Грамматика: морфология, синтаксис

3.1. Высказывание Физика интересует математика можно понять, по крайней мере, двумя способами. Один вариант: ‘человек, который профессионально занимается физикой, интересуется также наукой математикой’.

Такая многозначность высказывания связана с некоторыми свойствами русского языка. Во-первых, в русском языке нередки случаи морфологической омонимии (те или иные формы слова совпадают друг с другом или же разные слова совпадают в тех или иных своих формах). Во-вторых, для русского языка характерен относительно свободный порядок слов (в частности, у подлежащего и дополнения нет своей обязательной позиции в высказывании: они могут стоять в различных его местах).

3.2. По-русски можно сказать и бегите, и бежите, обе формы правильные. Выбор одной из них зависит от того, что вы хотите сказать: бегите — это форма повелительного наклонения (например: Не бегите, а идите спокойно); бежите — это форма изъявительного наклонения (например: Я иду спокойно, а вы все время бежите).

3.3. Пыльно и жидко здесь — это существительные (точнее, субстантивированные наречия или прилагательные в краткой форме). Об этом свидетельствуют условия их употребления в высказывании. Обе формы играют роль прямого дополнения и обозначают некоторый предмет. Что же до их морфологического облика, то он, в общем-то, не так уж сильно отличается от формы каких-нибудь существительных вроде пятно или древко.

3.4. Во-первых, для таких сочинительных конструкций, как гром и молния, существует нежесткое правило: на первое место в них чаще ставится более короткое слово (ср.: дом и корабль, вода и камень, ручки и карандаши и т.п.). Во-вторых, при установлении порядка однородных существительных язык придерживается некоторой «табели о рангах»: взрослые лица обычно называются раньше, чем дети, мужчины — раньше, чем женщины, живые существа — раньше, чем неживые предметы, большие предметы — раньше, чем маленькие, и т.д. Поэтому мы говорим: мать и ребенок, братья и сестры, воробей и овсяное зернышко...(хотя ср. более позднее выражение дамы и господа). Так и существительное мужского рода гром получает некоторые «привилегии» перед существительным женского рода молния. В-третьих, возможно, для архаичного сознания гром и молния были не так уж строго связаны между собой причинноследственной связью (поэтому в русском языке закрепляется название громоотвод, а не «молниеотвод»), и гром казался более наглядным проявлением Божьего гнева, чем молния. По всем этим причинам его название и оказывается на первом месте.

3.5. Дело в том, что в русском языке корень слова, несущий в себе основную часть его лексического значения, находится обычно в начале слова. Зная корень, легче угадать всё слово. А в конце слова располагаются грамматические морфемы (суффиксы и окончания), которые мало что дают для определения лексического значения. Однако это правило верно не для всех случаев. Есть языки (например, суахили в Африке), в которых корень располагается как раз в конце слова, а перед ним размещаются разнообразные морфемы с грамматическим значением.

3.6. Верста — старая русская мера длины, примерно равная километру. В царской России вдоль дорог через каждую версту ставили столбы, раскрашенные косыми полосами. Вот в этом значении и употреблено А.С. Пушкиным слово верста.

Одне — архаичная форма множественного числа женского рода от слова один в значении ‘только’. Когда-то в русском языке прилагательные, а также другие слова, изменяющиеся по типу прилагательных (некоторые числительные и местоимения), во множественном числе имели разные формы для мужского, среднего и женского рода. Применительно к существительным женского рода следовало говорить одне. Однако уже в XIX в. это правило соблюдалось нестрого, и у того же Пушкина мы встречаем: «...Одни лампады Во мраке храма золотят Столпов гранитные громады...» Так что в стихотворении «Зимняя дорога» предпочтение, отданное форме одне перед одни, в значительной степени объясняется требованиями рифмы.

3.7. Слово дружище — мужского рода. Это мы определяем, конечно, не по окончанию, а по характеру согласования с определениями, например: Дорогой мой дружище!

Что же касается падежа, в котором стоит словоформа дружище, то возможны два правильных ответа. Первый будет, наверное, неожиданным: это никакой падеж. Дело в том, что существительное дружище употребляется только в качестве обращения и потому стоит вне падежной системы. (Нельзя сказать по-русски: «Это мой дружище», «Пойду к своему дружищу», «Я получил письмо от своего дружища».) Но возможно и другое решение. Если сравнивать роль словоформы дружище с ролью других слов в той же позиции (ср.: Дорогой мой друг! Брат мой! и т.п.), то можно заключить по аналогии, что слово дружище стоит в форме именительного падежа. Такой ответ тоже является правильным.

3.8. Уменьшительное существительное щец не имеет именительного падежа (слово щи в родительном падеже будет щей). Это редкий случай, когда слово «застыло» в форме одного, причем косвенного, падежа.

3.9. Обувь существует парами, поэтому названия этих предметов чаще употребляются во множественном числе, чем в единственном. А если всё же носитель языка захочет образовать от форм туфли, тапочки, бутсы и т.п. форму единственного числа, то язык ему подскажет две возможности. Дело в том, что окончание -и (-ы) во множественном числе присуще как существительным женского рода (1-го склонения), так и существительным мужского рода (2-го склонения).

3.10. Дело в том, что форма писал по своему происхождению — причастие. Причастие по лицу не изменяется. И когда- то, если нужно было употребить причастие в роли сказуемого, то к нему обязательно прибавляли спрягаемый вспомогательный глагол, т.е. говорили примерно так: я есмь писал, ты еси писал, он ест писал... Потом это служебное слово отмерло, и причастие стало выступать в качестве самостоятельной глагольной формы. Лицо же при нем стало выражаться личными местоимениями: я писал, ты писал, он писал. Это так называемое аналитическое выражение лица.

3.11. Действительно, предложение Вчера приехавший инженер разместился в вагончике с удобствами может быть истолковано по-разному. Такое предложение, в котором можно по-разному расставить стрелки зависимостей, является синтаксически омонимичным. Если нет каких-то особых условий (например, устойчивости словосочетаний), то главный фактор, который влияет на понимание, — это порядок слов. В частности, мы охотнее устанавливаем связи между словами, находящимися в предложении рядом. Это значит, что, скорее всего, мы поймем данную фразу так: ‘инженер, который приехал вчера, разместился в вагончике, оборудованном определенными удобствами’. При другом порядке слов, например: Приехавший инженер вчера с удобствами разместился в вагончике — и смысл был бы другим.

3.12. Легче всего меняют свой грамматический род те существительные, у которых исходная форма может быть истолкована в родовом отношении по-разному. Так, нулевое окончание в именительном падеже единственного числа может быть показателем как мужского рода (конь, мяч), так и женского (боль, ночь). И в этом смысле неслучайно, что существительные тень, степень, гортань, печень, печать, дуэль в истории русского языка «поменяли» свой род с мужского на женский, а рояль, картель, портфель, наоборот, перешли из женского рода в мужской.

Колебания в роде и переход из рода в род свойственны также тем существительным, которые чаще употребляются во множественном числе (и этот показатель множественного числа является общим для существительных разного рода).

3.13. В строке Скалы молят звезды, звезды молят скалы мы имеем дело с так называемым хиазмом, или синтаксическим перевертышем: два слова в соседних высказываниях обмениваются не только своими местами, но и синтаксическими функциями (такую фигуру называют еще «косой крест»).

В случае, если в пределах высказывания два существительных не показывают нам своими формами, которое из них — подлежащее, а которое — дополнение (т.е. окончания именительного и винительного падежа у них совпадают), в действие вступает правило жесткого порядка слов. А именно: то существительное, которое названо первым, и принимается за подлежащее. Значит, в первом предложении подлежащее — скалы, во втором — звезды; с этим связано и смысловое различие между предложениями. В поэтическом тексте, даже очень оригинальном, основные правила грамматики всё же должны соблюдаться (если автор хочет, чтобы читатель понял текст, да еще получил от него удовольствие).

3.14. В словосочетании открытие Америки представлено объектное значение родительного падежа (что открыли?), а в сочетании открытие Колумба — субъектное (кто открыл?).

Это различие можно дополнительно подтвердить путем преобразования данных конструкций. Так, форма родительного падежа из первого примера может быть преобразована в форму винительного падежа: открытие Америки — это значит ‘(кто-то открыл) Америку’, а родительный падеж из второго примера трансформируется в именительный: открытие Колумба значит ‘Колумб (открыл что-то)’. Кроме того, при родительном объектном может появиться творительный субъекта: открытие Америки Колумбом, а родительный субъекта такой подстановки не допускает.

3.15. Оне — это старая форма личного местоимения 3-го лица женского рода во множественном числе. В допушкинскую эпоху оне следовало говорить о лицах женского пола (например, о барынях) или же о предметах, называемых существительными женского рода (например, о прялках).

3.16. Есть два возможных ответа. Более правильным считается такой: вы фотографируетесь анфас. Анфас — это заимствование из французского языка, в котором en face и означает буквально ‘в лицо’. В выражениях фотографироваться анфас, фотография анфас последнее слово — наречие. Но для русского языка анфас не похоже на обычное наречие; скорее оно походит на существительное. Однако тогда ему не хватает управляющего предлога, о том же говорит и словосочетание фотографироваться как? — в профиль. По аналогии с в профиль в народной речи и возникает в анфас. Сегодня это выражение не считается правильным, соответствующим норме, но, скорее всего, за ним будущее. В целом это пример того, как утрата мотивировки (внутренней формы слова) приводит к изменению его сочетаемости и синтаксического поведения.

3.17. Для глагола есть эти две формы — изъявительного и повелительного наклонения — во 2-м лице единственного числа совпадают в одной: ешь. Правда, в устной речи мы без труда различим данные значения благодаря интонации: произношение формы повелительного наклонения сопровождается большей силой и понижением тона. Но сам факт такой грамматической омонимии примечателен и, возможно, не случаен.

3.18. В предложении Мы пойдем напрямик, а вы идите кружным путем слово путем является существительным со значением ‘дорога, маршрут’. В предложении Проблему беженцев следует решать путем переговоров слово путем — предлог со значением ‘способ, средство’. Наконец, в примере Всё надо делать путем, а у тебя вечно какие-то фокусы слово путем — это наречие (точнее, адвербиализованная падежная форма существительного) со значением ‘как следует, как положено’. Для современного русского языка это уже три разных слова- омонима.

3.19. В древнерусском языке существовала связка суть со значением 3-го лица множественного числа настоящего времени. Она соединяла подлежащее во множественном числе со сказуемым. Например, можно было сказать: Петр и Иван суть человецы. Постепенно связка в настоящем времени вышла из употребления. И когда мы сегодня встречаем в тексте глагольную форму суть (например: Киты суть млекопитающие), то ее собственно грамматическая роль уже утрачена, и на первый план выходит функция стилистическая: связка придает тексту «возвышенную», наукообразную или архаическую окраску.

В приведенных строках И. Бродского связка суть употреблена при подлежащем в единственном числе рама — т.е. «не на своем месте», неправильно.

3.20. Данные предложения построены по разным синтаксическим моделям (образцам), и глагол ожидать употреблен в них в разных значениях. Бухгалтера ожидает ревизор значит ‘ревизор находится где-то до тех пор, пока не появится бухгалтер’ (ожидать1 — предикат бытия, существования в пространстве и времени). А Бухгалтера ожидают неприятности означает ‘бухгалтер будет иметь неприятности’ (ожидать2 — предикат, характеризующий субъект через его состояние).

Подтвердить это различие можно следующими способами.

Во-первых, для первой модели характерно подлежащее — название живого существа, а для второй в роли подлежащего может использоваться только существительное со значением обобщенного состояния (судьба, удача, радость, огорчения и т.п.).

Во-вторых, для первой модели порядок слов относительно свободен (совершенно естественно выглядит, в частности, Ревизор ожидает бухгалтера); для второй же модели он сильно ограничен: здесь подлежащее практически не может быть в предложении на первом месте.

В-третьих, о различиях в смысловой и синтаксической структуре данных двух предложений свидетельствуют и какие- то возможности их преобразования. Так, первый пример может быть трансформирован в Ожидание бухгалтера ревизором (не привело ни к чему и т.п.), а второй не допускает аналогичной трансформации («Ожидание неприятностями бухгалтера...»?).

3.21. Причастие страдательного залога от глагола осудить будет осуждённый (подобно тому, как от наградить — награждённый, от возбудить — возбуждённый и т.п.).

Произношение осужденный не соответствует литературной норме и допустимо только в речи юристов как профессионализм.

3.22. Прежде всего обращает на себя внимание то, что при словоформе флажком опустить определение поднятым можно: На обочине стояла регулировщица с флажком, а при словоформе рукой — нельзя. Невозможно сказать «На обочине стояла регулировщица с рукой». Получается, что словосочетание с поднятой рукой синтаксически неразложимо, это один член предложения. В чем тут дело?

В сознании носителя русского языка противопоставляются так называемая отчуждаемая и неотчуждаемая собственность.

И это противопоставление находит свое выражение в некоторых языковых фактах. Флажок — отчуждаемая собственность, его можно приобрести или отдать другому человеку. Рука — неотчуждаемая собственность, часть тела, она присуща человеку постоянно. Названия частей тела (рука, нога, голова, ухо и т.п.) при употреблении в подобных конструкциях требуют обязательного распространителя (ср.: Регулировщица стояла с перевязанной рукой, или ...срукой в белой перчатке, или ...с рукой за спиной т.п.).

Остается еще один вопрос: какой же член предложения с поднятой рукой? Это выражение в приведенном примере допускает интерпретацию не только как косвенное дополнение (стояла с чем? — с поднятой рукой), но и как обстоятельство образа действия (стояла как? — с поднятой рукой, т.е. ‘подняв руку’) или как определение (регулировщица какая? — с поднятой рукой). Любой из этих ответов можно считать правильным. В отличие от этого, в предложении Регулировщица стояла с поднятым флажком словоформа с флажком — явное косвенное дополнение.

3.23. В примерах типа и тот и другой; и та и другая; и то и другое язык требует от членов сочинительного ряда согласования по роду. В этом проявляется особая (как теперь говорят, «гендерная») идеология языка: определенный взгляд на отношения полов. Объединение в подобной конструкции местоимений разного рода не приветствуется; лучше сказать: и Петя, и Таня.

3.24. Все указанные существительные образованы от прилагательных путем субстантивации (это разновидность конверсии: перехода слова из одной части речи в другую). Но одни из них еще соотносятся с производящими прилагательными, которые могут выступать в качестве определений при существительных (ср.: выходной день, гнедая лошадь, горячее блюдо, докладная записка, исподнее белье, суточные средства, учительская комната), а другие полностью утратили такую возможность: никакого существительного к ним «подставить» уже нельзя (булочная, водяной, животное, запятая, котельная, мостовая, ночное, подлежащее, прачечная).

3.25. Слово такси в русском языке — неизменяемое, поэтому о грамматических значениях выделенных словоформ мы можем судить только по их «соседям» (окружению). Так, в примере Такси подождало 10 минут и уехало выделенная словоформа имеет значения среднего рода и единственного числа — об этом мы судим по согласованию со словоформой уехало. На том же основании мы отводим здесь словоформе такси роль подлежащего и, соответственно, значение именительного падежа. В примере Водители такси любят обедать в этой столовой словоформа такси имеет значение родительного падежа и множественного числа (об этом говорит ее «хозяин» — словоформа водители). В примере Таня забыла в такси перчатки значение выделенной словоформы — единственное число и предложный падеж, указывающий на место события. В примере Было уже поздно, и гости разъезжались на такси выделенная словоформа стоит в предложном падеже (ездить на чем?) и множественном числе (о чем свидетельствует множественное число словоформ гости и разъезжались).

3.26. В обоих приведенных примерах простые предложения связаны между собой причинно-следственными отношениями. Но в примере Приемный пункт не работает: нет тары сначала констатируется некоторое событие-следствие, а потом называется его причина (‘приемный пункт не работает, потому что...’). А в примере Нет тары — приемный пункт не работает сначала называется причина, а потом указывается на ее следствие (‘поскольку нет тары, то...’ или ‘когда нет тары, то...’).

В устной речи это разное содержание выражается различным порядком слов и особенностями интонации: в первом высказывании она последовательно понижается к концу фразы, а во втором — сначала повышается, а затем сохраняется примерно на одном уровне. В письменной речи, кроме порядка слов, нам помогают разные знаки препинания: двоеточие и тире.

3.27. Во фразе Осторожно, ты сломаешь ей ножку! на место словоформы ей в дательном падеже может быть подставлено одно из следующих слов: собачка, девочка, сестренка. Явно не подходят кандидаты подставка, табуретка, ширма, рюмка. (В таких случаях дательный падеж не подходит, надо сказать по- другому: Осторожно, ты сломаешь у нее ножку!) Это связано с особенностями синтаксического поведения слов, которые обозначают предметы, составляющие «неотчуждаемую собственность». Части тела — рука, нога (а также ножка), шея и т.п. — как раз и относятся к таким предметам.

Остается выяснить только, как быть со словом кукла. Поскольку кукла — это «модель» человека, то и на ее части распространяется правило, указанное для названий неотчуждаемой собственности. Это значит — можно сказать: Осторожно, ты сломаешь кукле ножку! (но можно также: Осторожно, ты сломаешь у куклы ножку!).

3.28. В примере Как он смел! выделенная словоформа — краткая форма прилагательного смелый. В примере Как он смел? выделенная часть — это форма 3-го лица единственного числа прошедшего времени от глагола сметь. Смел1 и смел2 — это омоформы.

3.29. Слово спасибо, как и многие другие русские слова, принадлежащие к формулам речевого этикета (Пожалуйста! Здравствуй! Пока! Счастливо! Батюшки! и т.п.) довольно трудно отнести к той или иной части речи. С одной стороны, по своей функции спасибо является междометием: оно морфологически не изменяется и выражает эмоции в стандартных коммуникативных ситуациях. С другой стороны, особенности синтаксического поведения спасибо позволяют его считать (по крайней мере, в некоторых ситуациях) существительным, ср. выражения типа Большое спасибо! или Спасибо в карман не положишь... Ничего удивительного в этом нет: классификация частей речи допускает переходные, промежуточные случаи.

3.30. У большинства приведенных слов — пироги, сны, яблони, рубашки, расчески, мхи, скоросшиватели — формы множественного числа противостоят формам единственного числа. Слово бигуди выпадает из этого ряда: у него, согласно норме литературного языка, есть только множественное число (форма единственного числа — «(одна) бигудя» — может встретиться исключительно в просторечии).

3.31. В предложениях Стол накрыт скатертью и Стол накрыт официантом словоформы скатертью и официантом являются дополнениями, но выполняют разную смысловую роль: первая из них обозначает инструмент (средство), а вторая — субъект (действующее лицо). Это различие можно подтвердить и формальным способом. Стол накрыт официантом легко преобразуется в Официант накрыл стол, а Стол накрыт скатертью подобной трансформации не допускает (Скатерть накрыла стол?).

3.32. В пословице Чаю — стакан, а столу — веселая компания словоформа чаю могла бы восприниматься как форма родительного падежа: словосочетание стакан чаю для нас вполне привычно. Однако синтаксический параллелизм между первой и второй частью пословицы заставляет нас переосмыслить чаю как форму дательного падежа. Смысл же всей пословицы получается такой: ‘как чаю необходим (подходит, соответствует и т.п.) стакан, так столу — веселая компания’.

3.33. Слова жильё, желе, море, общежитие, тире, горе, зверьё, купе, копьё распадаются на несколько подгрупп в зависимости от выделяемого у них окончания.

Прежде всего отделяются неизменяемые существительные желе, тире, купе, у которых вообще нет окончания: гласный е у них входит в состав корня. Остальные примеры можно разделить по формальному признаку на две подгруппы: существительные, у которых окончание представлено ударным [о] (орфографически — буквой ё): жильё, зверьё, копьё, и существительные, у которых окончание представлено безударным звуком [ь] (орфографически — буквой е): море, общежитие, горе.

Но это поверхностное решение. Окончание — не орфографическая единица, а морфологическая, и его план выражения складывается из фонем. По существу, во всех случаях — и жильё, зверьё, копьё, и море, общежитие, горе — окончание имеет одно и то же значение (существительного среднего рода в именительном падеже единственного числа) и выражено одной и той же фонемой . Только в первых трех словах фонема стоит в сильной (ударной) позиции, а в следующих трех — в слабой (безударной). Следовательно, наиболее правильным будет такой ответ: в словах жильё, зверьё, копьё, море, общежитие, горе — одно и то же окончание.

3.34. Порядок слов в приведенных примерах выполняет грамматическую функцию: он позволяет правильно воспринять синтаксическую структуру высказывания и определить, каким членом предложения является каждое слово. При ином порядке слов их грамматические значения и весь смысл высказываний были бы другими, ср.: Ночь сменяет день. Таня узнала эту новость от сестры подруги. Мальчик подошел к учителю в очках. Дети возвращались домой довольные концертом.

3.35. В примере Приди через полчаса словоформа приди — это форма повелительного наклонения, выражающая просьбу или приказ. В примере Приди ты через полчаса, и было бы уже поздно та же форма выражает условие, и по смыслу она равноценна форме сослагательного наклонения (если бы ты пришел через полчаса...).

Данное смысловое различие носитель языка воспринимает и осознает благодаря некоторым формальным «подсказкам». Во-первых, это интонационные особенности указанных фраз. В случае с повелительным наклонением интонация равномерно понижается к концу высказывания, а при «условном» прочтении фразы Приди ты через полчаса... она к концу резко повышается. Во-вторых, понимание конструкции Приди ты через полчаса как условной требует обязательного продолжения: наличия еще одного предложения, обозначающего следствие. В-третьих, сама форма приди в «условном» значении оказывается как бы вынутой из системы спряжения: она не имеет ни лица, ни числа (с таким же успехом мы можем сказать: Приди он... или Приди мы...). Именно поэтому при «условном» употреблении формы повелительного наклонения рядом с ней обязательно должно находиться личное местоимение: это еще один ее отличительный признак.

3.36. В конструкциях половина часа, поверхность шара, длина шага (с безударным окончанием) употреблены формы обычного родительного падежа. А в сочетаниях два часа, три шара, четыре шага мы имеем дело с особой «счетной» формой, которую образуют некоторые существительные в сочетаниях с числительными полтора, два, оба, три, четыре. (Некоторые ученые считают ее особым падежом.) По своему происхождению это — форма двойственного числа, ныне утраченного русским языком.

3.37. В строке Придешь домой — там ты сидишь словоформы придешь и сидишь употреблены в разных грамматических значениях. Сидишь — это форма 2-го лица в своей типичной, основной роли: она обозначает действие собеседника. А придешь — это форма 2-го лица в обобщенно-личном употреблении, она может относиться к действиям любого человека, в том числе и говорящего (1-го лица). Кроме того, данные формы различаются грамматическими значениями времени (настоящее и будущее) и вида (несовершенный и совершенный).

3.38. Существительные в винительном падеже с предлогом по, сочетаясь с глаголами движения, могут обозначать цель движения — природный объект: отправиться по воду, по грибы, по ягоды. Однако в литературном языке это значение лексически связано, ограничено перечнем из буквально нескольких слов. А значит, ни «по хворост», ни «по молоко» пойти нельзя.

3.39. Существуют безличные предложения, сказуемое которых выражено неопределенной формой глагола. У такого сказуемого может быть распространитель — косвенное дополнение в дательном падеже, обозначающее субъект состояния, например: Тебе не успеть; Городу — хорошеть! Если же при этом глаголу как лексической единице свойственно управлять существительным в дательном падеже, обозначающим адресат, то в предложении могут оказаться два косвенных дополнения в дательном падеже, например: Полковнику писать некому. Такие предложения синтаксически омонимичны, они могут быть истолкованы двояко: то ли ‘полковник никому не пишет’, то ли ‘никто не пишет полковнику’. Из двух имен, стоящих в дательном падеже, чаще первое понимается как субъект, а второе — как адресат. Но лучше не употреблять в речи такие неоднозначные конструкции.

3.40. На фоне общей противопоставленности единственного и множественного числа в русском языке существует немало примеров, когда форма единственного числа обозначает множество предметов. Приведенные в задаче примеры (Собаки бежали, задрав хвост; Рука бойцов колоть устала; Дети, в школу собирайтесь!) — именно такого рода. Носитель языка без труда распознает значение такой формы, особенно если рядом, в том же предложении, употреблена форма множественного числа (собаки, бойцов, дети), относящаяся к тому же субъекту. Нередко форма единственного числа существительного просто утрачивает числовое значение: она застывает, адвербиализуется, превращаясь, по сути, в наречие (под мышкой, по горло, с улыбкой, на животе и т.п.) — ср. выражения типа Мальчики ползли на животе.

3.41. Части сложного предложения У нас трехкомнатная квартира, с нами живет наша бабушка связаны между собой причинно-следственными отношениями. Причем содержание второго простого предложения можно истолковать как причину, а именно: ‘у нас трехкомнатная квартира, потому что с нами живет наша бабушка’, а можно — как следствие: ‘у нас трехкомнатная квартира, поэтому с нами живет наша бабушка’. Эти отношения в бессоюзном сложном предложении следовало бы на письме выразить более точно, при помощи разных знаков препинания: двоеточия в первом случае и тире — во втором. В устной же речи эти разные смысловые варианты выражаются разными интонационными рисунками.

3.42. Обычно говорят: деепричастие должно иметь тот же субъект, что и форма глагольного сказуемого, и приводят в качестве классической ошибки цитату Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа. Приведенные в задаче примеры позволяют сформулировать другое правило: деепричастие требует активного субъекта, оно несовместимо со страдательным залогом. Исправить же приведенные предложения можно примерно так:

Стенд собирается (или: свинчивается) из прилагаемых деталей.

Под воздействием (или: с помощью) специального раствора стекла очищаются.

Инструкция в переводе на русский язык прилагается к аппарату.

3.43. Варианты форм множественного числа существительных типа штормы / шторма, ветры / ветра различаются более всего стилистически. Варианты с окончанием -и (-ы) предписываются нормой литературного языка; варианты с окончанием -а — относительно более новые, они свойственны разговорной речи и обладают соответствующей экспрессией.

3.44. Слово стоит в данном контексте не связано с семантикой глагола стоить, оно имеет здесь значение ‘как только’ (ср.: Как только он нахмурит брови, все замолкают). Как только — это служебное слово, союз. Но считать стоит в данном употреблении союзом не позволяет то, что оно имеет две временные формы: настоящего и прошедшего времени (ср.: Стоило ему нахмурить брови...). Поэтому ст'оит в указанном случае — это глагол в особом (служебном) употреблении.

3.45. В словоформах ляг и лёг, образованных от глагола лечь, разные грамматические значения — повелительного наклонения и прошедшего времени — передаются при помощи чередования гласных фонем и в корне слова. Такие случаи в лингвистике называются внутренней флексией.

3.46. На первый взгляд, словоформы петь и пей кажутся представителями одного слова: столь они подобны. На этом и основана шутка Не можешь петь — не пей. На самом же деле петь и пей представляют разные слова, с разным значением — глаголы петь и пить. При образовании форм повелительного наклонения у них в корне происходит чередование гласных: петь — пой, пить — пей.

3.47. Доказать, что в примерах складывать листы пополам и складывать листы в ящик стола представлены разные значения глагола складывать, можно несколькими способами. В частности, складывать можно заменить в этих контекстах разными синонимами: в первом случае — сгибать, во втором — укладывать, помещать. Другим доказательством семантического различия служит то, что «партнеров» глагола складывать в данных контекстах нельзя объединить, совместить: нельзя сказать «складывать листы пополам в ящик стола».

3.48. В обоих примерах — Колокольня выше церкви и Колокольня расположена выше церкви — элемент выше представляет собой неизменяемую словоформу со значением сравнительной степени. Но для того чтобы решить, к какой части речи она принадлежит, следует, во-первых, определить, с какой исходной формой она соотносится, а во-вторых, обратить внимание на ее синтаксическую функцию в высказывании.

В первом примере словоформа выше играет роль именной части составного сказуемого; исходной для нее является положительная степень прилагательного высокий (ср.: Колокольня — высокая; Колокольня более высокая, чем церковь). Во втором примере выше — обстоятельство, и соотносится эта словоформа с наречием высоко (ср.: Колокольня расположена высоко; Колокольня расположена более высоко, чем церковь). Таким образом, в первом примере выше — прилагательное, во втором — наречие.

3.49. Действительно, нормы русского литературного языка предписывают по-разному образовывать формы родительного падежа множественного числа от слов носок и чулок. В первом случае используется окончание -ов (носков), а во втором — нулевое окончание (чулок). Первый случай соответствует общему правилу, а во втором проявляется своеобразная прихоть языковой нормы (поэтому в просторечии нередко можно услышать «чулков»; но данная форма признается ошибочной).

3.50. В конструкциях Петя живет над Васей и Петя смеется над Васей употреблен один и тот же предлог над, но в разных значениях. В первом случае он, в сочетании с формой творительного падежа, указывает на характер размещения двух предметов в пространстве (относительно друг друга): один из них находится выше другого. Во втором случае предлог над не имеет такого самостоятельного значения, а лишь помогает реализоваться управлению («объектной валентности») глагола смеяться. (Напомним, что форма творительного падежа существительного в сочетании с предлогом над характерна для синтаксического окружения и других глаголов — шефствовать, работать, размышлять, сжалиться и др.)

3.51. В немецких фамилиях вроде Гладров или Яхнов исторически выделяется суффикс -ов славянского происхождения (тот же, что и в русских фамилиях типа Иванов). Но сегодня этот суффикс уже не осознается как таковой, он слился с корнем, вошел в его состав. Поэтому неправильно было бы сказать «Я познакомился с профессором Гладровым» (как с Ивановым); правильно — с профессором Гладровом (как с островом или с норовом).

3.52. Оба выражения — заслуженный отдых и заслуженный работник — включают в себя причастие заслуженный, которое постепенно адъективизируется, т.е. превращается в прилагательное. В частности, оно утрачивает значение залога — глагольной категории, которая свойственна и причастию. И все же по своему происхождению заслуженный — причастие страдательного залога: это значит, что глагольное действие должно быть направлено на подлежащее. Например, заслуженный отдых — это «отдых, который кто-то заслужил». Здесь отношения страдательного залога передаются верно. Но заслуженный работник — это не «работник, которого кто-то заслужил», а «работник, который (сам) что-то заслужил». Здесь изначальное значение страдательного залога у причастия нарушено.

3.53. Ребенку действительно свойственно отношение к игрушкам как к живым существам. В данном случае (Оторвали мишке лапу) такое отношение проявляется и в грамматической форме мишке. Если действие оторвать (как и некоторых других глаголов со значением «порчи») направлено на неживой предмет, то название последнего будет стоять в форме родительного падежа с предлогами у или от: оторвать у газеты уголок, оторвать у рубашки (или от рубашки) рукав и т.п. Форма же дательного падежа употребляется в данной ситуации только в том случае, если «страдает» живое существо, ср.: оторвать мухе лапку.

3.54. В основе данной шутки лежит многозначность глагольных форм несовершенного вида. Два самых частых и общих значения несовершенного вида — это незавершенность действия (неограниченность его во времени) и многократность действия (его повторяемость). Один участник диалога использует форму поднимал в первом значении (Я поднимал штангу, т.е. ‘пытался ее поднять, но неизвестно, чем это кончилось’). А другой понимает ее во втором значении (поднимал штангу, т.е. ‘неоднократно отрывал ее от пола’). На столкновении данных значений и основан диалог.

3.55. В истории русского языка наряду с единственным и множественным числом существовало особое двойственное число. Слово берег входило в группу существительных, которые обозначали парные предметы и для которых поэтому форма двойственного числа была более естественна, чем форма множественного. Это слова глаз, рог, бок, рукав и др. Именно форма двойственного числа (глаза, рога, бока, рукава, берега) и закрепилась у них затем в качестве множественного. Если бы для русскоязычного сознания берега существовали не парами, как у рек, а «поодиночке» (а берег моря мыслится в отвлечении от противоположного берега), то, вполне возможно, слово берег и имело бы сегодня форму множественного числа береги.

3.56. Между чипсами и клипсами как предметами ничего общего нет. Чипсы — ломтики картофеля, зажаренные в масле, клипсы — серьги, прикрепляемые к ушам зажимами.

Но между чипсами и клипсами как названиями предметов много общего: и то и другое слово пришло к нам из английского языка. И то и другое слово в английском представляло собой форму множественного числа, образованную с помощью окончания -s от соответствующего существительного (chip — ‘тонкий кусочек, ломтик’; clip — ‘зажим’). В русском же языке это финальное [с] было воспринято как часть корня, и к нему присоединилось свое окончание со значением множественного числа: чипс-ы, клипс-ы.

3.57. Читающий приведенные строки З. Гиппиус сначала воспринимает словоформу безмолвие как именительный падеж и, соответственно, как подлежащее. И это подтвердилось бы, если бы далее в предложении встретилась форма винительного падежа, например: музыку (слов). Дело в том, что глагол любить требует двух участников ситуации: «кто / что любит» и «кого / что любит».

Но далее в предложении употреблена словоформа музыка — это однозначно именительный падеж. А поскольку читатель уверен, что перед ним — правильное высказывание на русском языке, то он вынужден вернуться к началу фразы и переосмыслить безмолвие как форму винительного падежа. Получается, что в предложении использован обратный порядок слов: кого / что? — безмолвие — любит кто / что? — музыка.

3.58. Сказать по-русски На красный свет нельзя перейти улицу можно только с натяжкой, при особых обстоятельствах, а именно — если имеется в виду невозможность сделать это, причем в конкретной, данной ситуации: Сейчас, на красный свет, нельзя (невозможно) перейти улицу. Если же имеется в виду вневременная рекомендация, а точнее запрет, имеющий силу закона, то надо употребить форму несовершенного вида: На красный свет нельзя переходить улицу.

3.59. В принципе словоформа минуты в приведенном отрывке из стихотворения «К Чаадаеву» может быть понята и как родительный падеж единственного числа, и как винительный падеж множественного. Однако первый вариант предпочтительнее.

Дело в том, что глагол ждать чаще требует зависимого родительного падежа, чем винительного. Так, по данным «Словаря языка Пушкина», в произведениях великого поэта ждать употреблено 319 раз, и в абсолютном большинстве случаев — с зависимым родительным падежом (это легко установить по тем формам, которые не совпадают с винительным множественного числа, например: ждать девы, ответа, удара, содействия, шума и т.д.). Кроме того, по данным лингвостатистики, единственное число вообще употребляется в русских текстах чаще, чем множественное, а родительный падеж — чаще, чем винительный. По данным того же словаря, словоформа минуты РП ед.ч. зафиксирована у Пушкина 24 раза, а минуты ВП мн.ч. — только 8. Так что наш выбор опять склоняется в пользу родительного падежа.

Но главное — следует признать, что эти разночтения не влияют на общий смысл приведенной цитаты.

3.60. Не нужно торопиться с «отрицательными» выводами. Выражение Это вам пригодиться... допускает такое, в частности, продолжение: ...может в будущем, когда вы начнете работать. Здесь может пригодиться — составное глагольное сказуемое (включающее в себя неопределенную форму глагола); при этом в предложении использован обратный порядок слов, что вполне допустимо в разговорной речи.

3.61. Глагол смотреть в русском языке требует при себе в качестве зависимой формы или беспредложного винительного падежа (смотреть фильм, футбол, парад, выставку), или винительного падежа с предлогами в, на, сквозь и др. (смотреть в окно, на цветы, сквозь пальцы). С этими различиями в управлении связаны некоторые смысловые оттенки. В данном случае следовало бы сказать: «Все смотрите на мой пенал!» или «Все смотрите: какой у меня пенал!» Приведенное в задаче заглавие «Все смотрите мой пенал» оправдано тем, что оно отражает черты спонтанной (т.е. естественной, неподготовленной) детской речи.

3.62. Действительно, слово объятие очень редко встречается в единственном числе (например, у Б. Пастернака: «Когда ты падаешь в объятье в халате с шелковою кистью...»); обычно же оно стоит во множественном.

Почему для него привычна форма множественного числа, объяснить непросто. Скорее всего потому, что в объятиях участвует пара рук, или даже две пары рук (т.е. два человека). Вообще же язык весьма непоследователен в своем выделении существительных, «застывающих» в форме множественного числа. Ссылка на «расчлененность» или «множественность» предмета здесь не всегда помогает. Сравним, например, гусли и домру, духи и одеколон, сливки и сметану, помои и мусор — сами явления сходны, но везде первое существительное застыло во множественном числе, а второе имеет единственное.

3.63. Предлог с обычно требует после себя зависимого существительного в творительном или в родительном падеже: с приятелем, с усилием, с лихвой; с улицы, с понедельника, с рук и т.п. Но иногда существительное обозначает приблизительную меру — и тогда предлог с управляет винительным падежом: погостить с неделю, пройти с километр, величиной с гору и т.п.

Значит, можно сказать и с процент. В частности, мы находим такое словоупотребление в повести М. Горбунова «Предсказание апреля»:

— Ну что там? — спросил Курчатов. — С процент, наверное?

— Да, один процент.

3.64. По-русски можно сказать и девочки с цветами на шляпах, и девочки в шляпах с цветами—это заметил писатель Ю. Оле- ша. Но первый вариант более однозначный: какие девочки? — с цветами на шляпах, в то время как второй допускает два толкования, а именно: ‘девочки, у которых на шляпах были цветы’, и ‘девочки в шляпах, у которых в руках были цветы’.

3.65. Во всех приведенных парах первое выражение (холодная зима, неприятный разговор, новые идеи) — атрибутивное словосочетание. Это значит, что полные формы прилагательных холодная, неприятный, новая играют роль определений. Второй же член приведенных пар (зима холодна, разговор неприятен, идеи новы) — предикативное словосочетание (оно самодостаточно для образования предложения). И краткие формы прилагательных холодна, неприятна, новы выступают в функции сказуемых.

Перестроить атрибутивное словосочетание большой интерес в предикативное можно только с заменой прилагательного, а именно: интерес велик. Это своего рода исключение из правила. В лингвистике использование нового слова для выражения регулярного грамматического значения называется супплетивизмом; вот прилагательное большой и имеет супплетивную краткую форму велик.

3.66. В предложении Иван Петрович болеет представлена процессуальная, временная характеристика субъекта. А в Иван Петрович болен то же состояние нездоровья предстает как характеристика статическая, постоянная. И если болезнь серьезная, трудноизлечимая, мы, скорее, скажем именно Иван Петрович болен.

3.67. Существительное галифе — или никакого рода, или среднего.

Дело в том, что это название брюк особого покроя пришло к нам из французского языка (оно восходит к фамилии кавалерийского генерала Галифе). В русском оно сразу же встало в один ряд с прочими названиями одежды, надеваемой на нижнюю часть тела (портки, брюки, штаны, лосины и т.п.). А все эти слова — pluralia tantum, т.е. «только множественные», имеют одно лишь множественное число. Поскольку же в русском языке грамматический род у существительных представлен только в единственном числе, то ни брюки, ни галифе рода не имеют.

Но есть и второй ответ на заданный вопрос. Поскольку слово галифе своей формой напоминает существительные среднего рода (кафе, декольте, шоссе и т.п.), то оно стремится «подпасть» под эту категорию, встать и в этот ряд слов. И потому в речи можно встретить сочетания вроде «моё галифе». Данный вариант считается менее правильным, чем мои галифе, однако словари приводят его в качестве допустимого.

3.68. Наталья и Наталия — варианты одного имени, но склоняются они по разным образцам: первое подчиняется общим законам 1-го склонения (изменяется как рука, земля, статья...), а второе входит в особый подвид существительных на -uj- (изменяется как армия, симпатия, талия...). Соответственно, в дательном падеже первое имя будет иметь форму Наталье, а второе Наталии. Аналогично — Марье, но Марии, Настасье, но Анастасии и т.п. За этими формальными различиями стоят и стилистические оттенки.

3.69. Словоформы глубоко и вечно, в принципе, могут представлять две части речи: краткую (или усеченную) форму прилагательного и наречие. При этом первая в предложении выступает обычно в роли сказуемого, но исторически ей была также присуща функция определения. А вторая, т.е. наречие, в предложении обычно бывает обстоятельством, зависящим от глагола.

В приведенных цитатах из стихотворения А.С. Пушкина теоретически возможны все указанные варианты, а именно: глубоко — это: а) наречие, выступающее в функции обстоятельства, б) прилагательное в краткой (усеченной) форме, играющее роль определения; вечно: а) наречие, выступающее в роли обстоятельства, б) прилагательное в краткой (усеченной) форме, являющееся определением. Но на практике мы, по-видимому, выберем трактовку глубоко как наречия и обстоятельства, а вечно — как прилагательного и определения. Основанием для такого решения будет служить следующее. Сочетание глубоко врезаться мы предпочтем варианту глубоко впечатление именно потому, что в современном языке функция определения для кратких форм прилагательных нетипична. А вот царство вечно(е) — устойчивое словосочетание, и его выделение явно выигрывает перед альтернативным вариантом впустила вечно (вот если бы навечно — другое дело!).

3.70. Ударение над словом чудно поставлено затем, чтобы отличить его от слова чудно (с ударением на первом слоге). Оба эти слова могут выполнять в предложении функцию сказуемого, но с разными значениями. Чудно значит ‘странно’, а чудно — ‘замечательно, прекрасно’.

3.71. Существительные с абстрактным (отвлеченным) значением не имеют множественного числа. И слово зло подчиняется этому общему правилу. Если же оно употребляется в конкретном значении, то от него допустимо образование формы множественного числа, но только в родительном падеже: зол (что мы наблюдаем во фразеологическом сочетании выбирать из двух зол меньшее). В таком случае форма именительного или винительного падежа множественного числа должна была бы быть зла (как седла от седло, скла от устаревшего скло ‘стекло’ и т.п.), но она не употребляется. Да и Шапокляк не может сказать «Я собираю зла» — ее бы не так поняли. Поэтому она вынуждена говорить неправильно: «злы». А вообще-то, если иметь в виду конкретные плохие поступки, по-русски лучше сказать: Я собираю злые дела, а также: Я делаю по пять злых дел в день...

3.72. Слово враки относится в русском языке к группе существительных, которые в лингвистике называют латинским термином pluralia tantum (‘только множественные’): оно не имеет единственного числа. А по падежам оно склоняется так: ИП враки, РП врак, ДП вракам, ВП враки, ТП враками, ПП враках. Если какие-то из этих форм кажутся нам непривычными, надо поставить их в соответствующий контекст, например: Я не верю этим вракам. А вообще слово враки чаще всего употребляется в качестве самодостаточного (односоставного) предложения, выражающего эмоциональное отношение говорящего к недостоверной информации: Враки!

3.73. Слово время в русском языке — имя существительное. Но иногда оно выступает в предложении в роли сказуемого, например: Сейчас не время спорить. (Ту же функцию оно выполняет и в приведенных строках из стихотворения А.С. Пушкина.) При таком употреблении время утрачивает признаки собственно существительного (в частности, лишается множественного числа) и сближается с другими словами, регулярно выполняющими роль сказуемого: пора, лень, охота, грех и т.п. Фактически это — омонимы существительных время, пора, лень и т.д. Вместе со словами, напоминающими по своей внешней форме наречия (поздно, весело, дурно, стыдно, боязно, слабо, надо, невозможно, впору, невмоготу, невдомек и т.п.), они образуют лексико-грамматический класс, который многие ученые считают особой частью речи: категорией состояния (или «предикативом»).

3.74. Общее правило русской орфографии гласит: в окончаниях существительных после шипящих под ударением пишется о: калачом, свечой, шалашом и т.п. Значит, правильно — Ильичом. Только для отчества В.И. Ленина делалось исключение: оно писалось в творительном падеже через е. Тем самым как бы подчеркивалась уникальность данного случая. Политика оказалась выше орфографии — ошибка стала каноном!

3.75. И веник, и человек — существительные мужского рода, одного и того же типа склонения, с предметным значением... У них сходная сочетаемость с другими словами, во многом одинаковое поведение в предложении. Так, можно сказать старый веник и старый человек, Веник стоит в углу и Человек стоит в углу, Мне не нравится этот веник и Мне не нравится этот человек... Следовательно, с точки зрения грамматики веник и человек — примерно «одно и то же».

3.76. Устойчивое выражение что есть силы (или сил) изменяется по временам: в настоящем времени оно выглядит как что есть силы, в прошедшем — что было сил, в будущем — что будет сил. Поскольку в тексте песни выражается призыв к будущему (совместному) действию, то правильней было бы сказать «условимся друг друга любить что будет сил».

3.77. Форма творительного падежа выполняет в русском языке разные функции. Чаще всего она обозначает инструмент (орудие, средство) действия, и тогда соответствующая словоформа является в предложении дополнением: писать карандашом, владеть языками, убеждать примером и т.п. Но к выражению Шип кольнул иглой такое толкование трудно применимо: для этого пришлось бы признать, что игла — нечто отдельное от шипа или, по крайней мере, его часть.

Среди прочих значений творительного падежа — объектных и обстоятельственных (места, времени, причины и др.) — наиболее подходящей для нашего случая выглядит функция сравнения, представленная в примерах типа стоять столбом, лететь стрелой, смотреть волком. Тогда кольнул иглой значит «кольнул как игла» — и, следовательно, словоформа иглой должна быть квалифицирована как обстоятельство образа действия.

3.78. В примере Вдруг пошел дождь слово вдруг — наречие со значением ‘внезапно, неожиданно’; в предложении оно является обстоятельством.

Во втором предложении вдруг — служебное слово (частица), придающее смыслу целого особый оттенок. Вдруг пойдет дождь? — это, собственно, не вопрос, а выраженное вслух опасение. Говорящий как бы хочет этим сказать следующее:

‘дождь может пойти’;

‘я этого не хочу (мне это не нравится)’;

‘а если он пойдет, то что делать?’

Таким образом, за частицей вдруг (омонимом наречия вдруг) скрывается гипотетическая модальность плюс отрицательная оценка возможной в будущем ситуации.

3.79. По-русски выражение быть обязанным требует двух зависимых форм: дательного падежа (чему-то) и творительного (чем-то). Например: Я многим вам обязан или Этим успехом я был обязан стечению обстоятельств. Следовательно, в приведенном контексте надо было сказать: Чему он обязан посещением?

3.80. Слова бац и цап (так же как прыг, хвать, щелк и т.п.) своей неизменяемостью напоминают междометия. Но они представляют собой глагольные корни, обозначают действия, выполняют в предложении функцию сказуемого и могут иметь при себе зависимые слова. Всем этим они сближаются с глаголами. Поэтому в системе частей речи справедливее всего считать их особым промежуточным классом — классом глагольных междометий, обозначающих мгновенные действия.

3.81. Очевидно, в обеих цитатах мы имеем дело с обособленным приложением, выраженным существительным с зависимыми словами. Но где здесь приложение, а где — определяемое? Судя по расстановке знаков препинания, и в первом, и во втором случае приложением является второе словосочетание — соответственно седое время и старик-подхалим (в противном случае между время и везет, а также между старик-подхалим и был невыносим, не должно быть запятой). Так что и там, и там приложение находится в постпозиции к определяемому (это, кстати, его обычное место).

Но вдумаемся в содержание приведенных отрывков. В цитате из А.С. Пушкина приложение уточняет, разъясняет, что же имеется в виду под лихим ямщиком: время — вот кто гонит телегу. В цитате же из Б. Пастернака инстинкт сравнивается со стариком-подхалимом, т.е. определяемое получает образную (метафорическую) характеристику.

Получается, что в приведенных цитатах из А.С. Пушкина и Б. Пастернака обособленное приложение несет разную смысловую нагрузку: в первом случае — разъясняющую, конкретизирующую, а во втором — сравнительную, образную.

3.82. Словоформа разбей в приведенной цитате только внешне совпадает с формой повелительного наклонения. Здесь она употреблена в особой функции — со значением неожиданного, внезапного действия в прошлом. Такая форма является неизменяемой, т.е. не имеет лица и числа (можно сказать: А мы бутылку и разбей!) и, следовательно, не согласуется с подлежащим. Формальным признаком особой функции данной формы является употребленная перед ней частица и (иногда в сочетании с неполнозначным глаголом возьми: А она бутылку возьми и разбей!).

3.83. Притяжательные местоимения 3-го лица его, ее, их — неизменяемые слова (исторически это формы родительного падежа личных местоимений). Наречия от них образуются тоже без всяких дополнительных суффиксов: по-его, по-её, по-их. Например: Она хочет, чтобы все было по-её.

3.84. Глянь — форма повелительного наклонения от глагола совершенного вида глянуть, употребительного в разговорной речи. Она обозначает просьбу или призыв к однократному действию: ‘посмотри’ (Глянь в окно). Глядь по своему происхождению связано с глаголом глядеть. Но в современном языке оно оторвалось от своего «предка» и превратилось в неизменяемое слово, в междометие, выражающее неожиданность, нечаянность действия или явления (А остановку глядь — и перенесли).

3.85. Оба существительных — и родители, и тапочки — обозначают парные предметы, а потому чаще употребляются в форме множественного числа, чем единственного.

3.86. Словоформа презрейте в строке из песни В. Высоцкого образована от глагола презреть, совершенновидовой пары к презирать. Но презреть имеет такие личные формы, как я презрю, ты презришь, он презрит и т.д. Соответственно, в повелительном наклонении должно быть презри и презрите. Значит, поэт (или упоминаемый в тексте песни фельдмаршал) ошибся, форма пре- зрейте — неправильная.

3.87. Речь полицейского надзирателя в чеховском рассказе «Хамелеон» выглядит бессвязной, в частности, потому, что в приведенных высказываниях (По какому это случаю тут? Почему тут? Это ты зачем палец?) отсутствуют глагольные формы. А глагол — часть речи, которой в синтаксисе принадлежит организующая функция: он связывает между собой различные другие словоформы.

3.88. Существительное жалюзи попало в русский язык из французского (la jalousie). Будучи несклоняемым, оно доволь- но долго колебалось в своем грамматическом числе и роде. Только к ХХ веку установилось: жалюзи в русском языке — pluralia tantum.

3.89. За написаниями на завтра и назавтра стоят существенные смысловые различия.

В первом случае завтра — наречие, превратившееся в существительное со значением ‘завтрашний день’, и именно в таком качестве оно может сочетаться с предлогом, ср.: Собрание назначено на завтра или Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня и т.п.

Во втором случае назавтра — образованное с помощью префикса на- новое наречие со значением ‘на следующий день’. Это наречие обычно употребляется при глаголе в форме прошедшего времени, например: Назавтра он не мог вспомнить имени своего собеседника.

3.90. В двустишии из «Сказки о царе Салтане» А. Пушкина употреблены два разных слова гости.

Вот на берег вышли гости: здесь гости — обычное существительное (гость) в форме именительного падежа множественного числа.

Царь Салтан зовет их в гости: здесь в гости — целиком — предложно-падежная форма имени, почти превратившаяся в наречие (по-научному — адвербиализовавшаяся). Сочетание в гости (так же как в гостях или из гостей) выпадает из системы словоизменения слова гость. Не случайно мы уже спросим: ты куда? — в гости (а не «ты во что? — в гости» или «ты в кого? — в гости»).

3.91. Вообще-то у слов лапоть и сапог как неодушевленных существительных винительный падеж должен совпадать с именительным. Однако в составе пословицы Лапоть знай лаптя, сапог сапога! данные слова употреблены иносказательно, для обозначения людей (соответственно — бедного и богатого человека). Сравним в другом месте того же словаря: Чем лаптю кланяться, так уж поклонюсь сапогу.

Значит, существительные лапоть и сапог могут иметь в винительном падеже формы лаптя и сапога только окказионально — в том случае, если им в данном контексте придается значение одушевленности. В науке о языке такой процесс называют персонификацией или анимизацией.

3.92. Слово конь в загадке Сел на конь и поехал в огонь употреблено в старой форме винительного падежа (совпадающей с именительным).

Дело в том, что категория одушевленности в русском языке формировалась постепенно. В первую очередь особую форму винительного падежа (совпадающую с родительным) получали названия людей, а точнее, мужчин; названия животных вступили на этот путь позже. И приведенная загадка возникла, по- видимому, в те времена, когда существительное конь еще было неодушевленным.

3.93. Хотя внешне словоформы изволь, извольте неотличимы от глагольных форм повелительного наклонения (и даже сохраняют характерные показатели единственного и множественного числа), фактически они «отщепились» от устаревшего глагола изволить (означавшего ‘желать, хотеть’) и превращаются сегодня в служебное слово (Извольте следовать за мной, т.е. ‘следуйте за мной’) или междометие (Могу я вас попросить о чем-то? — Извольте!, т.е. ‘пожалуйста, хорошо’).

3.94. Обло в приведенном эпиграфе — краткая форма среднего рода от прилагательного облый в значении ‘круглый, тучный’, а лаяй — старинная форма причастия от лаяти; сегодня мы бы сказали лающий.

3.95. Расположение слов в сочинительном ряду не случайно (свободно), а подчиняется некоторым закономерностям. Например, если сочинительной связью соединены два глагола, то их порядок отражает реальную последовательность действий, например: Почтальон позвонил в дверь и принес письмо (ср.: Почтальон принес письмо и позвонил в дверь). Если же действия

происходят одновременно, то вначале называется действие более простое (естественное, как бы само собой разумеющееся), а потом — более сложное (производное, интеллектуальное и т.п.). Например: Он сидел и молчал.

3.96. Наречие в принципе может занимать по отношению к глаголу любую позицию — стоять и перед ним, и после него (ср.: напрасно ждать и ждать напрасно). Но если наречие восходит к падежной (или предложно-падежной) форме существительного, то оно как бы хранит память о том, что для такой формы более естественно положение после глагола, — и обычно занимает именно данную позицию, ср.: бежать вприпрыжку, идти пешком, стоять насмерть и т.п.

3.97. В устойчивых выражениях Всё в руце Божьей, Темна вода в облацех, Притча во языцех употреблены старые формы местного падежа, в котором фонема чередовалась с : рука — руце, облака (мн. ч.) — облацех, языки (мн. ч.) — языцех.

3.98. Глагол хотеть имеет пару совершенного вида: захотеть. Но это его свойство никак не отражается на подчинительном союзе хотя: служебное слово утратило всякую связь с видом. Зато союз хотя имеет свой краткий вариант хоть, формально отошедший от производящего глагола. Это наглядное доказательство самостоятельности данного союза. Кроме того, хотя/хоть как служебное слово часто сочетается с другим служебным словом: и, образуя составной уступительный союз хотя и, хоть и. Всё это формально отличает служебное слово от глагольной словоформы.

3.99. Существительное похороны в русском языке всегда стоит во множественном числе, единственного оно не имеет. Форма похорона — конечно, неправильная. Однако она возникла не случайно, а под влиянием многочисленных примеров вытеснения исконной формы множественного числа на -и (-ы) формой на -а, восходящей к окончанию двойственного числа. Начался этот процесс со словоформ типа рога, бока, берега (для слов, обозначающих парные предметы), затем охватил и случаи вроде леса, дома, города, а в последнее время «подбирается» и к существительным шофер, торт, пробел, драйвер и т.п. Тенденция очень сильная, и трудно сказать, где она окончится.

3.100. Формы прошедшего времени в приведенных контекстах означают требование, подразумевающее безоговорочное, безусловное исполнение. Эти формы (типа Открыли тетради!) по сравнению с обычным повелительным наклонением (Откройте тетради!) представляют действие как уже свершившееся; никаких сомнений и разночтений у адресата не может быть.

3.101. Самый простой ответ: из приведенного ряда словоформ множественного числа — отруби, отходы, отбросы, помои, опилки, осколки, ошметки, объедки — выпадает пример помои, потому что все остальные слова начинаются с буквы о, а это слово — с буквы п. Но на самом деле имеется в виду другое решение: пример осколки. Это слово имеет и обычную форму единственного числа осколок. Все же остальные существительные употребляются, как правило, в форме множественного числа.

3.102. Если существительное ставится перед тем числительным, от которого оно зависит, то все словосочетание получает значение неточного, приблизительного количества: рублей сто, человек десять, штук пять. Тамара же, по тексту пьесы, хочет определенности, поэтому она дня три превращает в три дня.

3.103. Во-первых, существительные среднего рода в русском языке вообще относительно редки: в общем объеме данной части речи они составляют немногим более 10%.

Во-вторых, названия вроде дуб, ель, берёза, тополь и т.д. — очень старые слова. А человек издревле был склонен олицетворять деревья, придавать им то или иное символическое значение, видеть в них мужское или женское начало. Поэтому практически все эти названия распределяются между мужским и женским родом.

3.104. Слово девчата не имеет единственного числа (девчонка — не подходит, от него множественное число будет девчонки). В принципе это тот же случай, что и какие-нибудь ножницы, опилки или именины, существительные, употребляющиеся только в форме множественного числа.

3.105. Вообще-то травести — актриса, исполняющая роль мальчика или юноши (это слово заимствовано русским языком из французского).

Но если мы этого не знаем, то восприятие фразы Игрушка носит цветы травести происходит по следующим правилам. Глагол носить требует наличия при себе двух обязательных позиций: подлежащего, или субъекта, (кто носит?) и дополнения, или объекта (что носит?). Обе они заполнены в приведенной цитате — словоформами игрушка и цветы. Это немного странно, но в поэзии встречается и не такое.

Однако какая же роль отводится слову травести? Это может быть или обстоятельство (как носит? — ср.: наперегонки, некстати, позади и т.п.) или дополнение со значением адресата (кому носит? — ср.: жюри, иваси, либерти и т.п.). Последнее предположение оказывается правильным: травести — неизменяемое существительное, стоящее здесь в дательном падеже.

3.106. В обоих примерах (Он хотел, чтобы все его слышали и Он говорил громко, чтобы все его слышали) чтобы — подчинительный союз, присоединяющий придаточное предложение (в первом случае изъяснительное, во втором — цели). Различие же здесь в том, что в первом примере чтобы синтаксически необходимо, наличие его диктуется структурой главного предложения (нельзя сказать просто Он хотел). Во втором же примере главное предложение грамматически самодостаточно (Он говорил громко) и присутствие чтобы не вытекает из предшествующей речи.

3.107. По-русски можно сказать и Сдачу не надо, и Сдачи не надо; оба варианта правильны. Но в смысле этих фраз есть некоторое различие. Если человек говорит Сдачу не надо, то он имеет в виду, что отказывается от конкретной суммы, которая ему причитается в качестве остатка. Если же человек говорит Сдачи не надо, то он отказывается от сдачи как таковой, безотносительно к величине этой суммы.

3.108. Прежде всего договоримся: поэт волен употреблять в своем творчестве те языковые средства, которые он считает уместными: тут он не вполне подчиняется норме литературного языка.

Что же касается конкретно слова ихний, то это — просторечная форма и потому употреблять ее в литературной речи не рекомендуется (надо говорить их ряд, их дело и т.п.). Однако возникновение формы ихний глубоко оправдано системой языка. Дело в том, что на сегодняшний день, согласно литературной норме, их — это и личное местоимение 3-го лица множественного числа в винительном или родительном падеже (я вижу их, их в зале не было), и притяжательное местоимение (их дело). А язык стремится их разграничить, подобно тому как мы различаем личные и притяжательные местоимения в 1-м и 2-м лицах (ср.: меня, тебя и мой, твой). Так что появление формы ихний далеко не случайно.

3.109. При наличии нескольких согласованных определений ближе к определяемому существительному ставится то прилагательное, которое обозначает важнейший (постоянный, родовой и т.п.) признак предмета. Об этом можно судить и по разной степени устойчивости сочетаний отдельных прилагательных с существительным. Например, мы легче скажем долгий откровенный разговор, чем откровенный долгий разговор (соответственно, сочетание откровенный разговор характеризуется большей степенью слитности, чем долгий разговор). Поскольку полевая кухня — довольно устойчивое словосочетание, то выражение военная полевая кухня выглядит значительно более естественно, чем полевая военная кухня.

3.110. Основная форма существования языка — устная, звуковая. И морфемы, на которые распадаются слова, надо выделять применительно к устной речи. В звуковой оболочке слова стеклярус звука [j] нет, следовательно, слово придется разделить на морфемы так: стекл’-- арус. С первым элементом, корнем стекл’-, проблем нет: он встречается во многих словах, и значение его очевидно. Определить же значение второго элемента, морфемы -арус, трудно, так как эта значимая часть не встречается в других русских словах. Ее можно выделить только как своего рода обрубок, остаток членения.

3.111. В первом предложении слово удобно — прилагательное в краткой форме среднего рода (ср.: Эта комната удобна и т.п.). А во втором примере удобно — наречие, а точнее — отщепившаяся от наречия особая часть речи, которую в научной грамматике называют категорией состояния, или предикативом.

3.112. Оба предложения — В течение заседания он ни разу не взял слова и В ходе заседания он ни разу не взял слова — совершенно правильны. Но между ними есть смысловое различие, обусловленное значениями предлогов в течение и в ходе. И там и там речь идет о событиях, происходящих за какой-то отрезок времени. Но акценты расставлены по-разному.

Предлог в течение указывает на отрезок времени, за который что-то происходит (или не происходит). В ходе указывает на процесс, в рамках которого выделяются отдельные события, и временная привязка этих событий ограничивается самим процессом. Поэтому данные предлоги обычно употребляются с разными существительными, ср., с одной стороны, в течение часа, недели, месяца, летнего отпуска, всей жизни и т.п., а с другой — в ходе проверки, ремонта, разбирательства, производственной практики, предварительных слушаний и т.п.

3.113. Инфинитив для словоформы грядет будет грясти. Но сейчас этот глагол со значением ‘идти, шествовать, наступать’ употребляется очень редко.

3.114. Конечно, хорошо было бы, если бы формы слов образовывались с автоматической регулярностью. Но на практике так не бывает, и на данный процесс влияют разные факторы. В частности, в русском языке форма на -ы / -и (волосы) — наиболее старая (исконная) форма множественного числа для существительных мужского рода. Образования на -jа (колосья) первоначально имели собирательное значение (ср. волосья, листья, братья и т.п.). Форма на -а (голоса) — «новая» форма множественного числа (изначально было: голосы), активно вытесняющая форму на -ы / -и.

3.115. В приведенной цитате неточно употреблена форма надеванный. Это причастие от глагола надевать (несовершенного вида), подразумевающего незаконченное или многократное действие. Например, можно было бы сказать: «в много раз надеванном вицмундире» или «в ненадеванном вицмундире». Но если речь идет о действии однократном, совершаемом в первый раз, то лучше сказать «в первый раз надетом вицмундире».

3.116. Наличие в составе сочинительного ряда обобщающего слова (в данном случае — посуда) требует, чтобы весь сочинительный ряд был однородным по своему значению. Поэтому предложение «В кухонном шкафу стояли салатницы, масленки, банки, бутылки и другая посуда» вполне правильно: салатницы, масленки, банки, бутылки — это всё посуда. А предложение «В кухонном шкафу стояли пакеты, коробки, мешочки, бутылки и другая посуда» следует признать неправильным: в отличие от бутылок пакеты, коробки и мешочки к посуде не относятся.

3.117. Глагол памятовать употребляется сегодня исключительно в форме деепричастия. Например: Уходя из помещения, выключайте электроприборы, памятуя, что нарушение этого правила может привести к пожару. Можно сказать, что от глагола памятовать осталась только одна форма. Поэтому, собственно, задача и помещена в раздел «Грамматика», а не «Лексикология».

3.118. Пример Комендант велел дворнику отнести вещи жильца к себе может быть истолкован двояко. Либо дворник должен был отнести вещи жильца к коменданту, либо к самому себе (т.е. к дворнику). Такая многозначность связана с наличием в предложении возвратно-личного местоимения себя (к себе). Оно отсылает читателя к упомянутому ранее лицу — производителю действия. А поскольку таких производителей действия оказывается здесь два (комендант и дворник), то и предложение становится двусмысленным. Это лишний раз напоминает нам, что с возвратно-личным местоимением надо обращаться осторожно.

3.119. Некоторые типы русских фамилий используются безотносительно к тому, обозначают они мужчину или женщину. Это неизменяемые фамилии на -ов'о (Дурново, Хитрово, Благово и т.п.), -аго (Живаго, Мертваго, Бураго и т.п.), -ых или -их (Седых, Красных, Долгих и т.п.), -ко (Гречко, Макаренко, Григоренко и т.п.), -ич (Хомич, Звездич, Саевич и т.п.), а также фамилии, образованные от прозвищ (Кулак, Шуба, Воробей и т.п.).

3.120. Если бы в приведенном высказывании было представлено еще косвенное дополнение (например: Роман отличает психологизм от натурализма), то глагол отличать следовало бы истолковать как ‘различать, распознавать’, а существительное Роман — как имя собственное в именительном падеже (указанный глагол обычно требует при себе двух дополнений, а в качестве подлежащего — одушевленного существительного). Но поскольку у отличать в приведенной фразе есть только подлежащее и одно дополнение, то придется от этой гипотезы отказаться и приписать глаголу значение ‘выделять (из числа подобных)’. Для этого, другого, глагола отличать характерен как раз (как и в нашем случае) обратный порядок слов: дополнение — сказуемое — подлежащее. Кроме того, он не имеет пары совершенного вида, а в роли подлежащего при нем обычно выступает существительное с абстрактным значением (психологизм тут вполне подходит). В соответствии с этим роман мы понимаем как имя нарицательное (название литературного жанра), а все высказывание получает значение ‘для романа характерен психологизм’ или ‘на общем фоне роман выделяется психологизмом’. Получается, что правильное толкование примера подсказывается синтаксическими свойствами глагола.

3.121. Изначально в русском языке было два омонимичных суффикса -ищ-: один со значением ‘место’ (он присоединялся к глагольным основам: игрище — от играть, зимовище — от зимовать и т.п.), а другой со значением ‘большой’ (он присоединялся к основам существительных: домище — от дом, человечище — от человек и т.п.). Но со временем это противопоставление перестает быть таким отчетливым. Во-первых, в некоторых случаях указанные значения как бы смешиваются, накладываются друг на друга (ср.: сборище, зрелище и др.), а во-вторых, во многих словах суффикс -ищ- утратил первоначальную семантику и стал, вместе с корнем, выражать просто новое (другое) понятие. Таковы случаи вроде дружище, топорище, посмешище, полотнище, голенище, туловище, удилище, для которых определить общее значение суффикса невозможно.

3.122. Высказывания в приведенном отрывке не случайно напоминают примеры из азбуки или из учебника. Они специально подобраны так, чтобы соответствовать минимальным синтаксическим образцам (структурным схемам) русского языка. В этом смысле и Брат дразнил брата, и Первым словом было «колено» абсолютно правильны. Но одно высказывание выпадает из общего ряда. Это № 6: Боря Никитин разбил голову камнем. Глагол разбить в таком значении требует, кроме прямого дополнения, наличия еще и косвенного, в дательном падеже: разбил голову кому? Если же имеется в виду, что Боря себе (нечаянно) разбил голову, то надо было бы так и сказать: Боря Никитин разбил себе голову камнем (или же, в зависимости от ситуации,разбил голову о камень).

3.123. В русском языке бывают случаи, когда формы существительных не позволяют определить, от кого исходит действие в предложении и на кого оно направлено, т.е. трудно понять, какое слово является подлежащим, а какое — дополнением (например: Мать любит дочь, Весло задело платье и т.п.). И если значения слов и общий контекст никаких смысловых поправок не вносят, то принимается, что в предложении имеет место прямой порядок слов: подлежащее — сказуемое — дополнение. Это значило бы, в нашем случае: кто / что? — избенки — заслонили кого / что? — леса. Однако контекст стихотворения

С. Есенина говорит об убогости сельского жилья (деревня тонет в ухабинах, и не избы в ней, а маленькие избенки; леса же наверняка большие), так что, по-видимому, более справедливо другое прочтение: кто / что? — леса — заслонили кого / что? — избенки. Словоформа леса оказывается подлежащим, а избенки — дополнением.

3.124. Все три приведенные ответа правильны, только с разных позиций. С точки зрения орфографии словоформа мать оканчивается мягким знаком, с точки зрения фонетики — согласным звуком [т’], с точки зрения морфологии — нулевой флексией, т.е. пустым местом (противопоставленным не-пустым окончаниям в других формах).

3.125. В слове поезд когда-то выделялся префикс по- и корень -езд. Сегодня же оно состоит целиком из корня поезд (не считая нулевого окончания, которое передает значение рода, числа и падежа). Произошло опрощение, слияние двух морфем в одну.

Такое решение мы выбираем по следующим причинам: а) значение слова поезд отрывается от понятия «ездить». Не случайно словарное толкование — ‘состав вагонов, приводимых в движение локомотивом’ — даже не упоминает «ездить»; б) непонятно, что значит отдельно по- (в то время, как в поеду, поехал и т.п. у по- можно найти определенное значение); в) в нашем сознании не всплывает других слов с точно такой же словообразовательной структурой (а полет или поход не годятся, они не стоят в одном ряду с поезд).

3.126. Сопоставляемые в тексте рассказика слова (румб и румба, опор и опора, карьер и карьера, жар и жара, пыл и пыль) относятся к двум родам — мужскому и женскому. Причем то, что слова мужского рода во всех случаях обозначают «более положительные» понятия, — в общем случайно. Можно найти в русском языке и примеры обратного соотношения (ср.: вол и воля, душ и душа, ливер и ливрея, ставок и ставка и т.п.).

Однако трудно отрицать также то, что при условии равенства лексического значения «мужской вариант» слова выглядит как бы более солидным и исконным. Это касается таких случаев, как табурет и табуретка, жилет и жилетка, бумагодержатель и бумагодержательница и т.п. Дело в том, что русский язык (как и многие другие) исторически отражает скорее «мужской», чем «женский» взгляд на мир.

3.127. По-русски можно сказать и «Я так люблю крабов», и «Я так люблю крабы». Формально различие между этими двумя вариантами сводится к категории одушевленности (проявляющейся в винительном падеже), а по сути перед нами две разные ситуации, две разные точки зрения — эколога и гурмана. Если человек говорит: «Я так люблю крабов», то речь идет о живых существах — морских раках, и любовь эта, очевидно, платоническая. А если «Я так люблю крабы», сие значит, что человек любит есть блюда из крабов. (Например, в кинофильме «Ирония судьбы, или С легким паром!» главный герой говорит: «Я так люблю крабы!»).

3.128. Из названного ряда — ножницы, очки, зонты, ключи — выпадает слово зонты, потому что это существительное обычно употребляется в форме единственного числа. Для всех же остальных слов естественно множественное число: ножницы и очки вообще только во множественном и употребляются, а ключи к этому как бы приближаются. Странно, что поэт не написал вместо зонты — часы: тогда бы ряд был вполне однородным...

3.129. Если исходить из форм существительных, представленных в тексте, то шоколадка у Айболита всего одна, а градусников много. Вместе с тем наш собственный опыт подсказывает другое: градусник обычно у доктора один, а вот лакомство может быть припасено для каждого пациента (вряд ли гигиенично было бы давать бегемотикам откусывать по очереди от одной и той же шоколадки!).

Все дело в том, что в некоторых обстоятельствах противопоставление по числу в русском языке нейтрализуется. Это значит, все равно, какую форму употребить, единственного или множественного числа: ставить больным градусник или ставить больным градусники. А в случае с шоколадкой сработали еще и законы поэзии: требования определенного ритма и рифмы (по порядку — шоколадку).

3.130. Дело в том, что имя Спартак в русском языке стало уже освоенным, «русифицированным», и в формах косвенных падежей при его склонении происходит перенос ударения — как во многих русских словах (ср.: дурак — дурака и т.п.). Имя же Бальзак сохраняет свою «иностранность», поэтому перенос ударения здесь не рекомендуется. Когда Бальзак будет для нас совсем «своим», будут, наверное, говорить Бальзака.

3.131. Глаголы прийти и прислать случайно совпадают в омоформе пришли: это форма прошедшего времени множественного числа от прийти и форма 2-го лица единственного числа повелительного наклонения от прислать.

Вообще говоря, такое формальное совпадение встречается уже в спряжении производящих глаголов идти и слать. Например, в одном из стихотворений Николая Майорова есть такие строки:

Я с поезда. Непроспанный, глухой.

В кашне, затянутом за пояс.

По голове погладь меня рукой,

Примись ругать. Обратно шли на поезд.

Грозись бедой, невыгодой, концом...

Только контекст (погладь, примись, грозись) позволяет истолковать здесь словоформу шли нужным образом — иначе ее можно было бы понять как форму множественного числа прошедшего времени глагола идти.

3.132. Воскресе — старая форма прошедшего времени (аориста) глагола воскреснуть. Это время существовало в старославянском и церковнославянском языке, а теперь форму воскресе употребляют только по традиции, в ограниченном контексте.

3.133. Фразу Мужу изменять нельзя можно понять двояко. Первый вариант: ‘некто (скорее всего, жена) не должна изменять мужу’. Второй вариант: ‘муж не должен изменять кому-то (скорее всего, жене)’.

Такая двусмысленность свойственна конструкциям, включающим в себя глагол в неопределенной форме и существительное или местоимение в дательном падеже. Они передают значение возможности / невозможности, долженствования (необходимости) и т.п., например: Некому подать пальто; Сыну бы письмо написать; Не тебе это объяснять; Нам нужно еще заплатить за доставку и т.п.

3.134. В указанном месте персонаж Виктора Шкловского обращается к толпе. Дело в том, что слово сволочь было раньше существительным собирательным — как, допустим, сброд — и применительно к одному человеку не употреблялось (соответственно не имело и множественного числа).

3.135. В слове влюбленный корень не люб, как можно было бы подумать, а любл’. Дело в том, что в составе этого корня наблюдается историческое чередование. Сочетание губного согласного с йотом [j] позже превратилось в сочетание «губной + [л’]», ср.: любить [л’уб’] — люблю [л’убл’]. Аналогичное чередование представлено в парах ловить — ловлю, топить — топлю, кормить — кормлю, вдохновить — вдохновлю и т.п. Относить [л’] в слове влюбленный к суффиксу причастия -онн-, так же как считать его отдельной морфемой, нельзя.

3.136. Инфляция — обесценивание денег. Заголовок «Нет инфляции!» можно понять двояко: а) как ‘инфляция не существует’ и б) как ‘остановим инфляцию’ или ‘скажем «нет» инфляции’. В устной речи эти варианты различаются интонацией. В письменной речи во избежание двусмысленности можно поставить тире при втором варианте смысла: «Нет — инфляции!».

Причины возникающего недоразумения в совпадении форм родительного и дательного падежей существительного инфляция (ср. в иных случаях: «Нет безработицы!» и «Нет безработице!»), а также в многозначности слова нет.

3.137. Поведение и ощущения сидящего человека мало различаются в зависимости от того, сидит ли он на стуле или в кресле. Но язык имеет об этих двух ситуациях разные представления. В первом случае пространственные отношения человека и мебели расцениваются как «одно сверху другого» (ср. еще сидеть на диване, на качелях, на чемодане и т.п.); во втором — как «одно внутри другого» (ср. еще сидеть в шезлонге, в ванне и т.п.).

3.138. Предлог при в сочетании с существительным в предложном падеже выполняет в русском языке различные функции. В примере деньги при нем он указывает на локализацию предмета, т.е. размещение его в пространстве: ‘деньги — там, где находится некто Он’. Ср. аналогичные словосочетания: дом при дороге, ресторан при гостинице, дети при матери, паспорт при мне и т.п. В примере Он при деньгах роль предлога другая: он характеризует человека через его важный, существенный признак. Кроме выражения (быть) при деньгах, уже ставшего устойчивым, такая функция предлога при проявляется в сочетаниях, свидетельствующих о соблюдении некоторого ритуала, регламента: (быть) при шпаге, при галстуке, при орденах, при регалиях и т.п. Впрочем, этот ряд слов может быть продолжен. Так, у Льва Кассиля в рассказе «Огнеопасный груз» железнодорожный диспетчер описывается следующими словами: «Сидит такой в фуражке, при очках...».

3.139. В сочетании с предлогом на (а также за) слово день образует тесное единство, свидетельством чего служит перенос ударения на предлог. Правильно сказать: приеду на день, продукты на день, тут работы всего на день и т.п.

Но если при слове день есть определение или дополнение, то существительное сохраняет свою фонетическую самостоятельность и ударение на предлог не переносится: пойти на целый день, пригласить на день рождения, продукты на один день путешествия и т.п.

Поэтому мы скажем, например: остаться на день в деревне (здесь в деревне — обстоятельство). Но если, предположим, речь идет о спектакле под названием «День в деревне» (здесь в деревне — определение), то скажем: остаться на «День в деревне».

3.140. И тоны, и тона — правильные формы множественного числа, а выбрать одну из них нужно в зависимости от того, о чем идет речь. Если о звуках — то тоны, если о цветах (красках), то тона. Расхождения в форме множественного числа служат здесь для выражения лексических (и понятийных) различий. Подобным образом мы различаем образы и образа, пропуски и пропуска, хлебы и хлеба и т.п. — везде перед нами пары слов, которые в единственном числе формально совпадают.

3.141. Для того чтобы слово можно было признать числительным, оно не только должно обозначать количество, но и отвечать определенным грамматическим признакам. В частности, в русском языке числительные не имеют рода и числа. Поэтому слова вроде ноль, тысяча, миллион — «плохие» числительные; по своим формальным признакам они относятся, скорее, к существительным.

3.142. Предлог на в сочетании с предложным падежом выражает множество разных значений, в том числе и значение места. В данном же конкретном случае объяснить происхождение формы можно еще и таким образом. Конструкция лежать на солнце возникла путем стяжения и преобразования изначального лежать на [месте, освещаемом] солнцем.

3.143. Формально предложения Тебе не сдать этот экзамен и Тебе не сдавать этот экзамен различаются видом глагола- сказуемого: не сдать — совершенный вид, не сдавать — несовершенный. Но за видовым противопоставлением скрывается более глубокое различие. Первая фраза — отрицание возможности: ‘ты не сможешь сдать экзамен’. Вторая — отрицание необходимости: ‘ты не должен (тебе не придется) сдавать экзамен’.

3.144. Слово рад — прилагательное, которое в русском литературном языке в порядке исключения имеет только краткую форму (и употребляется только в роли сказуемого). Персонаж

Шукшина, стремясь «исправить» эту несправедливость, образует от рад полную форму — по аналогии с другими качественными прилагательными (ср.: весел — веселый, доволен — довольный и т.п.).

3.145. Из двух приведенных предложений — Директор послал письмо в Москву и Директор послал референта в Москву — сложнее по смыслу второе, так как его значение отражает одновременно две ситуации: ‘директор отдал приказ референту’ и ‘референт поехал в Москву’. Первое же предложение по своему смыслу проще: оно содержит информацию об одной ситуации: ‘директор отправил письмо в Москву’.

3.146. Первый, сам собой напрашивающийся ответ: существительное язык стоит в именительном падеже, и в предложении это подлежащее — именно с ним согласуется сказуемое: язык делается родным. Но ведь слово язык входит еще в одно словосочетание: дети усваивают язык, и получается, что оно стоит одновременно также в винительном падеже и является дополнением!

Дело здесь в том, что предложение построено неправильно, оно представляет собой контаминацию (смешение) двух синтаксических конструкций, основанную на морфологической омонимии двух форм слова язык. (Чтобы убедиться в этом, достаточно заменить язык на какое-нибудь существительное женского рода типа система — и предложение с очевидностью станет невозможным.) А следовало бы сказать: Дети усваивают тот язык, на котором говорят с ними взрослые, и он делается для них родным.

3.147. Одушевленность как грамматическое понятие не совпадает с признаками «быть живым» или «иметь душу». Грамматическая одушевленность — условная категория, проявляющаяся в наличии у слов мужского рода (а также женского рода во множественном числе) особой формы винительного падежа, отличающейся от именительного. С этой точки зрения покойник и мертвец — одушевленные существительные (я видел покойника, мертвеца), а труп — неодушевленное (я видел труп).

3.148. Каверзность вопроса в том, что в русском языке есть два слова грудь. Одно обозначает единичный (считаемый) предмет: молочную железу у женщин. Это существительное имеет как единственное, так и множественное число. Второе слово грудь обозначает переднюю часть туловища человека (как женщин, так и мужчин), которая расположена между шеей и животом. Это существительное обычно употребляется в единственном числе.

Итак, у женщин есть две груди в первом смысле, и одна — во втором, а у мужчин — только одна, во втором. Если о мужчине говорится, например, Недавно, сходя где-то по лестнице, он заметил, как в такт шагам у него трясутся груди (Ю. Олеша. Зависть), то это свидетельство его женоподобия.

3.149. Воинская команда Пли! — это результат сокращения в беглой речи формы 2-го лица единственного числа повелительного наклонения пали! от глагола палить, одно из значений которого — ‘стрелять’.

3.150. Отгадка первой загадки — лук, отгадка второй — морковь. Грамматический род этих слов оказывается определяющим при сравнении растения с человеком. Женский род существительного «порождает» женский пол человека, названного в тексте загадки, а мужской род существительного, соответственно, мужской пол. Поменять местами «деда» и «девицу», естественно, нельзя.

3.151. Если человеку не хочется, чтобы присутствующие распознали пол его телефонного собеседника, то ему придется избегать форм грамматического рода, которые отсылают к половой характеристике лица. Это прежде всего формы прошедшего времени глагола и прилагательного (в единственном числе). Значит, он будет говорить, например, не «Ты его застал / застала?», а «Тебе не удалось его застать?» или не «Ты всегда был такой / такая нерешительный / нерешительная», а, допустим, «Тебе всегда не хватало решительности» и т.п.

3.152. С точки зрения истории языка, в случаях мать / матери, дочь / дочери и т.п. произошло усечение основы в формах мать, дочь: -ер- изначально входило в состав основы (об этом свидетельствуют родственные слова в других европейских языках, ср. англ. mother, daughter, нем. die Mutter, die Tochter и т.п.). Но поскольку в современном русском языке форма именительного падежа считается исходной для словоизменения, то картина переворачивается: получается, что в формах косвенных падежей матери, дочери происходит наращение основы.

3.153. Глагол променять требует наличия двух зависимых объектов: променять что и променять на что. Если бы в тексте было сказано «не променяет на все блага Невского проспекта какие-то иные свои удовольствия», то можно было бы понять словосочетание Невского проспекта как несогласованное определение к слову блага: какие блага? — Невского проспекта. А так язык заставляет нас выбрать единственный вариант: не променяет чего? — Невского проспекта на что? — на все блага.

Стоит также заметить, что во времена Гоголя правило, по которому после глагола с отрицанием следовало ставить не винительный, а родительный падеж, соблюдалось более строго, чем сейчас.

3.154. Муха — обычное двучисловое существительное (так же как рука, корова, столб...). А слово моль не имеет форм множественного числа. То есть оно выступает как название отдельного предмета (По комнате летает моль), так и собирательное название множества однородных предметов (В шкафу завелась моль). Поэтому примеры Купи средство от молей и В доме завелись моли — неправильны.

3.155. Слово пальто в литературном языке не изменяется, поэтому о здесь входит в состав основы. Когда-то оно входило даже в состав корня (существительное было заимствовано из французского, где выглядело как paletot). Но с появлением производных пальтецо, пальтишко, пальтовый (пальтовая ткань) -о в слове пальто стало чем-то вроде суффикса. А в пальтецо -о — нормальное окончание, противопоставленное в системе словоизменения другим окончаниям (ср.: пальтеца, пальтецу и т.д.).

3.156. В выражении шутка сказать сохранилась как исключение древняя синтаксическая конструкция: именительный падеж объекта при независимом инфинитиве. В некоторых русских диалектах до сих пор встречаются обороты типа баня топить, лодка смолить и т.п. Нынче в литературном языке на этом месте регулярно употребляется формы винительного падежа: топить баню и т.п.

3.157. Я умываю руки; Ты умываешь руки; Он умывает руки — это пример из области грамматики: образец спряжения глагола, т.е. изменения его по лицам. Вместе с тем выражение умывать руки — устойчивое, оно относится к сфере фразеологии. Первоначально оно означало ‘я невиновен’ (в библейской истории правитель Понтий Пилат умыл руки, чтобы подтвердить свою невиновность в гибели Иисуса). Сейчас фразеологизм умывать руки употребляется в значении ‘самоустраняться от чего-то, снимать с себя ответственность за что-то; заявлять о своей непричастности к чему-то’. Получается, что приведенные в стихотворении строки имеют отношение не только к грамматике, но также к фразеологии, истории и этике.

3.158. При всем грамматическом сходстве прилагательных синий и лисий окончания у них разные. В слове синий — корень син’-, а окончение -ий (это становится ясно при склонении: син’- ий, син’-его, син’-ему и т.д.). При изменении же слова лисий звук [j] везде сохраняется: лис]-его, лис]-ему..., множественное число лис]-и и т.п. Это говорит о том, что [j] входит в состав основы на правах суффикса. Следовательно, в слове лисий корень лис’-, суффикс -и]- (с вставным и), а окончание — нулевое.

3.159. Не мешай — это форма повелительного наклонения 2-го лица. Однако в сочетании с местоимением никто (Никто вам не мешай) она обозначает приказание, адресованное 3-му лицу. Получается противоречие. Правильнее было бы сказать Пусть вам никто не мешает или Чтоб вам никто не мешал! Но конструкции типа Никто вам не мешай иногда встречаются в русской речи, ср. примеры вроде Никто не смей ему слова сказать или из Грибоедова: Им бал, а батюшка таскайся на поклон.

3.160. В научном стиле велика роль отглагольных существительных на -ние. Главным образом они-то и повышают относительную частоту употребления существительных среднего рода в научных текстах.

3.161. Конструкции типа Х есть Х и Х это Х очень близки по своему значению. Но первые из них легче развивают отрицательные оттенки, подчеркивая недостатки Х, — как бы ‘с этим ничего не поделаешь’. Например: Дизель есть дизель, на морозе не заведется. Вторые же легче принимают положительные оттенки, подчеркивая достоинства Х — как бы ‘с ним ничто не сравнится’. Например: Дизель это дизель: экономичный, мощный...

3.162. Оба существительных — и поцелуй, и нагоняй — восходят к форме повелительного наклонения глаголов (соответственно поцеловать и нагонять).

3.163. Если у существительного в предложении есть несколько определений, то общее правило для их размещения таково. Чем существеннее и постояннее данное свойство для данного предмета, тем ближе к существительному должно находиться соответствующее определение. Если же говорить конкретнее, то сначала ставится местоименное определение, затем — порядковое числительное, затем — качественное прилагательное, затем — относительное прилагательное. Причем если относительных прилагательных несколько, то обычно сначала ставится прилагательное, обозначающее форму предмета, потом — цвет и материал и, наконец, прилагательное, называющее функцию или происхождение предмета. Итак, получаем такие последовательности:

Такая замечательная большая двухцветная спортивная сумка;

Моя любимая голубая фланелевая мамина пижама;

Каждый второй солнечный выходной день;

Какой-то суетливый невысокий пожилой человек;

Этот первый легкий ноябрьский снежок.

3.164. Краткая форма от качественного прилагательного кислый, употребляющаяся в роли сказуемого, будет кисел.

3.165. Розивелет — искусственное слово, полученное «перевертыванием», прочтением справа налево слова телевизор. Имеется в виду, наверное, что телевизор в нашей жизни начинает заменять всё. Простим поэту смешение букв е и ё (в стихах читается явно «розивелёт»). Но вот в строке Налей в стакан розивелет искусственное существительное, обозначая некоторое количество жидкости, должно было бы по правилам русской грамматики стоять в родительном, а не в винительном падеже: Налей в стакан розивелета или розивелету (как воды, молока, компота, коньяку и т.п.). Иное дело — если бы имелся в виду определенный объем жидкости: Вылей в стакан розивелет...

3.166. Действительно, в русском языке есть два разных слова уход, ср.: Его уход никого не удивил и Ей необходим уход. Первое производно от глагола уходить, второе — от глагола ухаживать. У них разная лексическая сочетаемость, ср.: внезапный уход и тщательный уход. Первому существительному свойственно управлять другим существительным с предлогом с, из или от (уход с работы, со сцены, из семьи, от ответственности), второе управляет существительным с предлогом за (уход за больным). Наконец, первое существительное может иметь множественное число (следить за уходами и приходами), второе множественного числа не имеет.

3.167. Субстантивированное прилагательное парадное восходит к словосочетанию парадное крыльцо. Именно поэтому оно и застыло в форме среднего рода. Хотя в разговорной речи его иногда употребляют и как существительное женского рода: парадная.

3.168. В тексте задачи не совсем правильно употреблена словоформа черешни; она имеет основание только в том случае, если считать, что форма единственного числа обозначает единичный плод: черешня как ‘черешенка’.

На самом деле слово черешня в русском языке обозначает, во-первых, плодовое дерево, а во-вторых, плоды этого дерева — обычно в собирательном значении. А собирательные существительные (например, листва, тряпье, детвора, студенчество и т.п.) множественного числа не имеют. Следовательно, слово черешня может иметь форму множественного числа — черешни — только если оно обозначает множество соответствующих плодовых деревьев.

3.169. Словоформа степью в приведенном четверостишии (мчаться где? — степью) реализует значение пространства. А вот насчет находящейся с нею в сочинительных отношениях словоформы цепью сказать это с уверенностью нельзя. Мчаться цепью (жемчужною) — это, скорее, не «где», а «как», т.е. перед нами «творительный способа и образа действия».

3.170. Слово друг в составе выражения друг другу (а также в друг с другом, друг за другом, друг против друга и т.п.) теряет свое прямое значение. Всё выражение грамматикализуется и становится условным показателем совместного (взаимного) действия или отношения. Мы можем даже сказать: Мальчики друг друга не терпят или Мальчики друг с другом враждуют. Хотя внешне здесь как будто есть противоречие, на самом деле это проявление развития языка.

3.171. Высказывания Умница решил все задачи или Жадина забрал себе все конфеты выглядят неестественно, потому что в значении слов типа умница или жадина содержится явный оценочный компонент (соответственно «хорошо» и «плохо»). А такие слова идеально подходят для роли сказуемого (Петя — умница, Вася — жадина), но не годятся на роль подлежащего. Правда, к ним можно прибавить местоимение, и тогда «оценочные» слова расширяют возможности своего синтаксического употребления (ср.: Этот умница решил все задачи, Такому жадине я ничего не дам и т.п.).

3.172. Словоформу папа здесь надо прочитать с ударением на втором слоге, как папа. Это заимствование (вкрапление) из французского языка, которое встречалось в русской речи в XIX веке. Формально оно не изменялось, но в данном контексте имеет значение родительного падежа.

3.173. Составляя из двух простых предложений Анна Ивановна — моя тёща и Она очень добрый и заботливый человек одно сложносочиненное, мы можем употребить как соединительный союз (в частности, и), так и противительный (но, однако, тем не менее и т.п.). Всё зависит от нашего представления о тёще. Если нам заранее о тёщах ничего не известно, то мы скажем: Анна Ивановна — моя тёща, и она очень добрый и заботливый человек. Если же нам известно, что тёща обычно характеризуется такими чертами, как вредность, неуживчивость и т.п., то естественным будет вариант Анна Ивановна — моя тёща, но она очень добрый и заботливый человек.

3.174. Слово мечта не имеет одной формы: родительного падежа множественного числа. Это своего рода прихоть, каприз языка, ничем не обоснованный (в других подобных случаях такая форма образуется, ср. мачта — мачт, почта — почт, метка — меток и т.п.). Поэтому придется сказать как-то по-другому, например: Ему не удалось реализовать некоторые из его мечтаний (или: надежд, идеалов и т.п.).

3.175. Поезжай — это форма повелительного наклонения от глагола ехать (нет глагола «поезжать»). Полезай — форма повелительного наклонения от лезть (нет «полезать»). В данном случае язык демонстрирует свою способность к образованию нерегулярных форм слова, в грамматике они описываются как исключения.

3.176. Приведенные примеры различаются в синтаксическом отношении возможностями трактовки определения китайский. В первом примере оно относится и к язык, и к литературу (т.е. ‘китайский язык и китайскую литературу’). Во втором примере определение китайский, возможно, относится к обоим дополнениям (‘китайский язык и китайскую философию’), а возможно — только к первому (‘китайский язык и философию вообще’), это случай синтаксической омонимии. В третьем примере китайский относится только к первому существительному — язык. Выбор одного из вариантов синтаксического анализа зависит от того, как сочетаются между собой лексические значения двух дополнений и насколько определение китайский способно (по логике вещей) относиться ко второму (дальнему) существительному.

3.177. Словарь дает надолба, существительное женского рода. Но вообще-то это слово обычно не употребляется в единственном числе, приближаясь по своему грамматическому значению к таким словам, как сани, очки, ножницы и т.п.

3.178. Мы легко представляем себе, как образовалось наречие молчком (сидеть молчком и т.п.), потому что существует ещё существительное молчок, употребляющееся сегодня в основном в роли сказуемого, например: А он уехал и с тех пор — молчок! Нам понятно, что наречие молчком возникло из формы творительного падежа существительного молчок. Точно так же возникли наречия бочком, шагом, кувырком, толком, проездом, порожняком и т.п.

А вот с наречием пешком дело обстоит сложнее. Оно тоже состоит из трех морфем: корня пеш- (ср.: пеший, спешиться, пехота...) и суффиксов -к- и -ом. Но слова «пешок» в русском языке нет, и как возникло от этого корня наречие, не совсем ясно. В просторечии встречается еще форма пёхом. Возможно, и пёхом, и пешком появились по аналогии с бочком, шагом и т.п.

3.179. Нет, различия более существенные. В реплике «На ком жениться мне?» мы имеем дело с сочетанием предлога на с местоимением кто в предложном падеже. А в реплике «На что меняться мне?» на что — фразеологизованное сочетание, равное по значению вопросительному наречию зачем. В словарях XIX века такое на что даже писалось слитно, как на- что.

3.180. Существительное кукла в русском языке может быть одушевленным или неодушевленным. В первом случае форма винительного падежа множественного числа будет кукол (я вижу кукол), во втором — куклы (я вижу куклы). Карабас Барабас явно относится к своим актерам как к неживым предметам, не заслуживающим сочувствия или тем более ласки.

3.181. Глагол ломать имеет полную парадигму (систему форм словоизменения). Можно сказать я ломаю, ты ломаешь, мы ломаем и т.п. А глагол ломить употребляется только в 3-м лице, причем и в этом случае испытывает заметную тягу к ограничению своей сочетаемости (нельзя, например, сказать, «Мальчик ломит игрушку» и т.п.). Зато мы знаем фразеологические сочетания вроде Сила солому ломит, Ломит в спине и т.п. Это говорит о том, что ломить становится архаизмом.

3.182. В высказывании Жена тебе забава, а не водка слово жена играет роль сказуемого, а не подлежащего, и противопоставление строится по линии «жена — а не водка». В устной речи это однозначно выражается сильным логическим ударением на первой словоформе: Жена тебе забава, а не водка! А в письменном тексте обратный порядок слов оказывается опасным: можно и не так понять.

3.183. В приведенной цитате между двумя ее частями должно быть связующее звено; писатель его опустил. Попробуем его восстановить: Она любит пить чай одна, потому что тогда ей никто не мешает класть сахару вдоволь. Вот теперь причина и следствие отчетливо выражены.

3.184. Разговорное слово лафа, означающее высшую степень удовольствия, употребляется, как правило, в роли сказуемого, например: Жизнь на курорте — лафа! По своей функции оно очень напоминает слова-предикативы (Здорово! и т.п.), но в отличие от них изменяется (или, по крайней мере, начинает изменяться) по падежам. Например, можно сказать: Этой лафе пришел конец.

3.185. Говоря своему сыну: «Ты не очень рассыпайся!», мать имеет в виду ‘ты не спи долго (или крепко)’. Рассытться в таком случае — окказиональный глагол, образованный от спать с помощью префикса рас- и постфикса -ся (подобно рассиживаться от сидеть, разговориться от говорить и т.п.). Этому окказионализму, очевидно, не мешает наличие в русском языке омонима рассыпаться ‘распадаться на мелкие частицы’.

3.186. Преобразования Петя расстроился — расстройство Пети и Желудок расстроился — расстройство желудка различаются, во-первых, значением и синтаксическими особенностями глаголов, употребленных в исходных фразах. Глагол расстроиться1 ‘огорчиться, прийти в подавленное настроение’ не ограничен в своем лице. Можно сказать: я, ты, он расстроился. При глаголе расстроиться2 ‘плохо работать, испортиться’ личное местоимение может быть только в 3-м лице: он (она, оно, они) расстроился. И круг существительных, допустимых здесь в качестве субъекта, весьма ограничен: здоровье расстроилось, нервы расстроились, инструмент расстроился и т.п.

Во-вторых, при преобразовании исходных высказываний в именное словосочетание мы получаем различные значения родительного падежа. Расстройство Пети — чье расстройство? — здесь Пети можно заменить на Петино. Это значение принадлежности. А расстройство желудка — расстройство чего? — тут родительный падеж сигнализирует роль объекта (дополнения).

3.187. Повтор существительного говорит здесь о том, что действие «агитация» длилось долго или же было многократным и многообразным.

3.188. В данном отрывке сталкиваются две омонимичные словоформы. Существует глагол уволить ‘отстранить от работы’, который имеет полную парадигму: уволю, уволишь, уволит и т.д.; формы повелительного наклонения будут уволь, увольте. И существуют восходящие к этому глаголу застывшие формы (фактически частицы) уволь и увольте, означающие категорический отказ, несогласие с чем-либо. Именно такой смысл вкладывала героиня в свою реплику «Увольте!» — она вовсе не просила об увольнении.

3.189. Если мы произнесем выражение сегодня ночью утром, то это будет, скорей всего, временной ориентир для какого-то уже состоявшегося события. Например: Сегодня ночью были заморозки.

Если же мы произнесем данное словосочетание вечером, то мы как бы предсказываем некоторое событие в будущем: Сегодня ночью будут заморозки.

Получается, что смысловое наполнение выражения сегодня ночью зависит от времени глагола, с которым оно сочетается: оно ориентирует нас на ближайшую ночь, «назад» или «вперед» во времени.

3.190. В высказывании «Закрытое партийное собрание объявляется открытым» слово закрытый — постоянный эпитет к слову собрание. Собрания бывают открытыми (для всех желающих) и закрытыми (для ограниченного круга участников), так же как сегодня мы сталкиваемся с двумя видами акционерных обществ: закрытыми и открытыми. Такое закрытый, будучи по происхождению причастием, сегодня является прилагательным.

А открытый в приведенной фразе — это обычное причастие, образованное от глагола открыть.

3.191. Если бы было сказано: «Когда велели приходить Раисе...», то всё было бы ясно: Раисе — форма дательного падежа от имени собственного Раиса. Если было бы: «Когда приглашали Раису...» — тоже понятно: Раису — форма винительного падежа того же имени. Но в цитате сказано: А когда велели приходить Раису, это означало... И если исключить мысль об опечатке, то ничего другого не остается, кроме как истолковать словоформу Раису как дательный падеж от имени Раис, этого требует глагол: велеть кому? — Раису.

Затруднения в понимании здесь связаны, во-первых с употреблением необычного имени (действительно, в повести фигурирует мужчина по имени Раис), а во-вторых, с морфологической омонимией: окончание -у у существительных может обслуживать и дательный, и винительный падеж...

3.192. Перед нами пример синтаксической омонимии. Цитату можно понять двояко, в зависимости от того, к чему мы отнесем словоформу неотрывно. Или она примыкает к глаголу: читал неотрывно, т.е. не отрываясь, или же — к прилагательному: неотрывно тяжеленные, т.е. тяжелые настолько, что их невозможно было оторвать от стола. Первый вариант несколько предпочтительнее, но и второй имеет право на существование.

3.193. Деепричастие совершенного вида обозначает действие, предшествующее действию основного глагола (того, что употреблен в личной форме). Например: Дочитав книгу, я лег спать означает ‘я прочитал книгу, а потом лег спать’. В рекламном слогане получилось, что дети сначала «укрепляют кости», а потом пьют молоко. Имелось же в виду, что костная ткань укрепляется в результате (вследствие) употребления молока.

Самый легкий способ исправить данный текст — сказать:

Пейте, дети, молоко —

Кости укрепить легко!

3.194. Если оставить в стороне этическую сторону дела («жадничать нехорошо») и логическую («это ведь только условный пример»), то нужно сказать, что Буратино допустил в своей речи грамматическую ошибку. Он обращается со словом некто как с существительным среднего рода (ср. лето — дательный падеж лету), но при этом, судя по прописной букве, как с именем собственным. Однако имена собственные на -о (Отто, Нетто, Франко и т.п.) в русском языке не склоняются. Так что ошибок получается даже две.

На самом же деле некто — местоимение, которое не склоняется, т.е. не имеет косвенных падежей.

3.195. Присоединение [н] к формам косвенных падежей местоимений 3-го лица — довольно старое явление. Оно началось с сочетаний с предлогами в, к, с (в нем, к ней, с ними...), а затем перекинулось на сочетания с другими предлогами. Однако потом эта тенденция перестала действовать, и более поздние (новые) предлоги такого влияния на форму местоимений не оказывают. Поэтому говорят: благодаря ему, согласно ей, вопреки ему, наперекор им.

3.196. Местоимение себя. В словарях оно приводится в форме родительно-винительного падежа.

3.197. В принципе, у числительного один форма множественного числа есть: это одни. Но при этом собственное значение числительного сохраняется только в случае, если оно сочетается с существительным pluralia tantum (имеющим только множественное число), например: Игра идет в одни ворота; У Тани одни ножницы; У меня одни очки для работы, другие — для чтения. В остальных же случаях форма одни приобретает значение ‘только’ и фактически превращается в частицу: От этих дум одни расстройства; В столе одни документы; В городе остались одни вороны.

3.198. Местоимение мой называется притяжательным. Но отсюда вовсе не следует, что оно означает ‘принадлежащий мне’. У него более широкое значение: мой значит ‘имеющий ко мне какое-то отношение’. В частности, в тексте басни мой волк значит ‘волк, о котором я говорю’.

3.199. Киров и Калинин — фамилии известных политических деятелей советской эпохи. По правилам грамматики, в форме творительного падежа их следует писать с окончанием -ым: Калининым (так же как Кировым). Но дело в том, что в Советском Союзе существовали и города с такими именами: Киров (ныне Вятка) и Калинин (ныне Тверь). И у этих слов окончание в творительном падеже было -ом. Следовательно, в упомянутом тексте речь идет о городах, и никакой опечатки здесь нет.

3.200. Имеются в виду русские фамилии на -ов/ -ев, -ин, -их: Петров, Ануфриев, Бородин, Седых и т.п.

3.201. Неправильная форма родительного падежа множественного числа матрос (вместо матросов) возникла в тексте, скорее всего, по аналогии с узаконенными формами солдат, гусар, партизан и т.п.

3.202. Глагол исследовать относится к числу так называемых двувидовых глаголов. Это значит, что он может с одинаковым успехом выражать значение как несовершенного вида («что делать?»), так и совершенного («что сделать?»).

Обычно выбор одного из значений обусловливается контекстом. Но приведенное высказывание (В этом году я собираюсь исследовать проблему анабиоза) допускает и то и другое толкование. И все же, если учесть специфику труда ученых (они стремятся не просто изучать проблему, но добиться какого-то результата, да еще в ограниченные сроки), то можно считать, что исследовать, скорее, относится здесь к совершенному виду.

3.203. Противопоставление глагольных видов часто сопряжено с какими-то дополнительными смысловыми различиями. Здесь то же самое. Возможно, в первом случае имеется в виду, что сестра приехала и осталась, а во втором — что она приехала и уехала обратно.

3.204. Cвоя своих не познаша значит буквально ‘свои своих не узнали’. Познаша — форма 3-го лица множественного числа особого прошедшего времени — аориста — в старославянском и церковнославянском языках.

3.205. Хорошо известное нам слово пирожок часто употребляется в форме множественного числа: пирожки. Именно в такой форме оно и было заимствовано в болгарский язык. А уже потом болгары сами «реконструировали» исходную форму единственного числа как пирожка. Ведь форму множественного числа на -и имеют существительные как мужского рода, так и женского.

3.206. Дело в повести «Майская ночь» происходит на Украине. А в украинском языке уменьшительное от женского имени Ганна действительно будет Галя. Причем казак употребляет это имя в особом звательном падеже (и по сей день существующем в украинском): Галю.

3.207. Во-первых, местоимения 1-го и 2-го лица (мой, твой, наш, ваш) склоняются. А местоимения 3-го лица (его, ее, их) не изменяются по падежам и числам, ср.: его книга, его книги, его книгам... (потому что исторически они восходят к формам косвенных падежей личных местоимений).

Во-вторых, местоимения 3-го лица при необходимости могут быть легко заменены на конструкцию с зависимым родительным падежом: его книга — книга ученика, ее пальто — пальто Тани. А местоимения 1-го и 2-го лица такой замене не подлежат, нельзя сказать: мое пальто — *пальто меня, твоя книга — *книга тебя.

3.208. Возможны два ответа. Все зависит от того, в какой контекст мы поместим высказывание «Кошелек или жизнь!» Если это требование: ‘отдавайте кошелек или жизнь’, то существительные стоят в винительном падеже. Если же перед нами ситуация сравнения: ‘выбирай, что тебе дороже: кошелек или жизнь’, то существительные стоят в именительном падеже.

3.209. Лучше было бы сказать вместе выпьем кофейку (в родительном падеже). Форма винительного падежа кофеек уместна только тогда, когда речь идет об определённом, количественно ограниченном предмете. А ведь если вас приглашают в гости, то вряд ли это имеют в виду. Не совсем правильная форма выбрана здесь ради рифмы.

3.210. В приведенной цитате слово пенсне употреблено как существительное во множественном числе: Покачивались огромные синие пенсне. А между тем пенсне — заимствованное из французского языка существительное среднего рода, которое не изменяется по падежам и числам. И вряд ли над оптическим магазином висели несколько таких предметов: вполне достаточно было и одного. Значит, надо было сказать: покачивалось огромное синее пенсне. Скорее всего, писатель употребил ошибочную форму под влиянием близкого по значению слова очки, которое в русском языке употребляется всегда во множественном числе.

3.211. При анализе приведенного предложения — Челноки обыкновенно покупают с плотов, стоящих на причале у берега — надо прежде всего решить, какую роль в его структуре играет слово челноки. Если челноки это подлежащее, то перед нами неполное предложение: в нем опущено дополнение (челноки покупают что?). Если же челноки это дополнение, то перед нами — неопределенно-личное предложение: ‘[люди] обыкновенно покупают челноки с плотов...’ Сегодня слово челнок известно нам в своем переносном значении: ‘торговец, привозящий из-за границы мелкие партии товаров’. Но во времена Майн Рида такого значения еще не было, и слово челнок употреблялось в значении ‘небольшая лодка’. Следовательно, перед нами неопределенно-личное предложение (с обособленным причастным оборотом).

3.212. В предложении Прощаясь со мной в саду, у него на глазах были слезы с точки зрения современного русского языка допущена ошибка: деепричастие должно относиться к тому же субъекту действия, который обозначен подлежащим. (Надо было бы сказать по-другому: Когда он прощался со мной в саду, у него на глазах были слезы.) Но в XIX веке это правило не действовало, и у многих писателей — А.И. Герцена, И.С. Тургенева и др. — можно найти конструкции с «независимым» деепричастием. А вот А.П. Чехов уже высмеял подобные построения в своей знаменитой фразе Подъезжая к сей станции, у меня слетела шляпа.

3.213. Самый простой ответ — единственное число от родители будет родитель. Но вдумайтесь: придя в школу на собрание родителей, никто не скажет: «Я — родитель» или «Я — родительница». Скажут: Я — отец (или мать) такого-то. Получается, что слово родители — множественное число по отношению к существительным отец и мать. В языке встречаются и другие подобные казусы: слово люди — множественное число к слову человек, а дети — к ребенок... В языкознании такое образование формы множественного числа от другого корня называется супплетивизмом.

3.214. Для того чтобы понять, в каком падеже стоит неизменяемое слово трио, надо разобраться с синтаксической структурой приведенного предложения. Глагол аплодировать требует наличия субъекта действия (кто аплодирует) и адресата действия (кому аплодируют). Подходит ли трио чонгуристок на первую роль? Трио — это трое исполнителей, и по логике вещей именно им должны аплодировать. Ситуация осложняется тем, что далее в предложении упоминается имя собственное Пата Патарая, которое тоже не склоняется. Но кандидата на роль субъекта действия (подлежащее) так и не находится. Следовательно, перед нами неопределенно-личное предложение, и слово трио стоит в дательном падеже.

3.215. С точки зрения смысла определения выдающийся, блестящий, потрясающий обозначают какие-то очень хорошие качества. А с точки зрения происхождения все эти прилагательные — бывшие действительные причастия. Например, выдающийся ученый изначально это ‘ученый, который выдается из общего ряда’.

3.216. В случае с Маминым-Сибиряком вторая часть — литературный псведоним (настоящая фамилия писателя Мамин). С точки зрения грамматики, Сибиряк — приложение. А Бонч-Бруевич — изначально двойная (сложная) фамилия.

На практике здесь можно применить такое правило: если первая часть сложного целого сама по себе употребляется как фамилия, то она склоняется. Если же она не образует распространенной фамилии, то изменяется только вторая часть, ср. такие примеры, как (в дательном падеже) Лебедеву-Кумачу, но Сквозник-Дмухановскому.

3.217. Изначально в этой этикетной формуле присутствовало слово день (или праздник): Поздравляю Вас с Днем Восьмого марта. Но в неофициальной речи это существительное исчезло, сократилось. И оставшееся поздравляю с Восьмым марта можно синтаксически интерпретировать по-разному. В частности, можно считать, что здесь опущено слово днем: поздравляю с Восьмым [днем] марта. Но правильнее всего считать, что «Восьмое марта» — устойчивое, синтаксически нечленимое словосочетание.

И вопрос надо задать к нему целиком: Поздравляю с чем? — с Восьмым марта.

3.218. * Сообщения регулярно получаются радистом не говорят потому, что возвратной форме страдательного залога получаются мешает наличие в русском языке возвратного глагола получаться (ср.: Так уж получилось; Ничего не получилось и т.п.).

Кроме того, в значении глагола принимать сильнее чувствуется компонент ‘действовать’. Языковеды говорят, что это более акциональный глагол, чем получать. А именно акциональные глаголы и допускают преобразование в страдательные конструкции.

3.219. Семь — обычное количественное числительное, а семеро — собирательное. И о козлятах, и о гномах в сказках говорится как о целостной совокупности. Следовательно, в названии и той и другой сказки должно быть слово семеро. Почему же мы не говорим «Белоснежка и семеро гномов»? Скорее всего, потому, что не хотим удлинять название, нарушать привычное чередование ударных и безударных слогов (в поэзии такой размер называется хореем).

3.220. Глаголы несовершенного и совершенного вида обычно имеют один корень, а различаются словообразовательными средствами — суффиксами и приставками (а еще ударением и чередованием в корне): доставать — достать, слышать — услышать, оспаривать — оспорить и т.п. А видовая пара класть — положить образована от разных корней, это своего рода исключение. Вот язык и стремится эту нерегулярность «исправить»: в речи недостаточно грамотных людей появляются «ложить» от положить или «покласть» от класть.

3.221. Если бы сверчок было обращением, то его следовало бы выделять запятыми. Но это слово здесь — подлежащее, а глагольная форма 2-го лица знай обозначает обязательное действие, относящееся к 3-му лицу: ‘пусть знает’. Так что формального согласования в лице между подлежащим и сказуемым здесь нет. Это довольно редкий, особый случай (ср. еще: Пропадай моя телега; Отсохни твой язык и т.п.).

3.222. Глаголы смотреть и слушать обозначают действия, зависящие от воли лица, поэтому от них легко образовать форму со значением приказания или совета. А видеть и слышать — это состояния, независимые от воли лица (они обозначают восприятие при помощи зрения и слуха), и форма повелительного наклонения от них невозможна.

3.223. Все зависит от того, как понимать второй член словосочетания «Техника молодежи». Если молодежи — это форма родительного падежа, то у нее значение принадлежности: техника чья? — молодежи. Если же это дательный падеж, то у него значение предназначенности: техника кому? — молодежи. Второе предположение вернее; первоначально в заголовке журнала присутствовал и знак тире: «Техника — молодежи».

3.224. Формы сноба и снопа нужно привести к исходной форме именительного падежа. Получим одинаково звучащее [сноп].

3.225. Гложет — это форма глагола глодать. В прямом значении ‘грызть, обгрызать’ этот глагол имеет полную парадигму: я глодаю (вариант: гложу), ты глодаешь (вариант: гложешь), он глодал и т.п. Но в переносном значении ‘мучить, терзать’, когда в роли подлежащего выступает название чувства, данный глагол употребляется только в 3-м лице настоящего времени: Его гложет тоска, Ее гложут сомнения. В прошедшем времени придется сказать как-то по-другому, например: Его мучила тоска; Ее терзали сомнения.

3.226. Использованная в задаче синтаксическая схема предложения требует определенного лексического заполнения. В идеальном случае ее первый компонент обозначает типичное «место» (небо, дом, карман...), а второй — «множественный (счетный) объект, для которого типично нахождение в этом месте» (облако, жилец, рубль...). Но этого мало: вся конструкция фра- зеологизуется, она «привыкает» к конкретным словам. Когда же такие соответствия нарушаются, то нужно просто добавить слово один — и предложение будет правильным: На небе ни одного самолета; В шкафу ни одной книги и т.п.

3.227. Говоря коротко, это устаревшая форма. Если же давать более подробный ответ, то в истории русского языка существительные, обозначающие парные части тела, испытали на себе конкуренцию множественного и двойственного чисел. Когда нужно было сказать о двух плечах, то довольно долго в именительном и винительном падежах использовалась форма множественного числа плеча (возможно, не без аналогии со словами мужского рода бока, рога, глаза и т.п.). Эту форму и употребил А.С. Пушкин. Но у того же поэта и с тем же значением встречается также форма плечи (по происхождению — двойственного числа). В настоящее время последняя форма, можно сказать, победила.

3.228. В предложении Шел в комнату, попал в другую опущено, во-первых, указание на действующее лицо (оно восстанавливается из предшествующего предложения — у Грибоедова: Он в доме здесь живет...), во-вторых, словоформа комнату (она упомянута тут же, чуть раньше) и, в-третьих, словоформа одну, противопоставленная по смыслу словоформе другую. В полном виде предложение выглядело бы так: Он шел в одну комнату, попал в другую комнату. Таким образом, явление эллипсиса тут представлено трижды.

3.229. Сейчас бы мы сказали в такой ситуации — саму лошадь (саму — форма винительного падежа женского рода местоимения сам). Самоё в том же значении — форма архаичная. Но в XIX в. она еще свободно употреблялась, особенно в сочетании её самоё (где окончание -оё поддерживалось созвучием с её).

3.230. Фраза Кефир помогает от сердца вполне допустима в разговорной речи. Ее можно объяснить как результат лексикосинтаксического стяжения более развернутой конструкции: Кефир помогает организму, предохраняя (спасая) его от болезней сердца.

3.231. Слово служка обозначает лицо мужского пола: слугу в монастыре. И с точки зрения грамматики существительное служка — мужского рода. Это устанавливается согласованием: этот служка, этого служки и т.п. Хотя изменяется оно по 1-му склонению (так же, как дужка).

3.232. Различие между глаголами учить1 и учить2 можно подтвердить следующим образом: а) их невозможно совместить при одном подлежащем. Нельзя сказать «Петя учит Васю и математику»; б) эти глаголы заменяются разными синонимами, ср.: Петя обучает Васю и Петя изучает математику; в) учить1 допускает еще одно дополнение: учить кого чему, например: Петя учит Васю математике, а учить2 этого не позволяет.

3.233. В предложении Я вижу её форма её — местоимение в винительном падеже. А в примере Я не вижу её последняя словоформа может иметь значение как винительного, так и родительного падежа, потому что при глаголе с отрицанием возможны обе эти формы (ср.: Я не вижу корову и Я не вижу коровы).

3.234. Осадок и осадки.

3.235. Нога на ногу — устойчивое (фразеологическое) сочетание, обычно употребляющееся с глаголом сидеть. Именительный падеж словоформы нога здесь уже «мертв». Синтаксически это сочетание нечленимо: нога на ногу — целиком обстоятельство образа действия.

3.236. Вообще -то родительный падеж множественного числа от существительного чулок будет чулок, например: К этому платью у меня нет подходящих чулок. Но в описанной ситуации нужно выбрать форму чулков. Это свидетельство того, что в выражении синий чулок последнее слово употребляется в другом, особом значении.

3.237. Различие в значениях предложений В конкурсе участвовало пять иностранцев и В конкурсе участвовали пять иностранцев очень тонкое. В первом случае мы, скорее всего, слышим об этих иностранцах впервые. А во втором случае, возможно, об этих иностранцах уже шла речь.

3.238. Форма настоящего времени кажется слишком прямой, «лобовой» при выражении просьбы или пожелания. Поэтому часто говорят «попрошу» вместо «прошу», «я хотел бы» вместо «я хочу» и т.п.

3.239. Делеса у Симеона Полоцкого — это форма множественного числа от существительного дело, образованная по аналогии с небеса, телеса, чудеса, словеса и т.п. Вся же строка означает: ‘и рабский труд (дела), не угодный Богу...’.

3.240. Род несклоняемых (заимствованных) существительных, обозначающих предметы, устанавливается условно. Но одним из оснований служит соотнесение с родом русского синонима. Авеню — женского рода, потому что улица, пенальти — мужского рода, потому что (штрафной) удар, суахили — мужского рода, потому что язык, алиби — среднего рода, потому что доказательство.

4.