§ 1. Развитие представлений о целях, задачах и формах экскурсионной работы в 1920-е гг.
Руководящие советские и партийные деятели в своих статьях и заметках, посвящённых народному образованию, вышедших в 1920-х гг., ставили перед экскурсией, в первую очередь, утилитарные задачи.
Экскурсия на промышленное предприятие воспринималась ими как возможность быстрого обучения школьников необходимым трудовым навыкам. Экскурсионный метод в 1920 г. упоминался В.И. Лениным, который, конечно, подробно данный вопрос не рассматривал. Он лишь отметил, что для скорейшего перехода кполитехническому образованию необходимо организовать: «а) посещение электрической станции, ближайшей, и ряд лекций с опытами на ней; б) тоже — каждый сносно поставленный совхоз, в) тоже — каждый сносно поставленный завод»[309] [310]. Более подробно останавливалась на вопросе организации промышленных экскурсий в своих статьях Н.К. Крупская. Она подчёркивала, сколь «важно при новых программах правильно поставить экскурсии в производство; при этом должна изучаться не только техника данного производства, но и организация труда в производстве, экономическое положение рабочих, охрана их труда, длина рабочего дня, высота заработной платы, их
403
правовое положение» .
В трудах Н.К. Крупской нашёл своё отражение вопрос об организации экскурсий в деревню. В статье «Экскурсионный метод при изучении вопросов, намеченных в схемах программ, принятых съездом соцвосов» она привела примерный план того, как надо обследовать крестьянское хозяйство в экскурсионных целях. Н.К. Крупская подчёркивала важность демонстрации для экскурсантов различных типов крестьянских хозяйств (бедняка, середняка, «богатея») «с точки зрения оборудования, рабочей силы, организации» их хозяйства. Подобное построение экскурсии демонстрировало разницу между крестьянскими укладами, позволяло экскурсантам «зафиксировать [их] типичные черты»[311] [312].
Вообще всю экскурсионную работу необходимо было строить на сравнениях: исследуя совхоз, необходимо было сравнить его с крестьянским хозяйством, кроме того, «сравнить современное хозяйство деревни с хозяйством дореволюционным», выяснить, в чем заключались различия. Помимо «хозяйственной стороны», экскурсантам необходимо было разъяснить, какие формы организации общественной жизни существовали в деревни: «сельсовет, комячейка, комсомол, церковная организация», и какую роль они играли в жизни крестьян. Таким образом, экскурсия должна была стать, по мнению Крупской, средством наглядной агитации экскурсантов-школьников за «передовой» способ ведения хозяйства и участия в общественной жизни. Н.К. Крупская осознавала, что такого рода подход к экскурсиям может быть «не по сердцу сторонникам «чистой» науки», то есть представителям «старой интеллигенции», и отдельно заметила, что «практицизм повелительно диктуется переживаемым нами405
моментом» .
Экскурсионная работа, по мнению партийных и советских деятелей, давала возможность для формирования «революционного» взгляда школьника. «Очень многое зависит от того, какими глазами мы наших учащихся выучим смотреть на окружающую действительность», - писал известный педагог, член научнопедагогической секции Г осударственного учёного совета П.П. Блонский406. «Вот, скажем, происходит экскурсия в монастырь, происходит экскурсия в какое- нибудь из старых дворянских гнёзд. Монастырь, великолепная архитектура и, может быть, возобновление старой басни о том, что монастыри были очагами культуры... Старое дворянское гнездо - и возможны здесь длительные разговоры о тонкостях этой старой помещичьей культуры и ни слова о том крепостном праве, на основании которой она развивалась»407. Между тем, экскурсия должна была учить, как выразился педагог, «смотреть на все определёнными глазами», глазами нового революционного человека.
Важность экскурсионного метода подчёркивали также руководители местных наркомпросовских структур Петрограда-Ленинграда.
Заместителем заведующего ГубОНО и заведующей петроградским Губсоцвосом, а с 1924 г. по 1926 г. - заведующей ГубОНО была известный советский и партийный деятель, жена Г.Е. Зиновьева З.И. Лилина. Она ратовала за широкое применение экскурсионного метода в школе. Так, выступая по поводу организации школьной экскурсионной работы на заседании Педагогического Совета Петроградского городского отдела социального обеспечения в 1919 г. она критиковала случайность проводимых школьных экскурсий и их развлекательный характер и делилась своими мечтами о школе, которая была бы полностью «посвящена» экскурсиям. «В самой школе, - объясняла она свою мысль, - должна идти только теоретическая постановка к той или другой деятельности» 408.Документов, посвящённых отдельно организации экскурсий для взрослых групп населения, значительно меньше. Экскурсионная работа со взрослыми была частью политико-просветительной работы, в связи с чем директивные материалы по организации последней распространялись на данную отрасль образования и культуры. Н.К. Крупская, как председатель Главполитпросвета, обращаясь к сотрудникам политпросветов, подчёркивала, что «в целях пропаганды наряду с
6 Блонский П.П. О программе 3-го и 4-го года I ступени // На путях к новой школе. 1924. № 6. С. 19.
407 Там же.
408 Протокол заседания Педагогического Совета Петроградского Городского Отдела Социального Обеспечения // ЦГА СПб. Ф. 2552. Оп. 1. Д 2914. Л. 14 об.
устным и печатным словом должны быть широко использованы все формы
409
показательной пропаганды, как-то: экскурсии, выставки, музеи, театр и пр.» . Экскурсию, по её мнению, можно было использовать, например, как средство сельскохозяйственной агитации и взрослых экскурсантов. Экскурсии с целью изучения опытного хозяйства должны были побудить крестьянина самого ввести в жизнь то или иное «новшество»410. Экскурсии «естественноисторического характера в музеи, объяснения на живых фактах» могли быть, по мнению Н.К.
Крупской, элементами антирелигиозной пропаганды411. Из анализа статей других работников просвещения, можно сделать вывод о том, что экскурсионная и музейная работа также воспринимались ими как «действенная форма агитации и412
пропаганды» .
Регламентировать экскурсионную работу со взрослыми группами стремились сотрудники экскурсионно-выставочного отдела Главполитпросвета (Г1111). В тезисах доклада «Дальние экскурсии для рабочих» (1925 г.), хранящегося в фондах ГАРФ, заведующая экскурсионно-выставочным отделом Г1111 В.Р. Менжинская подчёркивала, что экскурсионный метод «является наиболее целесообразным в политико-просветительской работе с широкими массами и одним из лучших методов коммунистического воспитания»413. Она указывала, что экскурсионная работа должна была решать задачи ознакомления экскурсантов с экономической жизнью страны (с промышленными и сельскохозяйственными объектами) и с революционным прошлым, а также способствовать выработке их материалистического мировоззрения414. Свой вклад в экскурсионную работу со взрослыми вносили сотрудники агитационнопропагандистских органов. В резолюции по докладу Объединённого
409 Крупская Н.К. Основы политпросветработы (Курс лекций, прочитанный в Академии коммунистического воспитания имени Н.К. Крупской) // Педагогические сочинения. Т. 7. М., 1959. С. 352.
410 Крупская Н.К. Как должна вести изба-читальня пропаганду сельскохозяйственных знаний // Педагогические сочинения. Т. 8. М., 1960. С. 63.
411 Там же. С. 460.
412 Невский В.А. Массовая политико-просветительная работа революционных лет. Критический обзор важнейших форм агитации и пропаганды. М-Л, 1925; Медынский Е.Н. Энциклопедия внешкольного образования. М., 1925.
413 Менжинская В.Р. Дальние экскурсии для рабочих. ГАРФ. Р 5451. Д. 458. Л. 44.
414 Там же.
экскурсионного бюро Наркомпроса о его работе за 1927 г. они подчёркивали необходимость «увязки» рабочих экскурсий с современностью, «выявление для
415
участников экскурсий путей развития нашей страны» .
Наравне с государственными и партийными органами, в рамках своей компетенции регламентировали организацию экскурсионной работы профсоюзные организации. В 1925 г. ВЦСПС выпустил инструкцию по организации «массовых союзных экскурсий-прогулок», предназначенную для всех профорганизаций[313] [314] [315] [316]. В документе указано, что целями массовой экскурсии, в которой были задействованы несколько сотен рабочих с одного или нескольких предприятий, должны быть «организация здорового коллективного отдыха рабочих» и «развёртывание массовой политико-просветительной и профсоюзной
417
воспитательной работы» . В инструкции рекомендовалось связывать массовые экскурсии «с красным календарём или с событиями заводской жизни: годовщиной пуска завода или фабрики, революционных выступлений,
418
чествованием героев труда и тому подобное» .
Таким образом, несмотря на известную отрывочность сведений относительно значения экскурсионной работы в директивных документах, регулирующих культурно-просветительскую и образовательную сферы, в статьях партийных и советских руководителей прослеживается определённая тенденция. Прежде всего, советские деятели воспринимали экскурсии как одно из средств политического просвещения граждан. Экскурсия должна была обрести новое, «советское» содержание - воспитывать «революционный взгляд» на историю, культуру и социально-экономическую сферу. Помимо того, она имела практическое, «утилитарное» значение - должна была содействовать более быстрой производственной подготовке и переподготовке.
Представление сотрудников экскурсионных организаций 1918-1920-х гг. о понятии, целях, задачах и формах экскурсионной работы содержат методические рекомендации по проведению экскурсий. Разумеется, в методической литературе не существовало единого понятия экскурсии. Попытки выработки этого понятия предпринимались различными методистами на протяжении всего изучаемого периода. Наиболее активная работа в этом направлении была предпринята «старыми специалистами».
Так, Б.Е. Райков определял экскурсию как «вид моторного завоевания знаний при помощи передвижения своего тела в~419
пространстве» и выделял два ее важнейших признака: моторный и локальный . Первый признак, по его мнению, был характерен для экскурсии и предполагал передвижение экскурсанта в пространстве, при котором задействовано максимальное количество мышц всего тела. Различные двигательные ощущения во время передвижения придавали, по его мнению, совершенно особый характер интеллектуальным и эмоциональным переживаниям экскурсанта. Второй признак экскурсионного метода, выделенный Б.Е. Райковым, представлял собой исследование экскурсантами объекта в естественной среде и во всех его взаимосвязях с окружающей действительностью; сам объект при этом должен быть неотделим от окружающей среды, вследствие чего «моторный элемент должен быть оправдан»[317] [318] [319].
Вступая в полемику с Б.Е. Райковым, И.М. Гревс указывал на то, что моторность есть лишь «внешний признак, который оставляет ядро явления и
421
корень метода в тени, несмотря на кажущуюся позитивность» . Центральным признаком экскурсии И.М. Гревс считал «путешественность»[320] [321]. «Экскурсия - путешествие в мир, хождение по миру, с целью его познания, для деятельного
423
слияния с ним и потом воздействия на него» . При этом он наделял путешествие
значением самоценного явления культуры и фактора её развития. «Человек, - пишет он, - вместе с культурою перестаёт быть бродячим, но остаётся путешествующим, рвущимся в мир и к другим людям всеми силами своего
424
существования» .
Б.Е. Райков не отвергал концепции И.М. Гревса об особом психологическом состоянии «путешественности». Напротив, он рассматривал тягу к путешествиям
425
как инстинкт, который мог быть удовлетворён во время экскурсий . Кроме того, Райков обращал внимание на «приподнятость чувствований» во время экскурсий, «их особую яркость и интенсивность»426. Он отмечал, что во время поездок люди
427
делались «как-то веселее, общительнее и даже добрее, чем обычно» .
В изучении вопроса о взаимосвязи экскурсии и путешествия И.М. Гревса и Б.Е. Райкова поддерживал и Н.П. Анциферов. «Экскурсия есть прежде всего
428
путешествие, хотя бы и малое», - писал он . В понятие «экскурсия» Анциферов вкладывал два смысловых оттенка: «временное удаление от чего-то своего, привычного, и устремление во что-то иное с целью каких-либо приобретений»429.
Менее поэтично пытался определить понятие экскурсии другой ученик И.М. Гревса - Г.Э. Петри. В одной из своих работ он выделил характерные для неё признаки. Во-первых, считал он, экскурсия должна была знакомить участников с культурным, историческим или природным объектом вне отрыва от его местонахождения и подлинной естественной среды. Во-вторых, экскурсия - это совместная работа группы экскурсантов, которая проводится на заданную тему и по определённому маршруту при участии руководителя. Кроме того, подчёркивал Г.Э. Петри, в ходе экскурсии должен присутствовать «момент выхода из обычной обстановки», или «путешественность»430.
424 Гревс И.М. Природа экскурсионности и главные типы экскурсий в культуру... С. 17.
425 Райков Б.Е. О психологии экскурсий. К вопросу о биологических основаниях экскурсионной педагогики. Л., 1927. С. 32.
426 Там же. С. 5.
427 Там же.
428 Анциферов Н.П. Теория и практика экскурсий по обществоведению. Л., 1926. С. 27.
429 Там же. С. 25.
430 Петри Г.Э. Лабораторный план и исследовательские экскурсии // По очагам культуры: Новые темы для экскурсий по городу. Л., 1926. С. 36.
В.А. Герд, педагог-внешкольник, тесно связанный с революционным движением начала XX в., определял экскурсию как форму общественнопросветительной работы, «при которой группа лиц (экскурсантов) под руководством более сведущего лица (руководителя) изучает тело или явление в его естественной обстановке, отправляясь с этой целью к объекту своего
431
изучения» .
Таким образом, определения понятия «экскурсия», данные основоположниками «русской экскурсионной школы» в 1920-х гг. мало чем отличались от идей, фигурирующих в дореволюционных изданиях. Большинство из них по-прежнему видели в экскурсионной работе действенное средство для «улучшения» человека. По сравнению с дореволюционным этапом развития экскурсионной мысли, в первое десятилетие советской власти в методической литературе признаки экскурсии выделялись более чётко: наличие группы, руководителя экскурсии, темы экскурсии и экскурсионных объектов в «подлинной» среде. Подчёркивалась методистами и активность участников экскурсий, что, как отметил Шт. Плаггенборг, отличало экскурсию от других
432
видов просветительской работы 1920-х гг. .
В методических руководствах 1920-х гг. не всегда были указаны цели экскурсионной работы. В этой связи установление последних часто возможно лишь из контекста. Нередко в качестве приоритетных целей экскурсии авторы методических рекомендаций 1920-х гг. указывают образовательные или культурно-просветительские. В некоторых пособиях в качестве основной задачи экскурсии предлагалось знакомство публики со «старым бытом» и архитектурой. В ряде примеров, нашедших отражение в методической литературе, во время экскурсий педагоги должны были конкретизировать материал, пройденный учащимися на занятии или во время лекции. Исторические, в том числе и историко-революционные, экскурсии, по мнению методистов, давали [322] [323] возможность экскурсантам представить те или иные значимые события[324]. Образовательные цели экскурсий для внешкольников напрямую связывались авторами пособий с повышением квалификации участников экскурсий[325]. Составители руководств по экскурсионной работе 1920-х гг. большое внимание уделяли вопросу воспитания нравственных ориентиров экскурсанта. Одной из приоритетных задач в этой области авторам методических пособий и статей часто виделось воспитание духа коллективизма и «развитие общественных чувствований и стремлений»[326]. Так, экскурсия, по мнению обществоведа Т.Н. Черепниной, способствовала привитию навыков к «дружной, коллективной работе»[327]. Воспитательная задача экскурсионной работы, связанная с привитием учащимся навыков коллективизма и сотрудничества, ставилась ещё в дореволюционные годы. При этом в раннесоветский период стремление методистов экскурсионного дела «привить навыки коллективизма» приобрело новое звучание в связи с утверждением коммунистических идеалов в советском обществе. Так, Э.В. Краснуха в методическом пособии, посвящённом загородным экскурсиям рабочего клуба, указывает, что экскурсии являются «методом пропаганды профессионального единства» и основная их задача «спаять членов клуба»[328] [329]. При анализе текстов экскурсионных пособий отчётливо видны попытки методистов внедрить в экскурсионную практику идеи воспитания гармоничной личности, которые были присущи педагогам-«эксурсиеведам» до революции. В частности, акцент делался на эмоциональном развитии экскурсантов, важность которого особо отмечали авторы литературных экскурсий (например, известный 438 литературовед, специалист по древнерусской литературе М.О. Скрипиль) . B. А. Герд подчёркивал, что экскурсии служат для создания «облегчённых путей к возвышенным, облагороженным чувстованиям»[330]. В 1920-е гг. перед экскурсиями ставились задачи воспитания граждан в духе новой идеологии. Гуманитарная экскурсия, как отметил М.О. Скрипиль, должна была удовлетворять целям социально-политического просвещения рабочих[331]. А.Ю. Якубовский, историк, бывший сотрудник Петроградского экскурсионного института и заведующий экскурсионным подотделом Коммунистического университета имени Г.Е. Зиновьева, подчёркивал, что «в основные задачи экскурсий на революционные темы входит раскрытие классового содержания изучаемых событий»[332]. Как показывает анализ методической литературы, надо отметить, что немаловажной составляющей экскурсионной работы также было вовлечение экскурсантов в борьбу с религией, с суевериями и в целом с так называемыми «пережитками прошлого». Экскурсии должны были помогать, по мнению авторов методических руководств, «разогнать тот туман суеверий, которыми окутано ещё наше общество» и «способствовать развитию материалистического миросозерцания»[333] [334]. В некоторых методических рекомендациях антирелигиозная 443 пропаганда выделялась в качестве основной задачи экскурсии . Со страниц одного из пособий по преподаванию обществоведческого курса, вышедшего под редакцией А.Г. Ярошевского, преподавателя Педтехникума им. К.Д. Ушинского, звучал даже призыв к будущим руководителям экскурсии бороться «с обывательским протестом, который приносится детьми из дому»[335]. Общие направление агитпропработы, а также социальные особенности экскурсантов способствовали тому, что в исследуемый период появились и новые формы экскурсионной работы с внешкольниками: экскурсии-митинги и массовые экскурсии. Экскурсии-митинги должны были стать «подспорьем» для выступавшего на митинге оратора, усиливая «слуховые впечатления» другими - «зрительными и моторными»[336]. Упоминания о такой форме экскурсий весьма редки, что, как можно предположить, является следствием их малочисленности. Массовые экскурсии, как уже отмечалось, предполагали участие нескольких сотен человек, принадлежащих к коллективу одного или нескольких предприятий. Однако не только количество экскурсантов являлось, по мнению, агитпропработников их отличительной чертой. Э.В. Краснуха дала такое определение массовой экскурсии - это «особый вид политико-просветительной работы, цель которой создать связь между её членами, спаять их единым интересом, создать сплочённый коллектив, в который каждый член вкладывает своё умение и знание, так что в конечном итоге получается большая, нужная и захватывающая коллективная работа»[337]. В другой своей статье Краснуха подчёркивала, что для рабочего массовая экскурсия была «формой разумного развлечения и отдыха» и давала ему возможность общения с товарищами[338] [339]. Руководительница Центральной экскурсионной базы предлагала разделять массовые экскурсии на экскурсии рекреационного характера и «агитационные». Последние должны были представлять собой выезды в деревню, в ходе которых экскурсанты-горожане должны были «делится своими достижениями путём 448 устройства на месте назначения спектакля, концерта, митинга» . В упоминавшейся ранее инструкции ВЦСПС для организаторов массовых экскурсий, написанной в 1925 г., была представлена стандартная программа проведения массовой экскурсии. По прибытию экскурсионных групп на место устраивались образовательные мероприятия и осмотр окрестностей. Далее предполагалась организация отдыха и питания экскурсантов, а также общей зрелищной части программы[340] [341]. В документе организаторам были даны следующие рекомендации: «экскурсия, прежде всего, есть отдых рабочего и поэтому перегрузка образовательными осмотрами, лекциями и докладами не должна иметь места», при этом «массовые подвижные игры, горелки, лапта, хороводы, фигурные маршировки под музыку должны занять достаточное место в экскурсии, чтобы дать возможность подвигаться и подышать полной грудью всем 450 экскурсантам» . Особенное распространение экскурсии-массовки приобрели во второй половине 1920-х гг. Они характеризовались организаторами уже как «школа, которая должна привить рабочим вкус к экскурсиям» и посредством этого «втянуть» их в дело пропаганды социалистического строительства[342] [343]. Стремление организаторов привлечь на экскурсию публику различными путями - клубными 452 оркестрами и «затейниками», устройством буфета «по удешевлённым ценам» - подчёркивало развлекательный характер таких мероприятий. В заметке об отдыхе рабочих, опубликованной в «Красной газете» летом 1925 г., указывалось, например, что со всеми массовыми экскурсиями отправлялись оркестры духовой музыки и рабочие хоры, а с некоторыми - руководители массовых игр[344]. В конце 1920-х гг. в статьях, публикуемых в журналах политпросветов и профсоюзов, а также газетах, экскурсии стали рассматриваться авторами как поездки на природу с играми и музыкой[345]. Таким образом, образовательное значение массовых экскурсий в представлениях партийных и профсоюзных деятелей было второстепенно по отношению к рекреационной составляющей этих поездок. Важно отметить, что во второй половине 1920-х гг. попытки «внести оживление» путём устройства концертов, творческих вечеров и подобных мероприятий делались руководством различных сфер культуры. В 1927-1928 гг. Главполитпросветом была обозначена программа по изменению роли музеев и «превращению их в центры просвещения и пропаганды», куда «прекрасно вписывалась» и организация концертов[346]. Поиск новых форм просветительской работы стал характерен, в частности, для руководства загородных дворцов- музеев. «С этой недели, - сообщала «Красная газета» 30 июня 1929 г., - намечено сопровождать экскурсию концертами, программа которых связана с эпохой, которую отражает данный музей»[347] [348]. В Детском Селе была разработана программа по истории XVIII в., рисовавшая «жизнь помещиков и положение крепостных крестьян», а управление гатчинских дворцов-музеев развернуло экскурсионную базу с «широким культурным обслуживанием» приезжающих 457 экскурсантов и их детей . Кроме того, как отмечает Е.А. Мельникова, концерты, проводившиеся на различных площадках, становились «неотъемлемой частью краеведческой работы»[349]. Таким образом, представления государственной власти о целях, задачах и формах экскурсионной работы отразили общественно-политическую конъюнктуру 1920-х гг.: по мнению работников «культурного фронта» экскурсионная работа, прежде всего, была формой политической агитации и пропаганды. Педагоги и методисты также видели в экскурсионном методе возможность для решения политико-пропагандистских и рекреационных задач. Так некоторые виды экскурсий должны были иметь скорее развлекательный характер, особенно во второй половине 1920-х гг. При этом педагогическая общественность не оставляла филантропических идей, подчёркивая воспитательное значение экскурсий.