§ 1. Структура и деятельность экскурсионных организаций Петрограда- Ленинграда, ориентированных на работу со школьниками

После революции 1917 г. Россия переживала период становления советской государственности в обстановке Гражданской войны, «чрезвычайщины» в системе управления и экономического кризиса.

Роль экскурсионной работы в образовательном процессе подчёркивалась в директивных документах центральных и местных структур народного просвещения. В циркуляре «Школьным советам всех Учебных заведений первой и второй ступени», выпущенном 30 сентября 1918 г. Комиссариатом просвещения Союза коммун Северной области, утверждалось, что «трудовая школа немыслима без широкой постановки самостоятельных наблюдений вне стен школы, т.е. без правильно и разносторонне поставленных экскурсий»^{[170] [171]. Школам предлагалось разработать примерный план экскурсионной работы, включавший не менее шести однодневных экскурсий за год; экскурсии должны были проводиться в учебное}

время, труд руководителей сверх часов расписания соответствующего рабочего

210

дня должен был оплачиваться . В то же время в учебном плане единой трудовой школы, разработанном Комиссариатом просвещения Союза коммун Северной области (СКСО), подчёркивалось, что организация экскурсий обязательна для каждого учебного заведения^[172].

В основном документе, регламентирующем образовательную деятельность в РСФСР, - Положении о Единой трудовой школе, утверждённом ВЦИК РСФСР 16 октября 1918 г., - для экскурсий отводилось специальное время: один летний месяц и, помимо того, два дня каждую неделю, когда педагоги могли, помимо других внеклассных работ и «самодеятельных детских занятий», устраивать экскурсии^{[173] [174]. Значение экскурсионного метода в учебных программах Наркомпроса РСФСР, в особенности в младших классах, подчёркивалось и в циркулярном письме Г лавного управления социального воспитания (Г лавсоцвоса)}

213

от 10 ноября 1922 г. . В документе указывалось, что экскурсии «не должны быть

случайным эпизодом в жизни школы и как один из методов образовательной работы должны быть разграничены по своим задачам от прогулок или поездок, имеющих увеселительный или спортивный характер или предпринимающихся в целях хозяйственного самообслуживания (сбор топлива и т.п.)»^{[175] [176]. Тем самым, экскурсионный метод в культурно-образовательной сфере обрёл официальный статус.}

Организация школьной экскурсионной работы стала делом государственных структур. Они появились в составе Наркомпроса уже в первые послереволюционные годы. Одной из первых организаций такого рода стала экскурсионная секция при Музейном отделе Комиссариата просвещения СКСО,

215

возникшая в октябре 1918 г. . С ноября 1918 г. её сотрудники стали проводить экскурсии по Эрмитажу и Русскому музею^{[177] [178]. Несмотря на принадлежность к Музейному отделу, сотрудники секции сопровождали группы не только по музеям - Этнографическому музею, музеям быта (открытых в Шуваловском и Юсуповском дворцах), пригородным дворцам-музеям и другим, но и в экскурсиях по улицам города. В 1918 г. сотрудники Музейного отдела провели экскурсии для двух тысяч школьников, а в 1921 г. - экскурсии, организованные отделом}

217

посетили уже более 39 тысяч учащихся .

В феврале 1919 г.

работы со школьниками перешли в ведение Экскурсионной (с 1923 г. - Колониально-экскурсионной) секции отдела социального воспитания ГубОНО.

Во главе этой структуры стояли партийные кадры. Первоначально ее возглавляла Вера Рудольфовна Менжинская - учительница, вступившая в 1905 г. в партию большевиков и активно занимавшаяся партийной работой; сестра председателя ОГПУ В.Р. Менжинского. В 1920-х гг. Менжинскую перевели на службу в Москву заведующей экскурсионно-выставочным отделом Главполитпросвета. Затем её сменила Е.К. Замысловская, как её характеризовал Б.Е. Райков, «старая революционерка»^[179]. После неё эту должность занял Н.А. Кузнецов. На первых порах с секцией сотрудничали представители «старой интеллигенции»: ученые-естествоведы - профессор И.И. Полянский (товарищ председателя) и профессор М.Н. Римский-Корсаков, секретарь Академии наук, профессор С.Ф. Ольденбург, историк искусства В.Я. Курбатов и другие. Однако осенью 1921 г., в связи с мероприятиями, проводимыми в рамках нэпа, финансирование Экскурсионной секции было уменьшено и её штат был сокращён до трёх человек^[180], что осложнило подобное сотрудничество.

Как было указано в Положении об экскурсионной секции 1920 г., она была организована «для содействия развитию и практической организации экскурсионного дела в школах»^{[181] [182]. В число её задач входили: разработка экскурсионных планов и маршрутов для школ, организация лекций и курсы для подготовки руководителей экскурсий, издание журналов и книг, посвящённых экскурсионному делу.}

Однако наиболее важным направлением работы стало создание

экскурсионных станций, проблема открытия и организации работы которых часто

221

обсуждались на заседаниях Секции . Идея об учреждении экскурсионных

станции, как отмечалось выше, принадлежала учёному-лесоведу

В.Ф. Мольденгауеру. В начале 1918 г. он представил проект сети станций со сметой в Государственную комиссию по Просвещению в Петрограде^{[183] [184]. Но довести дело до конца В.Ф. Мольденгауеру не удалось - в 1918 г. он скончался. Его преемником в деле открытия станций стал И.И. Полянский. Описывая процесс создания сети станций В.Ф. Мольденгауером, он отметил, «что исключительно академическое настроение автора проекта Института}

природоведения и заведующего курсами, не изменившееся под напором обстоятельств времени, не возбудило к нему доверия со стороны некоторых

223

ответственных руководителей в комиссариатских сферах» . Сам И.И. Полянский через полгода после смерти В.Ф. Мольденгауера выступил со своим проектом открытия сети экскурсионных станций. По мнению Б.Е. Райкова, данная инициатива была вторична и не содержала новых идей^{[185] [186].}

Благодаря стараниям И.И. Полянского и других сотрудников Экскурсионной секции, в первые послереволюционные годы возникла сеть экскурсионных станций в окрестностях Петрограда. Весной 1919 г. открылись первые шесть естественнонаучных станций, устроенных «в местах, которые представляли интерес в естественнонаучном отношении и находились от города не дальше нескольких десятков километров»: в Павловске, Детском Селе, Лахте, Сестрорецке, Петергофе и при Каменноостровском сельскохозяйственном

225

институте . Сеть экскурсионных станций быстро расширялась. К весне 1921 г. действовало уже 16 станций: десять естественнонаучных, две морских и четыре гуманитарных^[187].

Экскурсионные станции, как образно выразился Б.Е. Райков, представляли собой «убежища, где школьники могли бы отдохнуть и покормиться во время

227

поездок» .

приспособленное к тому, чтобы разместить на отдых 30-40 учащихся и накормить

228

их горячим завтраком» . Помимо столовой и помещения для ночлега при станциях должны были быть организованы кабинеты и лаборатории для

229

проработки собираемого на экскурсиях материала . Но что было более значимо для развития экскурсионного дела, на станциях работали методисты- экскурсиеведы, которые могли провести экскурсии для приезжающих групп и дать школьным учителям методические рекомендации по проведению занятий. Работа сотрудников экскурсионных станций шла в следующих направлениях: приём школьных групп, организация курсов для преподавателей, исследование

~ 230

местности; организация музеев местной природы .

В сентябре 1921 г. Совнарком РСФСР издал постановление «О мерах по улучшению снабжения школ и других просветительных учреждений», согласно которому, с конца 1922 г. все массовые учреждения Наркомпроса в несколько

231

этапов снимались с госбюджета и переводились на местный бюджет²³¹. Около половины станций в Петрограде было закрыто, а на оставшихся резко сократили штаты. Сотрудники станций пытались найти доводы для того, чтобы не допустить дальнейшего сокращения финансирования экскурсионной работы. Одним из главных аргументов явилась ссылка на особенности новой школьной политики. «Постановка экскурсионного дела - несомненный козырь для «трудовой» школы, - утверждал в одной из своих статей, затрагивающей проблему закрытия станций, профессор И.И. Полянский, - отказаться от экскурсионного метода -

232

равносильно отказу от права школы называться трудовою» . Обращает на себя внимание, что здесь Полянский обращается к понятию «трудовой школы»,

²²⁷ Райков Б.Е. На жизненном пути. С. 671.

²²⁸ Там же. С. 671.

²²⁹ Полянский И.И. Опыт новой организации экскурсионного дела в школах. С. 5.

²³⁰ Петроградский губернский отдел народного образования.

²³¹ О мерах по улучшению снабжения школ и других просветительных учреждений // Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1921 г. М., 1944. С. 795-796.

²³² Полянский И.И. Экскурсионная секция сектора социального воспитания Петрогубнаробраза и экскурсионные станции за последнее время. С. 185.

которое представляло собой «краеугольный камень новой системы

233 ~

преподавания»²³³ как охранную грамоту от закрытия станций.

Вероятно, подобные публикации оказывали определённое влияние на руководителей «культурного фронта»: постепенно сеть экскурсионных

234

институций была восстановлена. В 1923 г. работали уже 12 станций . Однако с этого времени над администрациями станций постоянно висела угроза сокращения финансирования. Материальное положение станций в эти годы, по

235

свидетельству их сотрудников, оставляло желать лучшего . Лишь через пару лет

«чрезвычайно катастрофичное положение в хозяйственном отношении» на

некоторых станциях удалось улучшить²³⁶.

Главным аргументом, которым пытались оправдать необходимость

продолжения работы станций их сотрудники, был рост посещаемости этих

учреждений. Она отражена в следующей таблице:

Таблица 1. Посещаемость экскурсионных станций Петрограда и его

пригородов в 1919-1923 гг.

Составлено по: Петроградский губернский отдел народного образования. Отчет за 192223 учебный год и краткий обзор пятилетней деятельности. Пг., 1923. С. 58.

Как видно из таблицы, в период с 1919 по 1921 гг. наблюдается рост посещаемости экскурсионных станций. Заметный спад потока экскурсантов в 1922 г. был связан, в первую очередь, с прекращением выплат, покрывавших

²³³ Балашов Е.М. Школа в российском обществе. С. 24.

²³⁴ Райков Б.Е. На жизненном пути. С. 672.

²³⁵ Иллюстрацией этому могут служить ходатайства, направляемые в Колониально-Экскурсионную секцию Ленинградского Губоно заведующими станций. В одной из них, например, содержится просьба о представлении Парголовской экскурсионной станции 12 сваленных бурей деревьев для строительства забора, так как станции был «крайне необходим материал» (Ходатайство в Колониально-Экскурсионную секцию ЛГОНО от 20/X 1924 г. // ЦГА СПб. Ф. 2552. Оп.1. Д. 1113. Л. 33).

²³⁶ ЦГА СПб. Ф. 2552. Оп. 1. Д. 1518. Л. 73.

дорожные издержки экскурсантов, а также отменой услуг в сфере коллективного питания, ранее предоставлявшейся на станциях. Шт. Плаггенборг отметил в своём исследовании возможность того, что «решающим фактором их [экскурсионных станций] посещения была не политическая или культурная работа, а, скорее, такие «второстепенные» факторы как тёплые помещения или горячее питание»^{[188] [189] [190]. Согласимся с этим мнением отчасти: считать перечисленные факторы определяющими нельзя.}

Посещаемость экскурсионных станций не была одинаковой. Наибольшей популярностью пользовалась Центральная школьная станция гуманитарных экскурсий, так как больше трети всех экскурсий совершались по Петрограду и

238

музеям города . Стало очевидно, что загородные естественно-научные экскурсионные станции ГубОНО, «работая по преимуществу летом и находясь далеко за городской чертой, не в состоянии обслужить потребности

239

петроградских школ» . Для решения этой проблемы в феврале 1924 г. была открыта Центральная биостанция, которая должна была объединить работу загородных станций. Она, подобно другим станциям, вела работу в трёх направлениях: осуществляла переподготовку педагогов, участвовала в

организации натуралистического движения среди молодёжи и снабжала школы живым материалом для уголков живой природы^[191]. Таким образом, к 1926 г. в Ленинграде и его окрестностях функционировало шесть станций: две центральные - Центральная школьная станция гуманитарных экскурсий и Биостанция, и четыре им подчинявшихся загородных: Стрельнинская, Павловская, Парголовская и Лахтинская.

Ввиду того, что структура и деятельность гуманитарных экскурсионных станций остаётся неисследованной в историографии, нам представляется необходимым выявить особенности работы Центральной школьной станции гуманитарных экскурсий (далее - ЦШСГЭ). Проект станции, предназначенной для организации школьных экскурсий по городскому пространству и музейным объектам города, обсуждался на заседании Экскурсионной комиссии в конце

241

1919 г. . На заседании выступил И.И. Полянский с инициативой устройства экскурсионной станции «для детей с окраин и окрестностей» и предложил для её размещения Аничков дворец^{[192] [193] [194]. Находящийся в центре Петрограда Аничков дворец с его историческими интерьерами сочли подходящим, и именно там Центральная школьная станция гуманитарных экскурсий открылась в январе}

1920 г.

Её сотрудники сразу приступили к работе. Уже за первый месяц работы

243

Станция приняла 19 экскурсий, которые посетило 570 учащихся . Количество организованных для школьников экскурсий быстро росло. В 1920 г. было принято 908 экскурсионных групп (27 888 экскурсантов), а в 1925 г. - 9401 группа (28 2030 экскурсантов)^{[195] [196]}. Таким образом, за пять лет поток школьных экскурсий, прошедших через Станцию, вырос в 10 раз. Можно предположить, что причинами роста стали улучшение материального положения в стране, расширение штатов Станции, а также популяризация экскурсионного метода в печати.

Основными участниками школьных экскурсий были учащиеся городских школ Петрограда-Ленинграда. Однако первое место по числу экскурсантов сохранялось не за окраинами (как это планировалось методистами изначально), а за Центральным и Петроградским районами города, что объяснялось руководством Станции близостью к учебным заведениям этих районов экскурсионных объектов, наличием в этих школах прочной «экскурсионной

245

традиции», а также более благополучным социальным составом учащихся .

Школьники из Петроградской губернии составляли первоначально всего 510 % от общего числа посетителей учебных экскурсий^{[197] [198] [199]}. Среди причин небольшой посещаемости мероприятий можно назвать следующие: низкий уровень достатка крестьянских семей, с которым была связанно отсутствие возможности оплатить билеты, часто бездорожье, затруднявшее выезд в Петроград, и занятость детей на сельскохозяйственных работах. Эти обстоятельства побудили руководство экскурсионных организаций в 1926 г.

247

выдвинуть на первое место работу с приезжими из губерний группами . К концу весенне-летней экскурсионной кампании указанного года приезжие группы составили уже четверть от общего числа школьников, прошедших через

248

Станцию . Вероятно, в связи выдвинутым в это время партией лозунгом «Лицом к деревне» особое внимание уделялось сельским школам: именно им, например, руководитель от Станции предоставлялся в первую очередь^{[200] [201]}.

Количество экскурсантов из других губерний, принимаемых Станцией, было небольшим на протяжении всего первого послереволюционного десятилетия. Вероятно, из-за трудности покупки железнодорожных билетов и их высокой стоимости, несмотря на существование специального экскурсионного тарифа на билеты, родители не могли себе позволить отправить детей на экскурсию. Из Москвы, Новгородской губернии, с Украины, Кавказа и других

250

территорий приезжало не более 11 % от общего количества экскурсий .

При этом желающих попасть на экскурсию через Станцию было значительно больше, чем данная организация могла себе позволить принять. Популярность Станции объясняется несколькими причинами. Во-первых, она обеспечивала приезжих школьников бесплатным проживанием и питанием. Во- вторых, в некоторые музеи города нельзя было попасть школьным группам без направления от Станции. В-третьих, станция могла обеспечить группу профессиональным экскурсоводом.

Стремление упорядочить поток групп, пытающихся записаться на экскурсии, проявилось в требовании администрации Станции к школам предоставлять планы экскурсионной работы на несколько месяцев вперед и следовать чётким инструкциям по организации экскурсий. К концу 1920-х гг. регламентация экскурсионной деятельности школ ужесточается: инструкции уточняются, растёт количество документов, необходимых для приёма Станцией экскурсионной группы, вводится отчётность для педагогов-организаторов экскурсий. С 1927 г. правила записи на экскурсии довольно часто появлялись на

251

страницах главного местного педагогического журнала . Всё это вело к постепенной бюрократизации школьного экскурсионного дела²⁵².

Наиболее сложным для ЦШСГЭ было обеспечить экскурсионные группы штатными руководителями. Например, в 1926 г. заведующая Станцией К.В. Ползикова-Рубец отмечала в журнальной статье, что «при наличных педагогических силах Станции» может быть удовлетворено не больше половины

253

заявок, поступающих от школ .

Изначально штат сотрудников Станции был небольшим. Так, весной 1922 г. на станции работали восемь сотрудников (включая технический персонал), всего

254

двое из которых были руководителями экскурсий . Количество сотрудников станции постепенно росло. Через два года на станции трудились уже четыре штатных руководителя экскурсий. Шесть сотрудников работали, хоть и вне

²⁵¹ Инструктивное письмо по экскурсионной работе ленинградских школ в 1929/30 уч. году // Бюллетень Ленинградского областного отдела народного образования. 1929. № 19-20. С. 31.

²⁵² Бюрократизацию различных областей культуры отметил в своей работе В.Л. Соскин: «Исполнительство по принципу «сверху вниз», содержавшее в себе неизбежность бюрократизации, все сильнее насаждалось высшей властью вопреки многочисленным заявлением о развитии там называемой советской бюрократии и поддержке местной инициативы» (Соскин В.Л. Российская советская культура (1917-1927 гг.): очерки социальной истории. Новосибирск , 2004. С. 66).

²⁵³ Ползикова-Рубец К. Экскурсионный метод в школах Соцвоса. С. 11.

²⁵⁴ Требование на выдачу вознаграждений за май 1922 г. // ЦГАЛИ СПб. Ф. 27. Оп. 1. Д. 21. Л. 1-2.

штата, но фактически на ставку и около 20 экскурсоводов проводили разовые

255

экскурсии и консультации . Вероятно, администрации станции было выгоднее взять в штат минимально необходимое число экскурсоводов, а остальных - приглашать из других организаций проводить разовые экскурсии. В последних обнаруженных нами сведениях о штате ЦШСГЭ в 1927 г. в число её сотрудников входили: заведующая станцией, заведующая записью, пять руководителей экскурсий и шесть человек технического персонала - уборщицы, сторож, кастелянша (о состоящих вне штата сведений в документе нет)^{[202] [203] [204] [205] [206]}.

При этом, как и другие станции и учреждения образования в целом, ЦШСГЭ испытывала недостаток финансирования. Местные органы Наркомпроса планировали сократить финансирование Станции. Об этом свидетельствует отложившийся в архиве черновой вариант записки заведующей Станции К.В. Ползиковой-Рубец от 26 октября 1925 г., содержащей просьбу продлить

257

выплату денег в прежнем объёме . Отметим, что в качестве аргумента необходимости финансирования организации автор, в первую очередь, подчёркивает спрос школ на те экскурсии, тематика которых полностью

258

соответствовала школьным программам .

Руководителей экскурсий не хватало, в связи с чем ЦШСГЭ позиционировала себя как, в первую очередь, инструкторская организация, сотрудники которой должны были проводить лишь показательные экскурсии для

259

школьных учителей . Предполагалось, что руководители, назначенные ей, будут проводить одну экскурсию для школьников во главе с учителем-предметником, а затем педагог, руководствуясь полученными знаниями, должен был провести такое же мероприятие с другими подопечными ему группами. В этой связи для педагогов устраивались как отдельные показательные экскурсии, так и целые циклы подобных мероприятий. В сентябре 1920 г. на заседании экскурсионной секции при Коллегии единой трудовой школы было решено приступить к организации пятимесячных курсов для руководителей экскурсий при Центральной станции в Аничковом дворце, а также шести-восьми дневных курсов для преподавателей. Образовательная программа курсов предусматривала знакомство педагогов с методикой экскурсионного дела посредством проведения показательных экскурсий²⁶⁰. В дальнейшем Центральная станция школьных экскурсий стала центром подготовки экскурсоводов для работы со школьными группами. В октябре 1920 г. при станции работали недельные курсы, где с педагогами проводились занятия по художественной («Искусство возрождения», «История гравюры»), исторической («История построения Петербурга», «Петербургский быт») и методической («Общее положение о методике гуманитарных экскурсий») тематике. В качестве педагогов были приглашены известные специалисты в области экскурсионного дела, искусствоведения, музеологии: И.М. Гревс, В.Я. Курбатов, П.П. Вейнер, С.Н. Тройницкий и др.²⁶¹. Через год Станцией были организованы и более продолжительные курсы по подготовке экскурсоводов. В течение трёх недель слушатели участвовали в занятиях, посвящённых методике проведения различных видов экскурсий - социологических, общегуманитарных, культурно-исторических, художественных, городской культуры - которые проводили такие специалисты, как профессора Н.М. Соколов и А.Г. Ярошевский, архитекторы Л.А. Ильин и Н.П. Черепнин и другие²⁶².

Постепенно тематика курсов и показательных экскурсий изменилась. Появлялись экскурсии, посвящённые революционной тематике. Методисты придавали особое значение организации мероприятий, посвящённых юбилеям революционных событий. Так, в 1925/1926 учебном году сотрудниками ЦШСГЭ был проведён цикл показательных экскурсий для педагогов школы II ступени,

²⁵⁷ Журнал заседания экскурсионной секции Коллегии единой трудовой школы 20.09.1920 // ЦГА СПБ. Ф. 2552. Оп. 1. Д. 2913. Л. 29.

²⁵⁸ Полянский И.И. Опыт. С. 18.

²⁵⁹ Центральная инструкторская станция гуманитарных экскурсий // Экскурсионное дело. С. 193.

причем в связи с 100-летием восстания декабристов и 20-летием 1905 г. была несколько раз проведена экскурсия «Декабристы» и экскурсия «1905 год» по Музею Революции^[207]. Наибольшее внимание показательным экскурсиям, посвящённым событиям революционного движения, было уделено в 1927 г., в год 10-летия Октября. Станцией предлагались следующие экскурсии для педагогов: «От февраля к октябрю», «Октябрь в Выборгском районе», «Октябрь в Петроградском районе» и «Ленин в Петербурге-Петрограде»^[208].

Инструкторская работа с педагогами способствовала тому, что количество экскурсий, проводимое школьными учителями, росло. В 1923 г. на преподавателей приходилось 30 % от общего числа экскурсий, в 1924 г. - 63 %, в 1925 - уже 81 %^[209]. В циркуляре 1928 г. Ленинградского областного отдела образования (ЛООНО) подчёркивалось, что Станция «будет давать руководителей только в исключительных случаях, все же остальные экскурсии проводятся самими преподавателями»^[210]. Однако при проведении экскурсий школьными педагогами остро вставал вопрос об их качестве. На Станцию поступали сообщения «о полном незнакомстве отдельных учителей с экспонатами музеев и совершенно не выдерживающем научной критики объяснением их»^{[211] [212]}. Заявив, что плохое качество экскурсионной работы «дискредитирует школу в широких кругах общественности», местные наркомпросовские структуры, в конечном счёте, нашли выход. Ими было принято решение о том, что ответственными за качество проведения экскурсий школьными педагогами будут назначены заведующие

школами, которые должны были не допускать к экскурсии неподготовленных

268

учителей .

Проведение экскурсии сотрудниками Станции было залогом её качества. Все сотрудники Станции, о которых нам удалось найти сведения, получили высшее, преимущественно историко-филологическое, образование до революции - в основном, в женских учебных заведениях^{[213] [214]. Многие из них (64 %) тогда же начали заниматься педагогической работой, преподавали в средней школе, некоторые вели занятия в рабочих кружках. Многие сотрудники (73 %) получили опыт работы в экскурсионной сфере ещё до работы на Станции, участвовали в работе экскурсионных семинариев.}

Первой заведующей станции была двадцативосьмилетняя художница, искусствовед, жена известного архитектора Л.А. Ильина Полина Владимировна Ковальская. Спустя два года её сменила проработавшая на Станции год Зинаида Алексеевна Эдельштейн, которая к тому моменту уже имела довольно большой педагогический и экскурсоводческий стаж: окончив Бестужевские курсы в Петрограде, она затем преподавала в учебных заведениях Твери и Москвы, работала в Главмузее, в экскурсионном семинарии и в качестве

270

руководительницы экскурсий . Ещё через год заведующим ЦШСГЭ стал В.А. Фёдоров, до этого - заведующий экскурсионной станцией в Пскове. А с апреля 1924 г. и до закрытия Станции ею бессменно руководила Ксения Владимировна Ползикова-Рубец. Дворянка по происхождению, выпускница Высших женских курсов, она также начала преподавательскую деятельность ещё до революции, а затем увлеклась экскурсоводческой деятельностью и с 1922 г. работала экскурсоводом при Станции, сотрудничала с экскурсионной секцией Коммунистического университета имени Г.Е. Зиновьева^[215].

Почти все сотрудники совмещали работу на станции с педагогической деятельностью: многие работали в школах, в Музее города, в Русском музее и других учреждениях, что было вполне естественно при небольших окладах и довольно свободном рабочем графике (в обязанности сотрудников входило проведение 12 инструкторских экскурсий в месяц при обязательном участии один

273

раз в неделю в педагогическом совете станции ). Совместительство, являвшееся вынужденной мерой, к которой прибегали сотрудники Станций, вызывало недовольство в наркомпросовских кругах. Так, В.Р. Менжинская заметила в одной из статей, что совместительство не давало возможности руководителям

274

экскурсий сконцентрироваться на экскурсионном деле .

Помимо проведения экскурсий для местных школьников, приёма приезжих групп и методических экскурсий с учителями, в обязанности сотрудников станции вменялась ещё и разработка программ «экскурсирования» по

275

обществоведению и другим предметам . Сотрудниками Станции выпускались методические пособия по экскурсионному делу. В 1925-1926 гг. вышло шесть сборников конспектов обществоведческих, художественных и производственных экскурсий в серии «Экскурсионная практика»^{[216] [217] [218] [219] [220]}. Темы всех экскурсий строго соответствовали содержанию школьного курса. В своих отчётах сотрудники станции особо подчёркивали, что ими ведётся интенсивная работа «в области

277

разработки тех экскурсий, в которых школа ощущает особую нужду»^[221]. Авторами предпринимались попытки встроить экскурсию в рамки господствующей идеологии. Так, например, в разработках экскурсий по городу особый акцент делался на влиянии социальных и экономических факторов на

278

облик города и отдельных его построек , а также на борьбе классов и классовом характере культуры. Иногда в конспектах экскурсий цитировались статьи и речи известных партийный и советских деятелей. Однако цитирование не имело «ритуальный» характер, а было органично связано с текстом. Так, в руководстве по проведению экскурсии в «красную казарму» были приведены цитаты из работ Л.Д. Троцкого «Как вооружалась революция» и М.В. Фрунзе «Фронт и тыл в войне будущего»²⁷⁹.

В 1929 г. под грифом Центральной школьной станции гуманитарных экскурсий вышли ещё два издания: методическое пособие В. Ечеистовой и Т. Лозинской «Труд и быт крепостных XVIII-XIX вв.» по экспозиции

Шереметьевского дворца и материалы к экскурсии Э.Р. Манна и С.М. Левидовой

280

«От имперской войны к Октябрьской революции» по Музею Революции . Эти брошюры представляют собой конспекты экскурсий, которые должны были стать дополнениями, иллюстрациями к урокам обществоведения в средней школе. В разработке экскурсии В. Ечеистовой и Т. Лозинской по Шереметьевскому дворцу постоянно подчёркивалось тяжёлое положение крестьян при царской власти и самодурство помещиков. При этом в тексте был сделан акцент на том, что лишь Октябрьская революция разрешила земельный вопрос. В пособии Э.Р. Манна и С.М. Левидовой, дающем схематичный набросок семи экскурсий по Музею Революции, несмотря на краткость изложения, очевидно стремление её авторов соответствовать идеологической заданности, что проявилось в минимизации импровизационных моментов и политизации языка.

В конце 1920-х гг. экскурсионное дело постепенно выводилось за рамки учебного процесса. В июне 1927 г. был опубликован первый законодательный акт в области внешкольной работы - Постановление СНК РСФСР о внешкольных мероприятиях по борьбе с хулиганством. В этом документе Народному

²⁷⁸ «Следы буржуазного строя на дворцовом строительстве», «отражение социальной и экономической структуры общества на типе жилищ» (Экскурсионная практика ЛОНО. Вып. 1. С. 15, 19).

²⁷⁹ Город, быт, производство в школах I ступени / под ред. К.В. Ползиковой-Рубец. Л., 1926. С. 59, 60,69.

²⁸⁰ Ечеистова В., Лозинская Т. Разработка экскурсии на тему «Труд и быт крепостных XVIII-XIX вв.», М-Л., 1929; Манн Э.Р., Левидова С.М. Материал и вопросник к экскурсии в Музей Революции на тему «От имперской войны к Октябрьской революции». М-Л., 1929.

комиссариату просвещения РСФСР были даны поручения о принятии мер «для

расширения размеров экскурсионной работы и облегчения условий

281

экскурсирования для трудящихся и их детей» . Данное постановление было уточнено в циркуляре «Об усилении экскурсионной работы среди детей и подростков», адресованном заведующим областными, краевыми, губернскими и окружными отделами народного образования. Согласно этому документу экскурсии ставились в один ряд с туристическими походами. Отмечалось, что эти мероприятия способствуют «наглядному ознакомлению с достижениями социалистического строительства; практическому ознакомлению с экономикой отдельных частей СССР, с бытом входящих в его состав национальностей, интернациональному воспитанию; пополнению и углублению полученных в школе или кружке знаний»²⁸². Тем самым экскурсии были вынесены за рамки учебного процесса и стали частью внешкольной работы, а их идеологическая значимость подчёркивалась в официальных документах.

В начале 1930-х гг. работа школьных экскурсионных станций была свёрнута. К.М. Писцов назвал 1930 г. точкой, окончательно ликвидировавшей сеть школьных экскурсионных станций, когда в Москве Центральная опытнопоказательная база Наркомпроса, «подобно другим экскурсиеведческим структурам, слилась с туристической организацией (Центральной детской экскурсионно-туристической станцией), после чего фактически прекратила своё

283

существование» . Однако некоторые экскурсионные станции Ленинграда продолжали прежнюю работу и в начале 1930-х гг. Дольше всего из биостанций существовали Центральная биологическая станция и Лахтинская станция

л од

(последнюю закрыли в 1932 г. ).

К.М. Писцов объясняет закрытие станций тем, что «в новой, жёсткой и обязательной школьной программе, принятой в 1930 г., не было места

²⁸¹ Внешкольная работа с детьми и подростками. М-Л., 1927. С. 11—13.

²⁸² Там же. С. 34-38.

²⁸³ Писцов К.М. Экскурсии как компонент культурно-просветительной политики. С. 136.

²⁸⁴ Самокиш А.В. Школьные и инструкторские биологические станции в Петрограде-Ленинграде // Историкобиологические исследования. 2012. Т. 6. № 1. С. 69.

экскурсиям» . Однако, надо отметить, что первые обязательные для всех школ РСФСР государственные программы были введены в 1927/28 учебном году, по сравнению с которыми программы 1930 г. несли мало изменений^{[222] [223] [224]. А.В. Самокиш указала на «бытовые» причины закрытия станций: их необходимость отпала в связи с улучшившимся материальным положением}

287

педагогов и учащихся . Вопрос о необходимости станций для выживания педагогов стоял, нам представляется, в годы Гражданской войны; затем, к середине 1920-х гг. такая острая необходимость отпала. Гораздо более важной нам видится другая причина закрытия станций. Она состояла в том, что учащиеся и учащие с появлением учебных программ и учебников перестали остро

OOO

нуждаться в дополнительных возможностях для проведения урока^[225].

В начале 1930-х гг. широкое применение экскурсионного метода в учебном процессе стало критиковаться в печати. Так, в опубликованной в 1931 г. в «Бюллетене Народного комиссариата просвещения» статье «Плоды “левацкого” прожектёрства в школе» были подвергнуты критике несколько ленинградских школ за широкое использование экскурсий^[226].

К этому времени экскурсии из учебной перешли во внеучебную область, стали видом внешкольной работы, дополнительного образования учащихся. В 1930 г. при Наркомпросе РСФСР была создана Центральная детская экскурсионно-туристическая станция, которая была наделена организационнометодическими функциями в области школьного туризма. Вскоре в отдельных регионах РСФСР стали создаваться свои областные детские экскурсионнотуристические станции. Руководство детским туризмом в Ленинграде стало задачей созданной в начале 1930-х гг. Детской экскурсионно-туристической станции. В связи с распространением движения массового туризма сотрудникам

новой станции вменялось в обязанности развитие массового «самодеятельного» туризма среди школьников и организация школьных туристических кружков^[227].

Таким образом, экскурсионные органы в государственных образовательных структурах, ориентированные на работу со школьниками, - Экскурсионная секция ГубОНО и подчинённые ей экскурсионные станции - были созданы во время коренной реформы образования после революционных событий. В какой-то мере открытие экскурсионных станций было способом решить проблемы улучшения быта учащих и учащихся, а также вопросы организации учебного процесса в условиях отсутствия программной и материальной базы. Создание в структурах Наркомпроса организаций, занимающихся школьным экскурсионным делом, с одной стороны, способствовало развитию экскурсионного метода, с другой - бюрократизировала экскурсионную работу и вело к необходимости соответствия содержания экскурсий идеологии власти. В конце 1920-х-начале 1930-х гг., когда система образования была реформирована, экскурсии стали частью внеучебной работы, в связи с чем необходимость в разветвлённой сети экскурсионных организаций отпала и они были ликвидированы.