ИЕРАРХИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА СЛОВАРЯ
Многих семантиков привлекает возможность описания словарного состава языка в терминах некоторой иерархической, таксономической классификации, идущей от самых общих к более специфическим категориям.
Мы уже упоминали о «Тезаурусе» Роже как о наиболее известной попытке подобного анализа лексики английского языка; к вопросу об иерархической структуре словаря мы вернемся также в разделе, посвященном принципам «компонентного анализа» (ср. § 10.5.1, а также §4.3.3).Самый важный фактор, влияющий на иерархическую организацию словаря посредством отношения гипонимии,— это структура культуры, в рамках которой функционирует язык и для которой он служит главным средством коммуникации. Утверждение, что слова, обозначающие искусственные предметы, не могут быть определены вне их отношения к цели или к обычной функции обозначаемых ими объектов (например: school ‘школа* — ‘строение, где обучаются дети*, house ‘дом* — ‘строение, где живут люди*), является трюизмом. Но аналогичное утверждение применимо и к словарному составу языка в целом, который является не только «антропоцентрическим» (организованным в согласии с общечеловеческими интересами и ценностями), но и «культурно-связанным» (отражающим более конкретные установления и виды практической деятельности, характерные для разных культур). Упоминавшийся ранее семаити- ческий анизоморфизм разных языков (ср. §2.2.1) отчасти объясняется тем фактом, что конкретные языки сильно различаются экстенсионалом «грубо эквивалентных» словесных знаков. Часто оказывается возможным отождествить (с точки зрения их применения; ср. § 9.4.8) гипонимы некоторого слова в одном языке с лексическими единицами в другом языке, но найти эквивалент для самого подчиняющего термина не удается. В качестве примера этого явления рассмотрим слово demiourgos в греческом языке.
Среди многочисленных гипонимов слова demiourgos (которое обычно переводится как ‘craftsman’ (‘умелец’), ‘artisan’ (‘мастер’)) мы находим, в частности, слова tekton, iatros, auletSs, skutotomos, kubernStes.
Для каждого из них имеется английский эквивалент, вполне удовлетворительный для целей перевода сочинений классических авторов: ‘carpenter’ (‘плотник’), ‘doctor’ (‘врач’), ‘flute- player’ (‘игрок на флейте’), ‘shoemaker’ (‘сапожник’), ‘helmsman’ (‘мастер по шлемам’). Но в английском языке нет слова, которое было бы подчиняющим для всех переводных эквивалентов слова demiourgos и в то же время не было бы подчиняющим для других слов, не являющихся переводными эквивалентами слова demiourgos. Разграничения между видами искусства, умениями, ремеслами, профессиями и т. д. несущественны для значения слова demiourgos. Любой, кто имел какое-то культурно-признанное занятие, требовавшее специальных знаний или практических навыков, был demiourgos. Значение этого слова может быть описано лишь в терминах гипонимов и в терминах смысловых отношений, которыми оно связано с другими словами в греческом языке (особенно с глаголом epistasthai ‘знать’ (в результате изучения или тренировки)). Факуи- чески перевод многих его гипонимов подразумевает отождествление определенных классов людей (и их «профессиональной» деятельности) как эквивалентных величин в соответствующих культурах. Мы отождествляем применение английского doctor ‘врач’ и греческого слова iatros на основании нашего решения считать эквивалентными культурные, или социальные, функции лиц, обозначаемых этими словами; и это решение предполагает молчаливое признание того, что многие виды деятельности, характерные для doctor и для iatros, являются культурно-связанными и несущественными для так называемой «культурно-инвариантной» функции. Весь процесс перевода с одного языка на другой всегда предполагает принятие такого рода решений. Общий (и весьма разумный) методологический принцип заключается в том, что при переводе смысл не остается инвариантным (и тем самым не существует синонимии между словами разных языков), но соблюдается большая или меньшая степень эквивалентности в «применении» слов. И семантическая теория не может предложить сегодня почти ничего, кроме обращения к двуязычному говорящему с целью получения интуитивных суждений об эквивалентности лексических единиц при «совпадении культур» (ср. § 9.4.7).Несовместимость может быть определена на основе отношения противоречия между предложениями. Если одно предложение, Sb эксплицитно или имплицитно отрицает другое предложение, S2, то Si и S2 являются противоречащими друг другу предложениями (Si и S2 являются эксплицитно противоречащими, если Sx отрицает S2 синтаксически, в противном случае они являются имплицитно противоречащими; ср. § 10.1.2). Если S2 и Si представляют собой имплицитно противоречащие предложения с тождественной глубинно-синтаксической структурой и если они различаются только тем, что на месте лексической единицы х стоит у у ТО X И у являются несовместимыми.
Возьмем простой и уже знакомый нам пример из области английских обозначений цвета. Если кто-либо скажет Mary was wearing а red hat ‘На Мэри была красная шляпа’, то при этом, естественно, будет имплицитно отрицаться предложение Mary was wearing а green (blue, white, yellow и т. д.) hat ‘На Мэри была зеленая (голубая, белая, желтая и т. д.) шляпа’. И, наоборот, подстановка любого слова из множества green, blue, white, yellow и т. д. в исходное предложение вместо слова red будет точно так же приводить к подразумеваемому отрицанию предложения Mary was wearing a red 'hat. Следовательно, обозначения цвета образуют множество несовместимых лексических единиц.
Сказанное выше достаточно очевидно. Гораздо менее ясным для семантиков было другое: несовместимость слов red, green и т. д. не есть вторичное явление, вытекающее из смысла, которым (независимо от других) обладает каждое из этих слов: оно является обязательным для понимания и усвоения смысла каждого слова данного набора. Как мы уже видели, множество цветообозначений исчерпывает некоторый референциальный континуум; и усвоение того, где следует проводить границы в пределах этого континуума для некоторого конкретного термина, скажем, blue ‘голубой, синий’, зависит от знания того, что слева и справа от этих границ находятся части континуума, которые «не являются blue» (ср.
§ 9.4.5). В принципе можно, видимо, представить себе, что референция одного из цветов может быть усвоена без знания единиц, соотносящихся с областями континуума за пределами границ blue (то есть без эксплицитного противопоставления blue и not... blue). Можно представить себе усвоение языка в таком окружении, которое не давало бы примеров цвета во всех «точках» континуума. Но на практике референция и смысл большинства широкоупотребительных цветообозначений усваиваются, пожалуй, более или менее одновременно, в процессе континуальной подгонки границ до тех пор, пока они не приблизятся к норме, принятой в данном речевом коллективе. Затем может происходить дальнейшая лексическая дифференциация на основе гипонимии, так что red ‘красный’ «подразделяется» на crimson ‘малиновый’, scarlet ‘алый’, ... и т. д. Но эта дальней-шая дифференциация будет значительно различаться у разных говорящих. Те, кого профессия или личный интерес заставляют проводить более многочисленные разграничения цвета, создают очень богатую цветовую терминологию. Но они создают ее после усвоения «крупных» разграничений, свойственных общему, неспециализированному словарю речевого коллектива как целого.
10.3.6.
Еще по теме ИЕРАРХИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА СЛОВАРЯ:
- 5. Типы словарей. Структура словарной статьи в толковом словаре. Способы толкования лексического значения слова. Основные толковые словари современного русского языка.
- А. А. Фатьяновым предлагается выстроить иерархическую структуру тайны, «определяемую степенью приоритетов, принятых в данном
- Внутри каждой такой сферы, соответствующей определённому уровню политической власти, должна существовать строгая иерархическая
- Словари
- Словари
- В) Словари:
- Орфоэпический словарь
- Словари
- § 6. Справочно-лингвистические словари
- § 9. Словари русского языка
- Словари
- Список использованных словарей:
- § 1. Перечень новых словарей
- Рост словаря.
- § 4. Областные, или диалектные, словари
- Толковые словари и способы толкования.