§ 4. ПРОЕКТ ТЮРЕМНОЙ РЕФОРМЫ 1845 ГОДА

В связи с составлением в 1845 году нового уложения о наказаниях правительство пришло к мысли о необходимости поставить вопрос о тюремной реформе в России. Этого требовала расширенная роль тюремного заключения по Уложению 1845 года.

Инициатором тюремной реформы в России явился сам Николай I, пленившийся осмотренной им в Лондоне одиночной тюрь»* мой. Вывезя с собой в Россию описание этой (Пентонвильской) тюрьмы, царь передал его министру внутренних дел с выражением пожелания иметь такую же одиночную тюрьму у себя в столице и в других городах империи. Во исполнение поручения царя министр внутренних дел представил доклад, в котором не посмел высказать никаких сомнений о несбыточности царской мечты покрыть всю Россию одиночными тюрьмами по образцу Пентонвильской. Однако он не обошел молчанием, что царская затея обойдется казне в 23 миллиона рублей серебром, или 80 600 тысяч рублей ассигнациями. Такова была стоимость лишь 75 одиночных тюрем на 520 человек каждая, или в среднем на 40 тысяч заключенных в год, из числа осужденных [27]. Между тем по сведениям министерства юстиции только одних обвиняемых содержалось в то время в тюрьмах ежегодно 105 тысяч. Таким образом, расчеты министерства внутренних дел не касались мест заключения для огромного числа подследственных арестантов.

Относительно этих «правил» была представлена очень интересная записка членом комитета Кутузовым. Надо отдать ему справедливость, он дал яркую характеристику жестокостей репрессивной борьбы с преступностью в Англии и в других «просвещенных государствах». В частности, он имел мужество высказаться и против одиночной системы заключения, понравившейся царю. Критикуя систему одиночных камер в Пенсильвании, он говорил, что эти тюрьмы «исправляют только тех, которые из каменной временной могилы готовы перешагнуть в могилу вечную, земляную». Об одиночном же заключении в Англии Кутузов писал, что оно, «составляя самую ужасную кару, какую только наш век мог изобресть, не приносит ожидаемой пользы»

L Вопрос об устройстве одиночной тюрьмы в Петербурге по образцу Пентонвильской был предрешен самим Николаем I. На указанном докладе министра внутренних дел он, не дожидаясь мнения учрежденного комитета, предписал устроить такую одиночную тюрьму «или на месте, где теперь Знаменская церковь, которую включить в заведение, или на Измайловском парадном месте, или, наконец, у Лигова канала, между Нарвской и Московской дорогами».

Комитет выработал проект правил для одиночной тюрьмы в виде пяти корпусов или отделений, сходившихся радиусами в один центр. Одно из этих отделений отводилось для женщин. Не менее, чем о разделении заключенных по полу, заботился проект о разделении заключенных по их социальному происхождению. Проект доходил до требования номеровать одиночные камеры арабскими цифрами, если они предназначались для лиц из низших сословий, и римскими, если они отводились для лиц из сословий, изъятых от телесного наказания.

Для управления тюрьмой создавался особый орган в виде попечительного совета, состав которого заранее обрекал его на бездеятельность.

По первому проекту в тюрьму заключались на срок не менее одного месяца, но во всяком случае не бессрочно и не пожизненно. По второму проекту в одиночную тюрьму арестанты поступали на сроки от 6 месяцев до 6 лет. Арестанты распределялись по четырем классам, или отделениям, отличавшимся друг от друга режимом заключения. Осужденные за преступления попадали в первое или второе отделение, смотря по тяжести преступлений, а осужденные за проступки — в третье или четвертое. Только в последних двух отделениях работы производились в общих рабо-

ЦГИА в Ленинграде. Фонд департамента полиции исполнительной, 1845 г., № 1285. Дело комитета об устройстве исправительных тюрем «О предложениях комитета по устройству тюрем», л. 285, оборот.

чих залах. Как и в заграничных одиночных тюрьмах, арестанты на прогулках должны были итти вереницей один за другим на расстоянии шести аршин друг от друга. Обстановка камеры должна была состоять из стола, стула и подвесной свертывающейся матросской койки из парусины.

До каких подробностей доходила регламентация поведения заключенных по первому проекту видно, например, из содержания очень обширной ст. 268. За что только ни полагались по этой статье дисциплинарные наказания: за всякое ослушание и за неуважение к чинам тюремной администрации, за леность, за умышленную порчу работы, «за отказ итти в церковь на молитву и на ученье, за непристойное поведение в церкви, за клятвы, неприличные безнравственные слова, за ссору, драку, шум, свист, пение; за разговоры или сношение с другими арестантами; за желание перейти за пределы той части тюрьмы, отделения, палаты или двора, к которым принадлежат; за искажение стен келий рисованием или письмом на оных или же иным чем...

Комитет 1845 года не спешил с обсуждением проекта устрой-, ства в России тюрем по одиночной системе. Он находился в довольно затруднительном положении. С одной стороны, известно было расположение царя к такой реформе, а с другой — для государственной казны были совершенно непосильны миллионные расходы на устройство 75 одиночных тюрем, из которых каждая должна была обойтись в 300 тыс. рублей. Некоторые из членов комитета были настроены не в пользу одиночной тюрьмы. Комитет нашел выход из создавшегося положения в том, что постановил просить приостановить его деятельность впредь до того времени, когда он будет располагать более ценными, чем теперь, сведениями об одиночном заключении в других государствах. Комитет указывал, что начатое в Германии устройство одиночных тюрем сможет послужить опытом для русского правительства и что в 1847 году предстоит тюремный конгресс в Брюсселе, кото-

рый займется вопросом об одиночном заключении; комитет предлагал послать на этот конгресс представителя от России.

Мнение комитета было утверждено, и деятельность его прекратилась. На этом оборвалась тюремная реформа. Судьба начинания Николая I оказалась такою же, как и проекта тюремного Устава Екатерины II. Оба проекта были мертворожденными. Проектирование новых тюрем в России не отражалось на действительно ужасном состоянии существующих тюрем, которое будет описано нами в последней главе этой книги ].