О СЛАВЯНСКИХ ОБРАЗОВАНИЯХ С СУФФИКСАЛЬНЫМ *-d-

Различные стороны индоевропейского суффиксального словообразования в последние несколько десятилетий были детально разработаны в первую очередь в трудах Э. Бенвениста и Ф. Шпехта [212; 376].

Наиболее подробно славянские производные с суффиксальным *-d- были исследованы в работах А.

Анализ образований с суффиксальным *-d- должен затронуть ряд спорных моментов, связанных со славянским словообразованием. Прежде всего, если под вопросом находится существование славянских образований с суффиксом *-do-, то доказательство их наличия в праславянском языке уже само по себе могло бы рассматриваться как оптимальный вариант. Именно этой задаче как основной и подчинено все дальнейшее изложение. Затем вопросы о соотношении и.-е. именных и глагольных основ, явившиеся предметом исследования в предыдущей главе, будут занимать значительное место также и здесь. Особенно большое внимание будет уделено суффиксальным чередованиям в славянских языках. В праславянском, как и в индоевропейском языке, чередование суффиксов было распространено чрезвычайно широко. Но если в индоевропеистике, особенно благодаря работам Бенвениста и Шпех- та, этот вопрос был детально исследован, то в работах по славистике обычно не встречается почти ничего, кроме традиционных сопоставлений типа ст.-сл. дд-рт» — ДД-нъ, cfe-тт. — сЬ-нт» или рус. диал. коло- т-ый — коло-н-ый, моло-т-ый — моло-н-ый и т. п. Пожалуй, только Шпехт стал широко привлекать славянский материал для иллюстрации и.-е. суффиксальных чередований. Но и у Шпехта не найти таких ярких славянских примеров чередования, как, например, лтш. sjau-b-s = sjau-p-s = sjau-n-s = sjau-k-s 'косой, покатый' [376,130] с чередованием суффиксальных b / р / п / к. Между тем славянские образования с суффиксальным *-d- дают богатый материал именно в плане чередования суффиксов .

Вопросы, связанные с относительной хронологией, а также с выделением различных словообразовательных моделей, содержащих суффиксальное *-d-, будут рассмотрены в конце главы. Наконец, вопросам этимологии также будет уделено определенное внимание.

Отглагольные образования с первичным суффиксом *-(1ъ, *-da, *-do, *-db

Суммируя материал, в основном собранный у Миклошича, Мейе и Шпехта, можно сказать, что суффиксальное происхождение *-d- было установлено (иногда лишь гипотетически) для следующих образований: пол. baj-da 'сказка, небылица' — к bajac 'рассказывать сказки' [319, 206] (об украинских соответствиях см.: [46, 53-54]), buj-da 'чепуха, вымысел' —к bujac 'витать, парить в воздухе' [48,I,25], ст.-сл. крд-да —к и.-е. *bher- 'колоть', 'резать' [376, 87], кри-Д'ъ-(к'ъ) 'острый', 'горький' — к крити [376,198), кр'Ь-ждд (-ждл < *-dja) — к и.-е. *bher- 'не-сти' [117, 280), крь-до 'бёрдо' [376, 198], влл-дь 'волосы на голове', вр'к-дт,, рус. вере-д [376,231], ст.-сл. глд-дт» [376, 319], рус. глу-да [376,228,231], гнида (Vas., 1, 280), ст.-сл. гроу-дд [319, 206], грА-дд [376, 228], рус. кол-д- ыка [376,198], в.-луж. kri-da — к и.-е. *(s)ker- 'резать' [376,232-233], ст.- сл. млд-дъ [376,199], лик-до [181, 43], л\Дч-д-ръ; ср.: лит. man-d-riis — к minti 'помнить' (Fr., 405), ст.-сл. ПА-ДЬ; ср. рдс-ПА-ти [376, 231], СК-дъ [319,205; 301, 321], о-скр-ъ-дъ [319,206], слд-дъ-кт, [376,198], стлдо — к стдти [319,206], стьг-дл, тврь-дт» [301, 321], ж-дд [376, 232], хоу-дъ, [301, 321], ЧА-ДО, чоу-ДО [319, 206].

Данный список не исчерпывает всех случаев выделения суффиксального *-d- в работах, посвященных славянскому или и.-е. словообразованию. Значительная часть приведенных примеров имеет общепризнанную удовлетворительную этимологию, легко возводится к глагольным корням, имеет надежные и.-е. соответствия. В одних случаях суффикс может быть выделен на основании достаточно прозрачной этимологии слова: ст.-сл.

* * *

Ст.-сл. крь-до 'холм', укр. бер-до 'пропасть', 'крутизна', укр. диал. бер-до 'скала' [363, 20], болг. бръ-до, серб, бр-до 'гора, холм'. Об этимологии перечисленных слов см. ниже.

Рус. бер-до = бёр-до 'гребень ткацкого станка', в диалектах также бер-да [7, 31]. Бесспорной этимологии нет ни у ст.-сл. крьдо 'холм', ни у рус. бёрдо. Связь между ними также находится под сомнением ([16, /, 118]; Vas., I, 75). Поскольку вопрос о происхождении рассматриваемых слов является спорным, остановимся на них несколько подробнее. Очень интересный материал для понимания словообразовательной структуры и этимологии слова бердо дает псковский диалект русского языка. В картотеке ПОС имеется описание берда — гребня примитивного домашнего ткацкого станка — с обозначением его составных частей. Это бердо (рисунок) состоит из двух соединенных между собой дощечек или планок. Между ними вставлены тонкие лучинки или тростинки, которые в псковских говорах называются также бёрда (мн.

Ст.-сл. БЛЮ-ДТ» = влю-до (= ллнсд) 'блюдо'; БЛЮ-Д-ВЛ 'корзина'; д.-рус. блю-до, срб.-х. блу-до = б/ьу-да, пол. blu-da 'блюдо', в.-луж. и н.-луж. bli-do 'стол'. Согласно наиболее распространенной и почти общепризнанной точке зрения, славянские слова представляют древнее заимствование из гот. biuj^s 'стол'. Последнее, в свою очередь, рассматривается как производное от biudan 'предлагать' (Пр., I, 31; Vas., I, 95; ср. также: КЭСРЯ, 39 и [187, 137]). Против предположения о готском заимствовании славянского *bljudo выступали в разное время С. П. Обнорский [128], Г. А. Ильинский [96,206-208], Ст. Младенов [8,36], В. В. Мартынов [114, 192-195]. Высказав ряд интересных критических замечаний в отношении гипотезы о готском заимствовании слав. *bljudo, эти авторы в позитивной части своей работы не сумели дать убедительной этимологии анализируемого слова. У Ильинского, например, слабой является семантическая сторона исследования. Так, он возводит гот. biuj)s и слав. *bljudo к и.-е. корню со значением 'быть овальным'. Семантическое развитие в готском, согласно Ильинскому, выглядит следующим образом: 'толстое бревно' —> 'доска' —> 'стол'. Далее он пишет: «И славяне словом bljudo обозначали сначала 'доску', т. е. понятие, от которого лишь один маленький шаг до значения 'блюдо'. Ибо что такое блюдо, как не слегка вдавленная доска?» [96, 208]. Естественно, что такая этимология никем не была принята. С. П. Обнорский совершенно справедливо указывал, что слав. *bljudo можно объяснить из блюсти ничуть не хуже, чем гот. biujjs из biudan [128, 53]. Однако все дело в том, что этимология самого готского слова является весьма неправдоподобной. Еще X. Петерссон отмечал, что гот. biudan 'предлагать' имеет слишком абстрактное значение для того, чтобы лечь в основу такого конкретного слова, как гот. biujss 'стол' [339, 395]. В наиболее авторитетном этимологическом словаре готского языка — в словаре 3. Файста — по поводу слова biuf>s говорится: «Etymologie schwierig» [25, 97]. К этому следует добавить, что в словообразователь-ном отношении вообще ни гот. biufxs не может быть образовано от biudan, ни ст.-сл. БЛЮДО — от БЛЮСТИ, как не может, например, рус. цвет быть образовано от цвести, ибо если приведенные выше пары слов действительно общего происхождения, соотношение между ними должно быть прямо противоположным: и.-е. *bheu- —> гот. biu-d- (имя) —> biu-d-an (глагол) . Касаясь этимологии гот. biu[)s X. Петерссон писал, что слова со значениями 'етол', 'чан', 'кадка', 'корыто', а также 'сосуд' вообще очень часто связаны с глаголами, означающими 'бить', 'рубить', 'резать' и т. п. Поэтому он предлагал возвести гот. biu]?s к и.-е. корню *bheut-, имеющему именно такое значение [339, 395]. Однако аргументация Петерссона была недостаточно убедительной, а его ссылки на аналогичные примеры не всегда удачными. Между тем сама по себе этимология, предложенная Петерссоном, на мой взгляд, является в высшей степени правдоподобной. В ее пользу говорит уже простое сопоставление ГОТ. biuJ)S 'стол', д.-англ. beod 'стол', 'блюдо, миска' с нем. диал. Beute 'квашня', 'улей', свидетельствующее о том, что древнейшим у германского *beu-d- было значение 'выдолбленный сосуд' (—> 'блюдо, миска', 'квашня', 'улей'), а значение 'стол' явилось вторичным, развившимся из 'блюдо' . Такие термины славянского бортничества, как рус. колода 'долбленый улей' и 'долбленое корыто для водопоя' (ср.: лит. kalti 'долбить, выдалбливать'), рус. диал. долбуша, долблёнка (= дуплянка) 'вид долбленого улья' (Д., I, 460, 501), убедительно иллюстрируют семантическую связь, которая имела место у приведенных германских слов. Таким образом, во всех славянских языках, кроме лужицких, засвидетельствовано древнейшее значение и.-е. *bheu-d- (> ст.-сл. БЛЮДО) / *bheu-t- (> гот. biufts) , а в готском — вторичное. Это обстоятельство делает малоправдоподобным предположение о заимствовании из готского в славянский. Наличие у славянских слов параллельных образований на -db, -da и -do, типичных для суффиксальных девербативов в славянских языках, также говорит в пользу исконного характера ст.-сл. БЛЮДО. Наконец, ст.-сл. БЛЮ-Д-КЛ 'корзина', непонятное в семантическом и словообразовательном плане при допущении заимствования из готского, легко объясняется, если при-знать германские и славянские образования исконно родственными. Со-вершенно очевидно, что значение ст.-сл. БЛЮДВА 'корзина', без труда вы-водимое из значения 'блюдо', не может быть непосредственно выведено из значения 'стол', которое известно из готского. Ст.-сл. БЛЮДВА может служить подтверждением древности славянских образований и в другом аспекте. По своей структуре БЛЮДВА относится к -u-основам (< *bheu- du-), которые утратили продуктивность, видимо, уже в праславянском, сохранившись в нем лишь как реликты и.-е. состояния. Еще А. Мейе от-мечал, что многие образования на ^ъ относятся к основам на -u-: *plodb, *grozdb, *rqdb и др. [302, 99]. Р. Эккерт добавляет к перечню Мейе также *smordb (ср.: лит. smardve 'зловоние') и *gvozdъ [195, 55]. Ф. Шпехт к основам на -и- относит еще ст.-сл. ВЛАДЫКА и л АДЕН га (мн. ч.) [376, 86, 135]. Соотношение форм клюд'ь : клюдва (< *bheu-du-a) целиком соответствует ст.-сл. см'Ьдч, 'темный': Смедва (< *Smoi-du-a) . Последнюю пару слов М. Фасмер с полным основанием относит к основам на -и- (Vas., II, 670). Конечное -вд в ст.-сл. БЛЮДВА не может быть объяснено из готского, на славянской же почве это слово оказывается реликтом и.-е. состояния (основы на -и-). А отнесение слов БЛЮДІ» И БЛЮДВА К -U-OCHO- вам уже полностью исключает возможность предполагаемого заимствования из готского.

Ст.-сл. БЛА-ДЬ 'болтовня, пустословие', 'заблуждение', 'разврат'. Достаточно убедительной этимологии у данного слова нет. О суффиксальном характере *-d- свидетельствует, возможно, болг. диал. блё-з-но 'ошибочно, неверно' [2, 55] с чередованием суффиксов -d- / -(z)n-.

Ст.-сл. ЕЛЖ-ДЪ 'распутство' — перегласовка к предыдущему слову.

Ст.-сл. кл'Ь-д'ь, чеш. ble-dy, пол. bla-dy 'бледный' и др. Надежной этимологии у данных слов нет. О суффиксальном происхождении *-d- свидетельствует, помимо общей словообразовательной структуры, возможное чередование суффиксов -d- / -t- / -п-, выявляемое при сопоставлении с лит. bal-tas = bal-nas 'белый'.

Д.-рус. т-брп>-д-ик (собират.) 'саранча'; слово засвидетельствовано также в формах абртьдик, абріьдь и обріьда (Срезн., I, 3-4; II, 553; III, 1633). М. Фасмер выделяет префиксальное ja- (ср.: яводь — к вода и др.), сопоставляет с лит. brie-dis 'олень', 'лось' и дает обоснование семанти-ческой связи между значениями 'саранча' и 'олень', 'лось' (Vas., Ill, 477), хотя его объяснение слав, jabredb как «hirschahnlich» [398, 352] выглядит искусственным. См. в этой связи также д.-пол. jabrz^d (с. 121).

Рус. диал. бре-д 'прутняк', 'древесный лист и ветки, срезываемые для корма скота' (Д., I, 126); в псковском диалекте слова бред и брёд означают 'ивовая кора, лыко', 'ивовый кустарник', 'лоза', 'ива'; в последнем значении употребляется также слово бре-да (картотека ПОС). Производные: рус. диал. бредйна 'ива', бредовый 'ивовый' (Д., I, 126). Семантика перечисленных слов позволяет рассматривать их как производные корня *bhrei- 'резать' (ср.: ст.-сл. крити), т. е. бре-д < *Ьгь-с1ъ. Развитие значений 'резать' —> 'срезанные прутья и ветки' не нуждается в объяснениях. Значение 'кора, лыко' также обычно бывает неразрывно связано с глаголом 'резать': рус. кора, лат. cortex 'кора', лит. karna = karda 'лыко' (и.-е. *(s)ker- 'резать').

В пользу предлагаемой этимологии говорят также засвидетельствованные в псковских говорах слова бре-д и бре-да 'верхняя часть снопа, поставленного колосьями книзу' (картотека ПОС). Буквальные значения этих слов 'срез', 'срезанная (часть снопа)', как и в рус. диал. бре-т, бри-т, бри-т-ок 'нижний срезанный конец снопа' (Д., I, 127-128), где связь с глаголом брить выступает еще более ясно. Оба синонима представляют собой древние субстантивированные отглагольные прилагательные с чередующимися суффиксами *-do- (*-da) и *-to-. Реконструируемые формы отражают обычную нулевую ступень огласовки корня подобного рода образований: *br!-db и *brl-tb .

Д.-пол. ja-brzq-d 'тополь' [32, II, 121], д.-чеш. ja-bra-d-ek, ja-bra-d-ka 'виноградная лоза' [27,1, 555]. А. И. Соболевский вслед за Я. Гебауе- ром пытался связать западнославянские слова с д.-рус. тбріьдик 'саранча', считая, что перед нами одно слово [167, 440-441] . М. Фас- мер возражал против этого, отмечая, что в первом случае перед нами корень *brei- / *broi- (ср.: лит. brie-dis 'олень), а во втором — *bren- / *bron- (пол. ja-brz^-d) (см.: Vas., Ill, 477). И все же д.-рус. ілбріьдик и д.-пол. jabrzqd, по-видимому, являются словами общего происхождения. Об этом свидетельствует наличие принимаемых самим Фасме- ром чередующихся форм: лит. brie-dis 'олень', 'лось' и месс. [3pev- 8ov eXacpov ('олень' — вин. п. ед. ч. — Гезихий) (см.: Fr., 57). Таким образом, д.-рус. m-6pfb-d-uK (*-broi-d-) относится к. д.-пол. ja-brz^-d (*-bren-d-) так же, как лит. brie-dis (*brei-d-) относится к месс. Ppev- Sov (*-bren-d-) . Значения лит. briedis = месс. PplvSov 'олень', д.-рус. абргъдик 'саранча' и д.-чеш. jabradek 'виноградная лоза' могут быть объединены значением общего и.-е. корня *bhrei- 'резать'. Аналогичными в семантическом аспекте образованиями являются, например, д.-греч. хартго? 'плод' или д.-англ. (secge)-scear 'саранча' (букв, 'режущая (пожирающая) камыш'; ср.: лит. skersti, исл. skera 'резать'). В славянских языках, помимо рус. диал. бред 'срез снопа' — бреда 'ива', подобная же семантическая связь наблюдается между срб.-х. диал. брйд 'грань, кромка, край' и д.-чеш. jabradek 'лоза' или между срб.-х. ива 'край, рубец' и ива 'ива'. Трудно предположить, чтобы столь полные совпадения в распределении значений могли быть случайными. Поэтому наличие генетической связи между д.-чеш. jabradek, д.-пол. jabrz^d и рус. диал. бред едва ли может вызывать сомнения. Кстати, еще А. И. Соболевский сопоставлял западнославянские слова с рус. диал. бредипа 'ива' [167, 440].

Рус. диал. бру-д 'грязь', пол., чеш. bru-d, н.-луж. bru-da 'грязь' и др. По поводу этимологии данных слов Фасмер замечает «unerklart», но правильно, по всей видимости, сопоставляет их со словен. briizga 'талый снег с грязью' (Vas., I, 127). Помимо чередования d / (z)g в н.-луж. bru-da /словен. brfl-zga, можно отметить также обычное (как это будет показано ниже) для производных с суффиксом *-do- чередование d / гг. н.-луж. bru-da / ст.-сл. крь-нд (= лит. bir-da) 'кал' [2, 77].

Ст.-сл. кр'Ь-жда 'беременная' соответствует лат. for-da 'стельная (корова)'. Оба слова — производные с суффиксом *-da (ст.-сл. -ждл < *-dja) [117, 280]. Чередование суффиксов: ст.-сл. вр^-жда / EptMA 'груз, бремя' (ср.: рус. беременная с тем же суффиксом, что и врИ^ИА, но по значению = вражда). Таким образом, суффикс *-do- / *-da чередуется в данном случае с суффиксом *-men-, который, в свою очередь, обычно регулярно чередуется с суффиксом *-по- (ср.: д.-рус. ти-на и ты-мл, ти-мен-ик 'тина, грязь', рус. яч-н-евый и яч-мень, яс-н-ый и яс-мён сокол в русских народных песнях и др.; ср. также и.-е. примеры, приведенные выше, в гл. II).

Д.-рус. вла-дъ = вла-дъ 'владение', чеш. vla-da 'власть'. Производ-ные: ст.-сл. власти (владж), владати 'властвовать, господствовать', власть (< *uol-d-tb) 'власть' и др. . Простой корень без суффиксального -d- в лат. val-ere 'быть сильным, здоровым'.

Ст.-сл. гла-дъ-кт» 'гладкий', рус. гла-дъ. Производные: ст.-сл. гладити 'гладить'. Чередование суффиксов d /1 сохранилось в родственных литовских словах glo-dus = glo-t-nus 'гладкий'.

Чеш. hne-dy 'коричневый', 'смуглый, загорелый', za-hne-da 'дымчато-бурый вид кварца' [44, VII, 856], пол. gnia-dy = рус. гне-д-ой и др. «Keine sichere Deutung», — пишет об этимологии русского слова М. Фасмер (Vas., I, 279). Однако чеш. hnedy было убедительно истолковано в словообразовательном отношении И. Коржинком [267, 50-53], а в семантическом плане — В. Махеком [36,134]: слав. *gne-db < *gnoi- (ср.: ст.-сл. гнести 'зажигать, жечь'). Эту этимологию принимает и Ф. Слав- ский, приводящий в качестве аналогичных образований пол. smagly 'смуглый', ogorzaly и opalony 'загорелый' [48, /, 301].

Ст.-сл. гра-дъ 'стена', 'город', д.-рус. о-гра-дъ = о-гра-да 'забор, загон' и др. Перегласовка к жердь. Чередование суффиксов d /1: ст.-сл. гра-дъ / лат. hor-tus 'сад' < *ghor-to- (W.-H., I, 660).

Рус. дыл-да (в других славянских языках отсутствует). Обычно это слово сопоставляют с пол. dyl 'половая доска', 'распиленное вдоль бревно'. Однако, как справедливо отмечают Преображенский и Фасмер (Пр., I, 205; Vas., I, 385), пол. dyl заимствовано из германского (ср.: совр.

нем. Diele 'доска', 'пол'). Поэтому представляется более правдоподобным сопоставить рус. дылда со ст.-сл. длъг'ъ 'длинный' с таким же чередованием суффиксов d / g, как, например, у рус. дроз-д / ст.-сл. дроз-гь (см. ниже), н.-луж. bru-da / словен. bru-z-ga и др. Следовательно, *dl-gos > *dul-gu > ст.-сл. длт^-пь, д.-рус. дъл-гыи, с одной стороны; *dl-da > *dul-da > -dul-da (с экспрессивным удлинением и) > рус. дылда — с другой. Семантическое развитие в данном случае является совершенно очевидным (ср., например: чеш. dlouhan, срб.-х. дугоіьа = рус. дылда). Производные: рус. диал. дылдить 'шататься, слоняться' (Д., I, 506) и, возможно, срб.-х. дудати 'шляться, таскаться'.

Рус. жел-дь: 1) 'растение Hex aquifolium, падуб'; 2) 'растение Galium verum, подмаренник'. Преображенский (I, 235) сопоставляет первое значение с желудь, а второе — с желт(ый), предполагая различное происхождение этих слов. Фасмер принимает последнее сопоставление (желдь — желт), но выражает недоумение по поводу конечного -дь (Vas., I, 415). Оба сопоставления Преображенского мне представляются сомнительными. Во-первых, падуб — это колючий кустарник, на котором желуди не растут. Во-вторых, едва ли следует разграничивать происхождение наименований двух растений, ибо многие их названия, бытующие в народе, близки по своей семантике: 1) Ilex aquifolium = рус. иглица, острокровь, остролист, нем. Stechpalme (stechen 'колоть, жалить'), брет. quelenn (к и.-е. *kel- 'колоть' — Рок., 545); 2) Galium verum = рус. резучая, дереза, дерябка (ср.: дерябина 'царапина, ссадина'). Приведенный материал дает возможность предложить новую этимологию анализируемого слова: рус. желдь < *gbl-db — отглагольное образование от *gel-ti 'колоть' = лит. gel-ti 'жалить (о пчеле, змее)'.

Рус. диал. желе-дь 'тростинка, камышина, из которой делают же- лейку' (Д., I, 530). Как и предыдущее слово, рус. диал. желедъ может быть возведено к тому же корню *gel-, но в значении 'долбить, выдалбливать'. Распределение значений 'колоть' и 'долбить' у корня *gel- полностью совпадает с таким же семантическим отношением между рус. колоть и лит. kalti 'долбить, выдалбливать'. Последнее значение корня *gel- засвидетельствовано, например, в лит. gel-da 'корыто, лохань' и в рус. диал. жел-нъ 'корыто для корма скота', 'желоб' с обычным чередованием d / п в суффиксальной части слова. Это же чередование выступает в рус. диал. желе-дь 'тростинка, камышина' /жело-н-ка 'трубка, дудка' (Д., I, 530). Наряду с чередованием d / п следует отметить также форму с чередующимся суффиксальным Ь: рус. жело-б. Все приведенные слова являются отглагольными образованиями, восходящими к праслав. *gel-ti 'долбить, выдалбливать'. Наконец, сюда же нужно отнести незаслуженно отвергнутую Фасмером этимологию Махека: слав. *zel-na 'дятел' <— *gel-ti 'долбить' [291,50-57]. Подробнее об этой этимологии см. ниже (гл. VIII, с. 239-241).

Д.-рус. жлъ-дь 'удовольствие'. Производные: ст.-сл. жьлд'Ьти 'желать, стремиться к чему-либо'. Простой глагол без суффикса — рус. жел-ать — перегласовка к голод (Vas., I, 287). Ст.-сл. жрь-дь, жръдь, рус. жер-дь и др. — аблаут к город (Vas., 1,419).

Ст.-сл. ЖЛНЇ-Д-ИЦА, укр. о-желе-да, о-желе-дь 'гололедица'. Воз-можно, что сюда же относится (с перегласовкой) рус. диал. голо-дь = голо-ть (Д., I, 372), если только первая форма не является более поздней (Vas., I, 288). Простой корень (без -d-) в д.-исл. kala 'мерзнуть, замерзать', лат. gelu 'холод'. Чередования суффиксов: ст.-сл. жлг(;-д-(ицл) / гот. kal-d-s, д.-исл. kal-d-r 'холодный' (*-d- / *-t-; германские слова являются древними причастиями II с и.-е. суффиксом *-to-).

Рус. диал. зоро-д, зард-д, о-зоро-д 'огороженное место для стога', 'стог, скирд' (Д., I, 629, 693). Ср.: лит. zardas 'приспособление для сушки снопов'. Фасмер по поводу этих слов пишет: «Mit idg. Gutturalwechsel zu город, жердь» (Vas., I, 461).

Пол. диал. kier-dos = kier-dec 'хряк' = пол. kier-nos, kier-noz 'боров', 'хряк', укр. кор-ноз и (метатеза) кнороз 'боров', 'хряк' с чередованием d / п. Этимология слов в достаточной мере прозрачна: они представляют собой производные от глагольного корня *(s)ker- / *(s)kor- 'резать' [16,1, 229] со значением 'кладеный', 'подрезанный (кабан)'. Подобную же этимологию имеет, например, рус. боров — к и.-е. корню *bher- / *bhor- 'резать'.

Рус. кла-д, кла-дъ, болг. кла-да 'куча дров'. Производные: ст.-сл. клддж, КЛАСТИ = рус. класть; (по)-кла-жа (-жа < *dja) и др. Ссылка Фасмера (Vas., I, 564) в статье клад («zu кладу»), по существу, ничего не объясняет, а предположение о том, что клад является производным от класть (КЭСРЯ, 149), вообще ошибочно, хотя и кажется на первый взгляд совершенно очевидным. Наиболее близким и абсолютно полным (в фонетическом и словообразовательном отношении) соответствием к рус. клад является лит. klo-das 'слой, залежь, пласт' — производное от kloti 'постилать', 'укладывать'. Лит. klo- das чередуется с klo-tai (мн. ч.) 'мостки' (d / t). Древняя словообразовательная модель может быть особенно наглядно представлена при привлечении материала балтийских и славянских языков: *kla-ti (глагол; лит. klo-ti) — *kla-dos (имя; лит. klo-das, рус. кла-д) —> *kla-d-ti > *klad-ti > *klas-ti (глагол; рус. клад-у, клас-ть) —> *klas-tos (имя; лит. klos-tai 'мостки', klos-te 'сборка, складка') —> *klas-t-Iti > *klast-Iti (глагол; лит. klost-yti 'расстилать'). Из приведенного материала с полной очевидностью следует, что не рус. клад является производным от класть, а наоборот . Слово же клад восходит к простому глаголу *kla-ti (= лит. kloti), который в славянских языках не сохранился, ибо в старославянском языке этот глагол (*kla-ti 'класть' > *клд-ти) должен совпасть по звучанию с *kol-ti 'колоть' (> СТ.-СЛ. КЛА-ТИ).

* * *

Перейдем теперь к рассмотрению большой группы слов, генетически восходящих к одному и тому же и.-е. корню, но весьма далеких друг от друга по своему значению. Поскольку предлагаемая ниже сло-вообразовательная и этимологическая трактовка этих слов существенно расходится с общепринятой, остановимся на соответствующих примерах несколько подробнее, выделив каждое из производных в самостоятельную статью.

Ст.-сл. КЛЛ-Да, болг. кла-да, рус. коло-да, чеш. kla-da 'колода, чурбан', пол. klo-da 'колода', 'корыто для водопоя' и др. Производные: рус. кладбище, ст.-сл. КЛДДАЗЬ 'колодец' и соответствующие славянские слова. Обычно слово колода правильно возводят к колоть и приводят такие соответствия, как д.-греч. xXaSo? '(сломанная) ветка', д.-в.-н. holz 'дерево', 'лес' и др. (Vas., 1,601). Правильным является и сопоставление с лит. kalti. Однако из значений литовского слова иногда берется значение 'ударять молотом, ковать' (КЭСРЯ, 157). Между тем лит. kalti означает также 'долбить, выдалбливать', что гораздо лучше объясняет всю сумму значе-ний слова колода, сохранившихся в славянских языках и их диалектах. Значения эти следующие: 1) 'корыто, выдолбленный деревянный сосуд' (пол. диал. kloda 'водопойное корыто', 'старинная мера жидкостей и сы-пучих тел', рус. диал. колода 'водопойное корыто'); 2) 'долбленый улей' (рус. диал. колода)', 3) 'долбленый гроб' (д.-рус. клада, рус. диал. колода; ср.: белорус, клады'кладбище'; 4) 'долбленая лодка' (рус. диал. колода) (Д., II, 138). Чередования суффиксов: коло-да (< *kol-da) / лит. kal-tas (< *kol-tos) 'долото', рус. диал. коло-да 'лодка' / рус. чел-н (< *Kel-nos = лит. kel-nas = лит. kel-tas 'паром' — с перегласовкой в корне *kel- / *kol- и с обычным для производных на -дъ, -да, -до чередованием d / п; об этимологии рус. челн см. ниже, гл. VIII).

Рус. кла-д-бище. Это слово, кажется, все этимологи возводят к кладу, класть 'ропеге', рассматривая его как «Tabuwort» (Vas., I, 565). Промежуточной словообразовательной формой иногда считается *кладьба (Vas., I, 565; КЭСРЯ, 149). Думается, однако, что эти объяснения являются ошибочными. Анализируемое слово восточнославянское, причем в белорусском языке имеется только слово клады (мн. ч.) 'кладбище', а в украинском — кладовище [5, II, 247]. В диалектах русского языка наряду с формой кладбище встречаются также кладовище и кладвйще (Д., II, 115). Наличие совершенно аналогичного слова — рус. диал. гроб- ов-ище 'кладбище' — заставляет считать форму клад-ов-ище наиболее древней. Путь фонетического изменения кладовище > кладвйще (засвидетельствованная форма!) > кладбище позволяет возвести различ-ные формы анализируемого слова к единому источнику. Подобно тому, как гроб-ов-ище является отыменным образованием, восходящим к слову гроб 'гроб', 'могила', так и клад-ов-ище восходит к существительно- му клада 'гроб', или, быть может, к форме муж. р. *кладъ, засвидетель-ствованной в белорус, клады 'кладбище'. В словообразовательном от-ношении рус. *кладъ {клада) дает производное кладовище так же, как стань — становище, стогъ — стоговище, горнъ — горновйще (Д., I, 380),мохъ —моховйще 'мшистое болото' (Д., II, 165), домъ — до.мовйще 'гроб, особенно долбленый', 'стан', 'притон' (Д., I, 466) и мн. др. Этому ряду на -овйще противостоят по месту ударения такие образования без суффикса -ое-, как стойбище, лежбище, пастбище, сходбище и др. Форма кладбище оказывается здесь единственной с ударением на -йще, что также служит доказательством ее происхождения из первого ряда (< кладвйще < кладовище). Оказавшись в одном ряду со словами типа стойбище, слово кладбище под аналогическим воздействием этого ряда изменило место своего ударения. Переходу слова кладовище в ряд на -бище, возможно, содействовала и народная этимология, которая стала связывать его с глаголом класть (кладу — кладбище, как стою — стойбище, лежу — лежбище и т. п.). Таким образом, изменение кладовище > кладвйще —> кладбище —ї кладбище объясняет все перечисленные здесь формы этого слова. Если же признать форму кладбище (< *кладь-ба) исходной, то все остальные формы этого слова остаются необъясненными. В семантическом плане слово кладовище связано с *кладъ (клада) так же, как становище 'место стана' — со стань, горновйще 'место, где стоял горн' — с горнь и т. п. Таким образом, слова клад(а) — кладовище входят не только в определенный фонетико-сло- вообразовательный ряд, но и отражают общую семантику этого ряда. Колоды (ср.: д.-рус.— церк.-сл. клада. — Срезн., I, 1211) 'выдолбленные пни дерева' употреблялись на Руси для захоронения мертвых вплоть до времен Петра I, когда в целях сохранения леса русский царь издал особый указ, запрещающий хоронить в колодах (Срезн., I, 1211). Однако раскольники продолжали придерживаться старинного обычая и после указа Петра (Д., II, 138). Ст.-сл. КЛД-Д-АЗЬ, клд-д-ьньць, д.-рус. коло-д-язь, коло-д-ъць = рус. коло-д-езь, коло-д-ец, болг. кла-д-енец, кла-д-енче [З, II, 366], срб.-х. кла-д-енац 'колодец', 'ключ, источник' и др. О происхождении этих славянских слов имеется обширная литература. Большинство ученых считает праслав. *koldqzb заимствованием из германского ([39,123; 301, 355; 114, 65-68]; Пр., I, 336; Vas., I, 601; КЭСРЯ, 156, и др.). Согласно этому объяснению, праслав. *kold^zb было заимствовано из герм. *kaldingaz (ср.: гот. kalds 'холодный'), а форма колодец возникла под аналогическим воздействием синонимичного слова студеиец. Однако гипотеза о германском происхождении слова колодец имеет целый ряд слабых пунктов. Прежде всего, как отметил еще В. Р. Кипарский, «в германском не обнаружено ни малейших следов слова *kaldingaz» [264, 35]. По существу, гипотетически восстанавливаемое герм. *kaldingaz представляет собой кальку, созданную... этимологами с целью как-то объяснить непонятное в словообразовательном и этимологическом отношении славянское слово. Германская гипотеза никак не объясняет такого странного, казалось бы, совпадения, как ст.-сл. кдддьньць 'колодец' — д.-рус. кладеньць 'меч-кладенец' — рус. диал. кладенец 'булат', 'сталь', 'уклад' — кладенец 'большой нож, которым режут скотину' — кааденец 'скопец, холощеный', 'кладеный' — кладенец 'кладеное животное' (Д., И, 114). Трудно предположить, чтобы все эти абсолютно совпадающие в фонетическом и морфологическом отношении слова, обладающие сложной словообразовательной структурой (суффиксы -д-, -ен-, ~ец-), представляли бы собой исконно омонимические образования. Наконец, гипотеза о германском происхождении слова колодезь никак не объясняет значения 'долбленый улей', засвидетельствованного у этого слова в диалектах русского языка, а также производного от колодезь — колодезня 'покрышка на улей' (Д., II, 139). Как известно, термины, относящиеся к области бортничества, отличаются обычно исключительной древностью. А совершенно одинаковые отношения между колода 'водопойное корыто' и колодезь 'колодец', с одной стороны, колода = колодезь 'долбленый улей' — с другой, говорят о необходимости анализировать вместе обе группы слов. Предположение об этимологической связи между словами колода и колодезь 'колодец', выдвинутое еще в XIX веке, в настоящее время категорически отвергается. Так, например, В. Махек в качестве основного возражения выдвигает такой аргумент: «Kolda ne signifie jamais un tronc creux» [292, 217]. Ошибочность этого утверждения очевидна (ср.: рус. колода 'долбленый улей, гроб, челн, долбленое корыто'). Возможность семантического развития 'колода' —> 'колодец' подтверждается болгарским стубел 'колода' —> 'колодец'. Другим возражением против исконно славянского происхождения слова колодезь служит ссылка на отсутствие соответствующей словообразовательной модели в славянских языках. «Для того чтобы сравнение с kolda было научно аргументировано, — пишет В. В. Мартынов, — необходимо доказать возможность суффиксального словообразования на -^d'z'b в праславянском языке» [114, 66]. Действительно, образования с суффиксальными -езь, -язь (< *-eng-is или *-ingis) отнюдь не являются типичными для русского языка, так же как и для других славянских языков. Однако рус. железо, например, никто не считает заимствованным словом только на том основании, что для русского языка образования на -зо не являются типичными. Ссылка на суффикс -qga, родственный лит. -ingas, приведенная А. Брюкнером для доказательства славянского происхождения слова колодезь [215,139], была признана неубедительной. И тем не менее словообразовательная структура типа ст.-сл. КЛЛДАЗЬ не является совершенно чуждой славянским языкам. В старославянском засвидетельствовано СЛОВО Кр АДБЖЬ-НИКТ» или крАдезнь-никъ 'вор' ([39, 136], Пр., I, 379), которое по своей структуре полностью совпадает с рус. диал. колодез-ник 'промышляющий рытьем колодцев' (Д., II, 139). Соотно-шение форм КЛАД-ЄЖЬ-Н- и КЛАД-ЄЗЬ-N- 'колодезный' аналогично отношению между крдд-ежь-н- и крдд-єз-н-. Производные на *in-gis, давшие ст.-сл. -АЗЬ, рус. -язь, -езь, имеют надежные соответствия в бал тийских языках. Из слов с совершенно ясной этимологией можно сослаться, например, на д.-прус. rag-in-gis 'олень' (ср.: лит. ragas = рус. рог). Буквальное значение этого слова — 'рогатый'; ср.: рус. сохатый (<— соха = лит. saka 'ветка, ветвь'). Таким образом, ragas 'рог' —> rag-in-gis '(животное) с рогами' = *kolda 'водопойное корыто' —> *kold-in-gis > кдад-лзк '(источник) с колодой' в отличие от простого родника или ключа (без водопойной колоды). Приведенное сопоставление с балтийскими языками позволило, таким образом, выявить не только соответствующую словообразовательную модель, но и ее общую семантику. Нужно сказать, что на славянской (русской) почве словообразовательная структура ст.-сл. КЛЛДАЗЬ. может быть объяснена и без привлечения материала родственных языков. Рус. диал. колоз-енъ 'долбленый улей' наряду с колода (с тем же значением) позволяет предположить древнее чередование суффиксов d / g: *kol-da / *kol-ga. Отсюда с обычным в славянских языках вторичным суффиксом *-епь были образованы: 1) *kol-d-enb (> кла-д-єнь-ць 'колодец') и 2) *kol-g-enb (> *КЛД-З-ЄНЬ, рус. колозень 'долбленый улей'). Таким образом, все формы со значениями 'колодец' и 'долбленый улей' оказываются тесно связанными между собой в словообразовательном отношении: д.-рус. кладънъць 'колодец', рус. колодезь 'колодец', рус. диал. колодезь и колозень 'долбленый улей'. Все эти слова оказываются производными от *kolda 'выдолбленный деревянный сосуд' <— *kolti = лит. kalti 'долбить, выдалбливать'. Общность происхождения столь различных по значению слов, восходящих к глаголу *kolti, как 'корыто', 'чашка', 'улей', 'гроб', 'лодка' и т. д., находится в полном соответствии с тем исключительным значением, которое имел процесс выдалбливания в древнем плотничьем искусстве. Недаром плотников в новгородских говорах русского языка звали долбежниками (Д., I, 460) . Наконец, рассматривая вопрос о происхождении слова колодезь и его связи с колода, нельзя не учитывать топонимических данных. Среди гидронимов Верхнего По- днепровья можно выделить в связи с этим правый приток р. Сейма Ко- лодежь с вариантами Кладяжь и Колодезь [174, 126], в которых -ж- и -з- распределены так же, как и в приведенных выше старославянских формах. Определенный интерес представляет также наличие в бассейне Днепра нескольких гидронимов Колозня [174, 109]; ср.: колозень 'улей'. В. А. Никонов приводит богатый топонимический материал, свидетельствующий о наличии несомненной связи между топонимами типа Колодезь и Колода [125, 188—192]. Как правило, многочисленные топонимы Колода представляют собой водные источники или неразрывно связаны с последними [125, 190-191]. Это обстоятельство настолько бросается в глаза, что В. А. Никонов даже задает вопрос: «Не означало ли слово колода первоначально не 'бревно', а какой-то вид или существенное свойство водных источников?» [125, 191]. Но дело здесь, конечно, не в изменении значения слова, а в семантическом tertium comparationis. На самом деле слово колода, как это было показано выше, «первоначально» означало совсем не 'бревно', а 'долбанец, (нечто) выдолбленное'. Поэтому можно с очень большой долей вероятности предположить, что слово колода (вернее, *kol-da) имело также утраченное позднее значение *'русло'. В семантическом плане отношение между значениями рус. колода 'корыто', 'улей', 'лодка', *'русло' совпадает с суммой значений лат. alveus 'корыто', 'улей', 'лодка', 'русло'; ср. также: рус. корыто и болг. корйто или срб.-х. корито 'русло'. Вопрос о том, являются ли значения 'корыто' и 'русло' во всех приведенных примерах исконно параллельными или одни из них явились результатом метафоры, в данном случае — вопрос второстепенный.

Рус. кол-д-дба 'выбоина, рытвина на дороге'. Фасмер (Vas., I, 501) объясняет как сложное слово, состоящее из *ка- ('кто') и *dbl-bb, со значением 'was fur eine Hohlung' — к долбить51. В качестве доказательства он приводит такие слова, как рус. диал. кадолб 'долбленая кадочка, дуплянка' и белорус, каддлба 'выдолбленный ствол'. Однако рассмотренный выше материал позволяет предполагать, что не слово колддба явилось результатом метатезы, а, наоборот, приведенные Фас- мером формы могли возникнуть под воздействием народной этимологии. Когда слова типа колддба деэтимологизировались (после утраты глаголом *kolti = лит. kalti значения 'долбить, выдалбливать'), в некоторых из них под влиянием народно-этимологической связи с синонимичным глаголом долбить произошла метатеза: колддба —> *коддлба —» *кадолба —> белорус, кадолба (а в первом слоге появилось или в результате аканья с последующим изменением места ударения, или под аналогическим воздействием близкого по значению слова кадь, кадка). Слово колддба в словообразовательном плане относится к *kolda 'выдолбленная (яма), выбоина' так же, как стыдоба — к стыд, хвороба — к хвор(ый) и т. д.; ср. также: рус. диал. гол-д-оба 'голь, бедняки' (Д., I, 372), где ни о какой метатезе не может быть и речи, а суффиксальное - б- в -оба явно не может относиться к корню.

Рус. кла-д-у, кла-с-ть 'подрезать', 'кастрировать'. Фасмер считает возможным рассматривать это слово как идентичное слову класть 'ponere' (Vas., I, 565). Об этом же еще раньше писали Бернекер [16,1, 505] и Преображенский (Пр., I, 311). Однако следующие ниже слова убедительно показывают неприемлемость подобного предположения.

129

Рус. кла-д-еный 'холощеный', рус. диал. кла-д-еиец 'скопец', кла- д-енёц 'кладеное животное'; кла-д-ыш 'кладеный кабан' (Д., И, 114). Всю эту группу слов народная этимология обычно связывает с кладу, класть 'ponere'. На самом же деле эти слова представляют собой производные не от глагола *kla-ti (= лит. kloti 'укладывать'), а от *kol-ti

57 Ср. критические замечания Б. А. Ларина по поводу этимологий подобного типа, высказанные им в предисловии к русскому переводу словаря М. Фасмера [14а, 9].

5 Откупщиков (= лит. kalti 'выдалбливать', 'вырезать' = ст.-сл. клати, рус. колоть — с несколько иной суммой значений). Словообразовательная модель вы-глядит здесь следующим образом: *kol-ti 'вырезать', 'подрезывать' —> *kol-dos 'подрезанный', 'холощеный' —» *kol-d-ti (> кладу, класть 'хо-лостить, кастрировать'). Семантически лит. kal-ti 'выдалбливать, вырезать' относится к рус. диал. кладыш или кладенец так же, как лит. skobti = skopti 'выдалбливать, вырезать' или skapoti 'вырезать', 'ковырять' относится к рус. скопец. Аналогичное происхождение, как было показано выше, имеют пол. kier-dos, kier-nos 'кладеный кабан' — к и.-е. *(s)ker- / *(s)kor- 'резать' и рус. боров 'кладеный кабан' — к и.-е. *bher- / *bhor- 'резать' и др. . Таким образом, д.-рус. кладъньцъ 'колодец' и рус. диал. кладенец 'скопец', 'кладеное животное' представляют собой омонимию, возникшую на базе полисемии того глагола, к которому оба эти слова восходят (значения 'выдалбливать' и 'вырезать'). Теперь необходимо рассмотреть еще одно омонимичное слово — Д.-рус. кладьньць 'меч-кладенец', а также родственные ему славянские образования.

Д.-рус. кла-д-еньцъ 'меч-кладенец'. Авторы этимологических словарей, ссылаясь на А. Н. Веселовского, возводят (хотя и с колебаниями) д.-рус. кладенъць и рус. кладенец к ит. clarenga — эпитету меча Бовы (Пр., I, 311; Vas., I, 565). Никакой аргументации в пользу этой этимологии в словарях не приводится. А. Н. Веселовский в небольшой заметке (ее объем менее одной страницы) отмечает проникновение ит. clarenga в древнерусский язык в форме кгллренцы/к и кгллденцыА. Последнюю форму (с д вместо р) он объясняет как результат воздействия слова кладенец русских народных сказок. Этимология слова кладенец, продолжает Веселовский, нуждается в дальнейших исследованиях. В качестве предположения (vielleicht) он пишет о возможности развития: clarenga —» кгллренцыА —» кгллденцыл —> кладенец [404, 310]. Нужно заметить, что сам Веселовский изменение р в д (в форме кгллденцы,А) объяснял воздействием слова кладенец и что иначе это изменение очень трудно (если вообще возможно) объяснить. Следовательно, в момент заимствования слова clarenga в русском языке уже имелось слово кла-денец. А это обстоятельство исключает этимологию последнего слова, принятую в словарях Преображенского и Фасмера, которые не обратили внимания на отмеченное противоречие в аргументации Веселовского . Помимо данного слабого пункта, гипотеза об итальянском проис-хождении слова кладенец никак не объясняет наличия в диалектах русского языка таких слов, как кладенец 'большой нож, которым режут скотину', кладенец 'булат', 'сталь', 'уклад'. Кроме того, гипотеза эта исходит из маловероятного предположения, что с рассмотренными выше словами (кладенец 'колодец' и кладенец 'скопец') у слова кладенец 'меч' нет ничего общего, кроме случайного совпадения в звучании. Между тем если допустить общее происхождение всех этих слов, этимология последнего из них окажется достаточно ясной и без предположения о маловероятном заимствовании из итальянского. По-видимому, праслав. *kol-ti, как и лит. kal-ti, наряду со значением 'выдалбливать', 'вырезать' имело также значения 'бить, ударять' и 'ковать'. Ст.-сл. клати, рус. колоть и соответствующие родственные славянские слова частично или полностью утратили как первые два значения ('выдалбливать', 'вырезать'), так и последнее ('ковать'), сохранив их, однако, в многочисленных производных. Семантически связь между этими значениями легко объяснима: 'бить, ударять' —> 1) 'долбить'; 2) 'ковать' . Исходное значение глагола — 'бить, ударять' — сохранилось в рус. диал. заколоть(ся) 'ушибить(ся)' (Д., I, 582), а также у фреквентативного глагола колотить: *kol-ti 'бить, ударять' —> *kol-tos (рус. коло-т-ый, рус. диал. коло-т 'пест маслобойной ступы' — Д., II, 141) —> *kol-t-iti 'часто ударять', 'расшатывать'. Это словообразовательное развитие было уста-новлено еще Ф. Миклошичем [39, 125]. Значение 'ковать' у рассматри-ваемого глагола наиболее надежно засвидетельствовано в лит. kalti и его многочисленных производных. В славянских языках значение 'ковать' у глагола *kolti было утрачено. В этом значении повсюду получил распространение глагол *kouti (рус. ковать). Однако следы древнего значения глагола *kolti сохранились у таких производных, как рус. диал. колоть 'закал стали' (Даль дает с пометой стар. — И, 142) < *kol-tis; ср.: лит. kal-tas 'кованый'. Суффиксальное образование *kol-dos (> *кладъ) должно было означать 'кованый', причем КЛЛ-ДЪ : лит. kal- tas = ст.-сл. ТБрь-дъ : лит. tvir-tas. Реконструированная форма *кладть 'кованый (металл)' имеет ряд рефлексов в славянских языках, в частности ст.-сл. кла-д-ивъ = кла-д-иво, д.-рус. кла-д-иво, макед. и болг. диал. кла-д-йво, чеш. kla-d-ivo 'молот' и др. В словообразовательном и семантическом отношении клад-иво 'то, чем куют (металл)' = ст.-сл. скч-иво 'то, чем секут, рубят' = рус. огн-иво 'то, чем высекают огонь' и т. п. Рус. диал. кладенец 'булат', 'сталь' позволяет полагать, что слово *клддть означало не просто 'металл', а конкретно 'сталь'. Таким образом, меч-кладенец — это 'булатный, стальной меч' (букв, 'меч-кова- нец'; ср.: слав. *kolti 'ковать' —> кла-денец 'меч' и лит. kalti 'ковать' —» kalavijas 'меч' —Fr., 207). Возможно, что производным от глагола *kolti 'ковать' в конечном итоге является также д.-рус. колонтарь 'безрука- вый панцирь из металлических пластинок' (Срезн., I, 1258). Это трудное слово фактически, кажется, вообще не этимологизировалось. Преображенский (I, 337) и Фасмер (I, 507) в очень осторожной форме допускают возможность заимствования, оставляя, однако, открытым вопрос о его источнике. Словообразовательная структура д.-рус. колонтарь дает возможность рассматривать это слово как исконно славянское образование. Производные на -аръ можно подразделить в славянских языках на две семантические группы: 1) чеш. kovar 'кузнец', zvonar 'колокольный мастер', rybar 'рыбак', kosar 'мастер по изготовлению кос, косарь' и т. п. — производные, обозначающие лицо или орудие действия; 2) рус. сухарь, словарь, рус. диал. кочкарь (обычно употребляется во мн. ч.) 'место, покрытое кочками' [14, /, 1492] . Последние два примера являются отыменными образованиями, обозначающими совокупность однородных предметов. Именно таким словом и является, быть может, д.-рус. колонтарь. Корень *kol- в значении 'ковать' наряду с производными *kol-dos (—> кла-д-иво и др.) и *kol-tos (—» лит. kal-tas 'кованый') мог иметь также и отглагольное прилагательное *kol-nos с тем же значением (чередование d /1 / п) . Производные *ко1-п-агь и *kol-t- агь могли дать контаминированную форму коло-н-т-арь (ср.: бороз-д-а и бороз-н-а —» бороз-д-н-а и т. п.) . Таким образом, колонтарь — это панцирь, изготовленный из кованых металлических (стальных?) пластинок, подобно тому как кольчуга — это доспех, изготовленный из металлических колец. Наличие таких производных глагола *kolti 'ковать', как рус. диал. кладенец 'булат', 'сталь', колоть 'закал стали', кладенец 'меч', д.-рус. кладиво 'молот', дает возможность пересмотреть и традиционную этимологию слова уклад.

Рус. у-кла-д 'сталь'. Связь с кладу, класть 'ponere' является общепризнанной (Vas., Ill, 179). В последнее время эта этимология, предложенная еще В. И. Далем, была подробно разобрана в интересной и ценной в общетеоретическом плане статье В. И. Абаева [55]. Согласно этой этимологии, слово уклад 'сталь' происходит от укладывать и когда-то означало стальную «накладку», которую наваривали на железное орудие [55, 76-78]. Пример из Даля: «Топор с укладом, науклаженный» (Д., IV, 482). Возможность подобной этимологии подтверждается сербским надо 'сталь' — словом, которое Э. Бернекер возводил к на- и дгь- 'класть' [16,I,193], а также осет. aendon 'сталь' [55, 78-79]. С семантической точки зрения эту этимологию следует признать правдоподобной благодаря наличию так называемого «изосемантического ряда». Однако в ней не все убеждает до конца. Серб, надо — очень трудное слово, и указанная его этимология отнюдь не является бесспорной. Об этимологии осетинского слова я судить не берусь, но и сам ее автор признает, что она обязана происхождением русскому слову уклад, а сама по себе далеко не является очевидной. Однако, если даже допустить, что этимологии сербского и осетинского слов абсолютно бесспорны, связь рус. уклад с кладу (вернее, с праслав. *klati) будет и в этом случае лишь возможной, а не необходимой . Приведенный в статье В. И. Абаева изосемантический ряд недостаточно велик и не столь очевиден, чтобы считать этимологию уклад <— укладывать доказанной. Кроме того, как уже неоднократно указывалось выше, существительное (у)клад не может быть производным от глагола класть; его следует (если придерживаться традиционной этимологии) возвести к глаголу *kla-ti 'класть'. Однако старославянская форма *клл-дт» может восходить к двум различным праславянским глаголам: 1) *kla-ti (= лит. klo-ti) 'класть', 'укладывать'; 2) *kol-ti (= лит. kal-ti) 'ковать'. Поскольку от второго глагола ('ковать') в славянских языках сохранились производные со значениями 'булат', 'сталь', 'закал стали', 'меч', 'молот' и др., будет вполне естественным предположить, что и рус. уклад — слово того же происхождения. Таким образом, слово уклад имеет буквальное значение 'укованный, выкованный или накованный (на что-либо) металл'. Сталь, как известно, не накладывали, а наковывали (наваривали с последующей ковкой) на железное орудие. В этом отношении предлагаемая этимология ближе к действительному положению вещей, чем традиционная. Нужно сказать, что и рус. диал. укладать, укложивать совсем не означает 'укладывать'. Укладать = рус. диал. сталить = укр. надити (ср.: серб, надо 'сталь') — все три слова представляют собой отыменные образования от трех различных существительных со значением 'сталь'. Связь же с глаголом класть 'ропеге' является типично народно-этимологической. Объясняется она тем, что в славянских языках глагол *kolti утратил значения 'долбить' и 'ковать', сохранив их только в своих довольно многочисленных производных . Наконец, изложенная этимология слова уклад также может быть отнесена к хорошо известному изосемантическому ряду, в котором слово 'металл' или различные названия металлов восходят к тому же корню, что и глаголы со значением 'ковать': чеш. kov 'металл' — kouti 'ковать', лит. kalas 'металл' —kalti 'ковать', д.-в.-н. smlda 'металл' и, возможно, ст.-сл. м'Ьдь, д.-ирл. mein 'металл' (с суффиксальным чередованием d / п) — и.-е. корень *(s)mei- / *(s)moi- 'бить, ударять' (—> 'ковать'); ср.: совр. нем. Schmieden 'ковать' [24, II, 1078]ь1. Таким образом, предлагаемая этимология позволяет объединить в одно целое большую группу родственных слов, которые обычно рассматривались изолированно друг от друга: рус. уклад 'сталь', рус. диал. кладенец 'булат', 'сталь', колоть 'закал стали', д.-рус. кладиво 'молот', кладеньць 'меч', а также, возможно, колонтарь 'панцирь из кованых металлических пластинок' и рус. диал. кладенец 'нож'. Все эти слова легко объясняются

как производные от глагола *kolti 'ковать'.

^ $ #

Ст.-сл. про-коу-дд 'скудость, бедность', 'порча', д.-рус. про-ку-да 'зло, вред', 'колдовство', ку-д-ити 'порицать', ку-д-есы (мн. ч.) 'волхование', ку-д-есъникъ 'волхв, чародей', рус. диал. ку-д-еса (мн. ч.) 'чудеса посредством нечистой силы' (Д., II, 212). Эти и другие родственные слова позволяют восстановить форму *коу-дд, представляющую собой перегласовку к чоу-ДА (см. ниже). Наличие перегласовки в корне (*kou- / *keu-) и чередование суффиксальных основ (рус. диал. ку-дь 'волхование' — основа на -І-; ку-дъ 'злой дух, сатана' — е / о или -u-основа; ку-дес-а — основа среднего рода на -os- / es-; про-коу-ДД — основа на -а) — все это, вместе взятое, исключает возможность какого-либо заимствования. Однако убедительной этимологии у данной группы слов нет (Vas., I, 681).

Ст.-сл. лд-д-ига, лл-д-ига 'лодка, корабль', д.-рус. ло-д-ья, укр. ло-дь, рус. ло-д-ка и др. И.-е. соответствия: д.-исл. al-da, норв. диал. ol-da 'корыто'. Чередование суффиксов: рус. ло-д- (ка) / лат. al-v-eus 'корыто' (d/ и) [24, II, 789]. Последнее сопоставление, правда, признают не все исследователи (Vas., I, 52; W.-H., I, 34-35).

Рус. диал. ля-да, ля-да и ля-до 'поросшее мелким лесом поле', 'пустошь' (Д., II, 286), ля-д 'низменная поляна в лесу' [7, 107], белорус. ля-да 'росчисть, починок' [10, 275], чеш. la-do, la-da, в.-луж. la-do 'невозделанные поля, залежь'. Производные: д.-рус.лядина 'пустошь', рус. диал. лядеть 'порастать молодняком' (Д., II, 286). Словообразовательная структура *len-da позволяет гипотетически выделить суффикс -da (-do). Такое предположение подтверждается наличием чередования в рус. диал. ля-ш-ина (= ляда — Д., II, 287) / д.-рус. ля-д-ина, а также в рус. ля-ш-ский / д.-рус. ля-д-ьский (оба слова означают 'польский'). Семантическая связь между ляшина, лядина 'пустошь', 'поле' и ляшский, лядъский 'польский' та же, что и в случае поле, поляна — польский, поляне (ср.: [16, /, 705]; Vas., II, 81).

Ст.-сл. ЛА-д-вига 'бедро', рус. ля-д-вея и др. Слово имеет надежные и.-е. соответствия: лат. lumbus (< *londhuos), д.-исл. lend 'бедро' (Vas.. И, 81-82) — и относится к древним -и-основам [376, 86]. Чередование суффиксальных d/g: рус. ля-д-вея /ля-га = ля-ж-ка (*len-d-/*len-g-). Последнее сближение слов с указанием на их родство было сделано еще Я. К. Гротом [73, II, 307].

Рус. диал. меле-да 'кедровые орехи' [11, 90], 'семечки' 'неспорынья, игрушка' 'медление' [7, ПО]. Производные: рус. диал. мелёдинка 'каша из пшеничной муки' (картотека ПОС),меледйть 'бездельничать' 'медлить' ([7, ПО]; Д., II, 316). По поводу этимологии рус. меледа Фасмер пишет всего одно слово: «dunkel» (Vas., II, 114), а меледить он сопоставляет по значению с медлить, хотя и отмечает фонетические затруднения, возникающие при этом сопоставлении (там же). Оставшееся неизвестным Фасмеру псков. диал. мелединка№ имеет достаточно прозрачную этимологию (корень *mel-/*mol- 'молоть') и подтверждает отвергнутое в новых словарях предположение Г. А. Ильинского о связи слов меледа и ст.-сл. МЛАДЪ [94, 196] . Таким образом, псков. диал. мелединка можно объяснить как слово, означающее 'каша из молотого или мелкого зерна'. Меледа 'кедровые орехи' и 'семечки' может в этом случае рассматриваться как слово, синонимичное образованному от того же корня слову мелочь. Отсюда переносное значение 'неспорынья, игрушка, забава от безделья' с производным меледить 'бездельничать' —> 'медлить'. Связь между меледить кмедлить допускает различные объяснения: метатеза; развитие значения 'медлить' у глагола меледить под влиянием слова, близкого по звучанию и значению (медлить). Родственным образованием без суффиксального -д- является, помимо рус. молоть, также млеть и соответствующие слова из других славянских языков.

Ст.-сл. ліла-дт,, рус. моло-д, рус. диал. моло-дь 'молодая поросль' (Д., II, 332) и др. Производные: словен. mladiti 'смягчать', болг. младдк 'почка, побег'. Этимология рассматриваемых слов установлена с полной определенностью: все они восходят в конечном итоге к и.-е. корню *mel-/*mol- 'молоть, растирать, размягчать'; *то1ч!ъ 'мягкий, нежный' —» 'молодой' [16, II, 72]. Суффикс -дъ, с абсолютной очевидностью устанавливаемый на основании этой этимологии, имеется в перечне Шпехта [376,199]. Ст.-сл. младъ относится к числу очень древних образований. Отчасти об этом свидетельствуют такие соответствия, как лат. mollis (< *mol-d-u-is) 'мягкий' или д.-инд. mrdiis 'мягкий, нежный'. Однако при значительной распространенности подобного рода словообразовательных моделей эти соответствия могли возникнуть и в результате независимого параллельного развития. Неоспоримым доказательством древности ст.-сл. Л\ЛАДТІ является исключительно интересная славяно-балто-венетская изоглосса, отмеченная В. Порцигом: вен.

Molzonkeo (дат. п. ед. ч. имени собственного) < *moIdenkio < и.-е. *mldnki-o, что полностью соответствует ст.-сл. ЛІЛДДЄНЬЦЬ и д.-прус, maldenikis 'дитя' [346, 148] (венетское имя засвидетельствовано и в форме без уменьшительного суффикса: Molzna [346, 148]). Полное совпадение образований со столь сложной системой суффиксов (*-d-en-ek-) в трех различных и.-е. языках, безусловно, не может быть случайным. Этот пример представляет исключительную важность для установления относительной хронологии праславянской и индоевропейской именной суффиксации.

Рус. диал. пеле-да 'стреха на скирде', 'навес, крыша овина' = пёле-д = пелё-д. Производные: пелёдитъ 'кутать, укрывать, крыть' (Д., III, 28). Фасмер считает рус. пеледа заимствованием из балтийского (ср.: лит. pelude 'мякинник') на том основании, что в других славянских языках это слово отсутствует (Vas., II, 332). О неприемлемости точки зрения Фасмера свидетельствуют следующие факты: 1) отсутствие литовского и в предполагаемом русском заимствовании; 2) различное место ударения в литовском и русском словах; 3) семантические расхождения; 4) наличие в русском языке слова пела с тем же значением, что и лит. pelaT (мн. ч.) 'мякина'; оба слова имеют более простую словообразовательную структуру, чем лит. pelude; 5) наличие суффиксальных чередований в русском языке. Отсутствие соответствующих слов в других славянских языках не может служить решающим аргументом в пользу предположения о заимствовании, ибо каждый язык имеет определенный пласт древнейшей лексики, присущий только ему одному. Чередования: рус. диал. пеле-да = пёле-д/пеле-на = пёле-на 'стреха'; ср. также производные: пелё-д-итъ / пелё-н-ить (крышу. — Д., III, 28) — с чередованием d/n. К этой же группе слов относятся также: 1) рус. пле-на! пле-ва 'кожица, тонкая оболочка' — с чередованием -па / -иа [376,141]; 2) рус. диал. пеле-га 'часть луба, кора, сдираемая при очистке лыка'. В итоге налицо чередование суффиксов -da / -па / -ga- / ua . Семантическая связь между пеле-да и пеле-га особенно ясно выступает в производных пелё-д-итъ = пелё-ж-ить 'ухичать избу на зиму соломой' (Д., III, 28). Что же касается суффикса *-иа, то его чередование можно проиллюстрировать также на примере сопоставления с литовским языком: рус. пелё-ва = пелё-ва = полд-ва 'мякина' / лит. pelude 'мякинник'— с чередованием u / d . Наличие в русском языке перегласовки е / о (пелёва / полова), суффиксальных чередований, а также образования с нулевым суффиксом (пела = лит. реіаї 'мякина, шелуха') исключает возможность заимствования рус. диал. пеледа из литовского языка. Объединяющим все рассмотренные слова значением является значение корня *pel- / *pol- 'покрывать, обволакивать': пеледа 'стреха, навес, крыша', пелега 'кора, покров дерева', пелёдить = пелёжить = пелёншпь 'кутать, укрывать', пелена 'стреха', 'покров', пеленать кутать', пелёва 'шелуха', 'оболочка зерна' и т. д. (ср.: Пр., II, 33).

Ст.-сл. пло-дт» и соответствующие славянские слова еще П. Перссо- ном были отнесены к числу производных с суффиксом -дъ (древняя -и-основа [337, 668]; ср. также: Vas., II, 383).

Ст.-сл. прж-дъ 'песок', д.-рус. пру-дъ 'песчаная отмель', 'запруженное место', 'поток', укр. пру-д, чеш. prou-d 'быстрое течение, быстрина' и др. Из производных следует отметить укр. прудкий 'быстрый' [5, III, 493]. Перечисленные слова имеют надежную и общепризнанную

этимологию: ст.-сл. прж-д перегласовка к прА-д- (рус. прядать) (Vas.,

II, 450). Чередование суффиксов d/g: прж-д-, прл-д-/ прж-г-, прА-г- (ср.: р. Пряжка в русской гидронимии, а также рус. у-пругий, прыгать и др.).

Д.-рус. пря-дь. Производные от основы *pren-d-: ст.-сл. прА-жд (-жл < *-dja) 'пряжа', прАдж, прАСТи 'прясть' и др. Этимология спорная. Предполагаемая связь с предыдущей группой слов (Пр., II, 144-145) сомнительна, так как семантические отношения остаются неясными.

Ст.-сл. рл-дъ. рус. ра-д и др. Суффиксальное происхождение -д- гипотетически устанавливается на основании сопоставления с д.-греч. spajiaL 'люблю'. Это сопоставление, предложенное Г. Хиртом [252, 77], было принято А. Мейе [301, 321] и М. Фасмером (Vas., II, 481), хотя его и нельзя считать достаточно аргументированным.

Ст.-сл. р'Ь-д'ь-к'ь 'редкий'; без вторичного суффикса -к- образованы ст.-сл. по р'к-д-оу 'редко' и рус. диал. ре-дь 'состояние чего-либо редкого, жидкого' (Д., IV, 120). Родственные и.-е. формы: лит. re-tas 'редкий', re-tis 'решето', лат. гё-te 'сеть' — с чередованием d/t. Чередование d / п засвидетельствовано в родственных латышских формах: re-d-s = rf-n-s 'редкий' (M.-End., Ill, 518, 520). Простой глагольный корень (без суффиксального *-d-) сохранился в лит. уг-й, ir-ti 'разделять' (Fr., 723- 725; Vas., И, 503, 504).

Ст.-сл. *рты-д,ь (ср.: рус. на-вз-ры-д). Производные: ст.-сл. ртадлти, рус.рыдание и др. Родственные и.-е. слова: лит. rauda 'плач', д.-инд. roditi 'плачет', лат. rudere 'кричать, реветь (о львах, ослах и др.)'. Суффиксальные чередования: ст.-сл. рт»і-д-лти / рта-к-дтн, рус. ры-ч-ать (d/k). Последнее слово Фасмер сопоставляет с реветь (Vas., И, 502). Рус. реветь весьма показательно в семантическом плане: это слово объединяет в себе значения рус. рыдать и рычать. Впрочем, семантическая связь между словами с этими двумя значениями — довольно обычное явление.

Ст.-сл. рА-дъ 'ряд, строй, порядок', рус. ря-д, срб.-х. рё-да и рё-д 'ряд', чеш. ra-da 'класс, разряд'. Наиболее близким из родственных слов является лит. rinda 'ряд, линия' — с суффиксальным -da (см.: M.-End., ПІ, 470 и особенно: Fr., 687-688).

Рус. диал. скоро-да 'борона' (Д., IV, 204), д.-рус. о-скър-дъ 'топор', скор-дъ 'вид меча' (последнее олово у Фасмера отсутствует). Производные: рус. диал. скородить 'боронить'. Родственные и.-е. образования: лит. skardyti 'резать', 'рыть (землю)', д.-англ. sceort 'короткий', д.-в.-н. scherze 'отрезанный кусок' (Vas., И, 647). Формы без суффиксального *-d-: д.-рус. скора 'шкура', лит. skara 'лоскут', нем. scheren 'резать' и др.

Ст.-сл. ск;к-дт> 'бедный,недостаточный',рус. диал. ску-да 'бедность', рус. па-ску-да. Перегласовка к щадить. И.-е. корень *sken-/ *skon- 'резать', 'сечь'; ср.: лит. skinti 'рубить, сечь' (см.: Vas., И, 653). Семантическая связь с корнем аналогична соотношению между д.-греч. cpstSopLocc 'щажу' и д.-инд. bhinatti 'рассекает' (Пр., II, 314).

Д.-рус. сла-дъ-ка 'постланное, подстилка' (Срезн., III, 409). Слово у Фасмера отсутствует, но этимология его очевидна. Чередование суффиксов d/n: сла-дъ-ка/рус. диал. сла-н-ка 'стелющийся по земле кустарник' ([11,158]; Д., IV, 326).

Ст.-сл. СЛА-ДЪ-КТ» 'сладкий', д.-рус. соло-дъ и др. Родственные слова: рус. соль, гот. salt 'соль', лит. salti 'делаться сладким', saldus 'сладкий' и др. Как показывает последнее слово, ст.-сл. СЛА-ДЪ^КТ.) относится к основам на -И-. Чередование суффиксов: СЛА-ДГЬ-(КЪ)/ СЛА-НЪ 'соленый' — d/n (ср.: [376, 198]). Возможно, что то же самое суффиксальное чередование засвидетельствовано и в гидронимах Я-сол-да и Я-сол-на, представляющих собой параллельно существующие варианты названия левых притоков Струмени и Припяти [174, 213-214]. Начальное Я- здесь может быть того же происхождения, что и в рус. я-водь, я-щер, пол. ja-brz^d (см. с. 120) и т. п.

Ст.-сл. сл^-дт», 'след', по-сл'і-дь 'после', болг. сле-д = сле-да 'след' и др. Славянский материал не дает достаточных оснований для выделения суффикса-дъ. Лтш. диал. формы: sliene = sliede = sliedne 'след' (М- End., Ill, 937-939) — могут быть объяснены не только как чередование d/n, но и как результат развития sliede —> sliedne —> sliene (M.-End., Ill, 939). В пользу суффиксального происхождения -дъ говорит общая структура славянских слов, а также наличие чередования суффиксов *b / *dh уряда и.-е. производных корня *(s)lei- 'скользить', к которому, по-видимому, относится и ст.-сл. сл'Ь-д'ь (ср.: Рок., 960-961).

Д.-рус. о-слА-дь 'толстая жердь, бревно' (Срезн., II, 728), рус. диал. о-сля-ди (мн. ч.) 'жерди, которые кладутся под солому по всей крыше' [7, 735]. Производные: рус. диал. о-сле-д-ина = ослядь. Фасмер затрудняется в этимологизации этих слов: «Etwa zu хлуд?» (Vas., II, 284). Несмотря на неясную этимологию, разбираемые слова являются определенно славянскими образованиями с суффиксом -дь. Об этом свидетельствует чередование суффиксов d/g в словах о-слл-дь / сля-г-а (*slen-d-/ *slen-g-); ср. также: слеги 'жерди, которые кладут под солому поперек стропил' (Д., IV, 219). Подобно слову ослядь, рус. диал. сляга встречается также в форме с е [слега) и с приставочным о- (ослеги)¦ Столь полное совпадение чередующихся форм не оставляет сомнений в суффиксальном характере -дь в д.-рус. осллдь. Нужно также обратить внимание на полное совпадение в чередовании суффиксов у слав. *sl?-db/ *sl$-ga 'жердь' и *le-d-uija / *l^-g-a 'бедро' (см. выше ст.-сл. ЛАДКига). Можно полагать, что эти слова имеют общее происхождение (образования с «подвижным s-» и без него). Семантическая связь между словами, означающими 'бедро' и 'жердь, бревно', обычна и достаточно хорошо известна.

Ст.-сл. смръ-д'ъ 'plebeius', д.-рус. смър-дъ 'крестьянин, мужик' и др. Перегласовка в корне: ст.-сл. сл\рд-дъ, д.-рус. сморо-дъ 'зловоние, вонь' (Срезн., III, 445 446), рус. сморо-да. Производные: ст.-сл. смръд'Ьти = рус. смердеть и др. Обычные ссылки в этимологических словарях: смерд— «к смердеть» (Пр., II, 334; Vas., И, 671) — создают неверное впечатление о том, что слово смерд восходит к смердеть. На самом деле словообразовательная связь между этими словами является прямо противоположной: ст.-сл. шръдъ (сирддъ) —> смръд'кти так же, как БЛ'ЬД'Ь —> бл'КД'КТИ 'бледнеть', рус. солод —> солодеть, лит. smirdas 'вонючий' —> smirditi 'вонять' и т.п. Чередование суффиксов d/n: ст.-сл. смрАдт» (< *smor-dos) / гот. smar-nos (вин. п. мн. ч.) 'навоз, кал' [25, 439].

Ст.-сл. с.и'й-дт» 'темный', срб.-х. смё-h 'карий', 'гнедой', 'смуглый', чеш. sme-dy, snS-dy (п под воздействием синонимичного hnedy [31,341]) 'смуглый'. Надежной этимологии у приведенных слов нет [267, 44-45; 36, 461]. Русский гидроним Сме-д-ва (река в районе Тулы и Рязани) говорит о том, что праслав. *smoi-du- относилось к основам на -u- (Vas., II, 670). В работе Эккерта, посвященной праславянским -и-основам, ст.-сл. сл^йдт» отсутствует.

Ст.-сл. стд-до имеет соответствия во всех славянских языках. Некоторые ученые считали, что данное слово является заимствованием из германского, ссылаясь при этом на «необычность» суффикса -до в славянском (ср.: Пр., II, 371; [114, 53, 54]). В последнее время связь ст.-сл. стд-до, а также стд-дь 'стадо' [40, с глаголом стд-ти является, в сущности, общепризнанной (см., например: Vas., Ill, 2). В новейших работах идею о заимствовании из германского отстаивает лишь В.В.Мартынов [114, 53, 55].

Ст.-сл. стрд-дд 'работа', словен. stra-d 'голод, нужда' и др. Производные: ст.-сл. стрдддти 'трудиться', 'страдать', стрдсть (< *stradtb) 'страдание', 'борьба', стрддьБЛ 'подвиг'. Слова относятся к группе стараться (Пр., II, 393; W.-H., II, 601-602; Vas., Ill, 4 и 21-22), что свидетельствует о суффиксальном характере -дд.

Д.-рус. стрь-дь = стре-дь 'мёд'. Производные: д.-рус. стрьдь-ныи 'сладкий'. Фасмер ограничивается простой ссылкой на германские соответствия типа нем. Strudel 'водоворот, пучина' (Vas., Ill, 23), что мало проясняет как словообразовательную структуру, так и этимологию слова. Однако сама по себе ссылка, приведенная Фасмером, видимо, является правильной. Нем. Strudel восходит к и.-е. корню *ser- 'течь' [34, 759], вернее — к форме этого корня *sre(u)- (ср.: д.-греч. р?и> 'теку'). Чередования суффиксов: д.-рус. стре-д-ь / стре-мя 'течение' / стре-ж-ень 'быстрина' (d/men/g). Чередующейся формой с иной ступенью огла-совки корня *sre(u)- / *sro(u)- является также рус. стру-я (d / j). Таким образом, исходное значение д.-рус. стредь 'текучий (напиток)'.

Ст.-сл. стоу-д-ь, сты-дъ, д.-рус. сту-дъ 'стыд, срам', рус. сты-д; рус. про-сту-да, рус. диал. сту-да, сту-дь, сты-дь 'холод, мороз' и др. Существует два основных этимологических истолкования всей этой группы слов: 1) связь с лат. tundere 'ударять' (—> 'мороз, холод' —> 'стыд'); 2) к и.-е. *stou- 'стоять' —> 'стыть, замерзать' —> 'стыд' (см.: Vas., Ill, 33-34). Се-мантическое развитие 'холод' —> 'стыд' явилось предметом специального исследования в содержательной статье Б. А. Ларина [104]. Чередование суффиксов d / g засвидетельствовано в формах сту-д-а, сты-д-ъ 'холод' / сту-г-нуть, сты-г-нуть = стынуть (Д., IV, 346-347); ср. также: д.-греч. стти-y-vrk 'ненавистный' и рус. по-сты-лый, по-сты-д-ный.

Ст.-сл. стьг-дд (hapax legomenon — Cod. Supr., 397, 12) 'лХатеТа', болг. стъг-да 'рыночная площадь' [8, 615]. Чередование суффиксов -da / -па: ст.-сл. стьг-дд / стьг-нд, болг. стъг-да / д.-рус. стъг-на. Предположение Мейе о том, что ст.-сл. стьгдд — результат описки переписчика [301, 321], несостоятельно. Подробнее об этом см.: [141].

Ст.-сл. трж-дь, д.-рус. тру-дъ, рус. тру-т, срб.-х. тру-д, чеш. trou-d 'трут' и др. Родственные и.-е. формы: лит. trandis 'древесный червь', trand6ti 'гнить, тлеть', 'быть изъеденным червями', trinti 'тереть', лат. tero 'тру' и др. Простой корень (без суффикса -d-) в рус. тереть (Vas., Ill, 144-145). Возможно, что сюда же следует отнести и рус. труд 'работа' (Vas., II, 710).

Д.-рус. у-дъ 'член (тела)', 'кусок' = у-до, мн. ч. удеса, срб.-х. у-д 'член (тела)', у-до 'член (тела)', 'кусок (мяса)', пол. u-do 'бедро' и др. Этимология слов не выяснена (Vas., Ill, 173), но все попытки их этимологизации были связаны с выделением суффикса *-do-, который некоторыми учеными возводится к значимому корню *dhe-; ср.: чеш. diti, ст.-сл. дНкти [31, 400]. Однако в данном случае важна не этимология слова, а его словообразовательная структура, в частности наличие древней основы среднего рода на *-os- / *-es- іудо —удеса; ср.: чудо — чудеса, слово — словеса и т. п.), что свидетельствует о большой древности данного образования.

Ст.-сл. ж-дд 'крючок', рус. у-да и др. Этимология слова является спорной; однако почти все объяснения исходят из предположения о суффиксальном характере -ДА. Наиболее убедительным представляется объяснение Шпехта, который в соответствии ст.-сл. ж-дд — д.-греч. оу-хо<;, д.-инд. an-kas 'крючок' видит чередование суффиксальных d/к, считая неубедительной традиционную реконструкцию праслав. *onk- da [376, 232]. К этому следует добавить, что чередование d / к можно отметить и на славянской почве: ст.-сл. ж-д-д / ж-к-о-ть 'крюк, якорь'. Производным от уда является слово удила (мн. ч.) со вторичным суффиксом *-dlo- (ср.: чеш. udidlo, пол. w^didlo 'удило') (см.: Пр. Доп., 41; Vas., Ill, 174). Связь с предыдущим словом остается неясной.

Ст.-сл. оуз-дд д.-рус. оуз-да, рус. уз-да и др. Суффиксальное происхождение конечного -да признается всеми. Однако относительно этимологии этого слова были высказаны самые противоречивые предположения. К. Бругман сопоставлял слово узда с д.-инд. vahati 'везёт' [222, 1(1), 560]. В. Махек возводил чеш. uzda к *ud-da (от uditi 'затруднять', срб.-х. у дыши 'вредить') [293, 419]. Однако наибольшее распространение получила этимология, которая еще в прошлом веке была предложена X. Педерсеном, ГІ. Кречмером и А. Вальде: узда < *6s- 'рот' + *-da (< *dhe- 'класть') ([301, 321; 376, 231}; Vas., Ill, 177; КЭСРЯ, 349) . Несмотря на широкое признание, эта этимология кажется мне слишком искусственной. Думается, что гораздо более убедительной является этимология Дж. Даничича и Н. В. Горяева: узда — к вязать [77,256; 4, 555]. В настоящее время эта этимология всеми отвергнута (Vas., Ill, 177), но в ее пользу могут быть приведены довольно веские аргументы. Особенно отчетливо неразрывная связь между словами узда и узы, вязать выступает в диалектах русского языка: на-уз 'часть конской сбруи': на-уз-ный '(ремень), идущий от налобника узды'; на-уза = на-уз-д 'ладанки, привески'; на-уз-ник, на-уз-ень (бортнич.) 'кадочка-дуплянка, которую подвешивают к дереву для поимки диких пчел' (Д., II, 213,488); при-уз, при-вуза, при-уз-д 'сыромятная привязь цепа' (Д., III, 164). Наличие параллельных образований с -д- и без -д- свидетельствует о суф-фиксальном характере этого форманта. Отсутствие -д- в словах пауза, наузень и т. д. не может быть вторичным, как и в случае со словами узы, обуза, связь которых с глаголом вязать не вызывает сомнений. Следо-вательно, предположение о наличии корня *dhe- 'класть' в слове узда не подтверждается данными диалектов русского языка. Все приведенные выше слова легко могут быть объяснены как производные глагола со значением 'вязать' и не имеют ничего общего с 'устами': наузд 'ладанки, привески' (букв, 'навязки, навязь'), наузник 'подвешенная (букв, 'подвязанная') к дереву дуплянка', приузд 'привязь цепа\узда — букв, 'привязь'. Таким образом, среди терминов, связанных с бортничеством и молотьбой или обозначающих части конской сбруи, засвидетельствованы одинаковые в генетическом и словообразовательном отношении формы, семантика которых совершенно очевидна. Выделять из этого семантико-словообразовательного ряда слово узда и объяснять его как- нибудь иначе едва ли было бы целесообразным. В заключение отметим, что д.-рус. оузда означало не только 'часть конской сбруи', но также и 'цепи, оковы' (= узы — Срезн., III, 1169). Изложенная этимология позволяет объяснить это значение слова, не прибегая к предположению о метафоре. Наконец, обычное чередование суффиксов d/n можно отметить в случае: уз-да 'цепи, оковы, узы' /уз-н-ик.

Рус. диал. хал-да 'наглец, нахал', 'крикун' (Д., IV, 541). Фасмер (Vas., Ill, 226) относит это слово к нахал, холуй. Суффиксальное происхождение конечного -да четко выступает в сопоставлении: рус. диал. хал-ыга - хал-да (Д., IV, 541). Этимология слова и характер словопроизводства остаются неясными. Возможным представляется предположение об экспрессивном характере начального х-. В этом случае, быть может, следовало бы сопоставить слово халда с рус. диал. галда в значении 'горлан, крикун' (Д., I, 341).

Д.-рус.хлж-дъ 'палка', рус. диал. хлу-д 'жердь, дубина, дрюк' (Д., IV, 551). Если правильно сопоставление с лит. sklandas 'жердь в заборе' (Vas., Ill, 248; Fr., 809-810), то корнем славянского (как и литовского) слова будет и.-е. *(s)kel- 'колоть, рубить, расщеплять' (Fr., 810). Славянские образования на *ch-, как правило, с трудом поддаются этимологической интерпретации. Однако в данном случае изложенная этимология достаточно правдоподобна. В последнее время она была детально аргументирована в статье Г. Шустера-Шевца [361, 868, 869].

Ст.-сл. ХЛЛ-ДТ», рус. холо-д, рус. диал. холо-дь 'холод' [7, 277]. Неясно начальное х-. Сопоставлению с гот. kalds 'холодный' препятствует несоответствие гот. к- (и.-е. *g-) славянскому х-, а сопоставлению ст.-сл. ХЛЛ-ДЪ: лит. sal-tas 'холодный' (с суффиксальным чередованием типа ст.-сл. тврь-дъ: лит. tvir-tas) противоречит лит. sal-tas / sal-na 'иней', соответствующее ст.-сл. СЛЙ-НЛ 'иней' с начальным с-, а не Х- (Vas., Ill, 256). Любая из этих этимологий предполагает чередование суффиксов: d /1 (с германским) или d /1 / п (с балтийским). Связь с балтийскими словами выглядит более обоснованной, хотя и гот. kalds трудно отсюда исключить ввиду полного совпадения значений и отсутствия каких-либо иных балто-славянских соответствий этому слову. Расхождения в отражении начального и.-е. гуттурального могут быть объяснены ярко выраженным экспрессивным характером рассматриваемых слов.

Белорус, це-д 'раствор муки для киселя' = д.-рус. ц'к-жь (-жъ < *-djb), ст.-сл. ц1;-д-ити 'цедить'. Родственные и.-е. образования: лтш. skai-d-It 'разводить, разжижать', гот. skai-d-an 'разделять', лит. skie-s-ti (-s-ti < *-d-ti) 'отделять, расщеплять'. Чередование суффиксов d / р: лит. skie-s-ti/ skie-p-ti 'разделять', 'распарывать'.

Д.-рус. цгъ-с-та (-ста< *-d-ta), чеш. ce-s-ta 'дорога', 'улица'. Производные: д.-рус. цгьстити 'чистить'.

Ст.-сл. чи-с-ть (< *kei-d-t-) 'чистый', д.-рус. чи-с-ть 'чи-щоба, росчисть'. Чередование суффиксов d/n: д.-рус. чи-с-ть / рус. почи-н-ок 'чищоба, росчисть'. Отношение ціь-с-та к чи-с-ть представляет собой обычный аблаут: *koi-d-ta/ *kei-d-tb. Об этимологии всей приведенной группы слов см. гл. VI, с. 172.

Ст.-сл. ЧА-ДО 'дитя', срб.-х. брату-че-д 'двоюродный брат', брату- че-да 'двоюродная сестра'73, д.-чеш. ca-d 'мальчик', ca-da 'девочка' [27, I, 151]; собирательное значение имеет ст.-сл. ЧА-ДЬ 'дети', 'люди'. Из многочисленных производных можно отметить д.-рус. чадити 'родить' (Срезн., III, 1467). Гипотеза о германском заимствовании рассматриваемых слов в настоящее время категорически отвергается (Vas., Ill, 298 - 299). Наиболее правдоподобная из имеющихся этимологий (принятая также и Фасмером): ЧА ДО — образование с суффиксом -до от -ЧА-ТИ '(на)чать, (за)чать' — в последнее время была наиболее детально изложена и убедительно аргументирована О. Н. Трубачевым [181,41-43]. Едва ли можно признать удачной попытку В. В. Мартынова объяснить этимологию слова чадо путем сопоставления с часть [114, 200-202]. Мартынов исходил в своей этимологии из ошибочного предположения об отсутствии в славянских языках образований с суффиксом -do. В заключение отметим, что суффиксальное *-d- для и.-е. производных корня *ken- 'начинать' засвидетельствовано только в славянских языках. Суффиксальное чередование d /1: ст.-сл. ЧА-ДО / лат. re-cen-s (< *re-cen-t-s) 'свежий'.

Д.-рус. чоу-до 'чудо', 'удивление' и соответствующие слова из других славянских языков представляют собой перегласовку к *коу-до (—> кудесъникъ). Фасмер возводит чоудо к ст.-сл. чоутн 'знать, узнавать', сопоставляя его с лат. caveo 'остерегаюсь', д.-инд. kavis 'мудрец', 'прорицатель', 'поэт' и др. Тот же суффикс, что и у славянских слов, засвидетельствован у д.-греч. xuSog 'слава' (Vas., Ill, 351-352, 361). Суффикс -до у ст.-сл. чоу-до был выделен еще Ф. Миклошичем [319, 206].

Ст.-сл. чр'Ь-дд 'порядок дней', 'стадо', д.-рус. чере-да 'очередь'. Наиболее близкие и.-е. соответствия: гот. hairda, д.-инд. gardhas 'стадо', лит. kerdzius 'пастух', д.-прус. kerdan (вин. п. ед. ч.) 'время' (Vas., Ill, 320).

Рус. диал. шлёп-да, шлян-да, шлын-да 'шатун, гуляка' (Д., IV, 639), шлён-да 'неопрятная женщина' [7,219]. Производные: шлендатъ, шлян- дать, шлындать 'шататься без дела, слоняться' (Д., IV, 639). Шленда — образование с суффиксом -да от шляться (Vas., Ill, 410).

Рус. по-ща-да (< *sken-da) и др. — перегласовка к ст.-сл. скоу-д*ъ, скж-дт> (см. выше).

Рус. диал. щерёда 1) 'ощера, брюзга', 2) 'головка репейника' (Д., IV, 656; [7, 221]). Связь с щерить очевидна. Этимология слова достаточно надежна: и.-е. *(s)ker- / *(s)kor- 'резать', 'колоть', 'щепить', щерёда < *sker-da — перегласовка к скорода (ср.: Vas., Ill, 450).

Болг. ю-да 'русалка, нимфа, фея'. Производные: болг. юдя 'соблазняю, обольщаю'. Ст. Младенов сопоставил эти слова с лит. jauda 'приманка', д.-инд. ud-yodhati 'волнуется', лат. iubeo 'приказываю' [8, 699]. Это сопоставление, особенно с литовским словом, видимо, является верным. Оно позволяет выделить суффикс -да в болгарском слове бла-годаря наличию чередования d / к в лит. jau-da / jau-kas 'приманка'.

Отглагольные образования с суффиксальным *-zd-

Ст.-сл. врд-з-ДА 'борозда', рус. диал. боро-з-да 'борона' и др. Чередо-вание суффиксов: рус. боро-з-да / рус. диал. боро-з-на 'борозда' (d/n).

Контаминированная форма: рус. диал. бороз-д-н-а = бороз-д-а, бороз-н-а. Об этимологии см.: [137, 93-95].

Ст.-сл. кр-ъ-з-дт. 'быстрый', белорус, бор-з-д-ы 'быстрый, проворный'. В Ипатьевской летописи под 1172 г. (л. 1986) засвидетельствована древнерусская форма бороздо15. Сюда же относятся срб.-х. бр-з-д-йца 'горный ручей, стремнина, быстрина' и ряд других славянских образований. Суффиксальный характер -d- подтверждается, с одной стороны, наличием слов без форманта -d- (рус. борзый, борзой и др.), а с другой стороны — чередованием d / g в лит. bruz-d-us / bruz-g-us 'быстрый, подвижный' (ср. также формы с метатезой: burzdus = burzgus). Возможно, что то же самое чередование отражено в болг. бръ-г-о, срб.-х. бр-г-о = брзо (ср.: [195, 118-119]). Этимология разбираемых слов наиболее убедительно раскрывается путем сопоставления ст.-сл. кр'ьзд'ь и лит. bruzdus 'быстрый' с д.-инд. bhurati 'быстро движется взад-вперед' [376,192].

Ст.-сл. връ-з-да, д.-рус. бръ-з-да, бро-з-да (обычно употребляется во мн. ч.) 'удила, поводья, вожжи'. Относительно этимологии этого слова существует много различных гипотез. Наиболее подробно круг относящихся сюда вопросов освещен в статье В. Махека [293]. Убедительной этимологии у слова нет. Явно ошибочным является сближение с лат. frenum 'удила, узда', которое допускает Шпехт [376,142], ибо латинское слово восходит к и.-е. *ghred-s-nom [136] и ничего общего в генетическом плане со славянскими словами не имеет (разбор этимологии лат. frenum см. в гл. VIII). В русском языке XIX-XX вв. наблюдается развитие значения слова брозды (бразды) от 'удила' к 'поводья, вожжи' [136, 141]. Чередование суффиксальных d / g засвидетельствовано в наиболее близких балтийских формах: лит. bruz-du-klis / bniz-gu-las 'узда'.

Ст.-сл. гн'к-з-до, д.-рус. гнгь-з-до, укр. гні-з-до, пол. gnia-z-do 'гнездо' и др. Традиционная этимология: гнгъздо < и.-е. *пі- 'вниз(у)' + *sed- 'садиться' с нулевой ступенью огласовки *-sd- (ср., например: лат. nidus 'гнездо' < *ni-sd-os) — предоставляется слишком искусственной и малоправдоподобной в словообразовательном отношении. Против этой этимологии в свое время категорически возражал А. Брюкнер [217, 53]. Особенно трудно истолковать подобным образом славянские образования, ибо при этом, как пишет Фасмер, «остаются неясными слав, g и е» (Vas., I, 279). Далее, перечислив иные попытки этимологизировать данное слово, Фасмер оставляет вопрос об этимологии рус. гнездо открытым (Vas., I, 279-280). Рассмотрим словообразовательную структуру ст.-сл. гнездо. В древнерусском языке встречается обычное чередование суффиксов -do- / -по- (гніь-3-до / гнгь-з-но — Срезн., I, 528). Та же самая картина в украинском языке: гні-з-до / гні-з-но; ср. также: рус. диал. гнез-но = гнез-до [7, 52]. Таким образом, приведенные формы органически входят в словообразовательный ряд чередующихся суффиксальных образований на *-zdo- (*-zda) / *-zno- (*zna) :

д.-рус. гнгъ-з-до = д.-рус. гнгъ-з-но 'гнездо'

рус. боро-з-да = рус. диал. боро-з-на 'борозда'

д.-рус. дрл-з-да = д.-рус. дрл-з-на 'лес'

чеш. dro-z-d = д.-чеш. dro-z-n 'дрозд'

д.-рус. гро-з-дъ = д.-рус. гро-з-нъ 'гроздь'

д.-рус. гора-з-дъ = д.-рус. гора-з-нъ 'умелый'

д.-рус. пра-з-дъ = д.-рус. пра-з-нъ 'свобода' и др.

Приведенные примеры наглядно показывают, что ст.-сл. гнездо не только входит в надежно засвидетельствованный словообразовательный ряд славянских дериватов с суффиксальным -d-, но и характеризуется двумя наиболее типичными его особенностями: 1) наличием z перед d; 2) чередованием d / п (независимо от того, как объяснять происхождение данного чередования). Все это, вместе взятое, не может быть случайным, а следовательно, традиционная этимология ст.-сл. гнездо, видимо, нуждается в пересмотре. Поскольку образование типа ст.-сл. гнездо не могло возникнуть из формы типа лат. nidus, при этимологизации всей группы слов, относящихся к и.-е. слову 'гнездо', следует опираться именно на славянскую его форму. Рассмотренная в предыдущей главе словообразовательная модель: *kol-ti (глагол) 'бить, колотить' —> *kol-tb (имя) —» *kolt-iti (—> рус. колотить); *kla-ti (глагол) 'класть' —> *kla-db (имя) —» *klad-ti (—> класть) и т. п. — дает возможность восстановить простую форму глагола *gne-(ti) 'жечь, зажигать', которая далее дала *gne-tb (имя) —> *gnet-ti (—» ст.-сл. гнести). Производными от простого глагола *gne-ti (и.-е. корень *gnoi-) являются ст.-сл. гн'Ь-д'ъ (< *gne-d^ 'гнедой' (букв, 'палёный'; ср.: рус. подпалины — для обозначения рыжих и желтых пятен у разных мастей лошади, собаки и т. д.) и п-гк-вт» (< *gne-ub) ср., например: рус. гневный и вспыльчивый (к пылать)11. Сюда же можно отнести и ст.-сл. гн'к-з-до — из *gnoi-z-dom, означавшее первоначально 'выжженное в лесу место, росчисть (для жилья)' —» 'жилье, дом, очаг' — 'гнездо', 'логово'. В семантическом плане ср.: рус. огнище, пепелище, пожига, пожег и др., а также рус. диал. гнездо 'две-три избы в селении, поставленные рядом друг к другу' [7, 52]. Характерно, что анализируемое слово широко представлено в славянской топонимике: гор. Gniazdo, гор. и местечко Gniezno, p. Gniezna (Польша) и др. [49, II, 629-637]. Так же, как ст.-сл. гнездо, можно объяснить и лат. nidus (< *gnei-z-dos). Фонетические изменения -zd- > -d-, -ei- > -Ї-, gn- > n- настолько обычны в латинском языке, что не нуждаются в пояснениях. В этом случае и лат. nldor 'гарь, дым, чад' можно возвести к *gnei-d-os или к *gnei-z-dos . Формы без начального g- засвидетельствованы у данного корня не только в латинском языке, но и в славянских: чеш. nititi, пол. niecic 'зажигать'. Изложенная этимология позволяет возвести лат. nidus и ст.-сл. гнездо к единой исходной форме *gnei-z-d- / *gnoi-z-d- и устраняет все фонетические затруднения, которые возникали при традиционном объяснении этих слов.

Ст.-сл. гора-з-дъ 'опытный, умелый', д.-рус. гора-з-дыи = гора-з- ныи 'умелый, искусный'. Производные: рус. у-гораздить и др. Фасмер считает заимствованием из гот. *ga-razds 'verstandig redend' — из ga- и razda 'язык (речь)' (Vas., I, 293-294). Однако эта этимология, принятая Фасмером, выглядит слишком надуманной. Против нее в пользу исконно славянского происхождения ст.-сл. гораздо высказывались Г.А.Ильинский, А. Брюкнер, А. Стендер-Петерсен и др. Этими авторами были выдвинуты серьезные возражения против гипотезы о заимствовании из готского: 1) предполагаемая передача готского а в одном случае посредством о, а в другом — посредством а (в том же самом слове) является малоправдоподобной [379, 666]; 2) наличие в нескольких средневековых источниках моравского имени Gorazdb (IX в.) и польского топонима Gorazdow говорит скорее в пользу исконно славянского происхождения слова [379, 667]; 3) слово гораздо является типично славянским по своей словообразовательной структуре [217, 53-54; 216, 307]. И хотя этимологии самих Брюкнера и Стендера-Петерсена далеко не бесспорны , исконно славянский характер слова гораздо и суф-фиксальное происхождение -(z)d- в этом слове благодаря их работам можно считать доказанными. Чередование d/n встречается, помимо приведенного выше древнерусского примера, в наречных формах: рус. гораз-до / рус. диал. гораз-но (Д., I, 377; [217, 53-54]).

Ст.-сл. гро-з-дт» = гре-з-дъ, д.-рус. гро-з-дъ = гро-з-дь 'гроздь'. Чередования: ст.-сл. гроз-Д'ъ/гроз-н'ъ, грез-дт» / грез-нъ (*-do-/ *-по-), укр. гроз-но / гроз-ло (*-по- / *-1о-). Правда, в последнем случае, быть может, -зло < *-здло. В связи с перечисленными формами А. Г. Преображенский (со ссылкой на Мейе) писал: «Отношение гроздь и грознъ неясно, хотя родство их не может подлежать сомнению» (Пр., I, 160). Можно думать, что на фоне всего приведенного материала это отношение легко объясняется как обычное чередование суффиксов. Этимология ст.-сл. гроздт» остается неясной, ибо сопоставления с лтш. grezns 'петушиный гребень' и (под вопросом) с гот. gras 'трава' (Vas., I, 310) мало что проясняют .

Рус. гру-з-дь = рус. диал. гру-з-д. Фасмер относит это слово к груда (Vas., I, 312). Как справедливо замечает Ф. П. Филин [187, 280], такое сопоставление является сомнительным. Нужно сказать, что сближение слова груздь (как и заимствованного из русского языка лит. gruzdas 'груздь') с лит. gruzdёnti 'тлеть, куриться' (Пр., I, 162) также выглядит весьма натянутым. Лучший смысл, видимо, дает сопоставление с лит. gruzdus 'ломкий, хрупкий'. Как известно, грузди относятся к семейству пластинчатых грибов, характерным признаком которых обычно является хрупкость шляпки. Данная особенность наиболее заметна у сыроежек, также относящихся к этому семейству.

Д.-рус. дрл-з-да 'лес', болг. дре-з-дак, дря-з-дак 'лес'. Чередования: д.-рус. дрл-з-да / дрл-з-на / дрл-з-га 'лес' (-da / -па / -ga). Об этимологии перечисленных слов см. ниже.

Рус., болг. дро-з-д, чеш., словен. dro-z-d и др. Чередования: чеш. droz- d / д.-чеш. droz-n = н.-луж. и в.-луж. droz-n и droz-na, ст.-сл. дроз-гъ = словен. droz-g, срб.-х. дрбзак, род. п. дрдз-га (d / n / g). Обе последние группы слов {др/\зда, 'лес' и дрозд) следует, как мне кажется, разбирать вместе. Абсолютно одинаковый характер суффиксальных чередований (d / n / g) является типичным для балтийских и славянских языков; ср., например: лтш. skabar-da = skabar-na = skabar-ga 'щепка, осколок', н.-луж. bru-da 'грязь' / ст.-сл. крь-нл 'кал' / словен. bru-z-ga 'снег с грязью' и др. В плане словообразовательной структуры все рас-сматриваемые слова (и 'лес', и 'дрозд') могут быть возведены к корню *d(h)re-g- / *d(h)ro-g-. В словах со значением 'лес' выступает огласовка корня е с носовым инфиксом, в словах со значением 'дрозд' — огласовка о без инфикса . Таким образом, д.-рус. дрлзда / < *dr^-z-da, а рус. дрозд < *dro-z-d b. Связь между этими словами подтверждают: рус. диал. дрозд 'овсяная бронь, овсяный колос', 'головка репчатого лука', дроз- диться 'колоситься (об овсе), выкидывать бронь', дрездитъся 'куститься' (Д., I, 491, 494). В этих примерах представлены обе ступени огласовки корня, наглядно подтверждающие наличие генетической связи между основами дрез-д- и дроз-д-. Этимология всей группы слов чрезвычайно затруднительна. Можно предполагать отдаленную связь с д.-греч. Spvq 'дерево' и родственными с ним словами [8, 151]. Но общность происхождения слов дрозд и дрлзда 'лес' едва ли можно подвергать сомнению: дрозд как 'лесная птица' относится к др/кзда 'лес' и дрездитъся 'куститься' так же, как рус. диал. деряба 'большой серый дрозд' — к деряба, дерябник 'вид кустарника' (Д., I, 432) или как лит. kadaginis 'серый дрозд' (существительное) — к kadaginis 'можжевеловый' (прилагательное). Кроме того, можно думать, что дрозд : деряба = дрлзда : рус. диал. дребь, дербь 'лесная чаща' (Д., 1,490-491,424), хотя словообразовательные отношения между дрозд, дрлзда, с одной стороны, и деряба, дербъ — с другой, не совсем ясны. Во всяком случае, приведенный материал свидетельствует против гипотезы о звукоподражательном происхождении слова дрозд [67, 112], а также против малоубедительного в фонетическом отношении сопоставления с лат. turdus 'дрозд' д.-греч. отроило*; 'воробей' и т. д., тем более что последние слова не имеют убедительной этимологии. Однако довольно близкое созвучие приведенных слов позволяет предполагать, что в данном случае имели место неоднократные древние заимствования из одного и.-е. диалекта в другой.

Рус. ез-да и родственные славянские слова реконструировались различным образом: ез-да < *jas-da — к ехать (В. Махек) или е-зда < *je-zda (П. Перссон, А. Брюкнер, М. Фасмер). Попытка К. Бругмана возвести слав. *jazdb к форме с приставкой ё- плюс нулевая ступень корня *sed- 'сидеть' —> 'идти' [218, 103-104] не получила признания. Все же иные толкования были связаны с предположением о том, что -д- в слове езда суффиксального происхождения. Об этом определенно свидетельствуют формы без суффикса: лит. joti (joju) 'ехать (верхом)', д.-инд. yfiti 'едет' и др. ([217, 53-54}-, Vas., I, 393). Тот же самый формант -д- представлен в глаголах е-д-у, и-д-у; ср. и.-е. соответствия без -d-: д.-греч. ЄТ-^JLL, лат. е-б 'иду' и др. В качестве именного суффикса это -d- (и.-е. *-dh-) выступает, например, в д.-исл. еі-б, 'узкий проход, перешеек' [24,1, 184].

Ст.-сл. МА-з-д-рд = .wfe-3-д-рА, д.-рус. мя-з-д-ра 'перепонка', словен. me-z-d-ro 'лыко', me-z-d-ra 'нежная кожица на свежей ране' и др. Этимология слов настолько неясна, что предлагалось выделить в них даже два корня: мясо и драть (Vas., II, 187-188; КЭСРЯ, 196-197). Оставляя пока открытым вопрос об этимологии, заметим, что в словообразовательном отношении ст.-сл. л\А-з-дрд и лгЬ-з-дрл можно сопоставить С МА-З-ГА и /wfe-з-ГА 'древесный сок', а в семантическом аспекте — также и с рус. диал. ме-з-га 'заболонь, внутренняя слизистая оболочка дерева', 'молодая кора' (Д., II, 315). Это сопоставление подтверждается свидетельством Даля о том, что в псковском и тверском диалектах русского языка говорят мезга вместо мездра (там же). Подобное смешение вполне естественно, ибо в диалектах русского языка оба слова обозначают внутреннюю оболочку дерева (мезга) или кожи (мездра). Таким образом, семантическое отношение между словами мезга и мездра оказывается близким к отношению между д.-рус. кора и скора (> шкура). Приведенные факты дают полное основание выделить в ст.-сл. л\А-з-д-рА суффиксальное -(z)d-, а также установить чередование суффиксов d/g (мез-д-ра / мез-г-а). Что же касается корня рассматриваемых слов, то его теперь можно выделить без особого труда: *men- 'мять'. Таким образом, оба слова: мездра и мезга — первоначально означали 'мякоть'. Ср. у Даля в статье мезга: «мякоть, тертое, толченое вещество; ...дрябь, рыхлые, деревянистые, но и сочные остатки чего-либо» (Д., II, 315).

Ст.-сл. /ИЬ-з-ДА, д.-рус. мъ-з-да, ме-з-да, мъ-з-да, рус. м-з-да, словен. me-z-da 'плата, воздаяние, мзда' и др. Производные: д.-рус. мезд- никъ 'наемник', рус. воз-мездие и пр. О суффиксальном происхождении конечного -да писал П. Перссон. Предложенная им этимология основана на сопоставлении ст.-сл. .иь-з-дд (< *mi-z-da) и .wfe-iia (< *moi-na), т. е. она предполагает обычное суффиксальное чередование -(z)da / -па у образований с различной ступенью огласовки корня *mei-/ *moi-/ *mi- [337, 326]. Наличие таких соответствий, как д.-греч. [JUCJ&O:;, авест. mlzdam и гот. mizdo 'награда, плата', свидетельствует о значительной древности ст.-сл. мьздд.

Ст.-сл. не-прд-з-дд 'беременная', д.-рус. пра-з-дь 'свобода', 'избавление', 'праздность'. Производные: ст.-сл. прдздовдти 'быть свободным (отдел)'. Чередование суффиксов: д.-рус. пра-з-дь / пра-з-нъ = пра- зь-нь 'свобода, досуг, праздность', рус. поро-ж-ний, болг. пра-з-ен 'пустой, свободный', пра-з-н-ина 'полость' (d / п). О характере производных типа ст.-сл. прд-з-дь-нъ см. ниже (с. 158-159).

Отыменные образования с суффиксальным *-d-

В списке производных с суффиксальным *-d- у А. Мейе приведен ряд образований, в которых суффиксы -дт», -до, -дь являются вторичными, присоединенными к именной основе с суффиксальным *-п-: жєлж-дь, желж-д,ь-(кть), ГОВА-ДО, склрА-дт», ВКСА-ДЪ, ІДГНА-ДИ-К, челга-дь, плофд-дь [301, 322-323]. В русском языке (включая древнерусский) и его диалектах образованиями типа чєліа-дь являются быс- тредь (быстрядь), виследь, гниледь, дивледь, киследь, маледь, мокредь (д.-рус. мокр/Адь), низедь, опухлядь, острядь, пестредь (д.-рус. пест- редь и пьстрлдь), ровнядь, роследь, рохлядь, рухлядь, синядь, темнедь, тепледь, узедь, чахлядь, черледъ, чернядь (д.-рус. чьрнлдь), ширедь. К этим примерам с достаточно ясной этимологией, которые приводит Ю. С. Азарх [59,151-152], можно добавить еще рус. диал. лёседь 'леса, нить на уде' (Д., И, 248), одредь 'неопрятный человек' (Д., И, 774), плес- недь 'гниль, плесень' (Д., Ill, 131) и стеклядь 'толстая трехпрядная крученая нитка' (Д., IV, 321, с пометой артл.), д.-рус. старядь (Срезн., III, 505). Не совсем ясным представляется -а- в сербохорватских образова-ниях на -ад. Однако семантическое совпадение с русскими существи-тельными на -ядь и, несомненно, вторичный характер суффиксального -д- позволяют отнести и эти образования к рассматриваемому типу (ср.: [328а, 125]). Суффикс ад(ь) с собирательным значением является, как отмечает А. Белич, весьма продуктивным в сербохорватском языке [60, 69]: вучад 'волчата',ждребад 'жеребята', тёлад 'телята' и мн. др. Большой список такого рода образований приводит также и Дж. Даничич [77, 258]. К этой же группе слов относятся чеш. haved' 'домашняя птица' (об этимологии слова см.: [328а, 125]), chamrad' 'хворост', а также срб.-х. зверад 'зверьё', блйзнад 'близнецы', жйвад 'живность', сувад 'сушняк' и др. [77, 258-259].

Образования на -ядь из-за их поздней продуктивности в славянских языках в известной мере утратили свою связь с исходной словообразовательной моделью. Ю. С. Азарх даже считает, что слова типа мокрядь и челядь «исконно принадлежали к двум различным словообразовательным моделям» [59, 154]. Думается, однако, что дело здесь обстояло несколько иначе: речь должна, видимо, идти не об исконно различных моделях, а о разных хронологических пластах и об изменении исходного словообразовательного типа. Прежде всего, следует подчеркнуть, что рус. -ядь в диахроническом плане представляет собой комплекс двух суффиксов: носового и дентального. В этом можно убедиться на примере ст.-сл. челгадь. Как показал Г. Шустер-Шевц, данное слово восходит в конечном итоге к и.-е. *(s)kel-/ *(s)kol- 'раскалывать, рассекать', и оно неразрывно связано со ст.-сл. чл'Ьнъ 'член' [362, 244-245]. Корень *kel- образует параллельно форму *ке1-пь (> чл'к-нъ) и основу *kel-en-, от которой с помощью того же вторичного суффикса *-di- было образовано ст.-сл. ЧЄЛІАДЬ (< *kel-en-db). Позднее, когда сложный суффикс *-en-di- упростился в -ядь, он мог уже присоединяться непосредственно к именной основе (типровнядь, мокрядь и т. д.). Первоначально самостоятельный характер суффикса *-db (или *-db, *-do) ясно выступает в примерах типа рохля (-я < *-еп) —рохля-дь, рус. диал. ска- ря (Д., IV, 193) — скаре-д, охря(па) — дхре-дь (Д., II, 774), висля(га) — висле-дь и др. В принципе ничем не отличается от приведенных примеров также ст.-сл. ГОВ-А-ЖДЬ и ГОВ-А-ДО («с непонятной и пока не объясненной второй частью -$d-o», — как пишет П. Я. Черных [190, 64]), ВЬС-А-ДТ», IAR-H-A-ДИ-К и др.

Подобно другим суффиксам и.-е. происхождения, праславянский суффикс *-еп- мог иметь также ступень огласовки *-оп-: ст.-сл. жел-ж-дь. Возможно, что чередование суффиксов *-еп- / *-оп- в рамках одного слова засвидетельствовано в случае рус. леб-е-дь (< *-ядь < *-en-db; ср.: леб-я-жий) и срб.-х. лаб-у-д, чеш. labut'.

Выделенная выше словообразовательная модель деноминативных образований с вторичным суффиксом *-do-, *-di- постоянно смешивается с типом отглагольных образований с первичным суффиксом. Так, например, Фасмер, объясняя этимологию ст.-сл. ЧАДО, замечает: «Bildung wie стадо, говядо» (Vas., Ill, 299). Однако стадо и говядо имеют различную словообразовательную структуру: первое слово является отглагольным образованием, второе — отыменным, в одном случае выступает первичный суффикс (стадо), в другом — вторичный (говядо)і2.

* * *

Какие выводы позволяет сделать изложенный выше материал? Прежде всего, образования с суффиксальным *-d-, вопреки утверждениям А. Мейе и некоторых других исследователей, были широко распрост-ранены в праславянском языке и играли важную роль в словообразова-тельном процессе. Можно соглашаться или не соглашаться с отдельными этимологиями, содержащимися в словарях или предложенными в настоящей главе. Но нельзя отрицать наличия в славянских языках боль-шого количества образований с суффиксальным *-d-. Выше было рас-смотрено около двухсот таких образований, не считая параллель-ных форм на -db, -da, -do, -db и многочисленных производных, большая часть которых мною даже не упоминалась. В подавляющей части при-веденных примеров суффиксальное происхождение *-d- является об-щепризнанным. Различия в этимологических толкованиях отдельных слов обычно почти не отражаются на трактовке их словообразовательной структуры. Так, например, в слове коло-да конечное -да окажется суффиксом при принятии любой из имеющихся этимологий данного слова. Это не противоречит тому очевидному положению, что при сло-вообразовательном анализе необходимо опираться на наиболее прав-доподобную этимологию слова. Именно данным обстоятельством объяс-няется то внимание, которое при изложении материала уделялось этимологическому аспекту исследования.

Разумеется, распространенность той или иной словообразовательной модели нельзя смешивать с вопросом о ее продуктивности. А последний вопрос неразрывно связан с проблемой относительной хронологии. В этом плане все славянские образования с суффиксальным *-d- можно в общих чертах разделить на следующие группы: 1) индоевропейские; 2) балто-славянские; 3) праславянские; 4) славянские (т. е. возникшие в рамках отдельных славянских языков).

Среди слов, представляющих древнее наследие и.-е. языка, можно отметить, например, ст.-сл. крддд (лат. barba, лтш. barda), мьздд (гот. mizdo, д.-греч. [xiaSo?, авест. mlzdam 'награда'), млддт* (лат. mollis < *molduis, д.-инд. mrdus 'мягкий, нежный') и др. Особый интерес представляет отмеченная выше (с. 135-136) славяно-балто-венет- ская изоглосса, отражающая такое сложное суффиксальное образование, как *mol-d-n-ek- (> млддєньць). Эта изоглосса не является изолированной. В качестве другого такого же примера можно привести иллирийское женское имя Veselia (CIL, III, 3093 — Далмация), снабженное своеобразной латинской «глоссой»: Felicetas. Это имя не только в отношении своего корня, но и в словообразовательном аспекте целиком соответствует ст.-сл. вєсєлт» и лтш. vesels 'здоровый', 'весь, целый' [268, 113]. Многочисленные примеры славяно-балто-иллирийских совпадений в области гидронимии и патронимики приведены в работах Г. Краэ ([271, 110-114] и др.) . Все это делает правдоподобным предположительное выделение древнеевропейской (alteuropaisch [272, 104}) группы лексики также и в рамках и.-е. образований с суффиксальным *-d-.

Однако наиболее многочисленными соответствиями у праславянских образований на *-do- являются соответствия балтийские. И дело здесь не в том, что в балтийских языках встречается большое количество родственных слов типа лит. birzis = борозда, лит. bresti 'созревать' — чеш. ja-bradek 'виноградная лоза', лит. gile = рус. желудь и т. п. Гораздо важнее другое — полное фонетическое, словообразовательное и обычно семантическое совпадение, засвидетельствованное для большой группы балтийских и славянских слов: лит. bru-z-dus = ст.-сл. врт.-з-д'ь лит. glo-dus = ст. сл. глд-дть-(кть) лит. bru-z-du-(klis) = ст.-сл. кръ-з-дд лит. bir-da 'кал' -н.-луж. bru-da 'грязь' лит. gru-z-dus 'хрупкий' -рус. гру-з-д(ь) лит. gar-das 'загородка' -рус. (о)горо-д лит. zar-das 'островье' -рус. диал. зоро-д лит. zvai-z-de = СТ.-СЛ. ЗВ'Ь-З-ДА лит. kl5-das 'слой, залежь' -рус. кла-д лит. gil-en-d-ra 'урожай' -рус. жел-у-дъ лит. man-d-ras 'умный' =ст.-сл. мж-д-ръ лтш. re-d-s = СТ.-СЛ. р'Ь-Д'Ъ-(кть) лит. rin-da =ст.-сл. рА-дт», чеш. ra-da лит. skar-d-yti 'резать' -рус. диал. скоро-д-ить лит. sal-dus = СТ.-СЛ. СЛЛ-Д'Ъ-(К'К) лтш. slie-de = СТ.-СЛ. СЛ'Ь-Д'К лит. smir-d-?ti =ст.-сл. с.ирт.-д-'Ьти лит. jau-da 'приманка' -болг. ю-да 'русалка'

Еще показательнее совершенно одинаковые суффиксальные чере-дования в балтийском и славянском; ср., например: лит. bruz-d-iis / bruz- g-us 'быстрый' = ст.-сл. Ер*ьз-д-0 / срб.-х. бр-г-о 'быстро'. Чередование суффиксов -da/-ga/-na в лтш. skabar-da/skabar-ga/skabar-na 'щепка' полностью совпадает с таким же суффиксальным чередованием в д.-рус. дрлз-да/др/из-га/дрлз-на 'лес'. Эта словообразовательная особенность является типично балто-славянской, хотя она и отражает древнее и.-е. состояние. Очень часто балтийские и славянские формы совместно образуют общие суффиксальные чередования: рус. диал. колода 'лодка-однодревка'/рус. челн /лит. kel-tas 'паром' (*kol-d-a / *kel-n-os / *kel-t-os), ст.-сл. врь-нд / лит. bir-da 'кал'; ст.-сл. тврь-дт. / лит. tvir-tas, ст.-сл. ргЬ-дгь-(к'ь) / лит. re-tas и мн. др. Наконец, в балтийских, как и в славянских языках, сравнительно широко распространены образования на -dus (древние -u-основы), а также формы с суффиксальным -zd-, почти не известные большинству и.-е. языков. Все это свидетельствует о теснейшей близости балтийских и славянских словообразовательных моделей. Приведенные примеры, отражающие полное совпадение целого ряда словообразовательных деталей, говорят о том, что образования с суффиксальным *-d- были весьма продуктивны в период, последовавший после распада и.-е. единства.

Третью группу составляют собственно славянские образования с суффиксальным *-d-. В эту группу входят слова, не имеющие полных словообразовательных соответствий в других и.-е. языках. Разумеется, argumentum ex silentio не может быть абсолютно доказательным. Поэтому иногда и.-е. соответствия, возможно, просто не сохранились. И все же в таких случаях, как ст.-сл. ГОКАДО, ВЬСАДТ,, страда, оузда и др., нет никаких оснований предполагать, что подобные же образования существовали и в других и.-е. языках, где они впоследствии были утрачены.

Наконец, такие слова, как пол. bajda, bujda, рус. диал. шленда, щерё- да, д.-рус. и рус. пестрядь, рухлядь, старядь, срб.-х. сивад, зверад, близнад и др., свидетельствуют о том, что продуктивность некоторых образований с суффиксальным *-d- не была окончательно утрачена и в период раздельного существования славянских языков. Характерным признаком этой группы слов является их полная этимологическая ясность (пол. bujda — bujac, д.-рус. пестрядь — пестръ и т. п.). Особенно показательны случаи с явно заимствованными словами: рус. лошадь и д.-рус. осллдь 'дикий осел'. Первое слово заимствовано из тюрк, ала- ша [100, 45; 120, 122-124], второе восходит (через германское посредничество?) к лат. asellus. В обоих случаях к заимствованным словам присоединен суффикс -(?)db, что свидетельствует о продуктивности данной словообразовательной модели в древнерусском языке .Та же картина наблюдается и в сербохорватском языке, где с помощью суффикса -ад также могут быть оформлены слова, заимствованные из других языков (в частности, из турецкого), например: мщмун 'обезьяна', ма]мунче 'детеныш обезьяны' —мщмунчад 'детеныши обезьян'. Следовательно, образования с суффиксальным *-d- не только были широко распространены во всех славянских языках, но и в большей или меньшей степени сохраняли свою продуктивность на всем протяжении развития этих языков.

Вторым вопросом, на котором здесь необходимо остановиться, является вопрос о различных типах образований с суффиксальным *-d-. Если не считать таких древних и немногочисленных наречных образований, как д.-рус. поздыи, то остальные слова с суффиксом *-do- можно разделить на две большие группы: а) отглагольные образования и б) отыменные образования. Из числа отглагольных существительных с достаточно ясной этимологией отметим следующие: ст.-сл. кридть(кть), вражда, клада, лмлдъ, прждъ, ПАДЬ, сладъ(къ), стадо, тврьдъ, о узда, ЧАДО, д.-рус. владъ, стредь, рус. желдь, скорода, пол. bajda, bujda, kierdos. Отыменными дериватами с надежной этимологией являются ст.-сл. ВЬСАДЪ, ГОВАДО, большинство русских образований на -ядь, -едь и сербохорватских на -ад. Отглагольные образования обычно имеют первичный суффикс -db, -da, -do, -db, т. е. суффикс, присоединяемый непосредственно к глагольному корню. Отыменный суффикс -db и т. д., как правило, является вторичным: он присоединяется к именной основе, в состав которой уже входит первичный суффикс. Первичным суффиксом обычно оказывается носовой -п-: ст.-сл. ВЬС-А-ДТ», ГОВ-А-ДО, ЖЄЛ-Ж-ДЬ, скдр-А-дъ, гагн-А-дик, д.-пол. ja-brz-^-d. Сюда же следует отнести также д.-рус. пестрядь, рухлядь, че,іядь и др. Последний словообразовательный тип напоминает по своей структуре латинский герундив и герундий на -(e)ndus, -(e)ndl. Однако различная семантика славянских и латинских образований, отсутствие полных и.-е. соответствий и поздняя продуктивность славянских слов — все это исключает общность происхождения данной словообразовательной модели, которая, видимо, явилась результатом независимого параллельного развития в славянском и латинском языках.

Немало спорных вопросов возникает при анализе форм с суффиксальным -zd-. Таких образований в славянских языках насчитывается свыше двадцати: ст.-сл. кор-зд-Ті, врд-зд-А, Бръ-зд-д, гво-зд-ь, птЬзд- 0, ГОрА-ЗД-'Ь, ГрЄ-ЗД-Т», гро-зд-'ь, ЗВ'к-ЗД-А, МЬ-ЗД-А, ПО-ЗД-'Ь, не-ПрА- зд-д, д.-рус. дрА-зд-а, рус. гва-зд-а, глу-зд-кий, громо-зд-кий, гру-зд-ь, дро-зд, е-зд-а, болг. гй-зд-а 'красавица', гръ-зд-ав 'бугристый', укр. глузд, рус. ме-зд-ра. Эти образования неоднократно привлекали к себе внимание исследователей, но анализу обычно подвергались лишь отдельно взятые, изолированные формы. Некоторые из них иногда рассматривались как composita. Так, в словах езда и гнездо выделялся корень *sed- 'сидеть', а в слове звезда — корень *-dhe- 'делать', 'класть'. Однако наличие чередования суффиксов у этих слов (см. с. 144-147) исключает возможность подобного объяснения. Кроме того, суффиксальное происхождение рассматриваемых образований является более правдоподобным и по той причине, что перечисленные формы составляют ярко выраженный словообразовательный ряд, широко представленный не только в славянских, но также и в балтийских языках: лит. bar-zd-a 'борода', zvai(g)-zd-e 'звезда', bru-zd-us 'быстрый', bru-zd-u- (klis) 'узда', gru-zd-trs 'хрупкий', лтш. gll-zd-a 'голубая глина', и др.

Более систематически по сравнению с другими авторами вопрос о происхождении суффиксального -zd- рассмотрел А. Брюкнер. Он, хотя и ограничился в своем анализе небольшим числом примеров, сделал правильный вывод о том, что суффиксы -d- и -zd- идентичны по своим словообразовательным функциям [217, 53]. Привлечение к анализу большего количества примеров позволяет сделать несколько дополнений и уточнений к этому утверждению Брюкнера. Прежде всего, среди славянских образований с суффиксальным -zd- можно выделить различные хронологические пласты: индоевропейский (мьздд), балто- славянский (ЗВЕЗДА), собственно славянский (дрлзда). Наиболее многочисленными будут последние два типа, к которым относится большинство перечисленных выше слов. В фонетическом отношении обращает на себя внимание то, что более половины славянских слов, содержащих суффиксальное -zd-, начинается со звука g-. В этих случаях -zd- может рассматриваться как фонетико-морфологический вариант суффикса -d-. И действительно, именно у образований на g- (а в славянских языках только у них) встречаются такие параллельные формы с одинаковым значением, как рус. диал. глу-зд-кий = глу-д-кий или лит. gru-zd-us = grau-d-us 'хрупкий', лтш. gll-zd-a = gll-d-a (= glu- d-a— M.-End., I, 627-628). Что касается остальных случаев (не с начальным g-), то здесь, видимо, сочетание -zd- является результатом вторичного переразложения. Так, например, в ст.-сл. Брд-здд 'борозда' -з-, быть может, представляет собой рефлекс и.-е. корневого форманта -g-: врдздд< *bhor-g-da — к и.-е. корню *bher-g- / *bhor-g-/ *bhr-g- 'раз-дроблять, размельчать' (ср.: лат. frango, fregi). Этот же корень лежит также в основе лит. birzis 'борозда' (< *bbr-g-is); ср.: лтш. birzt 'крошиться, дробиться' [137, 94—95]. Таким же комплексом двух различных морфологических формантов является и сочетание -zd- в слове (и.-е. *uen-g- / *uon-g- 'вязать') и, возможно, в словах дрозд и дрлзда (см. с. 146-147). Однако подобные примеры единичны. В целом же элемент -z- в сочетании -zd- с полным основанием обычно сопоставляется с подобным же элементом -z- в суффиксальном сочетании -zn-. Еще Брюкнер отмечал, что -zd- относится к -d- так же, как -zn- (в боязнь) — к -п- (в дань) [217, 54]. Я. Эндзелин указывал, что -zd- чередуется в

балтийских языках с -zg- так же, как -st с -sk- [239, 288]. К этому

следует добавить, что элемент -z- в суффиксальном сочетании -zd- можно рассматривать и на более широком фоне. Данный элемент во всех деталях подобен элементу -s-и.-е. суффиксов *-mo-, *-men-, *-no-, *-to-, *-1о- и др. Во всех и.-е. языках перечисленные суффиксы присоединялись к глагольному корню или непосредственно, или же с помощью элемента -s-: лит. rek-s-mas 'крик' — к rek-ti 'кричать' (*-s-mo-), д.-англ. blik-s-mo 'молния' — к blik-an 'сверкать' (*-s-men-), авест. raox-s-na- 'сияющий' — к и.-е. *louk- 'сиять, светить' (*-s-na), д.-греч. a-yvcj-a-то5 (= a-yvto-то?) 'неизвестный' (*-s-to-); ст.-сл. ве-с-ло — к вез-ти (*-s-lo-). Подобных примеров в и.-е. языках насчитывается большое количество. В ряде случаев -s- перед звонким смычным переходило в -z- и затем выпадало (с удлинением предшествующего гласного). Именно так обстояло дело в латинском языке, где, например, форма iouxmentom, засвидетельствованная еще в надписях (CIL, I2, 1), дала в языке классического периода iumentum. В праславянском -z- (факультативно?) сохранялось, причем формы суффиксов -здъ, -зда, -здо и -здь целиком соответствуют формам -знъ, -зна, -зно, -знь. Эта словообразовательная черта также объединяет славянские языки с балтийскими.

Одной из наиболее характерных особенностей славянских образований с суффиксальным *-d- является широкое распространение чередования суффиксов. А. Мейе приводит в своих работах только один случай суффиксального чередования у славянских образований на *-do- (ст.-сл. ткрь-дъ- / лит. tvir-tas). Несколько изолированных примеров можно найти также в книге Ф. Шпехта, причем эти примеры, как правило, являются «внешними», т. е. чередование в них отмечается у славянских слов сравнительно с другими и.-е. языками. Между тем славянский материал, почти совсем не исследованный в этом отношении, представляет исключительный интерес именно в плане отражения древнейших суффиксальных чередований. Особенно большое распространение получило в славянских языках чередование суффиксов *-do- (*-da, *-db) / *-no- (*-na, *-пь). Шпехт, специально исследовавший и.-е. чередования суффиксов, находит в и.-е. языках сравнительно немногочисленные примеры чередования d / п: д.-греч. /лит- zar-na 'кишка', д.-греч.

l'y-S7)v / їу-virjv apCT7]v ('самец', 'мужчина' —Гезихий), д.-прус, meal-de 'молния' / ст.-сл. млъ-нь, рус. вёре-д / д.-в.-н. wer-na 'varix', лит. gove- da 'толпа'/gove-na, пол. gwiaz-da/ лтш. zvaigz-ne 'звезда', рус. гли-на/ лтш. gll-da 'голубая глина', лтш. skabar-da / skabar-na 'щепка' [376,144, 186, 220, 228, 231, 246]. К этим примерам можно было бы добавить еще лтш. ples-de / ст.-сл. плес-нд 'плюсна', лит. kar-da / kar-na 'лыко', stal-das/ stal-nas 'конюшня'. Но ни в одном из приведенных примеров чередование d / п не засвидетельствовано внутри славянских языков. Ниже суммируются примеры чередований, частично разобранные в соответствующих статьях настоящей главы.

Пол. baj-da / ст.-сл. кд-с-нь 'сказка', ст.-сл. БЛЖ-ДТ» 'заблуждение'/ болг. блё-з-но 'ошибочно', рус. бороз-да / рус. диал. бороз-на 'борозда', рус. диал. бре-д 'срез снопа' / болг. брй-на '(стриженая) шерсть', н.-луж. bru-da 'грязь' / ст.-сл. крь-нд 'кал', д.-рус. гт-з-до / гнгь-з-но 'гнездо', д.-рус. гораз-дъ /гораз-пъ 'умелый', д.-рус. грез-дъ, гроз-дъ /грез-нъ, врознь 'гроздь', рус. диал. желе-дь 'тростинка' /жело-н-ка 'трубка', пол. kier- dos / kier-nos 'боров', рус. диал. коло-да 'лодка' / д.-рус. чел-нъ, д.-рус. поз-д-ый / укр. піз-н-ій 'поздний', д.-рус. праз-дь / праз-нь 'свобода', 'досуг', д.-рус. сла-дъ-(ка) 'подстилка' / рус. диал. сла-н-(ка) 'стелющийся кустарник', ст.-сл. слд-д'ь-(кгь) 'сладкий' / слд-нъ 'соленый', ст.-сл. стьг-дд/ стьг-нд 'улица', 'площадь', болг. стъг-да 'рыночная площадь' / д.-рус. стьг-на 'улица', 'площадь', д.-рус. оуз-да 'оковы, узы' / рус. уз-н-(ик), д.-рус. чи-с-ть / рус. (по)-чи-и-{ок) 'чищоба, росчисть'.

Чередования d / п, обнаруживаемые при привлечении материала родственных и.-е. языков: ст.-сл. кд^-дъ 'бледный' / лит. bal-nas 'белый', рус. в(е)ре-д / д.-в.-н. wer-na 'varix' , ст.-сл. лгк-дь / д.-ирл. mei-n 'металл', ст.-сл. с.ирд-дъ 'зловоние' / гот. smar-nos (вин. п. мн. ч.) 'навоз', ст.-сл. р^-дт^къ) / лтш. re-n-s 'редкий', д.-рус. хоу-дъ і д.-греч. xocu-voc; 'плохой' (Гезихий). В приведенном перечне насчитывается 26 примеров чередования суффиксальных d / п, причем почти все они (точнее, 20 из 26) относятся к внутриславянским чередованиям.

Второе место по своей распространенности в славянских языках занимает чередование d /1. Однако в отличие от предыдущего типа здесь почти полностью отсутствуют внутриславянские чередования. Такие случаи, как рус. диал. бре-д / бре-т 'срез снопа', чеш. kla-da / kla-t и срб.-х. лабу-д / чеш. labu-t', возможно, не следует относить к числу суффиксальных чередований, так как они могли явиться результатом позднейшего оглушения d. Ниже приведены примеры чередования суффиксов d / t, главным образом сравнительно с формами родственных и.-е. языков.

Ст.-сл. кл'к-д'ь / лит. bal-tas 'белый', ст.-сл. БЛЮ-ДО/ГОТ. biu-fts 'стол', ст.-сл. ГЛА-ДЪ^КЪ) / лит. glo-t-nus 'гладкий', рус. диал. глу-да 'глыба, ком' / словен. glu-ta 'нарост на дереве' [376, 196, 228], укр. о-желе-дъ / гот. kal-d-s 'холодный', рус. о-гра-да / лат. hor-tus 'сад', рус. кла-д / лит. klo-tai (мн. ч.) 'мостки', рус. диал. коло-да 'лодка' / лит. kel-tas 'паром', рус.у-кла-д 'сталь' / коло-ть 'сорт стали', лит. kal-tas 'кованый'; ст.-сл. ртЬ-дъ^къ) / лит. гё-tas 'редкий', ст.-сл. тврк-дъ / лит. tvir-tas [118,255], ст.-сл. ЧА-ДО 'дитя' / лат. re-cen-t-is (род. п. ед. Ч.) 'свежий', д.-рус. чу-дъ / гот. })iu-da 'народ' (всего 13 примеров).

Чередования d / g: срб.-х. бр-до / брё-г 'холм', 'берег', н.-луж. bru-da 'грязь' / словен. bru-z-ga 'снег с грязью', рус. дыл-да/ст.-сл. дл'ъ-гъ 'длинный', рус. ля-д-вея / рус. диал. ля-га 'бедро', рус. мез-д-ра /мез-га 'внутренняя оболочка (кожи, коры)', д.-рус. пестря-дъ 'пестрая ткань' / пол. pstrq-g 'форель', рус. диал. (о)-сля-дъ / сля-га 'жердь, бревно', рус. диал. сту-да, сты-дъ 'холод' /сту-г-нуть, сты-г-нутъ 'стынуть', словен. halQ-d-je /ha-lQ-g-a 'частый кустарник' (10 примеров).

Чередования d / к: пол. baj-da / baj-ka 'сказка', ст.-сл. в-Ь-ж-дд / B'fe- ко [376, 208, 231], рус. диал. кол-д-ыка / кол-ч-а 'хромой', рус. ку-д- рявый / ку-ч-ерявый, ры-д-атъ і ры-к-ать, ры-ч-ать (ср.: рус. выть, реветь, скулить и т. п.), ст.-сл. ж-д-д / ж-к-оть 'крюк', болг. ю-да 'ру-салка' / лит. jau-kas 'приманка' (7 примеров).

Прочие чередования суффиксов: ст.-сл. кр^-ждд 'беременная' /cp'fe- МА 'ноша, груз', д.-рус. стре-дь 'мёд' /стре-.чл 'течение' (d/men), ст.-сл. с^-дъ/ cfe-ръ (d/r); ст.-сл. СТА-до 'стойло'/ д.-рус. crna-ia 'стойло' (d/j); рус. диал. желе-дь 'трубка' і же-ло-б (d / b) и др.

Итак, в славянских языках широко представлены чередования суффиксов d/n, d/t, d/gnd/k. Наиболее ярко эти чередования проявляются в тех случаях, когда чередуются одновременно не два, а три (или более) суффикса:

рус. диал. пеле-да / пеле-на / пеле-га д.-рус. дрлз-да / дрАз-на / дрАЗ-га чеш. droz-d/д.-чеш. droz-n/ словен. droz-g.

Последнее — тройное — чередование полностью совпадает с таким же суффиксальным чередованием (d / n / g) в балтийских языках, что совершенно исключает вероятность случайного совпадения. Нужно отметить также, что чередование формантов d / n / g засвидетельствовано в балто-славянском ареале и у такого архаичного по структуре и.-е. глагола, как 'идти': ст.-сл. м-д-ж (< *ei-d-Одним из наиболее сложных и спорных вопросов, связанных со славянским суффиксальным чередованием, является вопрос о соотношении образований типа празд-, празд(ъ)н- и празн-. Существуют две взаимоисключающие точки зрения на этот вопрос: 1) празд—> праздьн- > (в результате падения еров) празн- [68, 87; 379, 668; 346, 195; 47, 240]; 2) праз-д- /праз-н- (чередование суффиксов -д-/-н-) —> праз-д-н-, праз- д-ьн- (контаминация суффиксов) (ср.: [217, 53-54; 376, 228; и др.]). Первая точка зрения является более распространенной. Она, казалось бы, надежно подтверждается хорошо известными фактами исторической грамматики славянских языков, в частности такими формами, как ст.-сл. прлз-д-овдти, прАз-д-ьит» и д.-рус. праз-нъ.

Однако эта гипотеза имеет много слабых пунктов. Основной ее недостаток— стремление объяснить явно поздними фонетическими изменениями (падение еров) такие словообразовательные явления, которые сами значительно древнее этих изменений. В самом деле, согласно изложенному объяснению, формы с -н- появляются в славянских языках очень поздно, чередование d / п в словах данного типа оказывается вторичным, возникшим лишь после падения еров. Между тем образования с суффиксальным -я- (без -(>-) встречаются уже в древнейших памятниках славянской письменности (ср., например, форму горазнгье в Остромировом евангелии), а многочисленные чередования суффиксальных -d- и -п- восходят к эпохе, которая значительно древнее самых первых письменных памятников. Кроме того, если еще кое-как можно было бы объяснить чередования праз-дъ / праз-нь и гораз-дъ / гораз-нъ как вторичные (праздъ —> праздьнъ > празн-, гораздъ —» гораздьнъ > горазн-), то как быть с такими случаями, как droz-d / droz-п/ droz-g, дрлз-да / дрлз-на / дрлз-га, пеле-да / пеле-на / пеле-га1

Наличие древних тройных чередований суффиксов (*-do- / -по- / *-go-), которое никак не может быть объяснено падением еров, убеди-тельнее всего говорит о неприемлемости первой точки зрения. Далее, формы браз-да и браз-на 'борозда' гораздо древнее, чем рус. диал. бо- роз-дна 'борозда' (Д., I, 116): предполагаемое «новообразование» — д.-рус. бразна — встречается уже в памятниках XI-XII вв. (Срезн., I, 165), а форма бороздна засвидетельствована в диалектах русского языка XIX-XX вв., несмотря на давно завершившееся падение еров. Все это, вместе взятое, заставляет признать более правдоподобным объяснение, в общих чертах изложенное еще А. Брюкнером.

К аргументации Брюкнера [217, 53 -54] можно добавить следующие соображения. Из двух чередующихся суффиксов (*-do- и *-по-) первый еще в праславянском начал утрачивать свою продуктивность. Это в отдельных случаях приводило к тому, что при наличии двух чередующихся форм (праз-дь / праз-нъ, браз-да / браз-на) могла путем контаминации образоваться новая форма (праз-дъ-нъ, *браз-д-на > бороздна). В результате контаминации слово с ослабившим свою продуктивность суффиксом -д- было усилено продуктивным суффиксом -Н-. Контаминация параллельных (чередующихся) суффиксальных образований — явление, хорошо известное в истории и.-е. языков. Контаминированными формами были, например, ст.-сл. мрътк'ъ и лат. mortuus (< *mrtuos). В и.-е. языке существовало два наиболее распространенных отглагольных при-лагательных со значением 'мертвый': *mr-tos и *mr-uos (с чередованием суффиксов *-to- / *-uo-). Первое прилагательное сохранилось в греческом и древнеиндийском языках (д.-греч. [Зро-то? И [хор-то? — Гезихий, д.-инд. mr-tas 'мертвый'), а второе — в кельтских языках (д.-ирл. mar-b, кимр. mar-w 'мертвый'). Старославянский и латинский языки отражают контаминированную форму этого прилагательного — форму, объединившую оба чередующихся суффикса (*mr-t-u-os). Таким образом, при наличии чередующихся образований типа праз-дь / праз-нь могла возникнуть контаминированная форма праз-дъ-нъ, которая, действительно, после падения еров утрачивала -д- между -з- и -н-. Однако возникающая «новая» форма праз-нь представляла собой по существу всего лишь возвращение к древнему состоянию, чему в немалой степени способствовало то обстоятельство, что форма эта продолжала, по- видимому, все время существовать в языке. Контаминированные формы возникали и позднее, уже после падения еров. Иначе было бы невозможно объяснить происхождение такого, например, образования, как рус. диал. борозднаі6. Наконец, заканчивая рассмотрение вопроса о чередованиях суффиксов, отметим, что в балтийских языках трактовка суффиксальных образований на -dnus также вызывает серьезные затруднения. П. Арумаа допускает возможность двух объяснений: или эти формы явились результатом расширения образований на -d- суффиксом -пй-, или же имела место контаминация суффиксов -du- и -пи- [201, 87]. Иначе говоря, в балтийских языках наблюдается сходное взаимодействие между образованиями с суффиксальными -d- и -п- с той лишь разницей, что вопрос о «вторичном» происхождении чередующихся форм с суффиксальным -п- здесь даже и не ставится.

В отношении семантики славянских образований с суффиксальным *-d- в литературе встречаются только отдельные, отрывочные наблюдения. Выше уже отмечалось, что Брюкнер рассматривал формы с суффиксами *-d- и *-zd- как идентичные по своему значению отглагольные образования. Приведенный материал чередований суффиксов *-do- / *-по- / *-to- / *-go- и др. наглядно свидетельствует о том, что эти образования обладали не только общей словообразовательной структурой, но и общей семантикой. Отношение между отглагольными именами на *-пъ, *-па, *-по, *-пь или на *-Гь, *-ta, *-to, *-tb совпадает с отношением между производными на *<1ъ, *-da, *-do, *-db (поскольку и.-е. *d и *dh не различаются в праславянском, в настоящей главе они, как правило, также не разграничивались).

Одной из наиболее характерных особенностей рассматриваемых образований является известная индифферентность по отношению к залогу, вообще типичная для и.-е. отглагольных прилагательных (см. прим. 29 на с. 102). Если взять такие отглагольные имена, как луна (корень *louk- 'светить'), весло (*uegh- 'везти'), борона (*bher-g- 'раздроблять') или долото (*dol-bh- 'долбить'), то с точки зрения современных нам залоговых отношений все эти слова представляют собой «причастия» «действительного залога»: луна = 'светящая, светило', весло = 'везущее', борона = 'дробящая, дробило', долото = 'долбящее, долбило' и т. п. В то же время абсолютно однотипные в словообразовательном отношении формы воспринимаются как безусловно «пассивные»: руно— от рвать, пшено — от *pei-s- 'толочь', масло — от мазать, (о)плот, плетень; ср. плести и др. Точно такая же картина наблюдается и у образований с суффиксальным *-d-. Здесь «активное» значение имеют, например, звезда = 'светящая', скорода 'борона' = 'режущая', желдь = резучая (два синонимичных названия одного и того же растения), болг. юда = 'манящая' (—> 'русалка'). Напротив, «пассивными» являются, например, пол. kierdos и рус. диал. кладыш 'подрезанный (кабан)', пол. bajda 'сказка' = 'рассказанная', рус. колода - 'выдолбленная, долбушка', и мн. др.

Иные семантические функции выполняет *-d- в качестве деноминативного суффикса. Среди отыменных образований особо выделяются производные на *-$db / *-Qdb, составляющие довольно обширную семантическую группу. Подавляющее большинство образований этого типа имеет ярко выраженное собирательное значение, вообще характерное для суффиксальных образований с основой на -і- (ср. рус. зер-нь, куз-нь, стер-нь, чер-нь, жел-ть, чис-ть; слова-рь, буква-рь, коч- ка-рь и мн. др.). Нужно отметить, что подобную семантическую окраску приобретают также и заимствованные слова: лошадь , ослгьдь (ср. д.-рус. 'ловъ львовъ ослгъди въ поустыни', где собирательное значение слова ослгьдь выступает совершенно отчетливо. — Срезн., II, 121). На вопросе о заимствованиях следует остановиться особо. Те исследователи, которые утверждают, что в праславянском языке отсутствовали (или почти отсутствовали) образования с суффиксом *-do-, обычно стремятся доказать, что такие слова, как стадо, чадо, чадь и некоторые другие, являются заимствованными. Допустим, что это дей-ствительно так. Более того, добавим к данному перечню и такие (уже явно, кроме последнего примера, заимствованные) слова, как лошадь, осліьдь, голядь, стерлядь, площадь. Что же в итоге получается? Слова, заимствованные из разных языков, оформляются в русском языке как образования, имеющие одинаковую морфологическую структуру: гол-я-дь — из балтийского, лош-а-дь — из тюркского, осл-іь-дь — в конечном итоге из латинского, стерл-я-дь — из немецкого, площ-а-дь — из греческого . Характерно что в соответствующих словах из тюркского, латинского и немецкого языков (апаша, asellus, Storing 'маленький осетр') вообще нет никакого *-d-, а в балтийском и греческом гласные, стоящие после суффиксального -d-, не соответствуют славянскому ь. В результате получается, что заимствованные из совершенно различных источников слова, славянизируясь, приобретают одинаковое морфологическое оформление и включаются в один — славянский — словообразовательный ряд. Это говорит лишь о том, что в момент за-имствования слова на -*?-db воспринимались как единая морфологи-ческая группа, способная создавать новые формы. Иначе говоря (как это ни парадоксально на первый взгляд), чем больше будет обнаружено в славянских языках иноязычных по своему происхождению образований, входящих в тот или иной словообразовательный ряд с суффиксальным *-d-, тем надежнее будет подтверждена продуктивность данной словообразовательной модели в славянских языках.

161

Некоторые статистические данные. Из числа 200 рассмот-ренных выше образований с суффиксальным *-d- наиболее широко пред-ставлены существительные женского рода на -да (свыше 70), затем сле-дуют имена мужского рода на -дъ (более 50), женского рода на -дь, не считая большого количества отыменных образований на -ядь, -едъ, -ад (около 50) и среднего рода на -до (12), не считая 18 прилагательных, которые имеют или позволяют восстановить формы всех трех родов. Поскольку особенно большие сомнения обычно вызывал вопрос о на-личии праславянских (или вообще славянских) образований среднего рода на -до (см. с. 112-114), ниже приводится полный перечень существительных этого типа: ст.-сл. Ерь-до 'холм', БЛЮ-ДО, пг1;-З-до, ГОКА-ДО, МЖ-до, стд-до, ЧА-ДО, чоу-до, рус. бёр-до, ля-до, у-до, ку-д-еса (засвидетельствовано только во мн. ч.) . К этим 12 примерам следует добавить 18 прилагательных среднего рода на -до, ибо в плане слово-образования нет никакой разницы, например, между ст.-сл. ЧАДО и младо. Только первое из этих слов — субстантивированное прилагательное (ср.: д.-чеш. cad, cada, рус. чадо и ст.-сл. ЛЛЛДДЪ, млддд, млддо), а второе не подверглось субстантивации. Словообразовательная же модель в обоих случаях одна и та же. Таким образом, общее число производных с суффиксом среднего рода -до достигает 30. Относительно небольшое количество этих образований (12, если не считать прилагательных) легко объяснимо: оно полностью соответствует той пропорции, которая установилась в славянских языках между суффиксальными образованиями среднего рода на -о, с одной стороны, мужского и женского рода на -ъ, и -а — с другой. Так, например, в словаре Г. Биль- фельдта [17] насчитывается (исключая явные заимствования) 12 суще-ствительных среднего рода на -то и примерно в 2 раза больше суще-ствительных на -но. Отношение этих образований к соответствующим существительным мужского и женского рода дает примерно ту же кар-тину, что и у образований на -дъ, -да, -до.

Поскольку генетически образования с суффиксальным *-d- представляют собой обычно древние отглагольные прилагательные, не лишены интереса случаи, когда у одинаковых по своему происхождению образований наблюдаются колебания в роде или когда они распределяются между разными основами. Особенно часто встречаются случаи колебания между мужским и женским родом (студ = студа, пелед = пеледа — всего 14 случаев). В 8 случаях засвидетельствованы колебания между образованиями на -дъ и -дъ (тип грузд = груздь); в 5 случаях — между -да и -дь (тип ожеле-да = ожеле-дь); столько же встречается примеров, когда прилагательные на -дъ, -да, -до имеют параллельно с этим образования на -дь (тип МЛАДЪ, л\лддд, МЛАДО и молодь). В принципе от последнего случая ничем не отличается д.-чеш. cad, cada, ст.-сл. ЧАДО И ЧАДЬ. В 7 случаях последний тип (-дъ, -да, -до, -дь) нарушается отсутствием формы среднего рода (тип холод, холодь, прохлада). Наконец, в 3 случаях (ст.-сл. БЛЮДО, МЖДО, рус. диал. лядо) слово засвидетельствовано в форме всех трех родов (-дъ, -да, -до). Те же самые особенности наблюдаются в славянских языках также и у существительных с суффиксами *-по- и *-to-, суффиксами, словообразовательные функции

которых аналогичны функциям суффикса *-do-.

* * *

Таковы наиболее существенные выводы, касающиеся относительной хронологии и продуктивности словообразовательных типов и общей семантики праславянских и славянских образований с суффиксальным *-do-. Этим образованиям должно быть отведено определенное место как в сравнительной грамматике индоевропейских языков, так и в исторических грамматиках отдельных славянских языков (разделы словообразования, чередования суффиксов и др.). Наличие рассмотренных выше типов суффиксальных образований имеет особое значение для этимологических исследований, где, в частности, явно завышалось количество предполагаемых иноязычных заимствований, главным образом из- за уверенности в том, что в праславянском языке якобы отсутствовали образования с суффиксом *-do-. Некоторые наметки нового решения ряда спорных этимологических вопросов были изложены в основной части настоящей главы (см.: ст.-сл. врьдо 'холм', БЛЮДО, гнездо, МАЗДрд, МАЗГЛ, рус. бёрдо, дылда, желдь, желоб, колода, кладбище, колодезь, колдоба, кладеный, уклад, дрозд, рус. диал. желедь, меледа и др.).

Значительное количество надежно установленных суффиксальных чередований, частично рассмотренных выше, свидетельствует о том, что эта древнейшая особенность и.-е. словообразования нашла свое отражение и в славянских языках. Наряду с чередованиями суффиксов, анализу которых было отведено значительное место в I, II, IV и V главах, другим не менее важным фактором, определявшим словообразовательные процессы, была древнейшая структура индоевропейского корня.