ФИЛОСОФСКИЕ КОРНИ ТРАДИЦИОННОЙ ГРАММАТИКИ

Традиционная грамматика, подобно многим другим наукам, зародилась в Древней Греции в V в. до н. э. У греков граммати­ка относилась к философии, то есть составляла часть общего иссле­дования сущности окружающего мира и общественных институтов.

Одним из важнейших вопросов греческой философии был во­прос о том, устроен язык «по природе» или «по обычаю» [11].

Применительно к языку антиномия «по природе» vs. «по обычаю» была сведена к вопросу о том, существует ли необходимая связь между значением и формой слова. Крайние приверженцы «природ­ного» взгляда на язык (например, Кратил, чья точка зрения изло­жена в известном диалоге Платона) утверждали, что каждое слово по природе соотносится с обозначаемой вещью. Они считали, что, хотя эта связь часто не очевидна, она может быть вскрыта философом, способным разглядеть за внешней оболочкой явления его внутрен­нюю сущность. Из подобных рассуждений и родились первые эти­мологические штудии. Сам термин «этимология», происходящий от греческой основы et у то-* истинный’, ‘реальный’, не вполне оп­равдывает свое философское происхождение. Выявить природу слова и тем самым его «истинное» значение означало открыть одну из истин природы.

Признавалось существование различных способов «природной», естественной связи между формой и значением слова. Прежде есєго, слова относительно небольшой группы (такие, как блеять, мычать, мяукать, ухать, бренчать [12]) в той или иной степени имитируют звуки, характерные для обозначаемых ими явлений.

звуки, отражает взгляд приверженцев «природной» школы (харак­терной прежде всего для философов-стоиков), согласно которому именно из звукоподражательных слов и развился язык. Основные отношения между словом и его значением — это отношения «наи­менования», а слова изначально имитировали обозначаемые вещи. Ономатопоэтические слова составляли ядро словаря.

Впрочем, ономатопоэтических слов сравнительно немного. При­родный характер других слов связывался с отдельными звуками, входящими в их состав. Считалось, что определенные звуки выра­жают те или иные свойства предметов или явлений; среди звуков выделялись «нежные», «резкие», «жидкие», «мужественные» и т. п. Встав на эту точку зрения, можно было утверждать, например, что звук р относится к резким звукам и что, стало быть, наличие р в таких словах, как резать, рубить, рвать, рог, рать, естественно («по природе») мотивируется их значениями. В современной линг­вистике подобную связь между звуковой оболочкой слова и его зна­чением называют звуковым символизмом.

Звукоподражание и звуковой символизм все же оставляли необъ- ясненными очень много слов, что прекрасно понимали греческие этимологи. Для объяснения подобных случаев они придумывали различные приемы, позволявшие выводить одни слова из других или соотносить слова друг с другом; некоторые из этих приемов позже легли в основу традиционных принципов этимологии. Мы не будем подробно останавливаться на этих приемах, а лишь отметим, что они подразделяются на два основных типа. К приемам первого типа относится установление «природной» связи между употребле­нием слова в прямом и переносном значении; ср. нос корабля, гор­лышко бутылки, ножка стула, спинка кресла и т. п. (Здесь мы имеем пример метафоры; этот термин, как и многие другие термины, введенные древними греками, перешел как в традиционную грамма­тику, так и в стилистику.) К примерам второго типа относятся раз­нообразные попытки объяснения формы одного слова посредством добавления, усечения, замены или перестановки звуков в других, близких по смыслу словах. Именно к приемам второго типа, про­извольно оперирующим формой слов, приходилось прибегать в трудных условиях сторонникам природного взгляда на язык для того, чтобы отстоять тезис о выводимости всех слов языка из исход­ного набора слов природного происхождения.

1.2.3.