса» и [-ez] —суффикса множественного числа, так же как lasses «де­вушки» состоит из lass и [-ez]; actress в свою очередь состоит из actor «актер» и [-ess] - суффикса со значением «женского пола», точно так же, как countess «графиня» состоит из count и [-ess]. Наконец, actor состоит из act «играть» и [-г] — суффикса деятеля. Мы не смогли бы найти параллельные конструкции, оправдываю­щие членение формы actresses, скажем, на actor и -esses. В языках подобного типа, следовательно, можно различать несколько иерар­хических ступеней морфологической структуры.

Во многих языках эти иерархические ряды распадаются на классы: в структуре комплексного слова, если исходить из его непо­средственно составляющих, прежде всего обнаруживается внешний слой словоизменительных конструкций, а затем — внутренний слой конструкций словообразовательных. В нашем последнем при-

мере внешний, словоизменительный слой представлен конструк­цией actress + [-ez], а внутренний, словообразовательный,— ос­тающимися конструкциями actor + [-ess] и act + [-г].

Это различие, однако, не всегда удается четко провести. Оно связано с целым рядом явлений. Словоизменительные конструк­ции обычно являются закрытыми или частично закрытыми (см.

§ XII. 11), так что слово, содержащее словоизменительную кон­струкцию {слово с флексией), уже не может фигурировать в качестве і составляющего ни в одной морфологической конструкции или же только в определенных словоизменительных конструкциях. Так, английская форма actresses, например, может входить только в / одну морфологическую конструкцию, а именно участвовать в обра-¹ зовании притяжательного прилагательного actresses’ (с нулевым альтернантом суффикса [-ez, -z, -s]; см. § XIII. 7). Эта последняя, форма в свою очередь уже не может вступать ни в какую морфо­логическую конструкцию; она полностью закрыта.

Другой особенностью словоизменения в отличие от словообразо­вания является строгий параллелизм исходной и результирующей форм. Так, в английском языке почти все существительные един­ственного числа лежат в основе соответствующих производных от них существительных множественного числа и, наоборот, почти все существительные множественного числа являются производ­ными от существительных единственного числа. Таким образом, существительные в английском языке встречаются, как правило, в двух параллельных рядах: существительное в единственном числе (hat «шляпа») и производное от него существительное во множе­ственном числе (hats «шляпы»). Если говорящему известно одно из них, он обычно сразу же может образовать другое. Каждый такой ряд форм называется парадигматическим рядом, или пара­дигмой, а каждая форма в таком ряду называется словоизмени­тельной формой. В некоторых языках имеются разветвленные парадигмы, включающие много подобных форм. Так, в латинском глагол характеризуется примерно 125 словоизменительными формами, такими, как amare «любить», ато «я люблю», amas «ты любишь», amat «он любит», amamus «мы любим», amem «пусть я полюблю», amor «я любим» и т. д.; наличие одной формы обычно является гарантией существования и всех остальных. Именно этот параллелизм словоизменительных форм заставляет нас рассмат­ривать одну фонетическую форму типа sheep как ряд омонимов: существительное единственного числа sheep «овца» (соответствует форме lamb «ягненок») и существительное множественного числа sheep «овцы» (соответствует форме lambs «ягнята»). Этот же парал­лелизм заставляет нас также считать совершенно различные фоне­тические формы, такие, например, как go : went «идти : шел», мор­фологически соотнесенными (супплетивными) и рассматривать go

как инфинитив (параллельно, скажем, show «показать»), a went — как форму прошедшего времени (параллельно, следовательно, форме showed «показал»). Следует отметить, однако, что указанный параллелизм не всегда является абсолютно полным. В дефектных парадигмах некоторые из словоизменительных форм отсутствуют: так, в английском языке глаголы сап «могу», may «могу», shall «должен», will «хочу», must «должен» не имеют инфинитива, у must отсутствует еще и прошедшее время; scissors «ножницы» не имеет единственного числа. Если, как в приведенных примерах, оказывается, что отсутствующая форма лежит в основе реально засвидетельствованных форм, целесообразнее всего принять за исходную некую гипотетическую форму, скажем, несуществую­щий инфинитив *сап или единственное число *scissor-. С другой стороны, некоторые нерегулярные парадигмы чрезмерно дифферен­цированы. Так, одной-единственной форме обычной парадигмы глагола, например play (to play «играть», I play «я играю», we play «мы играем), в парадигме глагола be «быть» соответствуют три формы (to be «быть», I am «я есмь», we are «мы есть»), а одной форме played «играл» соответствуют формы (I) was, (we) were, been. Су­ществование даже одной чрезмерно дифференцированной пара­дигмы указывает на омонимию в регулярных парадигмах.

Параллелизм словоизменительных форм неразрывно связан еще с одной особенностью: различные словоизменительные формы выполняют и разные синтаксические функции. Если мы говорим the boys chauffe «мальчики водят машину», то, согласно синтакси­ческому приему согласования (§ XII. 7), мы должны в случае, если действующим лицом будет the boy «один мальчик», употре­бить форму chauffes «водит». Иные соотношения наблюдаются в словоизменительных формах настоящего и прошедшего времени английского глагола: параллелизм plays : played не вызывается никакими синтаксическими правилами, но проводится тем не менее столь же строго.

При существовании нескольких рядов словоизменения полу­чаются сложные парадигмы; словоизменение английского сущест­вительного включает, например, одну внешнюю конструкцию — образование притяжательного прилагательного — и одну внутрен­нюю конструкцию — образование множественного числа:

Ед. ч. Мн. ч.

Именительно-винительный падеж man men

Притяжательное прилагательное man’s men’s

Весьма разветвленная и сложная парадигма присуща латин­скому глаголу: внешний слой форм обозначает различных деяте­лей или объекты, которые подвергаются действию, причем эти фор­мы дифференцируются в отношении дица (говорящий, слушающий, третье лицо), числа (единственное и множественное), залога (дей­ствующее лицо или лицо, подвергшееся действию); внутренний слой форм передает временные различия (настоящее, прошедшее и будущее) и различия в наклонении (реальное, предположитель­ное, нереальное); и еще более глубокий внутренний слой форм передает различия по завершенности действия (имперфектив­ное, перфективное).

XIII. 13. Мы подошли, наконец, к очень важной особенности словоизменения, близкой к тем, которые мы уже назвали,— дери­вационному единству парадигм. Не каждая словоизменительная форма той или иной парадигмы участвует в словосложении и словообразовании, но парадигма в целом бывает представлена какой-либо одной формой. В английском языке формы парадигмы существительного представлены единственным числом, как в man­slaughter «человекоубийство», mannish «мужеподобная», а формы глагольной парадигмы — инфинитивом, как в playground «пло­щадка для игр», player «игрок». В английском языке парадигма состоит из исходного слова (которое само по себе тоже является членом определенной парадигмы) и нескольких вторичных про­изводных, содержащих это исходное слово; в качестве составля­ющего при дальнейшем словопроизводстве и словосложении па­радигма в целом представлена исходной формой; в соответствии с этим можно сказать, что в английском языке имеется словоизме­нение, словопроизводство и словосложение.

Во многих языках, особенно в тех,.морфология которых более сложна, ни одну из форм парадигмы нельзя рассматривать как лежащую в основе всех остальных. Так, парадигмы правильных глаголов в немецком языке содержат некий общий элемент, кото­рый не тождествен ни одной из словоизменительных форм. Напри­мер, в парадигме, представленной формами lachen ['lax-enl «сме­яться», (ich) lache ['lax-el «(я) смеюсь», (ег) lacht [lax-t] «(он) смеется», (ег) lachte ['lax-tel.«(он) смеялся», gelacht [ge-'lax-t] при­частие «осмеянный» и т. д., во всех словоизменительных формах обнаруживается общий элемент lach- [lax-], но ни одна из этих форм не состоит просто из этого элемента lach- без какого бы то ни было аффикса. При вторичной деривации и словосложении парадигма оказывается представленной той же формой; ср. Lacher f'lax-er] «тот, кто смеется» и Lachkrampf ['lax^krampfl «приступ смеха». Это lach-, строго говоря, является связанной формой; оно называется ядром (kernel) или основой (stem) парадигмы. Немецкий глагол может служить иллюстрацией основоизменения, основопроиз- водства и основосложения. В нашем описании мы обычно рассмат­риваем основу, как если бы она являлась свободной формой.

В некоторых языках подобного типа общий элемент в пара­дигме отличается и от основы, которая представляет парадигму в производных и сложных словах. Так, в древнегреческом языке в именной парадигме флексии присоединялись к основе. Парадигма содержала общий элемент, ядро, во многом аналогичное глаголь­ной основе в немецком языке, например [hipp-1 «лошадь»:

Ед. ч. Мн. ч.

Именительный ['hipp-os] ['hipp-ojl

Звательный ['hipp-el ['hipp-oj ]

Винительный ['hipp-on] ['hipp-ows]

Дательный ['hipp-o:j] ['hipp-ojsl

Родительный ['hipp-owl [ hipp-o:n]

Однако у вторичных производных парадигма представлена не общим элементом [hipp-], но особой производящей формой [hipp-o-1, как в [hip'po-te:s] «всадник», или, с утратой [о] в результате фо­нетической модификации, как в [hipp-i'kos] «относящееся к ло­шадям». Аналогичным образом и в качестве компонента сложного слова парадигма представлена особой формой словосложения, омо­нимичной производящей форме: [hippo-'kantharos] «(шутл.) жук для езды верхом». Итак, мы различаем ядро [hipp-], которое по­является реально во всех формах (следует, правда, иметь в виду, что в принципе ядро может подвергаться фонетическим моди­фикациям), и основу [hipp-o-], на которой базируются все осталь­ные производные.

Некоторые исключения из принципа парадигматического един­ства являются на поверку лишь кажущимися. Например, форма притяжательного прилагательного в таких сложных словах, как bull’s-eye «круглое слуховое окно, иллюминатор» (букв, «бычий глаз»), или форма мн. ч. в longlegs «долгоножка» (букв, «длинные ноги») обусловлены, как мы увидим дальше, структурой словосоче­тания, лежащего в основе подобных сложных слов. Однако встре­чаются и настоящие исключения. В немецком языке имеется суф­фикс -chen [-хеп] со значением «маленький», который образует вто­ричные производные от существительных: ср. Tisch [tisl «стол»: Tischchen ['tis-xen] «столик». В системе морфологии немецкого языка подобная конструкция является словообразовательной; но в ряде немногочисленных случаев суффикс [-хеп] присоединяет­ся к существительным, которые уже имеют флексию множествен­ного числа: наряду с Kind [kint] «дитя»: Kindchen ['kint-xen] «дитенок» существует и производная форма Kinderchen ['kinder- -хеп] «детишки», в основе которой лежит форма множественного числа Kinder ['kinder] «дети». Если бы в языке было большое ко­личество форм такого рода, следовало бы просто сказать, что в нем не различаются морфологические пласты, которые обозна­чаются терминами «словоизменение» и «словообразование».