Глава XIV ТИПЫ СОЧЕТАНИЙ МОРФЕМ

XIV. I. Из трех типов морфологических конструкций, которые можно выделить на основе природы их составляющих (сложные слова, вторичные производные и первичные производные) (см. § XIII.

В сложных словах в качестве непосредственно составляющих выступают две (или более) свободные формы (door-knob «ручка двери»). Согласно принципу непосредственно составляющих, в языке обычно разграничивают сложные слова, производные от словосочетаний (ср., например, old-maidish «стародевичий» — вторичное производное, в основе которого лежит словосочетание old maid «старая дева»), и производные от сложных слов (как, на­пример, gentlemanly «по-джентльменски», являющееся вторич­ным производным, в основе которого лежит сложное слово gentle­man «джентльмен»). В применении к сложным словам принцип непосредственно составляющих обычно связан с определенным структурным порядком элементов; так, сложное слово wild- animal-house «помещение для диких зверей» состоит, скажем, не из трех членов —wild «дикий», animal «зверь» и house «поме­щение» и не из членов wild «дикий» и animal-house «зверинец», но из компонентов wild animal (словосочетание) и house; подобным же образом сложное слово doorknob-wiper «чистильщик дверных ручек» состоит, несомненно, из членов door-knob «ручка двери» и wiper «чистильщик», а не из door «дверь» и knob-wiper «ручка- чистильщик».

Грамматические признаки, которые заставляют нас выделять сложные слова, различны в различных языках, но в некоторых язы­ках такой класс форм вообще отсутствует. Между словом и слово­сочетанием может существовать множество промежуточных слу­чаев, и довольно часто провести между ними четкую границу невозможно. Формы, которые мы относим к сложным словам, об­наруживают известные особенности, присущие в соответствующем языке отдельным словам в отличие от словосочетаний.

По значению сложные слова обычно более специализированы, чем словосочетания; например, blackbird «дрозд», обозначающее птицу определенного рода, имеет более узкое значение, чем слово­сочетание black bird «черная птица», которое обозначает любую птицу такого цвета. Очень распространенной ошибкой является стремление использовать это различие в качестве критерия, по­зволяющего отграничить сложное слово от словосочетания. Мы не можем измерять значения с подобной степенью точности; более того, многие словосочетания столь же специализированы по зна­чению, как и любое сложное слово: в словосочетаниях a queer bird «чудак» (букв, «странная птица») и meat and drink «самое ос­новное» (букв, «еда и питье») слова bird и meat имеют столь же специализированное значение, как и в составе сложных слов jailbird «закоренелый преступник» (букв, «тюремная птица») и sweetmeats «леденцы» (букв, «сладкая еда»).

XIV. 2. В тех языках, где каждое слово характеризуется только одним сильным ударением, благодаря этому признаку сложные слова отличаются от словосочетаний. В английском языке сильное ударение падает обычно на первый компонент, тогда как другой компонент характеризуется более слабым ударением; ср. door­knob ['dowr-^iabl «дверная ручка», upkeep ['op^kijpl «ремонт». Некоторые сложные слова отклоняются от указанного правила, и второй компонент у них оказывается безударным; ср. gentleman ['jentlmnl «джентльмен», Frenchman ['frencmnl «француз» в отли­чие от milkman ['milk^menl «продавец молока». Некоторые типы сложных слов, главным образом сложные слова, компонентами которых являются наречия и предлоги, имеют ударение на втором компоненте: without «без», upon «на». Вследствие этого, если слово, которое в словосочетании характеризуется всегда только сильным ударением, употреблено с более слабым или минимальным ударе­нием, то мы определяем его как компонент сложного слова; на­пример, ice-cream ['ajs^krijml «мороженое» —это сложное слово, но ice cream ['ajs 'krijml — это словосочетание, хотя различия в денотативном значении здесь нет.

Что касается фонетической модели, то сложные слова обычно сходны со словосочетаниями: в английском языке сочетания типа [vt] в shrovetide «масленица» или [пп] в pen-knife «перочинный нож» не встречаются внутри простых слов. Фонетические модифика­ции типа сандхи маркируют сложное слово как единое слово толь­ко тогда, когда они отличаются от сандхи, наблюдающегося в син­таксисе того же языка. Так, gooseberry ['guwzbrijl «крыжовник» — явно сложное слово, потому что замены [s] на [z] в синтаксисе английского языка не происходит; эта замена встречается только в морфологии; ср. gosling ['gazligl. Точно так же во французском языке: pied-a-terre [pjet-a-tє:г] «временное жилище» (букв, «нога на земле») наряду с pied [pje] «нога», или pot-au-feu [pot-o-fo] «бульон» (букв, «горшок на огне») наряду с pot [ро] «горшок», или vinaigre [vin-egr] «уксус» (букв, «кислое вино») наряду с vin [veⁿ] «вино» выступают как сложные слова, поскольку у сущест­вительных французского языка подобные типы сандхи характерны не для словосочетаний, а только для структуры слова, например: pieter [pjetel «бежать (о птице)», potage [pota:z] «густая похлебка», vinaire [vine:r] «имеющий отношение к вину»; ср., например, сло­восочетание vin aigre [veⁿ8gr] «кислое вино».

Сложное слово может быть отмечено и более разительными фо­нетическими модификациями; так, в приводимых ниже примерах первый компонент подвергается более заметным изменениям, чем в каком бы то ни было словосочетании соответствующего языка: holy ['howlij] «святой»: holiday ['halidej 1 «праздник», moon «луна»: Monday «понедельник», two [tuw] «два»: twopence ['topnsl «монетка в два пенса»; др.-англ.

Порядок следования компонентов сложного слова может быть фиксированным, тогда как в словосочетании он свободный; ср. bread-and-butter ['bred-n^botrl «бутерброд с маслом» в отличие от словосочетания she bought bread and butter «она купила хлеб и масло» или she bought butter and bread «она купила масло и хлеб». Однако и этот критерий не всегда применим, так как порядок следования в словосочетании тоже может быть фиксированным: в английском языке существует также особое словосочетание ['bred n'botr], которое имеет то же значение и тот же порядок сле­дования, что и соответствующее сложное слово. Контрастирующий порядок слов —это более надежный критерий: франц. blanc-bec [Ыа^п-bekl «желторотый юнец, молокосос» (букв, «белый клюв») считается сложным словом, потому что прилагательные типа blanc в словосочетании всегда следуют за существительным: bee blanc «клюв белый». Примерами из английского языка могут служить to housekeep «вести хозяйство», to backslide «впасть в грех», to undergo «испытывать», поскольку в словосочетании дополнение, выраженное существительным типа house, или наречия типа back и under обычно следуют за глаголом (keep house, slide back).

XIV. 3. Из всех различительных признаков, позволяющих разграничивать сложные слова и словосочетания, наиболее рас­пространенными, но вместе с тем наиболее многообразными и труднее всего поддающимися изучению следует признать граммати­ческие признаки селекции.

Яснее всего это проявляется в языках, где наблюдается сложе­ние основ (см. § XIII. 13). Основа типа нем. lach-, которая является в таком сложном слове, как Lachkrampf ['lax^krampf] «приступ смеха», представителем целой глагольной парадигмы, но не встре­чается фактически в качестве самостоятельного слова, безошибоч­но отличает данное сложное слово от любого словосочетания. Еще более ясен случай, когда основа сложного слова, например др.-греч. [hippo-] «лошадь», формально отличается от всех слово­изменительных форм парадигмы и характеризует сложное слово уже своей неизменяемостью. Так, [hippo-] сочетается с другой основой, например с ['kantharol «жук», и образует основу слож­ного слова [hippo-'kantharo-l, хотя и остается неизменной при склонении этого сложного слова: им. п. [hippo'kantharo-s], вин. п. [hippo'kantharo-n] и т. д.

Даже если компонент сложного слова формально совпадает с каким-либо словом, он тем не менее может характеризовать слож­ное слово. В древнегреческом языке словоизменительные формы существительного строились путем присоединения суффиксов. Таким образом, первый член сложной основы существительного оставался одним и тем же во всех формах парадигмы. Так, если в склонении словосочетания со значением «новый город» каждый из его членов выступает в разных словоизменительных формах:

именительный [ne'a: polis]

винительный [ne'a:n 'polinl

родительный [ne^a:s 'poleo:s[ и т. д.,

то сложная основа [ne'a:-poli-l «Неаполь», первый член которой стоит в именительном падеже ед. ч., сохраняет его во всех слово­изменительных формах без изменения:

имен ител ь ный [ пе' а: р ol is 1

винительный [ne'a:pol in]

родительный [nea:'poleo:s].

В немецком языке прилагательное имеет формы словоизмене­ния; исходная форма используется как приглагольный элемент: Das ist rot [das ist 'ro:tl «Это красное», а производные формы с окончаниями выступают как определители к существительным: roter Wein ['ro:ter 'vajnl «красное вино».

Использование префиксов и суффиксов может помочь нам опре­делить начало и конец слова или основы. В немецком причастие прошедшего времени глаголов образуется прибавлением к основе префикса [ge-I и суффикса [-t], например gelacht [ge-'lax-t] «сме­явшийся». Положение этих аффиксов показывает нам, таким об­разом, что форма geliebkost [ge-' 1 і:р_yko:s-t] «обласканный» — это одно слово, образованное от сложной основы, но что liebgehabt ['li:p ge-,hap-t] «понравившийся, приглянувшийся» — это слово­сочетание из двух слов. Это дает нам критерий для классификации и других форм словоизменения, таких, как инфинитивы liebkosen ['Нф-Дсо^епі «ласкать» и liebhaben ['li:p _yha:ben] «любить».

Иногда компонент сложного слова походит на какую-то словоизменительную форму, однако подобная форма была бы не­возможна в словосочетании. Так, [-z, -s] у первых членов англий­ских слов bondsman «крепостной», kinsman «родственник», lands­man «сухопутный житель, не моряк», marksman «меткий стрелок» напоминает суффикс притяжательных прилагательных, но в слово­сочетании притяжательные прилагательные bond’s, land’s и пр. так не употребляются. Во французском языке прилагательное grande [graⁿd] «большой», как в une grande maison [yn graⁿd mezo¹¹] «большой дом», будучи употреблено при существительном муж­ского рода, теряет конечный согласный: un grand gargon [oeⁿ graⁿ garsoⁿ] «большой мальчик»; в качестве компонента сложного слова эта форма, однако, встречается также в сочетании с некоторыми существительными женского рода: grand’mere [graⁿ-me:r] «бабуш­ка», grand’porte [graⁿ-port] «главный вход». Компоненты сложных слов этого типа особенно распространены в немецком языке: в Sonnenschein ['zonen^sajn] «солнечный свет» первый компонент Sonne имеет форму, которая в словосочетании могла бы быть по­нята только как форма множественного числа; eGeburtstag [ge'bu- rts-_yta:k] «день рождения» [-s] —это окончание родительного па­дежа, но существительное женского рода die Geburt «рождение», употребленное как отдельное слово, не может иметь подобного окон­чания родительного падежа.

Компонент сложного слова может характеризоваться каким- либо словообразовательным признаком, отличающим его от само­стоятельного слова. В древнегреческом языке существовала в высшей степени нерегулярная глагольная парадигма, содержащая такие формы, как [da'mao:] «я приручаю», [e'dmerthe:] «он был при­ручен» и т. д., которые грамматисты для удобства описывают, исходя из основы [dame:-]. От этой парадигмы образуются, с одной сто­роны, самостоятельное существительное со значением действую­щего лица [dme:'te:r] «укротитель», а с другой стороны, уже с иным суффиксом, тоже существительное со значением действующего лица [-damo-1, которое употребляется только в качестве второго компонента сложных слов, например [hip'po-damo-s] «укрощающий коней». Сложные слова, которым присущи те или иные специфиче­ские словообразовательные признаки, называются синтети­ческими сложными словами. Синтетические сложные слова особенно характерны для ранних периодов истории индоевропейских язы­ков, но это явление никоим образом нельзя считать исчезнувшим. В английском языке глагол to black «ваксить, чистить (обувь)» лежит в основе самостоятельного существительного со значением имени действующего лица — blacker «чистильщик» (как в a bla­cker of boots «чистильщик обуви»), но, кроме того, от него образо­вано с помощью нулевого показателя существительное с тем же значением действующего лица -black, которое появляется только в составе сложного слова boot-black «чистильщик обуви»; подобным же образом от to sweep «мести, чистить» образованы sweeper «чис­тильщик» и второй компонент сложного слова chimney-sweep «тру­бочист». Даже формы, подобные long-tailed «длиннохвостый» или red-bearded «рыжебородый» было бы неправильно описывать как содержащие слова tailed «хвостатый» или bearded «бородатый» (подобно tailed monkeys «хвостатые обезьяны», bearded lady «бо­родатая леди»); напротив, естественно было бы считать их произ­водными от таких словосочетаний, как long tail «длинный хвост» или red beard «рыжая борода», от которых они отличаются наличием суффикса -ed. Это в свою очередь равносильно утверждению о том, что использование сложных слов типа long-tailed, red-bearded не зависит от существования слов tailed и bearded: свидетельством тому служат формы, подобные blue-eyed «голубоглазый», four- footed «четвероногий», snub-nosed «курносый». Другим типом синтетических сложных слов в современном английском языке является three-master «трехмачтовое судно», thousand-legger «ты­сяченожка».

В английском языке свободно образуются такие сложные сло­ва, как meat-eater «мясоед» и meat-eating «употребление мяса в пищу, мясоедение», но нет сложных глаголов типа *to meat-eat; такие глаголы представляют собой отдельные исключения: ср. to housekeep «вести хозяйство», to bootlick «лизать сапоги, пресмы­каться». Разумеется, наряду с соответствующими сложными сло­вами существуют слова, подобные eater «тот, кто ест» и eating «еда».

Синтетический характер рассмотренных выше образований заклю­чается лишь в том, что словосочетаниям типа eat meat только тогда соответствуют сложные слова, когда к таким словосочета­ниям добавляется -ег или -ing. Тип meat-eating и meat-eater можно определить как полисинтетические сложные слова.

XIV. 4. Среди признаков сложных слов, отличающих их от словосочетаний и встречающихся довольно часто, можно назвать признак неделимости (indivisibility) (§ XI. 6). Мы можем сказать: black — I should say, bluish-black — birds «черные — я бы ска­зал, иссиня-черные — птицы», но мы не прерываем подобным об­разом сложных слов, например blackbird. Однако в ряде случаев отнесение формы к сложным словам диктуется иными обстоятель­ствами, даже вопреки тому, что данное слово можно прервать. Так, в языке фокс форму [ne-pje:ci-wa:pam-a:-penal «мы пришли (чтобы) увидеть его (ее, их)» следует рассматривать как сложное слово, потому что словоизменительный префикс [пе-1 «я (но не ты)», словоизменительные суффиксы [-а:-] «его, ее, их» и множественного числа 1-голица [-penal безошибочно указывают на начало и конец слова (§ XIV. 3). Компонентами сложного слова являются частица [РІ є:сі] «сюда» и глагольная основа [wa:pam-l «увидеть (одушев­ленный предмет)». Вместе с тем в языке фокс между компонентами таких сложных слов нередко вставляются слова или даже короткие словосочетания, ср. [ne-pje:ci-keta:nesa-wa:pam-a:-pena] «мы при­шли, чтобы увидеть ее, твою дочь». В немецком языке компоненты сложных слов могут сочетаться в целые серии: Singvogel f'zig- _yf0:gell «певчие птицы», Raubvogel ['rawp-_yf0:gell «хищные птицы», но Sing- oder Raubvogel [ zig-o:der-'rawp-_yf0:gell «певчие или хищ­ные птицы».

Как правило, компонент сложного слова, в отличие от слова в словосочетании, не может служить составляющим в синтаксиче­ской конструкции. Слово black «черный» в словосочетании black birds «черные птицы» может быть уточнено определителем very «очень» (very black birds «очень черные птицы»), но слово black в blackbird «дрозд» такого определителя иметь не может. На этом основании мы вынуждены признать сложными словами не­которые образования французского языка: так, sage-femme [sa:z- fam] «повивальная бабка» нужно считать сложным словом в противовес омонимичному словосочетанию со значением «мудрая женщина», потому что только в последнем случае составляющее sage может сопровождаться определителем: tres sage femme [tre sa:2 faml «очень мудрая женщина». Это ограничение, однако, как и предыдущее, иногда отсутствует в формах, которые благо­даря другим признакам характеризуются как сложные слова. В санскрите, например, где в силу особенностей основосложения четко маркируется первый член сложных слов, он тем не менее может иногда иметь при себе определяющее слово, ср. [citta-pra- ma'thini: de:'va:na:m 'арі] «ум-смущающий богов даже» (т. е. «смущающий даже умы богов»), где родительный падеж множест­венного числа «богов» является синтаксическим определителем компонента сложного слова [citta-І «ум».

XIV. 5. Описание и классификация тех форм, которые в силу особенностей структуры языка мы вынуждены определять как сложные слова, обусловливается своеобразием данного языка. Лин­гвисты часто совершают ошибку, считая само собой разумеющейся универсальность тех типов сложных слов, которые существуют в их родном языке. Основные типы сложных слов в различных язы­ках действительно в какой-то мере сходны, и это сходство еще надлежит исследовать; однако детали процесса словосложения и особенно налагаемые на него ограничения в различных языках не одинаковы. Эти различия настолько велики, что они препятствуют созданию единой схемы классификации сложных слов, которая подходила бы ко всем языкам. Тем не менее полезными представ­ляются два аспекта такой классификации.

При классификации сложных слов можно, во-первых, исходить из соотношения их компонентов. При этом, с одной стороны, мы получаем синтаксические сложные слова, члены которых находятся в тех же грамматических отношениях, что и слова в словосочета­нии: так, в английском языке члены сложных слов blackbird «дрозд» и whitecap «белый гребень на волнах, барашек» (различия между этими двумя примерами мы рассмотрим позднее) обнаруживают ту же конструкцию «прилагательное + существительное», что и сло­ва в словосочетаниях black bird «черная птица» и white cap «белая шапка». С другой стороны, им противостоят асинтаксические слож­ные слова типа door-knob, отношения между членами которых не имеют прямых параллелей в синтаксисе английского языка, поскольку здесь нет такого типа словосочетаний, как *door knob.

Синтаксические сложные слова отличаются от словосочетаний лишь теми самыми основными признаками, которые (вданном языке) дифференцируют сложные слова и словосочетания — в английском языке, следовательно, главным образом наличием только одного сильного ударения. Они могут отличаться от соответствующих словосочетаний и лексически; ср. dreadnaught «дредноут» и соответ­ствующее ему словосочетание dread naught «не бойся ничего» с архаической коннотацией (обычным словосочетанием было бы fear nothing). Мы можем выделить подклассы синтаксических сложных слов, исходя из синтаксических конструкций, аналогией которым являются отношения между членами сложных слов. Ср. в английском языке конструкции: «прилагательное + существитель­ное» (blackbird «дрозд», whitecap «гребень волны», bull’s-eye «иллю­минатор»), глагол с объектом, выраженным существительным (lickspittle «льстец, подлиза», dreadnaught «дредноут»), глагол с наречием (gadabout «бродяга»), причастие прошедшего времени с наречием (castaway «отщепенец») и т. д.

Многие сложные слова находятся на границе между собственно синтаксическими и асинтаксическими образованиями: отношения между их членами соответствуют какой-то синтаксической кон­струкции, но вместе с тем сложное слово в известной степени отходит от словосочетания. Так, например, сложный глагол to housekeep отличается от словосочетания keep house «вести хозяй­ство» уже порядком слов. В подобных случаях можно говорить о различных видах полусинтаксических сложных слов. Разный по­рядок слов мы встречаем также и в keep up «пища, пропитание», в противоположность upkeep «ремонт, содержание», или во французском blanc-bec и bee Ыапс (§ XIV. 2). При сравнении turn­key «тюремщик» и turn the key или turn keys «поворачивать ключ(и)» можно видеть различие в использовании артикля и категории чис­ла. Даже о таких случаях, как blue-eyed «синеглазый», three-mas­ter «трехмачтовое судно» и meat-eater «мясоед», если рассматри­вать их как синтетические сложные слова, можно сказать, что они соответствуют словосочетаниям blue eyes «синие глаза», three masts «три мачты», eat meat «есть мясо», но отличаются от них ря­дом простых формальных признаков, в том числе и тем, что ко второму члену добавляются связанные формы -ed и -ег. Во фран­цузском языке boite-a-lettres [bwa:t-a-letr], букв, «ящик для писем» и boite-aux-lettres [bwa:t-o-letr], букв, «ящик для (опре­деленных) писем», оба со значением «почтовый ящик», отличаются от обычного словосочетания —boite pour des lettres [bwa:t pu:r de 1 etr] «ящик для писем» —выбором предлога и использованием артикля; употребление а и некоторых других предлогов вместо бо­лее специализированных, а также различие артиклей (в частности, использование нулевого артикля вместо типичной для словосоче­тания формы des) являются во французском языке отличительными признаками, позволяющими выделить особый класс полусинтак­сических сложных слов.

В тех языках, где можно выделить полусинтаксические слож­ные слова, их можно расклассифицировать далее на том же осно­вании, что и синтаксические сложные слова: так, в полусинтакси- ческом сложном слове blue-eyed «синеглазый» члены его образуют такую же конструкцию, как и члены синтаксического сложного слова blackbird «дрозд»; в three-master «трехмачтовое судно» они образуют такую же конструкцию, как в three-day «трехдневный», в housekeep «вести хозяйство» и turnkey «тюремщик» — такую же, как в lickspittle «льстец», а в upkeep «ремонт, содержание» — ту же, что в gadabout «бродяга».

А синтаксические сложные слова состоят из таких компонентов, которые не сочетаются между собой в синтаксических конструкциях данного языка. Так, в door-knob «дверная ручка», horsefly «сле­пень», bedroom «спальня», salt-cellar «солонка», tomcat «кот» име­ются два существительных, объединенных в конструкции, которые не встречаются в синтаксисе английского языка. Другие асинтак- сические типы сложных слов в английском языке можно проиллю­стрировать следующими примерами: fly-blown «засиженный му­хами», frost-bitten «отмороженный»; crestfallen «упавший духом», footsore «с больными (стертыми) ногами», fireproof «огнеупорный», foolhardy «безрассудный»; by-law «распоряжение местных властей», by-path «забытая тропа», everglade «болотистая низменность»; di­ning-room «столовая», swimming-hole «место для купанья»; bind­weed «вьюнок», cry-baby «плакса», driveway «проезд», playground «площадка для игр», blowpipe «паяльная трубка»; broadcast «пере­давать по радио», dry-clean «подвергать химической чистке», fore­tell «предсказывать»; somewhere «где-либо», everywhere «повсюду», nowhere «нигде». Сложные слова, компоненты которых не вполне ясны, например smokestack «труба паровоза (или парохода)», mushroom «гриб», так же как и сложные слова, содержащие уни­кальные компоненты, например: cranberry «клюква», huckleberry «черника», zigzag «зигзаг», choo-choo «ту-ту», следует, разумеется, классифицировать как асинтаксические.

Несмотря на то что отношения между членами асинтаксических сложных слов неизбежно оказываются расплывчатыми, мы все же можем подвести и класс асинтаксических образований под ос­новные группировки синтаксических и полусинтаксических слож­ных слов, несколько расширив эти понятия. В английском языке, например, сочинительные или связующие (copulative) отношения, которые мы наблюдаем в полусинтаксических сложных словах типа bittersweet «горько-сладкий» (ср. со словосочетанием bitter and sweet «горький и сладкий»), можно увидеть также и в асинтакси­ческих сложных словах типа zigzag «зигзаг», fuzzy-wuzzy «лохма­тый», choo-choo «ту-ту». Большинство асинтаксических сложных слов в известном смысле напоминает конструкцию «атрибут + главный член»: door-knob, bulldog, cranberry. На основании такого сравнения можно провести различие между копулятивными (,свя­зующими; скр. dvandva) и детерминативными (атрибутивны­ми или подчинительными; скр. tatpurusha) сложными словами; такое деление перекрещивается с делением на синтаксические, полусинтаксические и асинтаксические сложные слова. Можно было бы отметить и более мелкие подразделения. Так, индий­ские грамматисты выделяли в копулятивных сложных словах осо­бую подгруппу с повторяющимися тождественными компонентами (amredita) типа choo-choo «ту-ту», bye-bye «бай-бай», goody-goody «ханжеский». В английском языке мы также можем выделить оп­ределенный класс сложных слов, компоненты которых различают­ся лишь фонетически, и к тому же весьма незначительно: zigzag «зигзаг», flimflam «вздор», pell-mell «путаница», fuzzy-wuzzy «лох­матый». Индийские ученые считали также целесообразным выде­лять среди детерминативных сложных слов специальный класс синтаксических сложных слов, состоящих из атрибута и главного члена (karmadharaya), типа blackbird «дрозд».

XIV. 6. Классификация сложных слов часто строится также и на основе другого признака — отношения сложного слова в целом к своим компонентам. Нередко к сложным словам применяется разграничение конструкций на эндоценшрические и экзоцентри- ческие, о которых мы уже упоминали в синтаксисе (§ XII. 10). Поскольку blackbird «дрозд» — это действительно определенный род птиц, a door-knob «дверная ручка» — действительно вид руч­ки, мы можем утверждать, что данные сложныё слова выполняют ту же функцию, что и их главные члены: это эндоцентрические сложные слова. С другой стороны, в gadabout «бродяга» и turnkey «тюремщик» главным членом является инфинитив глагола, но само сложное слово является существительным. Подобные слож­ные слова являются экзоцентрическими (скр. bahuvrihi). Если в качестве примера взять копулятивный тип сложных слов, то, ска­жем, прилагательное bittersweet («горький и сладкий одновре­менно») эндоцентрично, поскольку сложное слово, как и его ком­поненты bitter и sweet, связанные сочинительной связью, выпол­няет функцию прилагательного, но название растения bitter­sweet — экзоцентрично, так как, будучи существительным, оно отличается по своей грамматической функции от двух своих ком­понентов — прилагательных. Другой тип английских экзоцент- рических сложных слов представляет собой сочетание прилага­тельного с существительным: two-pound «двухфунтовый», five- cent «пятицентовый», half-mile «полумильный», (in) apple-pie (order) «в строжайшем порядке».

Различие в принадлежности к тем или иным формальным классам может быть и менее значительным, но все же проявляется в системе языка. В английском языке существительные longlegs «долгоножка», bright-eyes «ясноглазый» (сущ.), butterfingers «неловкий человек», «растяпа» являются экзоцентрическими, потому что они употребляются как в единственном, так и во множественном числе (that longlegs «та долгоножка», those longlegs «те долгоножки»), в последнем случае — с нулевым аф­фиксом. Во французском языке существительное rouge-gorge [ru:z-gorz] «реполов» (букв, «красное горло») экзоцентрично, по­скольку оно принадлежит к классу существительных мужского рода (le rouge-gorge), тогда как главный член — существительное женского рода (la gorge «горло»). В английском языке у сложных слов типа «прилагательное + главный член-существительное», на­пример: sure-footed «устойчивый», blue-eyed «голубоглазый», straight-backed «несгибаемый», синтетический суффикс [-ed, -d, -tj полностью согласуется с экзоцентрическим характером образова­ния; в их классификации, однако, возможны и известные колебания, поскольку -footed, -eyed, -backed можно рассматривать и как при­лагательные (ср. horned «рогатый», bearded «бородатый»). Типы сложных слов, вроде clambake «пикник» и upkeep «ремонт, со­держание», в грамматике английского языка правильнее описывать как эндоцентрические, потому что их главные компоненты -bake и -keep можно рассматривать как имена действия, образованные с помощью нулевого суффикса от глаголов; если бы в английском языке нулевые элементы не участвовали столь широко в словопро­изводстве, и в частности при образовании многочисленных типов имен действия, мы должны были бы считать эти сложные слова экзоцентрическими. Подобным же образом наше описание будет более эффективным, если мы отнесем bootblack «чистильщик обуви» и chimney-sweep «трубочист» к эндоцентрическим сложным словам, рассматривая -black и -sweep как названия действующих лиц.

С другой стороны, огромный класс английских сложных слов, представленный такими образованиями, как whitecap «гребень волны», longnose «длиннонос», swallow-tail «фрак», blue-coat «поли­цейский», blue-stocking «синий чулок», red-head «рыжеголовый», short-horn «новичок; короткорогий скот» (хотя они и выполняют функции существительного и имеют существительное в качестве своего главного компонента), по-видимому, следует рассмат­ривать как экзоцентрический; здесь конструкция указывает именно на то, что данный предмет не принадлежит к тому же роду предметов, что и главный компонент. Сложные слова этого типа значат: «предмет, обладающий таким-то и таким-то предме­том (второй компонент) такого-то и такого-то качества (первый компонент)». Это сказывается и в том, что согласование по числу (longlegs «долгоножка») и по одушевленности — неодушевлен­ности (nose...it; longnose... he, she) иногда нарушается. В three- master «трехмачтовое судно» и thousand-legger «тысяченожка» синтетический суффикс подтверждает экзоцентрические отноше­ния. Тем не менее существуют и промежуточные, пограничные случаи, препятствующие установлению четких и определенных границ. Сложное слово blue-bottle «род мухи» (букв, «голубая бутылочка») эндоцентрично, если считать, что насекомое дейст­вительно напоминает бутылку, но экзоцентр ично, если мы настаи­ваем на том, что «бутылочка» — это только часть насекомого.

Индийские грамматисты выделяли два особых подкласса экзо- центрических сложных слов, а именно нумеративы (dvigu) — существительные с числительным в качестве первого компонента (например, англ. sixpence «шестипенсовик», twelvemonth «двенад­цать месяцев», fortnight «две недели») и адвербиальные сложные слева (avyayibhava), т. е. наречия с существительным в качестве главного компонента (ср. bareback «верхом на неоседланной ло­шади, без седла», barefoot «босиком», hotfoot «поспешно») или с подчиненным ему существительным (например, англ. uphill «в гору», downstream «вниз по течению», indoors «внутри дома», overseas «за морем»).

XIV. 7. Во вторичных производных словах мы находим в ка­честве непосредственно составляющего одну свободную форму — словосочетание (как в old-maidish «стародевичий») или слово (как в mannish «мужеподобная»). В последнем случае слово, лежащее в основе производного, может быть сложным (как в gentlemanly «по-джентльменски») или в свою очередь производ­ным (как в actresses «актрисы», где лежащее в основе слово actress «актриса» само является вторичным производным от исходного слова actor «*ктер»). Мы видели, однако, что при описании не­которых языков целесообразно опираться на гипотетические исходные формы, а именно основы (stems), что позволяет нам клас­сифицировать некоторые образования как вторичные производ­ные, хотя они, строго говоря, свободных форм не содержат (§ХП1.13). К аналогичному приему прибегают и при описании форм, подобных английским scissors «ножницы» и oats «овес», для которых в качестве исходных мы выдвигаем гипотетические формы scissor-, oat-; на том же основании мы классифицируем cranberry «клюква», oatmeal «овсянка», scissor-bill — название птицы как сложные слова.

В этих случаях исходная свободная форма, фактическая или гипотетическая, сопровождается либо аффиксом, либо, как мы по­казали в гл. XIII, каким-либо грамматическим признаком.

Во многих языках вторичные производные делятся прежде всего на словоизменительные и словообразовательные формы (см. § XIII.12), но следует отметить еще раз, что языки такого рода содержат часто вместе с тем и промежуточные формы, подоб­ные, например, английским beeves «быки, стадо» или clothes «одеяние, одежда», которые по существу напоминают словоизме­нительные формы, но отличаются от них некоторыми формаль­ными и семантическими особенностями. Точно так же и learned f'lrned] «ученый», drunken «пьяный», laden «обремененный», sodden «промокший», molten «расплавленный» и сленговая форма broke «на мели, без денег» отклоняются от правильных словоизме­нительных форм — причастий прошедшего времени learned [lrndl «выученный», drunk «выпитый», loaded «заряженный», seethed «кипящий», melted «растаявший», broken «сломанный».

Словоизменительные формы могут быть сравнительно легко описаны, поскольку они выступают в параллельных парадигма­тических рядах; традиционная грамматика наиболее известных языков дает нам более или менее полное представление о слово­изменительных системах этих языков. Следует заметить, однако, что нашим традиционным грамматикам недостает известной ком­пактности, и они вновь и вновь возвращаются к описанию одних и тех же признаков, встречающихся в разных парадигматиче­ских типах. Так, в латинской грамматике окончание именитель­ного падежа единственного числа -s упоминается каждый раз отдельно для разных типов имен; ср. amicus «друг», lapis «ка­мень», dux «вождь», tussis «кашель», manus «рука», facies «лицо», тогда как, несомненно, о нем следовало бы сказать всего один раз, точно указав, где оно используется, а где — нет.

Словообразование представляет гораздо большие трудности, и в наших традиционных грамматиках им, как правило, пренеб­регают. Главное затруднение заключается в том, чтобы выя­вить существующие сочетания. В очень большом числе случаев нам приходится довольствоваться тем, что мы определяем ту или иную конструкцию как нерегулярную и составляем список подоб­ных форм. Только такой список может, например, сообщить нам, от каких существительных мужского рода с помощью суффикса -ess образуются в английском языке существительные, обозна­чающие лиц женского пола (ср. countess «графиня», lioness «льви­ца»), причем, по всей вероятности, потребуется еще один допол­нительный список, который указал бы нам, в каких из этих про­изводных конечное [г] замещается неслогообразующим [г], как в waiter: waitress «официант : официантка», tiger — tigress «тигр :

: тигрица», так как регулярным, по-видимому, является тип про­изводных без такого изменения; ср. author : authoress «автор : женщина-автор». Отдельные случаи типа duke : duchess «гер­цог : герцогиня», master : mistress «господин : госпожа», thief :thie- vess «вор : воровка» потребовали бы особого упоминания и пере­числения.

Как только мы установим ту или иную словообразовательную конструкцию, мы будем в состоянии определить и типичное для нее значение, а затем, как в случаях словоизменения, искать дальнейшие параллели. Английский суффикс -ess, например, имеет легко определимое языковое значение не только из-за па­раллелизма всех таких рядов, как count «граф»: countess «графиня», lion «лев» : lioness «львица», но и потому, что в системе англий­ской грамматики благодаря противопоставлению he: she «он : она» опознается и значение производных с суффиксом -ess. В соответст­вии с этим мы сможем далее решить, так же как это имело место при анализе словоизменения, наблюдаются ли аналогичные отноше­ния и в какой-либо иной паре форм, скажем, в man : woman «муж­чина : женщина». А это в свою очередь позволит нам сформули­ровать дополнительные правила, напоминающие наши описания парадигм, которые дают возможность обнаружить различные формальные аспекты той или иной грамматически определенной семантической единицы. Так, мы обнаруживаем, что семема «самка такого-то самца» выражается не только суффиксом -ess, но и путем словосложения (ср., например, elephant-cow, she-elephant «сло­ниха», nanny-goat «коза»), а также супплетивностью: ram : ewe «баран : овца», boar : sow «боров : свинья». Некоторые из таких пар характеризуются обратной деривацией, то есть название жи­вотного мужского пола является производным от названия самки; ср. goose : gander «гусыня : гусак»; duck : drake «утка : селезень».

Подобным же образом нам, вероятно, потребовался бы полный список форм, чтобы определить, какие из английских прилага­тельных лежат в основе форм сравнительной степени на -ег типа kinder «добрее», shorter «короче», longer «длиннее». Обладая таким списком, мы могли бы установить и семантически эквивалент­ные им пары типа good : better «хороший : лучше», much : more «много : больше», little : less «маленький : меньше», bad : worse «плохой : хуже».

В других группах семантические отношения грамматически не выражены. Так, англичане образуют большое количество глаголов от существительных посредством различных изменений, включая и нулевой элемент, но значения подобных производных глаголов по сравнению с существительным, от которого они обра­зованы, весьма многообразны: to man «комплектовать», to dog «выслеживать», to beard «смело выступать против», to nose «вы­ведывать», to milk «доить», to tree «загонять (кошку) на дерево», to table «класть на стол», to skin «сдирать кожу», to bottle «разли­вать в бутылки», to father «усыновлять», to fish «ловить рыбу», to clown «паясничать» и т. д. Точно так же образуются глаголы от прилагательных с несколькими оттенками значения - «ста­новиться таким-то» или «сделать (объект действия) таким-то и таким-то»—при помощи различных формальных приемов: нулевого элемента: to smoothe «сглаживать»; нулевого элемента, от сравнительной степени прилагатель­ного: to lower «снижать»;

нулевого элемента, от качественного имени: old : to age «ста­рый : стареть»;

модификации гласного: full : to fill «полный : наполнять»; супплетивности (?): dead : to kill «мертвый : убивать»; префиксов: enable «давать право», embitter «ожесточать», refresh «освежать», assure «уверять», insure «страховать», be­little «умалять»;

суффикса -en: brighten «проясняться»;

суффикса -en, от имени, обозначающего качество: long :

lengthen «длинный : удлинять».

К этому списку мы должны добавить также и значительное число книжных заимствований : equal : equalize «равный : прирав­нивать»; archaic : archaize «архаичный : архаизировать»; English : anglicize «английский : англизировать»; simple : simplify «про­стой : упрощать»; vile : vilify «подлый : чернить»; liquid : lique­fy «жидкий : превращать в жидкость»; valid : validate «действи­тельный : объявлять действительным»; long : elongate «длинный : удлинять»; different : differentiate «различный : различать»; debi­le: debilitate «слабый : расслаблять», public : publish «публичный : публиковать».

Когда словопроизводство осуществляется с помощью граммати­ческих средств, таких, как фонетическая модификация (man : : men «человек : люди»; mouth : to mouthe «рот : изрекать»), или модуляция (convict «осуждать» : convict «осужденный»), или суп- плетивность (go : went «идти : шел»), или нулевые элементы (cut : cut «резать : резал»; sheep : sheep «овца : овцы»; man : to man «человек : комплектовать»), мы можем столкнуться с целым рядом трудностей при определении того, какую из ряда форм целесообразнее принять за исходную. В английском языке более простое описание получается в том случае, если за исходные принять неправильные парадигмы (например: man : men «человек : люди» или run : ran «бежать : бежал»), а регулярные парадигмы рассматривать как производные (например, to man «комплекто­вать» или a run «бег, пробежка»). В большинстве случаев, однако, подобные признаки отсутствуют; так, в примерах типа play «игра, играть», push «толчок, толкать», jump «прыжок, прыгать», dance «танец, танцевать» нам очень трудно решить, что принять за исходную форму — существительное или глагол. Каким бы ни было наше решение, производное слово (то есть глагол to man от существительного man, или существительное a run от глагола to run) часто не содержит никакого аффикса, и его следует опи­сывать (по причинам, которые будут освещены ниже) как вторич­ное корневое слово.

Подобным же образом производные от словосочетаний типа old-maidish, образованные от словосочетания old maid, не пред­ставляют особых затруднений тогда, когда они содержат слово­образовательный аффикс, например -ish, но когда словосочетание сопровождается только нулевым элементом, как в jack-in-the- pulpit или devil-may-care, то мы имеем трудный случай слов-слово­сочетаний. Они отличаются от словосочетаний тем, что их нельзя прервать и нельзя синтаксически распространить; нередко их особенностью является также экзоцентрический характер.

XIV. 8. Первичные слова не содержат никаких свободных форм в числе своих непосредственно составляющих. Они могут быть простыми, как boy «мальчик», run «бежать», red «красный», and «и», in «в», ouch «ой», или комплексными, включающими две или более связанных формы: per-ceive «постигать», per-tain «иметь отношение», de-ceive «обманывать», de-tain «задерживать».

Связанные формы, из которых складывается первичное ком­плексное слово, выделяются, несомненно, на основе частич­ного сходства, как в приведенных выше примерах. Во многих языках первичные слова обнаруживают структурное сходство с вторичными словами. Так, в английском языке первичные слова hammer «молоток», rudder «руль», spider «паук» напоминают такие вторичные слова, как dance-r «танцовщик», lead-er «вождь», ride-r «ездок». Остаточную часть первичного слова, которая на­поминает словообразовательный суффикс вторичного слова (в наших примерах -ег), можно назвать первичным аффиксом. Так, мы можем сказать, что первичные слова hammer, rudder, spider содержат первичный суффикс -ег. Остающаяся часть первичного слова — в наших примерах слог [hem-] в hammer, [rod-] в rudder,

[spajd-] в spider называется корнем (root). Корень играет в

первичных словах ту же роль, что и исходная форма (например, dance «танцевать», lead «вести», ride «ехать») во вторичных словах (dancer, leader, rider).

Разграничение первичных аффиксов и корней оправдано тем, что первичных аффиксов сравнительно немного и значения их отличаются расплывчатостью, тогда как корни весьма многочис­ленны и имеют сравнительно четко очерченные значения^[39].

В соответствии с предлагаемой терминологией первичные слова, не содержащие никакого составляющего, напоминающего аффикс (ср. boy, run, red), определяются как первичные корневые слова. Корни, которые встречаются в первичных корневых сло­вах,— это свободные корни, в отличие от связанных корней, которые наблюдаются только в сочетании с первичными аффик­сами; ср. корень [spajd-] в spider. Первичные аффиксы могут иметь в высшей степени расплывчатое значение и выступать как обяза­тельное сопровождение (