§ 5. УСТАВ О СОДЕРЖАЩИХСЯ ПОД СТРАЖЕЮ 1857 ГОДА

Переиздание в 1857 году Свода законов внесло в Устав о содержащихся под стражею некоторые изменения. Они состояли, во-первых, в большей систематизации материалов, а во-вторых, в добавлении нового раздела с включением в него «Устава общества попечительного о тюрьмах».

Систематизация материала выразилась в перестановке различных статей, в новой их редакции, в исключении одних статей и в добавлении других. Нет надобности останавливаться на этом. Основной дух тюремного Устава, насквозь пропитанного уже известными нам классовыми различиями, николаевской военщиной, прописной моралью и проповедью «приличного» поведения арестантов, остался прежним.

Что касается «Попечительного о тюрьмах общества», то оно, как мы уже знаем [28], было учреждено в 1819 году, но устав его в 1857 году подвергся изменениям. Общественная самодеятельность нашла в этом уставе слабое выражение. Требование устава общества, чтобы его президент и члены комитета утверждались самим царем, придавало обществу официозный характер. Николай I сделал дальнейшие шаги по пути бюрократизации общества. Оно должно было превратиться в один из винтиков правительственного аппарата, находиться в полном подчинении местной администрации и не совать своего носа, куда этого не желало правительство. Всего этого предполагалось достигнуть путем подбора членов общества из состава высшей местной администрации и ограничением круга его деятельности. Так как сделать что-нибудь без денег было трудно, то в состав общества, по закону, вводились лица не только благородного и духовного звания, но и купеческого. За «честь» состоять членами общества купцы должны были расплачиваться своим кошельком, а «честь» эта им навязывалась. Купцы вступали в общество постольку, поскольку не выдерживали напора губернатора, полицеймейстера, предводителя дворянства, архиерея, которые в свою очередь, независимо от их желания, в силу самого закона объявлялись членами «Попечительного о тюрьмах общества».

Краинский привел интересные примеры этого в виде жалобы нежинского благочинного губернатору на неправильное взыскание с него 10 руб. за два года, «так как он вовсе не хотел быть членом комитета, а его записал письмоводитель дворянства и он вовсе не старшее лицо в городе» !.

Понятно стремление лиц, подобных благочинному, отделаться от чести быть членами общества, состоявшего под «высочайшим покровительством». Деятельность членов общества была лишена всякого общественного интереса и свелась к праву посещать тюрьмы и наблюдать там, «чтобы назидание заключенных в правилах христианского благочестия и доброй нравственности было выполняемо неукоснительно; чтобы в установленные дни было совершаемо богослужение; чтобы во время постов арестанты говели; чтобы воскресные и праздничные дни проводились арестантами в благочестивых чтениях, беседах и молитве; чтобы духовный отец подготовлял осужденных к перенесению заслуженного наказания с христианской покорностью и раскаянием» и пр. и пр. (ст. 54).

Если сам благочинный так усердно уклонялся от уплаты добровольного взноса в кассу тюремного общества, то его прихожанам, как говорится, и сам бог велел. Благотворительность из-под палки была тягостна; палок было слишком достаточно повсюду и во всех других отношениях.

Впрочем, члены общества в лице так называемых директоров комитета могли не только надзирать за религиозностью арестантов, но и делать распоряжения сажать их в карцеры на срок до шести дней или в особое помещение, пока они не выразят «искреннего раскаяния». Эта власть посадить арестанта в карцер едва ли была особенно заманчива. Оставалось еще право тюремного общества занимать арестантов трудом, но с оговоркой, чтобы он соответствовал не только полу и возрасту, а и званию заключенных. Это было легче предписать, нежели сделать при тогдашнем состоянии мест лишения свободы, спроса на труд и его предложения. Из последующего нашего очерка о состоянии общих мест заключения мы увидим, какие трудности ставила администрация попыткам оказать заключенным более существенную для них помощь, хотя бы и на совершенно законных основаниях.

Характерно, что этот устав попечения о тюрьмах, создав особые женские комитеты для заботы о женских тюрьмах, провел и здесь обычное для того времени различие в правах мужчины и женщины: женские комитеты не имели права «входить в сношение ни с какими присутственными местами и начальствующими лицами» и могли это делать лишь через вице-президента общества.

В качестве общего вывода из нашего рассмотрения Устава о содержащихся под стражею издания 1857 года приходится отметить крайнюю скудость законодательной мысли и бедность содержания этого законодательства. Если до издания Уложения о наказаниях 1845 года такая бедность до некоторой степени находила себе оправдание в преобладании над тюрьмою других видов наказания, то после издания Уложения 1845 года нельзя найти никакого оправдания. Объяснение же этому явлению лежит в господстве безграничного произвола во всех областях российской государственной жизни того периода; все глубже и все шире проникал этот произвол внутрь тюремных стен, за которыми находились главным образом представители эксплоатируе- мого большинства — крестьянской массы.

Тюремный Устав 1842 года сравнительно с Уставом 1832 года и такой же Устав издания 1857 года сравнительно с его изданием 1842 года обширнее своих предшественников по количеству статей.

В таком положении оказывалось тюремное законодательство. Между тем тюремные стены ломились не только от ветхости, но и под напором чрезвычайно возросшего числа заключенных, которому скоро вновь предстояло возрасти еще более в связи с отменой помещичьей юрисдикции и заменой некоторых телесных наказаний лишением свободы.