ЛАТИНСКИЙ — ФЛЕКТИРУЮЩИЙ ЯЗЫК
Теперь в качестве примера языка «флектирующего» типа возьмем латынь. Вообще говоря, латинские слова не могут быть расчленены на морфы; вернее, их можно разбить на морфы только за счет произвольных, непоследовательных решений и неоправданного увеличения числа алломорфов.
Возьмем, например, слова domus (‘дом’ — именительный падеж единственного числа), doml (‘дома’ — родительный падеж единственного числа), domum (винительный падеж единственного числа), domo (‘из дома’ — аблатив, единственное число), doml (‘дома’ — именительный падеж множественного числа), domorum (родительный падеж множественного числа), domos (винительный падеж множественного числа), domls (аблатив множественного числа). Может показаться естественным разложение этих форм на dom, с одной стороны, и us, I, um, б, orum, os, Is — с другой; именно это и делают некоторые грамматисты. Но сопоставим с приведенным рядом еще один ряд слов весьма обыч-т ного типа: puella (‘девочка’ — именительный падеж, единственное число), puellae (родительный падеж, единственное число), puellam (винительный падеж, единственное число), puella (аблатив, единственное число), puellae (именительный падеж, множественное число), puellarum (родительный падеж, множественное число), puellas (винительный падеж, множественное число), puellls (аблатив, множественное число). Какому принципу сегментации мы должны здесь следовать? Если мы будем стремиться к выделению максимально единообразных «окончаний» для этих двух типов, мы должны будем, без сомнения, расчленить эти формы на puell и а, ае, am, a, arum, as, Is (в результате общим для обоих типов существительных будет только морф Is). Однако данный способ сегментации форм puella, puellae и т. д. определенно оставляет место для некоторых сомнений: поскольку а или а обнаруживается во всех формах второго типа, кроме puellls, и никогда не обнаруживается в первом ряде форм (domus и т.
д.), нам, возможно, следовало бы выделить два алломорфа: puell (который сочетается только с Is) и puella (который сочетается с «нулем» в именительном падеже единственного числа и с е, m, a, arum, as; N3: долгий гласный а теперь распадается на последовательность двух отдельных кратких а). Это решение само по себе достаточно привлекательно. Подобным образом мы могли бы выделить два алломорфа для первого типа — dom и domo (с третьим «псевдоалломорфом» domu, описываемым как вариант domo, который встречается перед согласными) — и таким образом идентифицировать в качестве общих для обоих типов морф винительного падежа единственного числа (т) и морфы винительного и родительного падежей -множественного числа (удлинение гласного +s и удлинение гласного +rum). Однако мы все же должны остаться с некоторым количеством алломорфов для окончаний этих двух типов существительных: «нуль» и s (или us или же os) для именительного падежа единственного числа и т. д. И, как знает всякий, кто хотя бы немного знаком с латинским языком, мы должны еще учесть другие три регулярных типа образования (традиционно называемые «склонениями»), не говоря уже о многочисленных нерегулярных существительных. То, что может казаться целесообразной процедурой при сравнении только двух типов, предстает в ином свете, когда в картину введены эти прочие типы. Нет сомнения, что слабая степень членимости на морфы, характерная для латинских (и греческих) слов, объясняет тот факт, что классические грамматики описывали их образование совершенно другим способом. Традиционный способ рассмотрения образования слов в латинском (и греческом) языке состоял в подразделении их на типы («склонения» для существительных и прилагательных, «спряжения» для глаголов) и в установлении для каждого типа таблицы, или «парадигмы», дающей все формы для одного выбранного члена данного типа. Читателю, который пользовался грамматикой, оставалось, таким образом, построить формы для других членов данного типа путем обращения к соответствующей «парадигме» (термин «парадигма» происходит от греческого слова, означающего «образец» или «пример»). Другими словами, классические грамматики устанавливали не правила, а только «модели» образования форм. Некоторые из более поздних грамматик латинского (а также греческого) языка сохранили традиционные «парадигмы», но пытались совместить традиционный метод описания «флексии» с членением слов на «основы» и «окончания». Делая это, они были нередко подвержены влиянию исторических соображений. Согласно гипотезам филологов-компаративистов XIX столетия и их последователей, латинская (и греческая) «флексия» может быть в значительной части удовлетворительно объяснена слиянием некогда выделимых морфов. При синхронном анализе языка объяснения такого рода неуместны. Мы не можем уйти от того факта, что латинские (и греческие) слова не поддаются сегментации на морфы.Невозможность четкого и последовательного членения латинских слов на морфы иллюстрирует одну особенность, делающую язык «флектирующим» (или «фузионным»), а не «агглютинирующим». (Следует отметить, что здесь используется термин флектирующий, а не флективный. Понятие «флексия» применимо как к «фузионным», так и к «агглютинирующим» языкам; ср. § 5.4.2.) Другую, более важную особенность составляет отсутствие какого-либо соответствия между сколько-нибудь выделимыми сегментами слов и морфемами (если продолжать исходить из определения морфемы как «минимальной грамматической единицы»). Даже если бы мы расчленили domus, doml и т. д. на морф dom (или алломорфы dom, domo) и ряд «окончаний» (us (или s), I, orum (или удлинение гласного +rum) и т. д.), мы бы не смогли сказать, что одна часть us (или s) выражает {единственное число}, а другая часть — {именительный падеж}; что часть I выражает {единственное число}, а другая часть I — {родительный падеж} и прочее. Нам пришлось бы сказать, что us (или s) выражает одновременно {единственное число} и {именительный падеж}, что I выражает одновременно либо {единственное число} и {родительный падеж}, либо {множественное число} и {именительный падеж} и т. д. В этом отношении отличие латинского от турецкого языка разительно.
5.3.9.
Еще по теме ЛАТИНСКИЙ — ФЛЕКТИРУЮЩИЙ ЯЗЫК:
- 1.Соотношение понятий: праславянский язык, старославянский язык, древнерусский язык, церковнославянский язык. Источники сведений об этих языках.
- 1. Русский язык как национальный язык русского народа, государственный язык Российской Федерации и язык межнационального общения.
- АБСТРАКТНЫЙ ЯЗЫК И КОНКРЕТНЫЙ ЯЗЫК. ЯЗЫК КАК ИСТОРИЧЕСКИ ОБУСЛОВЛЕННОЕ «УМЕНИЕ ГОВОРИТЬ». ТРИ ПРОБЛЕМЫ ЯЗЫКОВОГО ИЗМЕНЕНИЯ
- Латинская империя и латинские государства Романии.
- 1. Современный русский язык. Национальный язык. Литературный язык как высшая форма существования национального языка.
- § 1. Русский язык — национальный язык русского народа и язык межнационального общения народов СССР. Место русского языка в славянской семье языков
- Рудольф Карнап (Прага) ФИЗИКАЛИСТСКИЙ ЯЗЫК KAK УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК НАУКИ1
- ФРАНЦУЗСКИЙ ЯЗЫК — язык ОБЩЕНИЯ Общение и выражение
- Й. Вахек ПИСЬМЕННЫЙ язык Н ПЕЧАТНЫЙ ЯЗЫК*
- Единство и многообразие языков. Метаязык. Формализованный язык. Машинные языки. Знаковая форма языка. Философия как язык
- Я. Мукаржовский ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК И ПОЭТИЧЕСКИЙ ЯЗЫК[194]