§ 3. ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ ПО УЛОЖЕНИЮ 1845 ГОДА

В первом томе «Истории царской тюрьмы» мы закончили исследование вопроса о применении тюрьмы русским уголовным законодательством по Своду законов 1832 года. Напомним, что этот Свод явился завершением всего предшествующего законодательного пути, на котором лишение свободы играло очень скромную роль.

Разделив наказания на уголовные и исправительные, Уложение 1845 года в отличие от всего предшествующего законодательства наметило уже несколько видов лишения свободы. На первом месте среди них оно поставило исправительные арестант-, ские роты гражданского ведомства, а вслед за ними перечислило рабочий дом, смирительный дом, крепость, тюрьмы и кратковременный арест.

Вся так называемая лестница наказаний насквозь была пронизана классовыми различиями в самой неприкрытой наготе. Закон без всякого стеснения устанавливал две различные мерки для измерения вины и меры наказания. При выборе наказания он разделял российских подданных на изъятых от телесного наказания и неизъятых от него. Принадлежность к многомиллионной группе "неизъятых была «законным» основанием для увеличения наказания осужденному. Отягощение наказания при ссылке в каторжные работы и на поселение состояло в добавочном назначении наказания плетьми и клеймения лица. Таким образом, если преступление было совершено по соучастию людьми различных сословий, например, помещиком и его крестьянином и суд находил их обоих одинаково виновными и назначал ссылку в каторжные работы для каждого из них на один и тот же срок, он добавочно присуждал крестьянина к плетям до 100 ударов и клеймению лица.

і Исправительные арестантские роты гражданского ведомства существовали по Уложению 1845 года только для неизъятых, притом с непременным предварительным наказанием розгами от 50 до 100 ударов.

Приговоренные к тюремному заключению крестьяне и мещане могли быть используемы на общественных или других работах. Но эта же статья объявляла, что лица всех прочих состояний могут заниматься работами лишь по их собственному желанию. Даже при наказании наиболее легким видом лишения свободы — кратковременным арестом — дворяне и чиновники находились в исключительном положении: суд мог назначить им отбывание этого ареста в их собственных домах или при местах службы.

Таким образом, составители Уложения 1845 года провели классовый момент в борьбе с преступностью еще ярче, чем это было в предшествовавшем законодательстве.

Уже одно ознакомление с перечнем уголовных и исправительных наказаний показывает, что во взгляде законодателя на лишение свободы произошла резкая перемена. Свою карательную систему Уложение 1845 года строило почти исключительно на этом наказании, разнообразя его виды и сроки.

Рассмотрение так называемой «особенной части» этого Уложения (содержащей статьи об отдельных преступлениях) показывает, насколько его отношение к наказанию тюрьмой отличается от отношения к нему Свода 1832 года.

Уложение 1845 года содержит 2224 статьи, из которых 181 статья относится к общей части, а 2043 статьи — к особенной

частії. Из этих 2043 статей очень значительное их число, а именно 848 статей, содержат в своих санкциях тот или иной вид лишения свободы:              исправительно-арестантские              роты упомянуты в

327 статьях, арест — в 304 статьях, тюрьма — в 249, смирительный дом—в 146, рабочий дом — в 126, крепость — в 84, монастырь — вбив одной статье упомянуто «содержание под стражей». Такие виды лишения свободы, как ссылка в каторжные работы, на поселение и на житье, в наш подсчет не вошли.

Таким образом, в 848 статьях интересующие нас виды лишения свободы упомянуты 1253 раза (при этом, если какая-либо статья упоминала наказание, например, исправительными арестантскими ротами более одного раза, в зависимости от тяжести данного преступления, мы включали ее в этот подсчет лишь один раз).

Нельзя не признать результаты этого подсчета показательными: роль лишения свободы по Уложению 1845 года огромна. Напомним, что в XV томе Свода законов 1832 года наказание тюрьмою было упомянуто только в 18 статьях, арестом-— в 5 статьях, смирительным и рабочим домами—в 13 и арестантскими ротами — в 5. Применение всех этих видов лишения свободы возросло за 13 лет в колоссальных размерах. Но к такой роли лишения свободы в общей системе репрессий правительство совершенно не было подготовлено, — бумажное творчество не считалось с фактическими возможностями.

Трехзначные цифры числа статей, угрожавших различными видами лишения свободы, и четырехзначная цифра общего итога 1253 — сами по себе свидетельствовали о хаотическом состоянии уголовной репрессии. Невозможно было рассчитывать на правильный учет законодателем соответственной тяжести каждого преступления, если он сумел расточить угрозы лишением свободы в 1253 случаях. Хаотическое состояние дела репрессирования тюрьмой явствует и из того факта, что нередко одна и та же статья Уложения грозила четырьмя видами лишения свободы, начиная от ареста и кончая исправительно-арестантскими

ротами (ст. ст. 630. 666. 901,. 979, 1169, 1315, 1.316, 1587, 1626, 1638 и др.) или тремя видами лишения свободы (ст. ст. 1180, 1188, 1306, 1338, 1615 и многие другие).

Это приводило к тому, что, например, тюрьма назначалась и за такие преступления, как угроза начальнику или господину, и за разнообразнейшие преступления имущественные, против личности, должностные и пр. (исправительно-арестантские роты — за те же преступления, но в еще большем числе случаев и с еще большим разнообразием и размахом).

Правильность роли лишения свободы по Уложению 1845 года, приведенного выше, подтверждается сравнительными цифрами уголовной статистики за два периода: воппервых, за период после издания Свода законов 1832 года до издания Уложения 1845 года и, во-вторых, за период после издания этого Уложения, введенного в действие с мая 1846 года.

Хотя сведения о карательной деятельности судов на основе Свода законов 1832 года даны в соответствующих таблицах ежегодных отчетов министерства юстиции начиная с 1832 года, но до 1840 года включительно таблица о наказаниях составлена так, что применение отдельных видов лишения свободы не может быть выяснено: сведения о наказаниях объединены всего-навсего в трех

ПРИСУЖДЕННЫЕ К РАЗЛИЧНЫМ НАКАЗАНИЯМ УГОЛОВНЫМИ ПАЛАТАМИ ЗА 1841-1845 ГОДЫ1

1 Отчеты министерства юстиции за 1841, 1842, 1843, 1844 и 1845 гг.

графах: 1) каторжные работы, 2) ссылка на поселение, в крепостные работы и отдача на военную службу и 3) прочие легчайшие наказания. Поэтому я взял для сравнения из первого периода

1841—1845 гг.

Эти цифры, извлеченные нами из остававшихся до сих пор неиспользованными отчетов министерства юстиции, и произведенные нами процентные исчисления показывают, что в основе репрессии уголовных судов царской России в 1841—1845 гг. лежали телесные наказания, с одной стороны, и ссылка на поселение, с другой. При этом не надо забывать, что ссылка в каторжные работы и на поселение соединялась для непривилегированных с наказанием кнутом и плетьми. Наказание розгами входило в рубрику «к другим наказаниям». Таким образом, в действительности объем телесных наказаний был еще выше, чем он показан в таблице. Поистине, краеугольным камнем репрессии были кнут, плети, шпицрутены, розги и пр. Из видов лишения свободы таблица выделила лишь заключение в рабочие дома, но процент назначений этого наказания очень небольшой: 1,5—2,3. Размер применения других видов лишения свободы, как, например, смирительного дома, полицейского ареста, исправительно-арестантских рот, не может быть выяснен, так как сведения о применении этих наказаний объединены со сведениями о всех других наказаниях.

Таблица на стр. 50 показывает виды репрессий также за пятилетний период— 1847—1851 гг.

При сравнении репрессий за оба интересующие нас периода во вторам периоде видно уменьшение применения каторжных работ и особенно ссылки на поселение: в первый период процент применения последней достигал даже 28,7 (1841 г.), а во второй он не был выше 2,9 (1849 г.). Ссылка на поселение была заменена чаще всего ближайшим к ней по тяжести наказанием — исправительными арестантскими ротами, в которые попадало 10,2—13,7% общего числа всех наказанных. В тюрьму и под полицейский арест попадало во второй период 9,6—15,8% осужденных, в смирительный дом направлялся всего один процент, в крепость — даже менее одного процента.

ПРИСУЖДЕННЫЕ К РАЗЛИЧНЫМ НАКАЗАНИЯМ УГОЛОВНЫМИ ПАЛАТАМИ

Проект плана губернской темницы, впервые опубликованный в 1791 году в журнале amp;Театр судоведения».

ПЛАНЪ ГУБЕРНСКОЙ ТЕМНИЦЫ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

планъ Губернской темницы

tgt;p\ * на кок -Mo* л a/jut- яр*сггу тягою

По* ж

"ZZZZZZZ2ZZZZ

'A'S.-pb н псгри бунтаощнкоаї,

?. U.+4HW* едкая*

?—а              «Т

fie чьдл* * ир#п1ъ щслеш4

# (fOfgt;0X4*6

Проект плана губернской темницы, впервые опубликованный в 1791 году в журнале lt;lt;Театр судоведения».

Клеймо «ВОР», введенное в 1754 году и отмененное в 1846 году.

Подлинники хранятся в областном музее г. Калинина.

Клеймо «КАТ», введенное в 1846 году и отмененное в 1863 году.

Подлинники хранятся в Московском историческом музее и музее г. Ярославля.

арест* то узнаем, что не менее четверти всех наказанных проходило через эти места лишения свободы. Этот высокий процент находится в соответствии с карательной политикой царизма по Уложению о наказаниях 1845 года.

Еще более ярко выявляется увеличение роли тюрьмы при сравнении репрессии за отдельные преступления. Например, за . воровство-кражу попало на поселение в первый период 45,6—50,1%, а во второй — не более 1,5% осужденных. Вместо поселения стало назначаться наказание исправительными арестантскими ротами (31,1—42,8% всех наказанных за годы второго периода), а также тюрьма и полицейский арест (от 6,5 до 10,8% всех осужденных за воровство-кражу). Применение рабо-і чего дома возросло более чем в 5 раз, в 1848 году достигнув даже 11%. Телесные наказания за воровство-кражу назначались в 1841—1845 гг. одной трети осужденных, и неизвестно, в каких размерах они были применены в 1847—1851 гг., так как сведения об этом скрыты в рубрике «других наказаний», которые были назначены также одной трети осужденных.

Для завершения статистической картины роли лишения свободы после издания Уложения 1845 года приведем взятые мною из тех же отчетов министра юстиции сведения о репрессии по приговорам так называемых низших судов. Через них проходило ежегодно более 40 тысяч человек. Несмотря на излюбленный обычай этих судов пользоваться в борьбе с преступностью розгами, разные виды лишения свободы применялись ими ежегодно ко многим тысячам осужденных.

Таблица на стр. 52 показывает, что низшие суды входили во вкус, назначения разных видов лишения свободы. Тюрьма и полицейский арест, с одной стороны, и исправительные арестантские роты, с другой, поглощали все большее количество осужденных. Рост этих наказаний вызывался ограничением ссылки на поселение, провал которой стал совершившимся фактом, а беглые сибирские бродяги были живым доказательством этого провала.

Рост тюремного населения требовал от законодательства и администрации особого внимания к тюрьме. Но ни законодатель, ни центральная и местная администрации попрежнему ей никакого внимания не уделяли. Доказательство этому мы находим в переизданном в 1857 году Уставе о содержащихся под стражею.

Нельзя сказать, чтобы издание в 1845 году Уложения о наказаниях не вызвало со стороны правительства никаких мероприятий. Но какого характера были эти мероприятия, мы узнаем от Варадинова, автора нескольких томов «Истории министерства

4              М.              Н.              Гер              сет,              т,              II

л

Клеймо «ВОР», введенное в 1754 году и отмененное в 1846 году.

Подлинники хранятся в областном музее г. Калинина.

Клеймо «КАТ», введенное в 1846 году и отмененное в 1863 году.

Подлинники хранятся в Московском историческом музее и музее г. Ярославля.

ПРИСУЖДЕННЫЕ К РАЗЛИЧНЫМ НАКАЗАНИЯМ СУДАМИ НИЗШЕЙ ИНСТАНЦИИ

ЗА 1847-1851 ГОДЫ

внутренних дел». Названный автор не замечал, как странно звучит сделанный им перечень этих мероприятий:              министерство

внутренних дел организовало «устройство эшафотов, позорных столбов и дрог для перевозки преступников на лобное место» Этот перечень оказался не исчерпывающим, и через полсотни страниц своей исторической монографии Варадинов вспомнил и поставил в заслугу министерству внутренних дел заботливое изготовление им в связи с изданием Уложения 1845 года клейм для присужденных на каторгу и на поселение и для бродяг, а также и «однообразной формы разных принадлежностей для казней» [22]. Какого рода были эти принадлежности для казни, автор не указал, скромно об этом умолчав.

Только через четыре года после издания Уложения 1845 года, а именно в 1849 году, правительство, уже запасшееся эшафотами, позорными столбами, позорными колесницами, плетьми, клеймами и прочим, подумало и о переполненных тюрьмах. Тот же Варадинов наивно пояснял, что подумать об этом заставили побеги и беспорядки, происходившие вследствие «значительного наполнения острогов, смирительных и рабочих домов осужденными по Уложению о наказаниях». Поэтому, как пояснил автор, и были устроены одиночные камеры в 291 городе. Впрочем, производились затраты и на устройство тюрем, но только в 10 городах империи [23],

Если сравнить заботы министерства об устройстве новых острогов с заботами о надежном клеймении арестантов, то придется признать, что нередко последние преобладали над первыми. Министерство возвращалось к вопросу о клеймении преступников не один раз. Еще циркуляр от 21 мая 1841 г. требовал накладывать клейма на осужденных прочнее: «Всякое непрочное и неявственное впредь означение на преступниках знаков бесчестия может быть отнесено только к явному послаблению, за что виновные должны подвергаться строгому взысканию».

В тот самый 184amp;~год, когда было введено в действие Уложение о наказаниях 1845 года, Государственный совет занялся «реформой» клеймения и с глубокомыслием высказал мнение о замене прежней} клейма «ВОР» тремя первыми буквами слова каторжник — «j?AI^_c тем, чтобы буква «К» ставилась на лбу, буква «А» — на правой щеке и «Т» — на левой. Царь это мнение утвердил 8 апреля 1846 г. От такой «реформы» выигрывали разве только лишь подрядчики, поставлявшие новые клейма в тюрьмы [24].

За год перед тем, 21 июля 1845 г., было утверждено мнение того же Государственного совета клеймить беглых и сообщать в министерство внутренних дел ежемесячно число заклейменных по разрядам: каторжных, ссыльнопоселенцев и бродяг, не помнящих родства. В особой инструкции давались указания, как производить эту омерзительную операцию. Клейма накладывались на беглых при содействии фельдшеров на предплечье правой руки. Если требовалось наложить второе клеймо, за второй побег, то оно ставилось ниже первого клейма. Ставились клейма и на лопатке. Наложенные знаки были трех видов и состояли из букв «СК» (ссыльнокаторжный), «СП» (ссыльнопоселенец) и «Б» (беглый). Эти буквы выкалывались на теле металлическими иглами при помощи особого аппарата, и глубокие уколы смазывались краской. Трудно сохранить спокойствие при чтении инструкции, как бы смакующей подробности этой операции [25].

Заклеймив арестантов, правительство не успокаивалось и заботилось о сохранении наложенных клейм до самой смерти заклейменных. «До сведения министерства дошло, что у некоторых бродяг совершенно истребились наложенные на основании высочайшего повеления 21 июля 1845 г. знаки оттого, как оказалось, что бродяги сии, вскоре после наложения тех знаков, мылись в бане». Ввиду этого в 1847 году было разослано особое наставление, как воспрепятствовать заклейменным уничтожать наложенные на них клейма [26].

Преступники оставались заклейменными до самой смерти. Царское правительство, сохранившее клеймение даже во второй половине XIX в., вплоть до 1863 года, заклеймило этим самого себя.