СОНАНТЫ В ДРЕВНЕЙШЕЙ СТРУКТУРЕ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО КОРНЯ

Среди различных типов индоевропейских корней, выделенных Ф. Сос- сюром [355, 9-10], весьма широкое распространение в и.-е. языках получил тип А. К нему относятся корни, включающие в себя согласный звук плюс сонантный дифтонг со ступенью огласовки е, о или нуль.

Выбор балтийских языков в качестве основного объекта исследования был обусловлен целым рядом причин. Во-первых, общепризнанным является исключительный архаизм этих языков [117,101-102; 366, 165]. «Архаичность литовского языка, — писал А. Мейе, — отчасти обнаруживается... в сохранении системы сонантов, о которой он один из всех живых индоевропейских языков еще и теперь дает приблизительное представление» [117, 148-149]. Во-вторых, балтийские языки, как это убедительно показал Ф. Шпехт, дают наиболее наглядное представление о чередованиях сонантных элементов, относящихся к основе или суффиксу. Вот некоторые примеры, охватывающие все возможные чередования шести сонантов :

kre-1-vas 'кривой' /kria-u-sis 'крутой берег' (і/и), skeve-i-na/skevc-l- dra 'осколок' (і /1), nau-j-as 'новый', д.-греч. ve-(F)a-p-o? 'молодой' (і / г), tva-i-kas/tva-n-kas 'чад' (i/n), srau-j-a/srau-muo 'поток' (і/men), skeder- v-а/skeder-l-a 'осколок' (u/1), do-v-is 'дарение' /ст.-сл. дл-р-т» (и/г), kal- v-a 'холм'/kal-n-as 'гора' (u/n), sir-v-as/sir-mas 'серый' (u/m), лтш. s^I-1 -a/slp-r-a 'щель' (1/r), siuks-l-es/siuks-m-es 'мусор' (1/m), Іеї-1- as / Іеї-n-as 'слабый, худой' (1 /n), saka-r-nis 'ветвистый' / sak-n-is 'корень' (r/n), ed-r-a 'корм'/eda-m-as (lovys) 'корыто для кормления свиней' (r/m), ral-n-as/ral-m-as 'пестрый' (n/m).

Характерно, что в книге Шпехта, изобилующей примерами на чередования сонантов, больше всего (около 1/4) этих примеров приводится из балтийских языков.

Как известно, Шпехт пытался объяснить многочисленные случаи со- нантных (и менее регулярных консонантных) чередований в суффиксах и основообразующих формантах посредством возведения чередующихся элементов к древним местоимениям и дейктическим частицам. Это его объяснение, данное в духе толкований Ф. Боппа, не получило признания (см., например: [148, 752-753; 71, 75]). Чередования сонантов в суффиксах и особенно в основах (гетероклиза) охватывают преимущественно четко ограниченную по фонетическому признаку группу звуков (сонанты). Ни в местоимениях, ни в дейктических частицах не наблюдается такой строгой фонетической регулярности. Поэтому гораз-до целесообразнее, как мне кажется, было бы попытаться увязать проис-хождение гетероклизы и чередования сонантных суффиксов с некоторы-ми особенностями и.-е. корня, содержащего сонантный дифтонг.

Уже давно было замечено, что и-е. корни типа *ker- и *kel-, *der- и *del-, *ger- и *gel- и т. д. очень часто имеют одинаковое значение . П. Перссон вслед за К. Бругманом объяснял подобные случаи диссимиляцией, имевшей место в двойных корнях типа ger-ger- или gel-gel- [338, 30]. Подобного рода параллелизм имеет место и в корнях на носовой: д.-греч. ущюс, 'брак', д.-инд. jamatar 'зять', но лат. gener, лит. zentas 'зять'. Такого рода факты достаточно многочисленны и хорошо известны. Попытки объяснить отдельные, изолированные случаи действием диссимиляции и позднейшими отклонениями от и.-е. «нормы» остаются малоубедительными. Анализ материала показывает, что эти кажущиеся единичные отклонения представляют собой реликты какой-то более древней и более обширной по своему охвату системы.

В качестве примера, иллюстрирующего данное положение, возьмем варианты д.-и.-е. корня *(s)keN- 'бить', 'рубить', 'колоть', 'резать'.

Производные этого корня (или группы родственных корней), несомненно, имеют достаточно древние значения: лит. skai-nioti 'вырубать, расчищать (кусты, лес)', skie-da 'щеп(к)а' (*koi-/*kei-) ; kau-ti 'рубить', 'разить', 'убивать', skev-eldra 'осколок, отщепок' (*kou-/ *keu-); skel-ti 'колоть, расщеплять', kel-mynas 'вырубленный лес', skal-a 'лучина, щепа', skil-a 'полено' (*kel-/*kol-/*kl-); sker-piuve 'топор', kar-pas 'зарубка, паз', kir-sti 'рубить, вырубать', (*ker-/*kor-/*kr); kan-ё 'вырубка в стене (для поперечных балок)', nuo-skin-a 'вырубленное место (в лесу)', skin-ti 'рубить, вырубать', (*kon-/*kn-); kam-pas 'угол', 'конец (платка)', 'краюха (хлеба)' , kam-pa (= kal-pa) 'поперечная перекладина в санях' (букв, 'обрубок') (*kom-). Таким образом, все шесть сонантов выступают здесь в однотипных корнях, имеющих одно и то же конкретное значение 'рубить'.

Те же варианты корней со значением 'резать' дают большое количество производных, означающих 'отрезок, кусок, лоскут': skie-pas 'черенок, прививок' (i); skiau-te 'лоскут, обрезок' (u); skl-ypas 'кусок, отрезок (земли, ткани)' (1); kar-pa 'отрезок, тряпка', skar-a 'большой платок, лоскут', skur-lis 'тряпка' (г); kq-snis 'кусок', ktj-sti (kan-du) 'кусать' (n); kam-pas 'краюха (хлеба)', 'конец (платка)' (т). Здесь также представлены все шесть сонантных вариантов.

Для конкретного значения 'долбить, выдалбливать' можно сослаться на такие слова, как kau-sas 'ковш, черпак', kau-sti 'выдалбливать' (u); kal-ti 'долбить, выдалбливать', kal-tas 'долото' (1); ker-slas 'долото', pra-kar-tas 'ясли' (букв, 'выдолбленная колода'), kar-stas 'землеройка' (г); kn-isti 'рыть, разрывать (о свинье)', kn-ebis 'кирка, лопата (огородная)' (л) и др.

Приведенные примеры показывают, что вопрос о сонантах в структуре и.-е.

Ниже приведены выборочные примеры из литовского языка, отражающие различные значения корней *(s)keN- (значения также даны выборочно).

*(s)kei-/*(s)koi-/*(s)ki-

Kai-lis 'шкура', 'кожа', 'мех' ; skai-dus 'разложимый, делимый'; skai- dyti 'разлагать, расщеплять, раздроблять'; skie-tas 'бёрдо', 'поперечина бороны'; skie-bti 'распарывать', 'разделять', 'делать отверстие'; skie-da 'щепа'; ski-d-erlis 'обрывок, лоскут'.

*(s)keu- / *(s)kou- / *(s)ku-

Kau-ti 'бить, убивать', 'рубить, разить'; kau-sti 'выдалбливать'; kau- kele 'деревянное блюдечко'; kau-styti 'ковать'; skiau-te 'лоскут, обрезок'; kiau-tas 'скорлупа', 'кожура', 'панцирь (черепахи)'; sku-tas 'лоскут, клочок', 'кожура'; sku-sti 'брить, скрести'.

*(s)kel-/*(s)kol-/*(s)kl-

Kal-ti 'вбивать', 'выдалбливать', 'ковать','чеканить', 'высекать (из камня)'; kal-tas 'долото', 'зубило', 'резец'; skal-bti 'стирать', 'колотить'; skal-da 'щебень'; kel-mas 'пень', 'колода (пчел)'; kel-mynas 'вырубленный лес'; skel-ti 'колоть, расщеплять', 'высекать (огоньиз кремня)', kul- ti 'молотить'; kul-tuve 'пральный валек'; skil-a 'полено'; skil-tuvas 'огниво', 'ударник (ружья)'.

*(s)ker- / *(s)kor- / *(s)kr-

Kar-na = kar-da 'лыко'; kar-pa 'обрезок, тряпка'; kar-pyti 'резать, кро-ить', 'делать зарубки'; kar-tas 'раз' ; kar-tis 'скошенная трава, хлеб'; kar-tis 'жердь'; skar-dyti 'колоть, резать (свиней)'; skar-dis 'обрыв, круча'; ker-as 'пень'; ker-te 'угол'; ker-slas 'долото', 'резец'; sker-sti 'резать (свинью)', 'бить, колоть (скот)'; kirpti 'резать, стричь'; kir-tis 'удар', 'рубец', 'рубка'; kir-vis 'топор'; kir-sti 'рубить, вырубать', 'косить, жать (хлеб)', 'ударять', 'кусать (о змее)'.

*(s)ken- / *(s)kon- / *(s)kn-

Kan-atyti 'бить, колотить'; kan-ap^tas 'рябой, веснушчатый'; kan- apoti 'становиться дырявым, изъеденным червями'; kan-dis 'укус', 'кусок'; капе 'вырубка в стене'; skin-ti 'рубить, вырубать', 'щипать (траву)'; skyn-imas 'вырубка, просека, делянка' (не совсем ясной является долгота у).

*(s)kem- / *(s)kom- / *(s)km-

Kam-pa (= -kal-pa) 'поперечная перекладина в санях'; kampas 'угол'; kem-sa '(заросший мхом) пень', 'кочка'; лтш.

Большая часть приведенных примеров опирается на традиционную этимологию соответствующих слов, принятую в словарях Э. Френкеля и К. Мюленбаха — Я. Эндзелина. Пожалуй, только примеры, содержащие т, нуждаются в дополнительной этимологической аргументации, которая, однако, могла бы быть доказательной лишь при значительном расширении привлекаемого материала.

Еще более отчетливо сонантные варианты рассмотренных корней могут быть прослежены на материале латышского языка и его диалектов. В табл. 1 приведены многочисленные примеры производных корней *(s)keN- 'рубить', большинство из которых имеет одно и то же конкретное значение 'осколок, щеп(к)а'. Если принять во внимание обычное в балтийских языках чередование суффиксальных -Ь- и -d-, то окажется, что большое количество латышских слов, приведенных в табл. 1, имеет совершенно одинаковую словообразовательную структуру, различаясь лишь качеством сонантного элемента в корне: skai-da, лит. skie- da, skau-d-re, skel-da, лит. skal-da, sker-b-ala, skar-ba, skcn-d-ala, skin-d- ala, skem-b-ele, skam-ba. В табл. 1 представлены не только все шесть сонантов, но и все ступени вокализма сонантного корня. На примере этих корней, имеющих одинаковое значение и по большей части одинаковую словообразовательную структуру, оказалось возможным про-иллюстрировать всю сложную систему сонантов Соссюра. Системный характер изложенного в табл. 1 материала выступает с достаточной от-четливостью. Нельзя представить себе, чтобы отдельные случайные изменения, вызванные диссимиляцией или какими-нибудь иными при-чинами, оказались стихийно столь целенаправленными, что в результате этих изменений возникла такая стройная система. На совпадения между отдельными элементами данной системы обращали внимание и раньше. Но все попытки объяснения этих совпадений основывались, как правило, на предположении об «отклонении» от исходной единой Таблица 1

Балтийские варианты корней *(s)keN- 'рубить' Сонант е а Нуль і лит.

лит. ski-derlis 'обрывок, лоскут' U Skau-sne 'щепка, осколок'

slfau-tra 'осколок камня' s^au-teris 'острый угол камня' лит. skev-eldra 'щепка, осколок' skau-dre 'острый край', 'угол' (букв, 'скол') sku-bit 'обрубать (сучья)' лит. sku-drus 'острый' 1 Sk^l-da 'щепка, осколок' skpl-tna 'отколотый кусок', 'щель' skal-s 'щепа, лучина' skal-darains (букв, 'щепистый') лит. skal-a 'щепа, лучина' лит. skal-dyti 'расщеплять', 'колоть дрова' Skil-a 'щепка'

skil-ains 'щепкий, колкий (leicht spaltbar)'

лит. skil-vis 'щепкий, колкий' г Sk^r-bala 'щепка, осколок' sker-dele 'осколок (дерева)' sk^r-buls 'щеп(к)а' s^r-la 'осколок, щепка' skar-ba 'щепка'

skar-bains 'щепкий (splitterig)' Skir-uonis 'щепка, обломок' skir-ba 'щель' skir-pta 'зарубка' п sk^n-dala 'щепка, осколок'

slc?n-dele 'щепка, осколок' s^en-et 'отламывать', 'отрубать' skan-5'щепкий, колкий (leicht zu spalten)' skin-dala 'щепка, осколок'

лит. skin-ti 'рубить' skin-dele 'дрань, тес'* m Sk^m-ba 'щепка, осколок' s^em-bele 'щепка, осколок' skem-pelc 'щепка, осколок' skam-ba 'щепка, осколок' skam-bala 'щепка, осколок' Skim-bulis 'ein Stuck'? * Данное слово в словарях К. Мголенбаха — Я. Эндзелина (IV, 41) и Э. Френкеля (807) принимается за заимствование из с.-н.-н. schindele (< лат. scandula). Приведенный в настоящей таблице материал свидетельствует о неправдоподобности этого предположения.

нормы. Так, например, К. Мюленбах, объясняя форму s^en-dala, писал: «Dissimiliert aus *s^ldala (vgl. s^elda)?» (M.-End., IV, 27). Несостоя-тельность такого объяснения становится очевидной, если принять во внимание, с одной стороны, глагол sk;en-et 'отрубать', где не могло быть диссимиляции 1—1 > п — 1, а с другой стороны — наличие чередования skendala/ sljindala (*en/*n), которое не засвидетельствовано для s^elda/ *s^ilda. Но главное, как уже говорилось выше, подобного рода позднейшими изменениями нельзя объяснить той системы, которая отчетливо прослеживается в таблице I .

В связи с изложенным материалом, естественно, возникают два вопроса: 1) не представляет ли собой выявленная выше закономерность особенности только данного глагольного корня? и 2) отражает ли реконструированная система древнейшее и.-е. состояние?

Многочисленные и.-е. соответствия, генетически связанные с приведенными балтийскими словами, уже давно привлекли к себе внимание исследователей. На общность их происхождения (хотя, быть может, и не во всем объеме) также неоднократно указывали. Объяснение этой общности обычно сводилось к следующему: формы *(s)kei-, *(s)kel-, *(s)ker- представляют нулевую ступень огласовки корня *sek- 'резать' с различными детерминативами (Рок., 918-919; [337, 376; 338, 151; 376, 183] и др.). Однако подобное объяснение является объяснением ad hoc, которое не может быть распространено на другие и.-е. корни. Если, например, *sek —» *sk-/k-U)2, то как быть со случаями типа лат. tego/ д.-греч. сгтєусо? Здесь не было корня *set- 'покрывать', который мог бы дать формы —> *st-/ *t-. То же самое следует сказать и о вариантах корня *sta- 'стоять': ster-, *stel- и т. д., которые, следуя той же логике, нужно было бы возвести к *set-. Примерно так и поступил X. Петерссон, который возводил *sker- к *seker-, a *ster- к *ester- [340,250-251]. Разумеется, это уже область недоказуемых гипотез. И совершенно неприемлемое, хотя и последовательное, объяснение Петерссона убедительнее всего говорит о невозможности возведения *skei-, *skel- и т. д. к корню *sek-. Наличие правильных чередований типа *skei-/ *skoi-/ski- у вариантов со всеми шестью сонантами и большое количество параллельных образований с «подвижным s-» и без него также говорят о том, что корень *(s)kei-, *(s)kel- и т. д. не может быть возведен к *sek-. Иначе пришлось бы допустить, что, в отличие от всех остальных случаев с «подвижным s-», это s- в формах *skei-, *skel- и т. д. имеет корневое происхождение. Наконец, традиционное объяснение допускает—только ad hoc — многочисленные случаи морфологического членения типа лит. k-eversis 'кусок', где к- объявляется «корнем» [376, 183]. В этом отношении данный корень также оказывается в исключительном положении среди остальных и.-е. корней. Приведенные факты не допускают возможности возведения различных вариантов корней *(s)keN- к корню *sek-, тем более что подобное же распределение сонантных вариантов, как это будет показано ниже, распространено и среди многих других и.-е. корней, в том числе и среди таких, которые вообще лишены «подвижного s-» или даже начинались с гласного.

Второй вопрос: отражает ли реконструированная выше балтийская система и.-е. состояние — требует привлечения материала из родствен-ных и.-е языков. Правда, уже a priori на этот вопрос можно было бы дать утвердительный ответ. Архаичный характер системы балтийских сонантов ни у кого не вызывает сомнений. Кроме того, закономерности, которые проявляются не у каких-нибудь вторичных формантов, а в структуре самого корня, вряд ли могут быть поздними новообразова-ниями. Впрочем, этот предварительный вывод может быть проверен на конкретных формах реально засвидетельствованных и.-е. языков. Если восстановленная структура древнейшего балтийского корня (тип А, по Ф. Соссюру) отражает и.-е. состояние, то элементы той же самой структуры должны быть обнаружены в родственных и.-е. языках. Ниже приведены выборочные примеры из славянских языков (в основном из ста-рославянского и русского языков).

*(s)kei-/*(s)koi-/*(s)ki-

Ст.-сл. чистт» < *kei-d-tos, цідити < *koi-d-, д.-рус. ціьвье 'рукоять' < *koi-u к и.-е. *(s)kei 'резать' (Рок., 919-921; [16,1,128]). К *kei-d-/

*koi-d- 'рубить, вырубать' (ср.: лат. caedo 'рублю') относятся также д.-рус. чи-стъ < *kei-d-tis 'росчисть, чищоба, посека' и цгъста < *koi-d-ta 'доро-га' , 'улица' (первоначально = 'просека'). Тот же корень с суффиксом *-по- выступает в рус. (по)-чи-н-ок 'росчисть, подсека, чищоба в лесу'. Народная этимология связывает это слово со значением 'начинать', что явилось следствием смешения корней *kei-(n)- (где -п- относится к суффиксу) и *ken-.

Чередование суффиксов d / п в случае чисть / починок (*kei-d- / *kei-n-) полностью совпадает с таким же чередованием у лат. caedo 'рублю' / лит. skainioti 'расчищать' (кусты, лес), вырубать' (*kai-d-/ *skai-n-). Этот же корень *skei/*skoi/*ski- с суффиксом *-to- засвидетельствован в д.-рус. щи-тъ (= лит. skie-tas 'поперечная балка бороны'), а с суффиксальным

-р в д.-рус. щь-па 'щепа', щь-пъ 'ущерб (о луне)', рус. диал. щи-п-ать

'колоть (лучину, дранку)', д.-рус. цгь-п-ити 'щепить, раскалывать'.

*(s)keu- / *(s)kou- / *(s)ku-

За основным глаголом данного варианта корня в славянских языках закрепилось явно позднее и узко специфическое значение 'ковать'- Поздний характер данного значения подтверждается не только тем общеизвестным фактом, что ковка металлов — явление сравнительно позднее, но и простым сопоставлением с данными родственных языков: д.-в.-н. houwan 'бить', 'рубить', 'косить', лат. cudo 'бить', 'молотить' (наряду с 'ковать'), ирл. cuad 'бить, сражаться', лит. kauti 'бить', 'убивать', 'рубить', 'разить', лит. kausti 'выдалбливать' и т. д. Ни лит. kausas 'ковш', ни д.-прус, keuto 'кожа', ни д.-греч. xocuxiov 'кубок', ни лат. caudex 'чурбан', ни многие другие родственные и.-е. слова невозможно объяснить, если исходить из значения корня *keu-/*kou- 'ковать'. В то же время приведенные слова допускают возможность этимологического истолкования, если принять во внимание такие значения рассматриваемого корня как 'резать', 'рубить', 'выдалбливать'. То же самое можно сказать и об объяснении некоторых славянских производных этого корня. Совершенно неубедительными выглядят, например, попытки возвести рус. ковш к ковать (П. Я. Черных — см.: [190, 96]). И это лишь потому, что при подобном объяснении исходят из современного нам значения глагола ковать. Ссылка на «древнейшие» памятники письменности здесь мало что меняет, ибо истоки таких слов, как д.-греч. xauxtov, лит. kausas, рус. ковш, относятся к эпохе, по сравне-нию с которой Остромирово евангелие, например, может без особого ущерба для дела рассматриваться как современный нам памятник пись-менности.

В качестве славянского примера производных глагола *kou-ti, которые не могут быть объяснены значением 'ковать', можно назвать рус. о-ков-алок 'отрезок, вырезка (мяса)', ковалок 'кус, кусок, ломтище'. Приведенные и.-е. примеры глагольного корня *kou- 'рубить, резать' объясняют этимологию данных русских слов гораздо лучше, чем сомнительные ссылки на «первоначальное» значение 'остаток, кусок же-леза' (Пр., I, 643). Примером другого исходного значения корня *kou- может служить рус. ковырять. Это слово всеми этимологами с полным основанием признается неясным и трудным. До сих пор не было пред-ложено ни одной более или менее приемлемой его этимологии. Между тем анализ словообразовательной структуры рус. ковырять может про-лить свет на происхождение этого слова. Рус. ковырять образовано от основы ковыр- или от слова *ковырь 'долбила, -ло' (nomen agentis sive instrumenti), как костылять — от костыль или колотырить — от ко- лотырь. Слово *ковырь может быть реконструировано на основании следующих соотношений: колотырный — колотырка — колотырь = ковырный — ковырка — *ковырь. Кроме того, *ковырь 'долбила' (—> ковырять) относится к чеш. kovar 'кузнец' (—> kovariti 'кузнечить') так же, как костырь — к костарь, косырь — к косарь и т. п. Словообразовательная структура и общая семантика рус. *ковырь < *kou-uris 'долбило' целиком совпадают с таким nomen instrumenti, как лат. sec-uris 'топор' (seco 'секу, режу'), свидетельствуя тем самым о достаточно древней семантико-словообразовательной модели слова. Таким образом, праслав. *kou-ti 'выдалбливать' (ср.: лит. kau-sti idem) —> *кои-шъ 'долбило' —> ковырять.

*(s)kel- / *(s)kol- / *(s)kl-

Примеры с производными данного корня, имеющего значения 'ковать', 'резать', 'выдалбливать', были приведены в гл. V. Производные со значениями 'расщеплять', 'прокалывать' 'убивать (скотину)' хорошо известны по материалу современных славянских языков.

*(s)ker- / *(s)kor- / *(s)kr-

Д.-рус. кор-а 'кора', скор-а 'шкура', 'мех', ст.-сл. Ч(УЬВО 'чрево', рус. диал. чер-в 'серп', чер-в-ак 'пила', чер-есло 'плужный нож', скор-ода 'борона' — достаточно хорошо известные примеры слов, возводимых к и.-е. корню *(s)ker- 'резать'. Иное значение этого же корня выступает в болг. кор-у-ба 'дупло' и в рус. кор-ы-то (*ker- / *kor- 'выдалбливать'). Распространенное среди этимологов возведение последнего слова к кора (= 'изделие из коры дерева'. — КЭСРЯ, 163), видимо, является ошибочным. Во-первых, корыто — это «половинка расколотого бревешка, обделанная и выдолбленная с плоской стороны» (Д., II, 171). Значение 'изделие из коры' представляет собой лишь гипотетическую реконструкцию, которую трудно увязать с такими примерами, как рус. диал. корытня 'две сплоченные рядом долбушки', 'два челна', корытня 'ложбина, впадина' (Д., И, 171), болг. корйто 'русло', коруба 'дупло' и др. В то же время эти значения могут быть удовлетворительно объяснены значением корня *ker-/*kor- 'выдалбливать' (ср.: лит. ker-slas 'долото', pra-kar-tas 'ясли', kar-stas 'землеройка'). Рус. корыто, рус. диал. корытня 'вид лодки', корытня 'ложбина' и болг. корйто 'русло' так же относятся к корню *(s)ker- в значении 'долбить', как рус. колода 'корыто', 'выдолбленная лодка' и топонимы (гидронимы) типа Колода *'русло' (см. гл. V) относятся к корню *(s)kel- с тем же значением. Несомненная древность приведенных образований подтверждается идентичностью основ (с чередованием суффиксальных k/t) в сопоставлении, сделанном в книге Ф. Шпехта: ирл. curach, кимр. corwg (< *korii-k-os) 'лодка'/рус. диал. корытня (*koru-t- [376, 211]).

Подобного же рода отношения могут быть прослежены и у производных корня *(s)ken- или *(s) kern-, хотя позднейшие фонетические изменения здесь сильно затемняют исходные формы (ср., например: рус.

ску-д-ный < *skon- 'резать' или по-ща-да < *sken перегласовка того

же корня — см. гл. V).

В качестве производных с различными вариантами корня, но с аналогичной словообразовательной структурой и с частично совпадающими значениями можно привести д.-рус. коро-бъ 'короб (как род хлебной меры)'. — коло-бъ 'круглый хлебец' (ср.: лтш. kalbaks 'отрезанный ломоть хлеба'. — Vas., I, 601) — кон-о-бъ 'лохань' — коу-бъ 'большой чан', коу-бъ(къ) 'чаша', ст.-сл. КЪ-БЬ(ЛТ.) 'modius' (хлебная мера) — д.-рус. це-б-ръ 'мера сыпучих тел', рус. диал. цё-б-аръ 'деревянная шайка' (картотека ПОС) , д.-рус. чъ-б-анъ (> рус. жбан; ср.: лтш. ciba 'маленький деревянный сосуд для масла или мяса'. — M.-End., I, 378- 379). Некоторые из приведенных слов иногда считали заимствованиями (например, рус. короб- <— лат. corbis 'корзина'; впрочем М. Фасмер склонен думать, что эти слова исконно родственные — Vas., I, 629). Однако подобные предположения не в состоянии объяснить общности значения ('выдолбленный или вырезанный сосуд') и словообразовательной структуры (суффикс -Ь-) приведенных славянских слов, отражающих формы *kor-b-, *kol-b-, *kon-o-b- , *kou-b- и *ku-b-, *koi-b- и *ki-b-. Связь д.-рус. ко-ро-бъ с *kor- 'выдалбливать' (ср.: болг. коруба 'дупло', рус. корыто и другие рассмотренные выше формы) та же, что и у рус. вороба 'орудие для очертания кругов' (Д., I, 242) с корнем *uer-/ *uor- 'вертеть, поворачивать'. Из приведенных древнерусских и русских примеров только коло-бъ связан со значением 'резать', а не 'выдалбливать', но зато последнее значение может быть выделено в украинских производных того же корня (ковбаня и др.), не говоря уже о многочисленных дериватах с суффиксом -d-. В словообразовательном плане д.-рус. коло-бъ : коло-да = рус. жело-бъ : лит. gel-da 'корыто' (чередование b / d).

Таким образом, славянский материал отражает ту же самую исходную картину, которая наблюдалась при рассмотрении материала балтийских языков. Привлечение данных из других и.-е. языков только подтверждает древность реконструированной выше системы. Однако рассмотрение (даже выборочное) примеров с корнями *(s)keN- во всех основных и.-е. языках заняло бы слишком много времени. Поэтому, заканчивая обзор примеров с вариантами этих корней, я приведу еще только один пример — со словами, связь между которыми обычно подвергалась сомнению только из-за расхождений сонантных элементов соответствующих корней:

*skeN-(t)- 'щит'

*skei-t- : рус. щит, д.-ирл. sciath, д.-прус. scaytan *skeu-t-: лат. scutum

*skel-t- : гот. skildus, д.-англ. sceld, д.-в.-н. skilt *sker-t- : д.-инд. khetas (< (s)ker-tas [226, Ш])

В связи с тем, что славянские, кельтские и балтийские языки отражают форму корня *skei-, обычно принято считать лат. scutum отражением формы *skoi-. Сомнения в правильности подобной реконструкции были высказаны в словаре А. Эрну и А. Мейе (Er.-M., II, 607), где допускается возможность возведения й (в лат. scutum) к ей / ои. Как по- называют варианты слова *skeN-(t)-, реконструкция scutum < *skoitom превратила бы латинское слово в единственное исключение с огласовкой корня о, противостоящее всем остальным и.-е. формам, имеющим огласовку е. Широко распространенное мнение о том, что не все приведенные формы и.-е. слова 'щит' находятся между собой в генетическом родстве (Vas., Ill, 453; [25,432] и др.), объясняется традиционным стремлением видеть исходное единство там, где на самом деле имело место исходное многообразие.

Теперь необходимо вернуться к вопросу о том, не является ли по-стулируемая и.-е. система особенностью только одного корня *(s)keN-.

В диалектах древнегреческого языка широко представлены различные рефлексы сонантов, засвидетельствованные в одних и тех же словах: aScXtpo? 'брат' (классическая норма), но aSevipov (вин. п.), dcSsppoi (им. п. мн. ч.) 'братья', atkucpiou 'сестры' [313, 236, 242, 244]; apyopiou (род. п. ед. ч. от apyupiov 'серебро' — норма), но aXyuptou, auyupiou [313, 244]; іХ-кіс, 'надежда' (норма), но EVTUSE? (ИМ. п. мн. ч.), 'Ерти? [365,1 (1), 213]. Подобных примеров смешения всех сонантов в диалектах древнегреческого языка великое множество. Разумеется, некоторые из них могли явиться результатом позднейших изменений. Однако именно здесь и начинаются затруднения. Например, Г. Курциус считал, что д.-греч. ajicpTjv восходит к aucpY]v, а И. Шмидт — наоборот [358,1, 182]. Э.Швицер совершенно справедливо отмечает, что убедительного объяснения всех этих явлений не существует [365,1(1), 273]. Разумеется, большая часть отмеченных расхождений представляет собой особенности древнегреческих диалектов. Однако вряд ли следует здесь, исходя из традиционных представлений о «родословном древе», объяснять все диалектные особенности позднейшими новооб-разованиями, «отклонениями» от исходно единой общегреческой нормы. Исключительная консервативность диалектов достаточно хорошо известна. Даже современные и.-е. языки, такие, например, как немецкий, литовский, латышский и др., дают достаточно ясное представление о языках, разбитых на множество устойчивых диалектов. Сохранение многочисленных архаизмов — одна из наиболее типичных особенностей, характеризующих диалекты любого языка. В. Пизани, заключая обзор работ по и.-е. языкознанию, писал: «Большинство рассмотренных до сих пор исследований страдает одним пороком: они все исходят из такого восстановленного "индоевропейского языка", который по характеру представления авторов о нем напоминает латинский язык учебника для средней школы: он не имеет развития и не обладает никакими разновидностями» [148, 765]. В другом месте Пизани объявляет «антиисторическим допущение, что все диалекты индоевропейского языка имели совершенно одинаковое произношение звуков» [148, /35]. Об исконной диалектной раздробленности и.-е. языка писал также Э. Бенвенист [62, 91]. Близкие мысли относительно исходного разнообразия и.-е. окончаний, суффиксов и отчасти вариантов корня высказывал также Дж. Лейн [281,338]. Еще менее оснований предполагать.

что общегреческий или какой-либо иной и.-е. язык был лишен диалектов. Вся засвидетельствованная в памятниках письменности история древнегреческого языка говорит о том, что в течение II—I тыс. до н. э. процессы интеграции явно преобладали над процессами дифференциа-ции в развитии диалектов этого языка. С одной стороны, конечным ито-гом развития явилось, как известно, создание единой общегреческой койнэ. А крито-микенские надписи, с другой стороны, показывают, что диалектные различия греческого языка XIII в. до н. э. были не меньшими, а большими, чем в V-IV вв. [108, 105, 181-182].

В диалектных и классических формах древнегреческого глагола 'идти, приходить' также могут быть прослежены реликты всех (кроме ш) сонантных рефлексов в корне єЛ-OsTv (норма) — eu-tlstv — lv-&?tv [313,242,244} — єї-fju (норма) — *et-$-s'Ev (ср.: ст.-сл. и-д-ж < *ei-dh-) — Ip-^ojxai (норма) — (в причастии eTmveA^o^evcx; [365, 1(1),

213]). Если это тоже случайное совпадение, то не слишком ли много наблюдается таких «совпадений», охватывающих не одни только диалектные формы и отражающих те же самые закономерности, которые проявляются в балтийских и славянских языках? Возьмем еще один пример из диалектов. Наряду с обычным ^aAxoq 'медь' и yotXxEu? 'медник, кузнец', в древнегреческих диалектах встречаются формы хаиуф (дат. п. ед. ч. [365,7(7), 272]) ихархсо^ата? (ср. также: н.-греч. yp.py.i5-c, = /аЛхєи; [313, 236]). Общность происхождения приведенных слов признана всеми. Несомненным является также позднейшее фонетическое изменение (метатеза): х — х > х — у или наоборот. Правда, обратного изменения здесь, кажется, никто не предполагал. А между тем именно оно дает возможность восстановить в качестве исходных формы хаи--/-, хаА-/- (ср.: KaAj(7]8wv = XaXxY]Stov), (ср.: Кар/YjScov 'Карфа

ген'?). И здесь выявляется еще одно «совпадение»: 1) лит. kau-ti, ст.-сл. ков-атн, д.-рус. коу-з-(н)- = д.-греч. 2) лит. kal-ti 'ковать' = д.-греч.

*хаА-/-; 3) д.-рус. кор-ч-ии, кър-ч-ии 'кузнец' = д.-греч. *хар-^-.

Итак, данные древнегреческого языка свидетельствуют о том, что здесь также содержатся элементы той древнейшей структуры и.-е. корня, которая была реконструирована на основании анализа балтийского материала. Но ввиду того, что значительная часть рассмотренных древнегреческих примеров носила ярко выраженный диалектный характер и поскольку эти примеры обычно рассматривались как результат позднейших изменений, возьмем несколько подобных же случаев на фоне не одного, а нескольких и.-е. языков.

Известно, что слова со значением 'мука' в самых различных языках обычно бывают этимологически связаны с глаголами 'молоть, размельчать' и т. п. (см. ниже, гл. VII—VIII). Но в русском (и в других славянских языках) наряду с молоть, мельница, помол имеется слово мука (< *mon-ka), связанное с глаголом мять (< *men-ti), а не молоть. Разумеется, это никоим образом не означает, что у предков славян был ка- кой-то особый способ приготовления муки. Гораздо естественнее предположить, что из двух древнейших глагольных корней (*men-, *mel-) один (*men-) утратил значение 'молоть, размельчать', которое, однако, может быть восстановлено на основании таких его производных, как лит. men-kas 'маленький, ничтожный' (ср.: д.-рус. мгьлъкъ со вторичной долготой >ъ), ст.-сл. ,\\ьн ии 'меньший', хет. *man-in-kus (в maninkuwes 'werde kurz'), лат. min-or 'меньший'. Таким образом, исходным значением праслав. *mon-ka оказывается не 'мятое (зерно)', а 'размолотое, размельченное (зерно)', как и во всех остальных и.-е. языках. К приведенным вариантам корней *mel-, *men- 'мелкий, маленький' можно добавить еще форму *mei- д.-греч. [лєі-cov 'меньший'. Изложенные примеры интересны в плане происхождения некоторых случаев и.-е. супплетивизма. В случае рус. малый, мелкий — меньший использование различных сонантных вариантов совершенно аналогично использованию разных сонантных основ в гетероклитическом склонении.

Не менее показательными оказываются также варианты и.-е. слова 'второй, другой': лит. an-tras, гот. агфаг — ст.-сл. (в)ъ-тор"ь, лат. u-ter — лат. al-ter, al-ius. Очевидно, что здесь также нельзя говорить о позднейших диалектных изменениях в рамках отдельных и.-е. языков, тем более что приведенные варианты слова 'второй, другой' обладают совершенно одинаковыми словообразовательными особенностями и соотносятся с соответствующими простыми местоимениями 'он', 'тот', 'другой': -ter- -j- нуль 1 лат. al-ter лат. al-ius гот. al-jis лат. ol-le (ср.: ст.-сл. ло-ни) п д.-инд. an-taras лит. an-t(a)ras д.-инд. an-yas лит. ans U лат. u-ter ст.-сл. (в)т»-торт» оу-тор'ь(к'ь) д.-инд. ava- ст.-сл. ОВТ.

Полное совпадение словообразовательных деталей в случае д.-греч. аллотрюс (*al-io-tr-) — д.-инд. anyatra (*an-io-tr-) исключает какую бы то ни было возможность случайного совпадения (ср.: [37,1, 37]).

Большой интерес в плане изложенного материала представляют также варианты и.-е. слова 'один'. Широкое распространение формы, отра-жающей *sem- / *sm- (лат. semel 'однажды', simul, д.-греч. ajxa, гот. samajj, тох. A. soma-, д.-инд. samam 'вместе', д.-ирл. som 'сам', лит. sam- 'с', д.-греч. 0(10Q 'один и тот же' и др.), привело к тому, что все иные варианты данных слов стали возводить именно к этой форме. И если гот. sin- teins 'ежедневный' или лат. sin-gull 'по-одному', sin-cinia 'Einzelgesang', действительно, можно объяснить частичной ассимиляцией (под воздей-ствием последующих t, g, с), то д.-прус. sen 'с', ст.-сл. сън- (= лит. sam-), д.-прус. sen-rinka 'собирает', san-insle 'пояс' (см.: [52,11, 490]), хет. sanas 'один' необъяснимы с точки зрения позднейших изменений. Еще труднее было бы с подобных позиций объяснить формы с сонантом 1: гот. sil- ba, д.-англ. sel-f 'сам' (ср.: д.-ирл. som, д.-инд. simas 'сам'), д.-англ. sel-dan 'редко' («неизвестного происхождения» [30,289]; ср.: лат. semel, гот. simle, suman 'однажды'), лат. sol-idus, sol-lus 'целый, цельный', д.-инд. sar-vas 'весь', д.-греч. бА-о<; 'весь, целый' (ср.: д.-инд. sam-antas, sam-agras 'весь, полностью', д.-в.-н. sam-at 'samt'), лат. sol-us 'один, единственный' (с вто-ричной долготой б, как и в ст.-сл. сал\-ъ < *som-os). Здесь приходится давать уже новое объяснение. В словаре Вальде - Гофмана по этому по-воду говорится: «Группу sollus Бругман с полным основанием рассмат-ривает как производные с суффиксом -1- от и.-е. si-, *so- 'один', 'вместе'...» (W.-H., И, 472). Легко заметить, что подобное предположение ставит «исходную» форму *se-m- в одинаковое положение с вариантами *se-n- и *se-l-. Во всех случаях сонанты оказываются детерминативами корня и нет нужды ставить вопрос о «первичности» одних и «вторичности» других образований. Однако приведенное объяснение Бругмана также не может быть признано убедительным, ибо правильные чередования типа гот. simle /sama/ suman (*sem-/*som-/*sm-) или д.-прус, sen /san-/ ст.-сл. сьн- (*sen- / *son- / *sn-) заставляют рассматривать соответствующие сонанты как неотъемлемую часть корня. Примеры типа д.-греч. атшЕ 'однажды', аттдои; 'простой' (< *sm-p- [355, 34]) не оставляют в этом никаких сомнений. Следовательно, и в данном случае перед нами налицо варианты корней *sem-, *sen-, входящие в правильные ряды обычных и.-е. чередований е / о / нуль.

Итак, реконструированная на основании анализа балтийского материала древнейшая структура и.-е. корня с сонантным исходом находит свое подтверждение и при рассмотрении большого количества примеров (число которых можно было бы увеличить в несколько раз) из родственных и.-е. языков. Нужно полагать, что все это не «аномалии», которые обычно или оставляли без объяснения, или рассматривали каждый отдельный случай ad hoc, а древнейшая индоевропейская норма. В качестве примеров были взяты не какие-нибудь редкие, «экзотические», слова и формы, а широко распространенные древнейшие и.-е. корни. Так, комплекс корней *(s)keN- охватывает целую группу значений, отражающих древнейшие трудовые процессы ('рубить', 'резать', 'выдалбливать' и т. д.). Корни со значениями 'идти', 'один', 'другой', сохранившие следы реконструируемой системы, несомненно, относятся к самым древним пластам известной нам и.-е. лексики. Характерно, что и среди наиболее древнего слоя и.-е. гидронимов Европы Г. Краэ выделяет названия, в которых четко выступают контуры той же самой структуры рассматриваемого типа и.-е. корня: реки Al-ma — Ar-ma — Au-ma; Аї-se — Ar-se — Au-sa — Al-sa и др. [269, 295, 307, 312, 318, 320].

Система, прослеженная в полном объеме на балтийском материале и обнаружившая большое количество реликтов в остальных и.-е. языках, может быть восстановлена в общеиндоевропейском масштабе на примере вариантов и.-е. комплекса корней *steN- 'стоять'. В табл. 2-7 мною приведены далеко не все даже основные значения производных этих корней. Чтобы получить хотя бы отдаленное представление о мно- И.-е. варианты, корня *stei- 'стоять', 'ставить' *ei *oi Д.-греч. crret-OfiEV CTTWjXEV (Hesych.) Д.-греч. aTEL-OVTe?' irnrajJLEVOl (Hesych.)

д.-греч. сттєї-(Зсо 'топчу', 'попираю', 'хожу'

д.-греч. сттєї-^to 'иду', 'ступаю'

лат. sfi-pes 'ствол', 'столб', 'свая', 'жердь', 'кол'

лат. ve-stl-gium 'ступня, след'

ст.-сл. сти-гнжти '(до)стигнуть'

лит. stie-bas 'мачта', 'стебель'

гот. stei-gan 'восходить', 'подниматься'

д.-исл. stl-fr 'неподвижный, непреклонный' д.-греч. trcoi-а собств. 'колонна' д.-греч. атої-хо<; 'ряд, строй'

д.-инд. a-sthe-yas 'неустойчивый'

д.-инд. sthe-man 'прочность', 'спокойствие' *

оск. stai-t 'стоит'

рус. стой-ло

лит. stai-bis 'голень'

лтш. stai-gat 'идти', 'блуждать'

гот. stai-ga 'тропа', 'дорога' д.-греч. oxi-yot; 'ряд, строй'

д.-греч. 'утоптанная дорога, тропа, след'

д.-инд. sthi-tas 'стоящий'

д.-инд. sthi-tis 'стояние', 'стоянка', 'неподвижность'

лат. te-sti-s 'свидетель' (ср.юск. tr-stu-s 'testes')

лат. sti-pula 'стебель', 'соломинка'

ст.-сл. сть-кль 'стебель', 'ствол'

ст.-сл. сть-зд 'тропинка', 'дорога'

лит. sti-prus 'сильный', 'крепкий', 'прочный' * Отнесение того или иного слова к определенному ряду чередований не всегда может быть установлено с достаточной надежностью. В частности, е в приведенных древнеиндийских словах может отражать как *ai, так и *ei.

Таблица З *eu *ou *и д.-греч. crTEu-fxai 'стою', 'нахожусь' гот. stiu-ijan 'tCTTavat'

д.-в.-н. stiu-ri 'сильный'

д.-в.-н. stiu-ra 'налог' (нем. die Steuer) д.-исл. sty-ri 'руль' (нем. das Steuer) д.-греч. атаи-рос 'кол', 'шест', 'свая' д.-инд. sthav-iras 'сильный', 'крепкий'

лат. in-, re-stau-rare 'восстанавливать'

ст.-сл. стоу-дт», стоу-дь 'холод' словен. stu-d 'отвращение' д.-исл. stau-rr 'кол', 'шест'

нем. stau-nen 'поражаться, удивляться'

нем. stau-en sich 'застаиваться, накапливаться (например, о воде)' д.-греч. стти-яо; 'шест', 'жердь', 'палка'

д.-греч. ати-ф(є)Хб<; 'твердый', 'крепкий'

д.-греч. CTTU-5 'ледяной холод', 'ненависть'

д.-греч. стти-уо? 'ненависть'*

лат. stu-реб 'останавливаюсь', 'застываю', 'столбенею'

лат. stu-pidus 'остолбенелый', 'глупый'

лат. stu-deo 'стремлюсь', 'стараюсь'**

лит. stu-gti 'стоять, торчать кверху (например, об ушах зайца)'

лит. at-stus 'отдаленный, отстоящий'

д.-в.-н. stu-den 'укреплять', 'подпирать' * Д.-греч. атєй-цаї 'стоять' относится к ат'ледяной холод' —> 'ненависть', как рус. стать к за-стыть —> 'замерзнуть' —> стылый 'ненавистный'.

** W.-H., И, 608: «wohl... zu tundo». — В семантическом аспекте лат. stu-derc относится к корню *steu- 'стоять' (д.-греч. стт?й-[іаі, ср.: лат. re-stau-ro) так же, как д.-исл. stun-da 'стремиться', 'стараться' относится к *sten- 'стоять' (гот. stan-dan), как рус. на-стоять, на-стой-чив — к _ *stei- 'стоять' (рус. стоять) или как д.-исл. star-fa 'стараться', 'стремиться', рус. стар-аться — к *ster- 'стоять' (рус. диал. стор-чевой 'сто- ^ ячий', рус. тор-чатъ — без «подвижного s-»).

И.-е. варианты корня *stel- *el *ol *1 д.-греч. crciX-Xco 'ставлю', расставляю, выстраиваю'

д.-греч. стхєХ-єход 'ствол', 'пень'

Д.-ИНД. sthal-ati 'стоит' д.-англ. stel-lan 'ставить'

д.-англ. stil-le 'спокойный' д.-исл. stil-la 'устанавливать' нем. Stel-le 'место'

швед, stel 'жесткий' д.-греч. axoA-oQ 'балка', 'стебель' д.-инд. sthal-ї 'место', 'материк', 'суша'

лат. stol-o 'отросток корня'

лат. stol-idus 'глупый'

лит. stal-das, stal-nas 'стойло', 'конюшня'*

д.-прус. stal-lit 'стоять'

д.-в.-н. stal, stalles 'место', 'стойло' лесб.-фесс. атаХ-Ха 'колонна'(< *stl-na) д.-греч. є-сгтаХ-riv — аорист от «ттєХХсо д.-греч. атаХ-ц, егсаХ-і!;, 'шест', 'жердь', 'кол'

лат. stul-tus 'глупый'

лат. stl-ocus > locus 'место'

ст.-сл. стл'ь-п'ъ 'столб' словен. stol-ba 'ступень'

д.-в.-н. stol-lo 'столб', 'стояк' (< *stl-no-)

д.-в.-н. stul-la 'момент, мгновение'

с.-н.-н. stol-t 'статный, видный, гордый'

д.-исл. stol-pi 'столб' * Я. Эндзелин и Э. Френкель (см., например: Fr. 894) считают последнее слово заимствованным из с.-н.-н. stal, stal-les. При таком предположении затруднение представляет не только d в stal-das, отсутствующее в средненижненемецком, но и обычное для балтийских языков суффиксальное чередование -das/-nas.

Таблица 5 *ег *ог д.-греч. СТТЄр-ЄО5 'твердый', 'жесткий', 'крепкий', 'сильный'

д.-греч. ax?p-'.(poq idem

лат. ster-ilis 'неплодородный' лит. ster-ti 'остолбенеть', 'окаменеть'

лит. ster-ptis 'упираться, стоять на своем'

д.-англ. steor-fan (= нем. ster-ben) 'умирать'* лат. In-star 'равновесие'(?)**

рус. диал. стор-чевой (вал) 'стояк', 'стоячий' (Д, IV, 332)

д.-в.-н. star-c(h) 'сильный'

с.-н.-н. star-ren 'быть (становиться) жестким'

нем. star-r 'неподвижный', 'пристальный'

д.-исл. star-f'работа', 'усилие'*** д.-исл. star-fa 'стараться', 'стремиться' д.-іреч. д.-инд. sthir-as 'жесткий', 'крепкий', 'прочный', 'неподвижный'****

лат. stir-ps 'ствол'

ст.-сл. стр^-елт» 'крепкий'

ст.-сл. стръ-ко 'труп'

ст.-сл. CTpt-нь 'stipula'

лит. stir-ti 'становиться жестким', 'цепенеть', 'коченеть, мерзнуть'

д.-в.-н. stir-ki 'сильный' * В семантическом плане ср.: н.-нем. starfen 'стынуть, коченеть', 'отвердевать', 'умирать' [24, 1159]. ** Связь с глаголом stare общепризнана; неясен лишь характер конечного г. Обычно это г считается суффиксальным. Но недавно Я. Пухвел (Glotta. — 1959. — Bd. 37. — S. 288-292) отнес его к основе, что было с одобрением встречено М. Лойманом (Clotta. — 1964. — Bd. 42. — S. 111).

*** Иногда сюда же причисляют и ст.-сл. старъ (W.-H., II, 589-590). Однако г в этом слове скорее относится к суффиксу; к тому же остается неясным и количество гласного в ст.-сл. етлрт>. **** Из *sthr- ([349, 71]; см. также: W.-H., II, 589-590).

Таблица 6* *еп *on *п лит. sten-gti 'быть в состоянии', крит. CTT(xv-u&> 'ставлю' авест. fra-stan-vanti 'продвигаются 'напрягаться', 'стараться' вперед' (< *stn-u-) лтш. sten-kties 'стремиться' лат. -stin-o (в destino 'укрепляю' и др. лит. stin-gti 'стынуть, застывать', < *-stan-5) 'цепенеть', 'коченеть', 'затвердевать' лтш. sten-g(r)s 'крепкий', 'сильный' лит. stan-dus 'плотный', 'тугой', д.-в.-н. stun-ta 'момент', 'время', 'раз' 'жесткий' д.-исл. stin-nr 'жесткий', 'прочный', лит. stan-gus 'упругий' 'сильный' д.-англ. sti-p idem нем. Stan-d 'место', 'положение', 'стойло' нем. Sten-gel 'стебель' (< *stangi-) нем. Stan-ge 'шест', 'жердь', 'палка' * Сравнительно небольшое количество приведенных здесь примеров объясняется стремлением не затрагивать в данной книге сложного вопроса о соотношении сонантов и так называемого «шва».

И.-е. варианты корня *sten-

Таблица 7 *em *от *т д.-греч. <ттє[л-|Зсо 'топчу', 'наступаю'

д.-греч. а-<ггє|А-сртг)5 'неподвижный', 'непоколебимый'

д.-греч. crri|A-пол. stg-pa 'ступа'*

лит. stem-bti 'противиться', 'твердеть', 'деревенеть'

лтш. stem-bis 'ствол дерева' с.-н.-н. stem-men 'делать жестким'

исл. stem-ma 'останавливать (воду, кровь), запруживать'** д.-греч. стха'торчащий деревянный предмет'

д.-инд. stam-bha- 'столб', 'колонна', 'неподвижность', 'затвердевание (воды)'

д.-инд. stam-bhanas 'жесткий', 'неподвижный' * * *

лит. stam-bas 'стебель', 'ствол'

гот. stam-ms 'происходящий'

нем. Stam-m 'ствол', 'пень'

нем. stam-pfen 'тяжело ступать, топать (ногами)' лат. stim-ulus 'стрекало', 'кол'**** лит. stim-bti 'деревенеть', 'твердеть'

лит. stim-brys 'стебель', 'рукоятка' д.-в.-н. stum-pf 'пень' * Первоначально — сосуд, в котором ногами выжимали сок? (ср. приведенные выше древнегреческие слова). Или непосредственно от значения 'стоять', как д.-греч. ** Ср.: нем. stau-en — с вокализмом а и сонантом и. *** Stam-bh- < *stham-bh- в результате ДИССИМИЛЯЦИИ придыхательных (закон Грассмана). **** В словаре Вальде-Гофмана (W.-H., II, 592) это слово, как и stilus, отнесено к *sti-. Если согласиться с этим, то -т- следует признать суффиксальным, а слово stimulus перенести в табл. 2.

оо

L»J

гогранности семантических оттенков и новых самостоятельных значений у различных их вариантов, достаточно просмотреть, например, соответствующие статьи в санскритском словаре О. Бётлинка и Р. Рота. Приведенные в табл. 2-7 этимологии и реконструкции, как правило, являются общим достоянием целого ряда этимологических словарей. В тех случаях, когда реконструкция или этимологическое истолкование расходится с общепринятым, в примечаниях обычно делаются соответствующие оговорки. Лишь в нескольких второстепенных примерах подобные оговорки отсутствуют. Каждая из приведенных в табл. 2-7 форм (*stei-, *steu-, *stel-, *ster-, *sten-, *stem-), за исключением, кажется, только последней, почти во всех этимологических словарях рассматривается как «Nebenform», «Erweiterung», «Wurzelvariant» и.-е. корня

*sta- (см., например: W.-H., LI, 344, 818; И, 589, 599; [24, II, 1147, 1167, 1199]] Ег.-М., И, 655; [34, 745, 763; 25, 455\ и др.]). Следовательно, но

выми в табл. 2-7 являются не самые факты, не истолкование отдельных примеров, которое не выходит за рамки общепризнанного, а группировка собранного материала и интерпретация восстановленной таким образом системы.

сонант і

Примеры, приведенные в табл. 2-7, далеко не являются исчерпывающими. В них сознательно опущены факты из кельтских, тохарских и хеттских языков из-за ряда сложностей, связанных с интерпретацией материала этих языков. Отсутствуют примеры из языков, лексика которых известна лишь отрывочно (фракийский, иллирийский, венетский и др.). Германские примеры обычно приводятся из какого-либо одного языка, хотя их можно было бы значительно увеличить за счет родственных форм из других германских языков (иногда примеры даже даны из современного немецкого языка при наличии данных слов, например в древневерхненемецком). Цель табл. 2-7 — не исчерпывающий перечень материала, а иллюстрация системы чередования сонантных дифтонгов в структуре д.-и.-е. корня. Поскольку предметом анализа является структура корня, а не слова, подбор различных суффиксальных образований в табл. 2-7 оказался в целом случайным. Тем более показательными являются факты наличия в корне различных сонантов при одном и том же суффиксе. Ниже подобраны варианты и.-е. слов со значением 'стебель, ствол, столб' (букв, 'стояк'). Почти все они отражают нулевую ступень огласовки корней *sti-, *stu-, *stl-, *str-, *stm- (и *stn-), сочетаясь с одним и тем же суффиксальным элементом *-р-:

лат. sti-p-ula

д.-греч. сгси-яо?, с.-в.-н. stu-pf-el — сонант и сонант 1

сонант г

сонант m

ст.-сл. стл'ь-п'ь

лат. stir-p-s д.-в.-н. stum-p

Сонант п, невозможный перед губным р, выступает перед суффиксом иного качества: нем. Stengel. Обычные и.-е. чередования е/о /нуль могут быть проиллюстрированы следующими примерами:

лтш. stem-bis / лит. stam-bas, д.-инд. stam-bhas/д.-в-н. stum-p

лат. sti-pes, лит. stie-bas / лит. stai-bis / лат. sti-pula.

Наличие правильных чередований е / о / нуль говорит о большой древности рассматриваемых образований, корни которых различаются только качеством входящего в них сонанта. Трудно предположить, чтобы все эти совпадения также могли оказаться случайными. Во всех приведенных до сих пор случаях и в соответствующих таблицах мною намеренно были опущены примеры с долгим гласным в корне. Вопрос о том, как относятся друг к другу формы корня *sta- и *stei-, *steu-, *stel- и т. д., является одним из узловых вопросов при реконструкции древнейшей структуры и.-е. корня. При его решении наметились два основных направления: 1) один из вариантов корня (например, *steu- / *stou-) принимается за исходный, а все остальные рассматриваются как результат позднейших изменений; 2) исходным признается тип *sta-, остальные формы объясняются слиянием корня с различными детерминативами. Первое объяснение трудно признать правдоподобным, ибо оно предполагает, что какой-то один вариант корня видоизменяется в пять- шесть других вариантов. На практике это объяснение очень часто сопровождалось взаимоисключающими утверждениями. Так, например, А. Бец- ценбергер считал, что и.-е. *do- восходит к doi-, а Г. Хирт возводил тот же самый корень к исходной форме *dou-. И каждый из них приводил при этом достаточно убедительные и древние примеры в пользу своей гипотезы [349, 43]. Вторая точка зрения наиболее четко была сформулирована в работах П. Перссона и Г. Райхельта. Когда к древнейшей и.-е. базе, писал Г. Райхельт, присоединяется «чуждый элемент» (ein fremdes Element), происходит «разрушение основы» (eine Basenstorung), в результате чего возникает «новый аблаут» (ein neuer Ablaut). «Чуждым элементом», разрушающим основу, может быть только сонант [349, 62-63]. Примерно так же решал данный вопрос и П. Перссон. Если это решение сопоставить с гипотезой о происхождении форм типа *skei-, *skeu-, *skel- и т. д. из праформы *sek- (кстати, сторонником такой гипотезы был и П. Перссон [337, 376; 338, 757]), то и получается, что глагольные корни типа *skeN- и *steN-, обладающие совершенно одинаковой системой сонантных вариантов с правильными рядами чередований, восходят к принципиально различным корневым структурам: *sek- и *sta-. Уже одно это простое сопоставление показывает, насколько ненадежными являются обе приведенные реконструкции (*skeN- < *sek- и *steN- < *sta-). Возведение вариантов корня *steN- к *sta- предполагает, что нецеленаправленное «разрушение основы» привело к созданию стройной системы — возможность, которая представляется весьма маловероятной. Регулярно выступающая нулевая ступень огласовки корня (*stl-, *stu-, *stl- и т. д.), занимающая свое определенное место в системе, также не может быть сведена к праформе sta-. Наконец, если взять сонантные варианты другого корня (например, лат. sem-el или al-ter), то там общая картина окажется той же, что и у корня *steN-, однако реконструкции типа *steN- < *sta- будут здесь невозможными. В самом деле, к какой основе присоединялось и- в лат. u-ter (ср.: al-ter, гот. апфаг и др.)? Какую первичную основу разрушал носовой *ш в д.-греч. а-тга? (< *sm-p-)?

В то же время вторичный характер формы *sta-, как и других, в общем довольно немногочисленных [117, 174] и.-е. образований с долгим гласным, может быть объяснен более убедительным образом. Еще Ф. Соссюр считал, что эти формы возникли в результате утраты «со- нантических коэффициентов» (позднее отождествленных с ларингала- ми), которые представляли собой второй элемент обычного сонантного дифтонга с неустойчивой артикуляцией. Сторонники ларингальной гипотезы считают, что корни с исходом на долгий гласный возникли в результате падения ларингалов. И. Шмидт неоднократно отмечал, что долгий гласный в корне часто является следствием утраты носового звука после краткого гласного [358,1,137; ср.: 1,130; и др.]. По-видимому, вопрос о происхождении и.-е. корней типа *sta- не может иметь однозначного решения. Однако важно отметить, что все объяснения обычно исходят из вторичного характера долготы гласного.

Изложенный материал позволяет сделать вывод о том, что в и.-е. языках группы корней, различающихся между собой только качеством конечного сонанта, могли обладать близкими или даже идентичными значениями. В одних случаях наличие вариантов единого слова с разными сонантами объясняется явно поздними фонетическими изменениями, охватывающими те или иные языки и диалекты (тип рус. волк — белорус. воук, ср. также некоторые из приведенных выше древнегреческих диалектных форм). Однако большая часть рассмотренных примеров отно-сится, по-видимому, к значительно более древнему — индоевропейскому периоду, ибо выявленные изоглоссы не совпадают с известными нам и.-е. языковыми границами. Так, например, если сравнить между собой лат. alter и гот. агфаг, то может возникнуть предположение о диалектном характере этого расхождения. Однако совпадение лат. alius и гот. aljis заставляет отказаться от подобного объяснения. Д.-греч. диал. sv&elv наряду с обычной формой еХЭсЬ можно было бы объяснить известным дорическим изменением -Хт- > -VT-. Но все дело в том, что д.-греч. диал. ev&slv встречается и за пределами дорических диалектов. Кроме того, гомеровские формы (xv7]vo$ev и evYjvo&ev также свидетельствуют о том, что если перед нами в данном случае и диалектное явление, то его следует отнести к чрезвычайно древней эпохе [26, I, 516-517]. Наконец, различные варианты таких и.-е. слов, как 'стебель, ствол' (*sti-p-, *stu-p-, *stj-p-, *str-p-, *stm-p-), 'щит' (*skei-t-, *skeu-t-, *skel-t-), 'один' (*sem-/ *som-/ *sm-, *sen-/*son-/*sn-, -*sel-/*sol-/*sl-), 'другой' (*al-ter, *an-ter, (a)u- ter), 'идти' (*ei-dh-, *el-dh-, *en-dh-) и т. д., свидетельствуют о том, что выявленная закономерность существовала в д.-и.-е. языке, по-видимому, еще задолго до начала его распадения.

Время возникновения этой закономерности относится к столь древнему периоду, что о причинах данного явления можно говорить лишь в весьма гипотетической форме. В частности, в лингвистической литературе уже неоднократно высказывалась гипотеза о существовании в и.-е. языке единой носовой и единой плавной фонемы. Высказывалось также предположение о наличии единой и.-е. фонемы («архифонемы») *u/*m [90, 93-96]. Быть может, на древнейшей стадии развития и.-е. языка существовал период, когда все шесть сонантов представляли собой варианты единой фонемы. В пользу такого предположения говорил бы ярко выраженный системный характер наблюдаемого явления (см., в частности, табл. 2-7 и особенно табл. 1). Однако подобное объяснение не может быть признано достаточно убедительным, поскольку оно имеет ряд слабых пунктов и не исключает иных объяснений установленной закономерности.

Хорошо известно, что сонанты, в отличие от других звуков, обладают целым рядом специфических свойств. Данные экспериментальной фонетики показывают, что сонанты «по своим акустическим и физиологическим свойствам занимают промежуточное положение между гласными и согласными», составляя в системе звуков языка особую, замкнутую, группу [110, 72, 84]. Характерной особенностью сонантов является их взаимная смешиваемость, причем «сонанты смешиваются только в пределах своей группы и не смешиваются с шумными согласными» [110, 80]. Эта смешиваемость сонантов и многочисленные фонетические изменения, в результате которых одни из них заменяются другими, — явление, типичное для самых различных и.-е. языков на всем протяжении их развития. Поэтому у нас нет никаких оснований считать, что в течение ряда тысячелетий, предшествовавших началу распадения и.-е. языка, сонанты проявляли себя как-то иначе, что они обладали большей устойчивостью сравнительно с историческим периодом развития и.-е. языков. Следовательно, можно думать, что отдельные варианты и.-е. слов, различающихся только качеством сонантов в исходе корня, возникли в д.-и.-е. языке так же, как и диалектные варианты подобного типа в исторически засвидетельствованных языках. Однако эта гипотеза тоже не может считаться убедительной, поскольку она не объясняет наличия параллельных вариантов в рамках одного языка или диалекта и плохо согласуется с системным характером рассматриваемой закономерности.

Возможно также, что близкие по характеру артикуляции сонантных элементов варианты корня исконно разграничивались в целях лексических или грамматических противопоставлений, будучи объединены общностью своей семантики. Однако и такое предположение может рассматриваться только как недоказанная гипотеза (впрочем, таковыми являются все гипотезы, связанные со структурой и.-е. корня).

Как бы то ни было, приведенный материал, несомненно, отражает древнее и.-е. явление; его дальнейшее исследование может привести к ряду наблюдений и выводов, которые, нужно надеяться, позволят глубже проникнуть в древнейшую структуру и.-е. корня.