ЛАТИНСКИЕ ФРЕКВЕНТАТИВНЫЕ ГЛАГОЛЫ НА -(i)tare! И СООТНОШЕНИЕ ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ ИМЕННЫХ И ГЛАГОЛЬНЫХ ОСНОВ

Самый термин фреквентативные или итеративные глаголы (verba frequentativa sive iterativa) встречается уже у античных грамматиков, которые дают им следующую характеристику: «Суще-

1 Как известно, часть латинских глаголов на -(i)tare не имеет фреквентативного значения.

ствуют некие глаголы, которые называются фреквентативными, или итеративными; они обозначают то, что происходит многократно, как, например, dico ('говорю'): dictito, то есть 'многократно говорю'» (Ха- рисий. — GL, III, 5). Древние грамматики отмечают, что все фреквен- тативные глаголы на -to и -ito относятся к первому спряжению , что образуются они от причастий перфекта или от супина . Последнее обстоятельство неоднократно подчеркивает, например, Присциан: «Фреквентативные глаголы по большей части образуются от причастий прошедшего времени, как habitus, habito, habitas, habitat» (GL, II, 466); «Фреквентативные глаголы по большей части производятся от супинов посредством изменения конечного и в о, как scriptu, scripto» (GL, II, 429); «Фреквентативные глаголы по большей части происходят от супинов или от причастий прошедшего времени» (GL, II, 546). Аналогичной точки зрения придерживался и Авл Геллий, писавший, что фреквентативные глаголы имеют то же самое количество гласного, что и соответствующие причастия претерита (например, lego, но lectus и lectito. — N. А., IX, 6). Словообразовательная связь между фреквентативными глаголами и причастиями прошедшего времени, установленная древними грамматиками, была признана и исследова-телями нового времени.

Подробному анализу латинские фреквентативные глаголы были подвергнуты в работах К. Паукера, Э. Вёльфлина и Я. Розвадовского. Пау- кер, рассмотревший около 500 фреквентативных глаголов на -to и -ito, пришел к выводу, что подавляющее большинство из них (около 450) образовано от причастий перфекта [333, 256-257]. Он считал также, что глаголы clamitare, dictitare и т. п. имели в качестве исходных форм образования типа *clamatare и *dictatare [333,256]. Однако переход долгого а в краткое і фонетически необъясним, от предполагаемых форм на *-atare в латинском языке не сохранилось никаких следов; поэтому гипотеза Паукера не встретила сочувствия (против нее категорически возражал, например, Я. Розвадовский [353, 282]). Э. Вёльфлин при объяснении форм типа vocitare, rogitare предлагает два возможных решения: 1) существовали параллельные формы причастий перфекта (ср.: explicates и explicitus); одни из этих форм (на -itus) и послужили основой, от которой были образованы фреквентативные глаголы; 2) тип vocitare, rogitare возник под аналогическим воздействием глаголов типа domitare, strepitare и т. п., образованных от причастий перфекта [406, 200]. Последнее объяснение Вёльфлина было принято Розвадовским, который также считал, что под аналогическим воздействием глаголов типа monitare, exercitare были образованы от основы настоящего времени фреквентативные формы тех глаголов, которые формировали причастия перфекта каким-либо иным путем [353, 280].

В настоящее время по вопросу о происхождении латинских фрек- вентативных глаголов на -(i)to установилась более или менее единая точка зрения, согласно которой фреквентативные глаголы первоначально формировались от причастий на -itos и -tos.

К числу фреквентативных глаголов, восходящих непосредственно к основе настоящего времени, обычно относят следующие образования: agitare, clamitare, coquitare, discitare, feritare, flagitare, fluitare, fugitare, funditare, illicitare, imperitare, indigetare, latitare (от lateo), legitare, loquitarl, mantare, meditarf, mergitare, miscitatus (от *miscitare), negitare, noscitare, pascitare, pavitare, pens і tare, plnsitare, quaeritare, queritari, rogitare, salitare, sciscitare, tuditare, unguitare, vlsitare, vocitare [333, 250-254; 353, 281- 283; 368, XXV, 160; 177, 217].

В списке Паукера, насчитывающем около 500 фреквентативных глаголов, эти формы почти совсем незаметны среди образований, восходящих к основе причастия перфекта. Более того, приведенный небольшой перечень фреквентативных глаголов, возводимых обычно к основе настоящего времени, видимо, нуждается в значительном сокращении. В ряде случаев эти формы представляют собой поздние новообразования авторов, уже лишенных ощущения живого языка, или искусственные построения поздних грамматиков [406, 201]. Некоторые из приведенных примеров являются к тому же недостаточно надежными. Так, глагол mergitare встречается только у Тертуллиана (при обычном mersare), illicitare — у Эннодия (= illectare), feritare — у Солина (Катон Старший употреблял глагол latitare), legitare — у Присциана (при обычном tectare и lectitare). Нет достаточно надежных свидетельств для discitare, unguitare, miscitatus (от *miscitare). Единичными примерами засвидетельствованы глаголы pascitare, salitare, queritari, plnsitare.

Хотя и нельзя определенно утверждать, что все эти формы являются поздними искусственными образованиями, число надежных примеров для фреквентативных глаголов, образованных на основе презенса, должно быть еще более сокращено за счет какой-то части таких недостаточно надежно засвидетельствованных форм.

Итак, при формировании системы латинских фреквентативных глаголов имело место не механическое присоединение суффикса -ito к глагольной основе, а внутренняя семантическая и словообразовательная связь между отглагольными образованиями с суффиксом *-to- и фреквентативными глаголами. Следовательно, при объяснении происхождения глаголов типа agitare, loquitarl, tuditare и т. п. можно гипотетически восстановить формы отглагольных прилагательных с суффиксом *-ito-: *agitos, *loquitos, *tuditos, послуживших основой для образования соответствующих фреквентативных глаголов.

Известно, что лат.

Предположение о существовании древних форм отглагольных прилагательных на *-itos, соответствующих фреквентативным глаголам типа agitare, loquitari, подтверждается материалом латинского языка. Не останавливаясь здесь на многочисленных примерах типа domo — domitus — domito или habeo — habitus — habito, где связь с причастием является несомненной, рассмотрим лишь те случаи, где наличие подобной связи обычно отрицается, т. е. так называемые случаи образования фреквентативных глаголов непосредственно от основы настоящего времени. Так, в случаях с vocitare и rogitare можно указать на формы vocitus и rogitus (abrogitus), существовавшие в поздней латыни и засвидетельствованные в надписях [154, 180]. Древность формы vocitus подтверждается умбрским uasetom [344, 7, 244]. Следовательно, образование фреквентативных глаголов vocitare и rogitare ничем не отличается, например, от domitare или cubitare. Деноминативный характер глагола indigitare (indigetare) подтверждается засвидетельствованным, например у Вергилия (Geor., 1,498), Indigetes (W.-H., 1,693). Причастия или супин на -itus, -itum имеются (или могут быть восстановлены на основании наличия производных образований) также и у следующих фреквентативных глаголов: fugitare (fugiturus), flagitare (flagitiosus, flagitio)4, illicitare (elicitum), loquitari (locutus < *loquitos), pensitare (pensitus — Plaut., Asin., 33), plnsitare (plnsitus — неоднократно встречается у Колумеллы).

Таким образом, надежных примеров образования фреквентативных глаголов непосредственно от основы презенса остается совсем мало.

О большой древности супина на -itum и причастия (или отглагольного прилагательного) на -itus свидетельствует тот факт, что подобные образования (по большей части в сочетании с перфектом на -и!) встречаются довольно часто в I, II и III спряжениях, причем ни в I, ни в III спряжении они не являются нормой, сохранившись здесь лишь как реликтовые образования. Древний тип на (-ul), -itum был в латинском языке почти повсеместно вытеснен более поздними формами на -avl, -atum в I спряжении, на -si, -turn (или иными образованиями) — в III и, отчасти, во II спряжении. «Стандартный» тип IV спряжения на -IvI, -Itum, -Ire также является поздним по своему происхождению.

Из латинских форм на -itum особенно древними являются образования на *-eto-, восходящие к д.-и.-е. отглагольным прилагательным. В древнеиндийском языке сохранились причастия подобного типа (dargatas, yajatas, pacatas), а в древнегреческом — отглагольные образования типа ІЛєто?, єирєго?, epnexov. Большое количество причастий на *-eto-, соответствующих латинским глаголам всех четырех спряжений, сохранилось в италийских языках [344,1, 214,244, II, 358 (прим. 4), 400]. В латинском языке подобные образования были в значительной мере утрачены.

Следы вытеснения древних форм на (-ul), -itum более поздними формами надежно засвидетельствованы в истории латинского языка. Так, наряду с обычными cubitum, cubitura (Плавт) встречается cubaturus, наряду с -plicitus (-plicitum) засвидетельствовано большое количество форм на -atum, -atus: plicatum, ар-, con-, circum-, ex- и implicatus. У поздних авторов встречаются также формы increpatus (вместо обычного increpitus), domatus (вместо domitus), circumsonatus, sonaturus, intonatus, vetatus (вместо -sonitus, soniturus, -tonitus, vetitus) . Та же самая картина у глаголов II спряжения: interl8tus (вместо interlitus), exoletus, obsoletus (вместо -litus; ср.: abolitus и abolitio [322, III, 522-526]). Поздний характер образований на -avl, -atum, -are в латинском языке признается всеми исследователями. С этим полностью согласуется известный факт отсутствия фреквентативных глаголов на *-atare (на -atare засвидетельствованы только односложные основы на гласный: natare, da tare, salare).

Такие же следы вытеснения древних форм на (ul), -itum правильными формами I спряжения сохранились не только у форм супина и причастия, но также и у форм перфекта: cubasse (Quintil.) и cubuisse; domavl (Porphyr.) и domul: -plicavl и -plicul; increpavit (Plaut, Most., 758), discrepavit (Varro, L. L., 9, 69) и crepuit; necavl и necul (Ennius), emicavit и emicuit (Lucan.); vetavl (Pers.) и vetul (см.: [258, 166]). To же самое явление наблюдается и в других спряжениях; ср., например, более древнюю форму salul (Диомед. — GL, I, 374) и salil; abolul и abolevi (При- сциан. — GL, II, 490). Все эти факты говорят в пользу того, что восста-новленные гипотетические формы типа *meditus, *pavitum. *negitum, *tuditum и др. действительно могли существовать в латинском языке .

Из приведенных выше реконструируемых форм наиболее спорными могут показаться причастия (или отглагольные прилагательные) *agitus, *fluitus и *tuditus. Что касается глагола agere, то он сохранил явные следы колебаний между I и III спряжением. Об этом свидетельствует, в частности, форма indagare (<*indu-agare). Как известно, колебания между I и III спряжением были наиболее характерны для глаголов с перфектом на -ui и супином на -itum. Поэтому можно с достаточным основанием реконструировать следующую парадигму:

ago (*agul), *agitum, -agare

(ср.: domo, domul, domitum, domare) — I спряжение ago (*agui), *agitum, agere

(ср.: molo, molul, molitum, molere) — III спряжение .

От восстановленной таким образом формы причастия *agitos и были образованы фреквентативные глаголы agitare, cogitare . Затем причастие *agitos подверглось синкопе и на основе синкопированной формы причастия был образован новый фреквентативный глагол coactare (Lucr., VI, 1120, 1159). Наличие двух параллельных форм cdgitare и coactare можно объяснить и несколько иначе. Образованный на основе причастия *agitos фреквентативный глагол *coagitare закономерно дал форму cogitare. Однако под аналогическим воздействием причастия actus (< *agitos в результате синкопы) возникает параллельная (также синкопированная) форма coactare. Вряд ли можно считать форму coactare более древней, a cogitare — новообразованием, возникшим на основе настоящего времени. В пользу большой (и большей) древности глагола cogitare говорит его значение, сильно изменившееся по сравнению с простым глаголом cogo (чего нельзя сказать о форме coactare). Если взять простой глагол agere, то и здесь actitare имеет одно основное значение 'часто делать', 'вести' (фреквентатив к agere). Глагол же agitare имеет много разнообразных значений, не всегда соответствующих значениям глагола agere. Подобное расхождение имеет место также, например, у глаголов pavcre 'дрожать (от страха)' — pavitare 'дрожать (от озноба)' и особенно meden 'лечить' — meditari 'обдумывать'. Все эти примеры говорят в пользу значительной древности форм на -itare, которые едва ли могут рассматриваться как поздние формы, образованные непосредственно от основы настоящего времени. Таким образом, наличие д.-инд. ajitas, большое количество причастий на -eto- в италийских языках и материал самого латинского языка подтверждают предположение о существовании причастия *agitos (*agetos?), от основы которого были образованы фреквентативные глаголы agitare и cogitare.

Предположение о существовании причастия *fluitos (< *flu-gyetos) может быть подтверждено косвенным путем. Параллельные образования fructus и fruitus (от глагола fruor < *frugyor) можно объяснить лишь наличием исходной формы *frug-etos, которая после синкопы дала fructus, а в результате выпадения интервокального u (< *g?) — fruitus (*frugyetos > *fruuitos > fruitus). Для глагола fluo (< *flug-6) следует отметить fluctus и фреквентативный глагол fluitare. Следовательно, и здесь можно гипотетически восстановить исходную форму причастия (или отглагольного прилагательного) *flugyetos, изменившуюся позднее в fluctus (синкопа) и *fluitus (выпадение интервокального и). От *fluitus и был образован фреквентативный глагол fluitare.

О существовании причастия (отглагольного прилагательного) *tuditos можно сделать вывод, во-первых, на основании наличия подобного прилагательного в д.-инд. языке (tunditas). Во-вторых, cognomen четырех консулов из рода Семпрониев Tuditanus (III-II вв. до н. э.), как и другие латинские образования на -anus (oppidum — oppidanus, mons — montanus, altus — altanus и т. п.), является несомненным деноминативным дериватом, подтверждающим существование древней латинской формы *tuditos. Наконец, в-третьих, о правильности реконструкции формы *tuditos говорит также и факт удлинения корневого гласного в причастии tusus (< *tossus < *tutstos < *tuttos < *tudtos < *tuditos). Подобно тому, как отглагольное прилагательное *coagitos (> coactus) легло в основу полной и синкопированной формы фреквентативных глаголов (*coagitare и со- actare), прилагательное *tuditos (> tusus) дало фреквентативные образования tuditare и *tusare (ср. приведенные ниже романские формы). Как и в случае с cogitare и coactare, здесь также синкопированная форма является более поздней'4, что исключает возможность предположения о позднем образовании глагола tuditare непосредственно от основы настоящего времени (к тому же глагол tundere имеет в презенсе носовой инфикс, отсутствующий у фреквентативного глагола). Наконец, agere — agitare — (co)actare имеет еще усиленную фреквентативную форму actitare. Полной аналогией к этому ряду будут формы tundere — tuditare — *tiisare — * tils і tare (ср.: ст.-фр. tuster, Прованс., катал, tustar [38, 686]). Таким образом, и здесь предположение о наличии отглагольного прилагательного *tuditos подтверждается фактическим материалом, свидетельствуя в пользу отыменного происхождения фреквентативного глагола tuditare .

Касаясь так называемых Doppelfrequentativa или, как их обозначил грамматик Диомед (GL, I, 345), iteratorum iterativa (cantitare, captitare, pectitare и т. п.), следует прежде всего отметить, что обычно это сравни-тельно поздние образования. Древнейшие из них формировались, видимо, так же, как и обычные фреквентативные глаголы. Так, например, у глагола pecto, pectitum, pectere на основе причастия был образован фреквентативный глагол pectitare.

Из всех перечисленных выше фреквентативных глаголов, которые, согласно традиционной точке зрения, были образованы непосредственно от основы настоящего времени, осталось рассмотреть только noscitare и sciscitare. Вероятно, наличие причастия на *-itos (или супина на *-itum) для первого из этих глаголов может быть косвенно подтверждено причастием ignoscitQrus, которое, согласно Присциану, употреблял Пи- зон Фруги (GL, II, 510-511). Самая возможность существования форм на -itus, -itum у глаголов на -sc5 подтверждается свидетельством того же Присциана, приводившего формы poscitum, compescitum, discitum и disciturus (II, 511). Однако изолированные примеры, сохранившиеся у позднего грамматика, разумеется, не являются достаточно убедительными. Поэтому более правдоподобным представляется (для глагола sciscitare, во всяком случае) предположение об аналогическом его происхождении. От простого глагола scio были образованы фреквентативные формы sclto и scltor (причастие scltus). По аналогии с этими формами от глагола scisco могли быть образованы фреквентативные глаголы sciscito и sciscitor (соответствующее им причастие *sciscitus, возможно, никогда и не существовало в языке).

Изложенная трактовка происхождения латинских фреквентативных глаголов на -(i)-tare существенно отличается от общепринятой. Вместо двух различных словообразовательных моделей принимается единый источник возникновения этих глаголов. Вместо предположения о наличии сравнительно большой группы фреквентативных глаголов, механически образованных от основы настоящего времени, признается наличие лишь единичных, изолированных случаев, объясняемых отчасти действием аналогии, отчасти поздним происхождением этих образований . Наличие довольно большой группы отглагольных прилагательных на -itus в латинском языке не подтверждает предположения о большей древности и.-е. атематических образований сравнительно с тематическими. Выше (в другой связи) уже приводились аргументы в пользу того, что в д.-и.-е. языке оба типа образований существовали параллельно. Что касается отглагольных прилагательных или причастий, то образования с суффиксом *-ito- или *-eto- (а не *-to-) были широко распространены в д.-инд. (raksitas, viditas, ajitas, tunditas), д.-греч. (єирєго;, єХєто?, аїрєто?), италийск. (умбр. maletu, tasetur, pesetom) и других и.-е. языках [290,121; 344,1, 244, II, 400]. Особенно много подобных образований в умбрском языке [344, II, 355] — обстоятельство, делающее весьма правдоподобным предположение о наличии аналогичных форм на древнейшей стадии развития латинского языка. Некоторые из латинских отглагольных прилагательных на *-itos, возможно, возникли еще в и.-е. эпоху (ср., на-пример: д.-инд. viditas, умбр, uirseto и лат. *uiditos > vlsus). Однако боль-шая часть этих образований оформилась, видимо, в общеиталийском и в древнейший период развития латинского языка. Как уже неоднократно отмечалось, система и.-е. причастий претерита сложилась сравнительно поздно — в период самостоятельного существования отдельных языков. Базой для формирования латинских причастий перфекта послужили д.-и.-е. отглагольные прилагательные с суффиксами *-to-, *-ito-, *-eto-, *-эЮ-. Но он не был единым суффиксом и.-е. отглагольных прилагательных; наряду с ним не менее редко употреблялись и другие суффиксы, в первую очередь *-no-, *-ino-, *-епо-, *-эпо-. Следовательно, как уже говорилось в гл. I, при формировании системы латинских причастий с единым суффиксом *-to- неизбежно должны были иметь место многочисленные случаи вытеснения д.-и.-е. отглагольных прилагательных с суффиксом *-по- (или с другими суффиксами) новообразованиями с суффиксом *-to-. В связи с тем, что в более позднюю эпоху развития и.-е. языков заметна тенденция к преобладанию тематических форм над атематическими, вновь образованные причастия могли быть оформлены с помощью суф-фикса *-ito- (*-eto-), а не *-to. Аналогичные процессы происходили и в других италийских языках. Так, в умбрском языке тематический тип при-частий получил широкое распространение. Что же касается латинского языка, то в нем подобные образования на -itus сохранились лишь отчасти (тип domitus, molitus) . Значительная часть латинских глаголов на -ui, -itum претерпела существенные изменения: причастия на -itus или под-вергались синкопе (-itus > -tus), или переходили в «стандартный» тип I спряжения (на -avi, -atum). Тот и другой вариант надежно засвидетель-ствован в истории латинского языка. Выше уже приводились примеры позднего вытеснения причастий на -itus образованиями на -atus (domatus, vetatus, implicatus, cubaturus и др.). Эти случаи не являются чем-то ис-ключительным, характерным только для поздней латыни. Они представ-ляют лишь дальнейшее развитие общей тенденции вытеснения форм на -itus формами на -atus . Так, например, италийск. *sekitos (умбр, proseseto) было вытеснено причастием secatus; *uokitom (умбр, uasetom) — vocatus; *pekkitom (умбр, pesetom) — peccatum и т. п. [344, I, 244].

Многочисленные случаи синкопы в латинских причастиях на -itus также убедительно подтверждаются как данными самого латинского языка, так и материалом других италийских языков (в первую очередь умбрского). Италийск. *uiditos (умбр, uirseto, a-uirseto) > лат. *vidtos > vlsus; *uouitos, (умбр, vufetes = лат. votis) > лат. votus; *operitos (умбр, oseto) > лат. opertus [344,I, 244; ср.: Л, 240] . Подобного же рода синкопированными образованиями являются: cautus < *kauitos (ср.: cavitum. — CIL, I, 200 z6 и 7; cavitio. — Fest., 61,3), fautum < *fauitom (ср.: favitor. — Плавт, Луцилий; favitor antiqui dixerunt. — Харисий, GL, I, 86), lautum < *lauitom, motus < *mouitos (ср.: momentum < *mouimentom), tostus < *torsitos, doctus < *dokitos, sepultus < sepelitos , census < *kensitos (ср.: censllus, ас- и recensltus), tutus < tuitos (ср.: tuitus, con- и intuitus), adultus < *adolitos, -gressus < *greditos, haustus < *hausitos (ср.: hauritu и hauritus у Апулея), ffisus < *fuditos, sanctus < *sankitos (ср.: sancltum. — Лукреций), fultus < *fulkitos (ср.: fulcitum), absconsus < *abskonditos (ср.: absconditus у Плавта, а также причастие без приставки conditus), drsus < *5rditos (ср.: поздние формы ordltus и ordltura), frnctus < *fruguitos (cp:. параллельные образования fruitus и fruiturus), altus < *alitos (ср.: alitus и alimentum), cultum < *kolitom (ср.: colitor. — CIL, VI, 406) и др. [222,I, 215; 406,202; 227,190-204, 212; 322, III, 528- 529; 382, 93, 113, 317, 319, 341]. В ряде случаев синкопа проникает и в соответствующие латинским причастиям фреквентативные глаголы: portare < *poritare (к *рогеіб; ср.: гот. farjan, д.-греч. пореЪ), sec- tar! < *sequitarl, cunctarK *konkitarI, hortaii< *horitar! (ср.: horitur. — Enn., Ann., 432), lutare < *luitare (ср.: luituras), mantare < *manitare. Синкопа подобного типа, наиболее широко распространившаяся среди латинских причастий на -itus, не является отличительной особенностью только этих образований. Сходные условия для выпадения краткого і имели место, например, в случае бгпб < ordino (W.-H., II, 223).

Иногда действие синкопы распространяется на причастие перфекта и супин, в то время как причастие будущего времени сохраняет более архаичную несинкопированную форму: oriturus (ortus), fruiturus (наряду с frikffirus и fructus), eruiffirus (erutus), caniffirus (cantum), luiturus (lutum), abnuiffirus (ср.: abnutare), prosiliturus (saltum), pariturus (partum), arguiturus (argutum), consequiturus (ср.: secutus и sectarl), graditurus (-gressus), construiturus (constructum), consuliturus (consultum). Без соответствующих форм супина или причастия перфекта засвидетельство-ваны disciturus, caliturus, egiffirus, floriturus, sapiturus [322, III, 581-592].

Конечно, среди приведенных форм имеется немало таких, которые засвидетельствованы только в поздней латыни. Однако это еще не го-ворит об их позднем происхождении. Во-первых, в приведенном списке немало также и достаточно древних форм. Во-вторых, как известно, в романских языках формы причастия на -urus и соответствующего ин-финитива будущего времени не употребляются. Было бы странным об-наружить усилившуюся продуктивность образований на -urus (к тому же в форме, отклоняющейся от обычной нормы) в тот период, когда эти образования уже начали отмирать. Естественнее было бы предположить, что архаические формы, редко встречавшиеся в языке писателей клас-сического периода или вообще находившиеся за пределами литератур-ной нормы, сохранились в поздней латыни благодаря тому, что именно эти формы пользовались особым вниманием поздних грамматиков и таких писателей, как, например, Апулей, в произведениях которых часть древних образований и дошла до нас .

Архаическая структура причастий будущего времени (сравнительно с формами супина и причастия перфекта) при широком распространении соотношения -iturus : -turn (-tus) свидетельствует о том, что синкопированные формы причастия на -tus являются более поздними сравнительно с формами на -itus. И здесь следует возразить А. Эрну и И. М. Тройскому, считающим, что alitus, plnsitus, dlruitus, tuitus, vocitus, fruitus — это поздние дублетные новообразования, которым соответствуют более древние формы altus, pistus, dlrutus, tutus, vocatus, fractus [197, 261; 111, 282]. Что касается причастия alitus, то его нельзя рассматривать как новообразование, относящееся к поздней латыни уже потому, что форму alitus употребляли Цицерон, Ливий и (особенно часто) Валерий Максим. О древности і в alitus косвенно свидетельствуют такие образования, как alimentum и alitura. Тот факт, что древние писатели преимущественно употребляют форму altus, говорит лишь о том, что данное слово подверглось ранней синкопе, но в качестве дублетной сохранилась и старая, несинкопированная, форма. О достаточной древности причастия tuitus говорит, с одной стороны, производное той же основы tuitio, -onis (употребляется начиная с Цицерона), а с другой стороны, встречающиеся уже у Плавта формы intuitus и contuitus. Tuitus sum как глагольная форма встречается у Плиния Младшего и Квинти- лиана. Поэтому и здесь нет никаких оснований считать причастие tuitus поздним новообразованием. О vocitus уже говорилось выше; здесь нужно только еще раз отметить, что древность причастия vocitus подтверждается его умбрской формой uasetom. Не может быть поздним новообразованием и причастие plnsitus, постоянно употреблявшееся Ко- лумеллой. Здесь сравнительно поздним является только носовой инфикс (ср.: plnsitus и pistus с tunsus и tusus), но это позднее явление относится к совершенно иному хронологическому уровню. Наконец, причастие fruitus также не может быть позднелатинским производным от формы настоящего времени fruor. Во-первых, от основы fruit- имеются производные fruitio и fruiturus. Во-вторых, есть прямое свидетельство грамматика Капра: veteres dixerunt fruitus... (GL, VII, 94). Впрочем, если бы даже все указанные формы действительно были засвидетельствованы только в поздней латыни, это не говорило бы о их позднем происхождении. Хорошо известно, что так называемые «поздние» латинские формы сплошь и рядом на деле оказываются древнейшими образованиями, свойственными живой разговорной речи. Литературный язык классического периода часто избегал употребления таких форм, о существовании которых мы узнаем в отдельных случаях лишь на основании материала романских языков. Причем этот материал зачастую совпадает с древнейшими формами латинского языка, засвидетель-ствованными, например, в комедиях Плавта. Характерно, что и фреквен-тативные глаголы относятся к категориям слов, свойственных обыденной разговорной речи. Авторы архаического периода, особенно Плавт и Ка- тон, часто употребляли фреквентативные глаголы. Количество этих гла-голов у Теренция, напротив, весьма незначительно. У поздних авторов, отразивших особенности живого разговорного языка, фреквентативные глаголы вновь занимают значительное место. В этом отношении прича-стия типа alitus, tuitus, видимо, разделили судьбу фреквентативных гла-голов, что лишний раз свидетельствует о глубокой внутренней связи, су-ществовавшей между теми и другими образованиями.

Как уже говорилось выше, древние отглагольные прилагательные или причастия на -itus изменялись в латинском языке в двух направлениях: -itus > -atus и -itus > -tus (*uokitos >vocatus и *dokitos > doctus). Наряду с многочисленными примерами подобных изменений в латинском языке сохранились отдельные следы колебаний между двумя возможными вариантами, о чем свидетельствуют дублетные формы типа necul , (e)nectum и necavl, necatum; secuT, sectum и *secavl, secatus; fricul, frictum и *fricavl, fricatum. Подобного рода дублетные формы могут иметь и производные от основы супина (причастия): fricator и frictor, miserator и misertor. Совершенно очевидно, что ни в одной из приведенных форм нельзя предположить выпадения долгого а. Нельзя здесь говорить и о фонетическом переходе форм типа frictum в образования типа fricatum. Приведенные дублетные формы по большей части сосуществуют на всем протяжении истории латинского языка. Наличие у всех этих форм перфекта на -иї делает весьма вероятным предположение о том, что соответствующие глаголы имели древнейшие причастия на *-itos (супин на *-itum). В период нормализации системы латинского спряжения причастия *frikitos, *sekitos, *nekitos явились исходными формами для образований как на -atus, так и на -tus. Реальность этих гипотетически восстановленных форм может быть подтверждена умбрским причастием pro-seseto (< *-sekitos, ср.: умбр, uaseto < *uokitos, умбр, tasetur = лат. tacit!) [344, I, 244]] другие примеры колебаний между формами I и III спряжения в латинском языке приводит М. М. Покровский [154, 180-183].

97

Итак, некоторая часть латинских фреквентативных глаголов, по-ви-димому, формировалась в тот период, когда в латинском (или даже в италийском) языке существовало значительное количество образований на -itus (-itum), еще не изменившихся в причастия на -atus или -tus. На базе этих образований и оформились те фреквентативные глаголы, которые по своей структуре расходятся с соответствующими причастиями перфекта (*uokitos —> vocitare, но vocatus; *tuditos —> tuditare, но tusus < *tudtos; *fauitos —> favitare, но fautum и т. п.). Причастия, как было показано выше, нередко приобретали форму на -atus или -tus, а фреквентативные глаголы по большей части сохраняли свою архаичную форму. Подобное расхождение легко объяснимо. Синкопа в латинском языке, как известно, не была регулярным фонетическим изменением, переход -itus —> -atus вообще является не фонетическим, а морфологическим по своему происхождению. Естественно, что оба эти изменения, не будучи универсальными, распространились лишь на определенную морфологическую группу слов. Синкопа, например, раз-лично проявляет себя даже в таких близких в словообразовательном отношении формах, как причастие перфекта (или супин) и причастие на -urus (см. примеры, приведенные на с. 95). Еще реже, чем у причастий будущего времени, встречается синкопа у фреквентативных глаголов. Сравнительное многообразие фонетических вариантов причастия на -tus (-atus, -etas, -itus, -Itus, -utus, -tus) позволяло образованиям на -itus переходить в формы на -atus, -Itus или -tus. Иное дело — фреквентативные глаголы, которые были генетически и семантически связаны с древними отглагольными прилагательными на *-itos индоевропейских каузативных и итеративных глаголов. Синкопа здесь привела бы к утрате выразительного суффикса -ita-(re), к утрате определенной «фреквента- тивной окраски» данных глаголов. Все это служило сдерживающим моментом, препятствующим синкопированию і у фреквентативных гла-голов. Если же синкопа все же происходила (*kanitare > cantare, *mouitare > motare), то в результате утраты фреквентативной выразительности данных форм могли быть образованы iteratorum iterativa (cantitare, motitare).

Попытки объяснить латинские фреквентативные глаголы типа agitare, fluitare, tuditare как формы, образованные непосредственно от основы настоящего времени, по существу, исходят из того состояния языка, которое нам известно из памятников латинской письменности. Между тем большая часть «аномальных» фреквентативных глаголов формировалась в гораздо более древнюю эпоху, а поэтому их невозможно объяснить, опираясь на нормативную грамматику классической латыни. Древние грамматики, исходя из поздней литературной нормы, могли воспринимать архаичные формы типа agitare, tuditare как формы, обра-зованные на презентной основе. Более того, по этому же образцу они могли создать отдельные искусственные новообразования (тип feritare). Но это типично народно-этимологическое (точнее, «народно-словооб-разовательное») истолкование архаических форм типа agitare было ос-новано на полном смещении хронологической перспективы, на своего рода «модернизации» древнейших словообразовательных связей.

Касаясь происхождения латинских фреквентативных глаголов, Я. Розвадовский высказал мнение о том, что они возникли еще в д.-и.-е. языке [353, 269]. Однако соответствия, приведенные Розвадовским для доказательства своего положения, оказались малоубедительными. По-этому его точка зрения встретила серьезные возражения (см., например: [368, XXV, 154]). Обычно древнегреческие примеры типа vaieхаы (гом. vaisxaovxtx, єй^єтааст&аі, XCX^TTSTOCOVTL), на которые ссылался Розвадовский, совершенно справедливо рассматриваются как результат самостоятельного развития древнегреческого языка. Эти образования, совпадающие в формальном отношении с латинскими фреквента- тивными глаголами, не находятся, однако, в генетической связи с последними [382, 317] или, точнее говоря, не имеют общего с ними д.-и.-е. прототипа. Признавая справедливость такой точки зрения, следует в то же время подчеркнуть одно обстоятельство, на которое обычно не обращается достаточного внимания. Латинские фреквентативные глаголы на -(i)tare, не восходя непосредственно к аналогичным д.-и.-е. образованиям, продолжают, однако, развитие определенных тенденций, заложенных еще в и.-е. языке. Речь идет о формировании деноминативных образований от основы отглагольных прилагательных с суффиксом *-to- (*-ito-, *-eto-, *-oto-). Подобные образования известны целому ряду и.-е. языков.

Соотношение латинских форм sono — sonitus — sonitare или habeo — habitus — habitare в словообразовательном плане принципиально не от-личается от соотношения древнегреческих форм avow — cb-r(v>jToc (или dvuxoi;) —avuTto; vatw —*voueTo? — vatexdco). Такого же типа образованиями являются также єиуєтаоjiai (єйу/jixa'.). axipxaw (axodpco) и др.

Деноминативные глаголы подобного типа имеются в древнеиндийском (vestas 'змея' —» vestate 'извивается', букв, 'змеится'), а также в германских языках: гот. waldan, д.-в.-н. waltan 'господствовать' (ср.: д.-в.-н. gi-walt и лат. valeo) [222, II, 3(1), 364-368].

Особенно широко распространены подобного типа образования в литовском языке. Так, например, от глагола vyti (лат. vieo, д.-инд. vayati, ст.-сл. вити) образовано существительное vystas (вид женской одежды), а от основы последнего — деноминативный глагол vystyti 'кутать', 'пеленать (ребенка)'. Деноминативными глаголами интенсивного типа являются и такие образования, как lankstyti (ср.: lankstas 'сгибание, изгиб', простой глагол lenkti 'сгибать'), magztyti (ср.: magztas, глагол megzti 'делать узел, завязывать'), raistyti (ср.: ralstas, глагол risti 'завязывать'), baukstyti (baukstus, глагол baugёtis 'бояться, пугаться'), krapstyti 'ковырять' (ср.: krapstas, глагол kirpti 'резать, стричь', — по поводу этой этимологической связи см.: [337, II, 861]), pilstyti (глагол pilti 'лить', 'сыпать', 'наполнять') и др. [283, 443]. Литовские существительные на -stas и -tas близки по своему происхождению к древним отглагольным прилагательным на *-to- (ср. литовские причастия на -tas). Поэтому приведенная выше словообразовательная модель в основных чертах совпадает с латинской. Это сходство еще более усиливается тем обстоятельством, что оно распространяется и на смысловую сторону. Ряд деноминативных литовских образований на -styti (или латышских на -stlt) имеет итера-тивное, или интенсивное, значение. Литовские глаголы pilstyti, skirstyti, durstyti, pustyti, pirkstyti, raustyti являются итеративами, или ин-тенсивами, к pilti 'лить, наполнять', skirti 'разделять', durti 'втыкать', 'тол-кать', pusti 'дуть, надувать', pirkti 'покупать', rauti 'рвать', 'щипать'. Та же самая картина наблюдается в латышском языке: kulstlt — kult 'молотить', 'бить', 'сбивать', kurstlt — kurt 'растапливать (печь)'. Часть литовских глаголов на -styti имеет не итеративное, а инхоативное или иногда деминутивное значение. Это также в какой-то мере напоминает латинские глаголы на -(i)tare, которые, помимо фреквентативного, или интенсивного, оттенка, могут иметь также деминутивное значение (dormltare = leviter dormlre [257, 17-18}).

Встречаются деноминативные образования рассматриваемого типа и в славянских языках. Примером подобных образований может служить глагол питати (<— питт. — причастие от пити) . Приведенная словообразовательная модель сохранила свои многочисленные следы в древнерусском и даже в современном русском языке. Правда, промежуточным звеном во всех этих случаях будут служить не причастия, а (как и в литовском языке) отглагольные существительные, «причастное» происхождение которых иногда проступает с достаточной отчетливостью. Вот относящиеся сюда примеры: рус. грохотать — грохот — грохать, хлопотать — хлопоты — хлопать, топ(о)татъ — топот — топать, лопотать и лепетать —лепет —д.-инд. lapati 'болтает, говорит', трепетать —трепет—трепать, гоготать—гогот—лит. gagSti 'насмехаться', шептать — шепот — болг. шепна 'шепчу' (ср.: шепелявый),роптать — ропот — *ропать, рокотать — рокот — лит. rekti 'кричать', 'ругать', клокотать и клекотать — клекот —лит. klagSti 'гоготать', 'кудахтать', лтш. klegat 'кричать', лат. clangere 'гоготать', 'клекотать', д.-греч. x/.a'uo 'кричу' . Несколько иной в семантическом аспекте тип представляют собой рус. молотить —молот(ый) —молоть, колотить — колот(ый) — колоть, воротить — ворот(а) — лит. vert і.

Таким образом, и в русском языке имеются следы все той же словообразовательной модели, причем многие из деноминативных глаголов являются по своему происхождению итеративными, подчас сохранившими это свое значение вплоть до настоящего времени (ср., например: рус. топотать 'часто топать').

Приведенные и.-е. примеры свидетельствуют о том, что связь латинских фреквентативных глаголов с причастиями на -tus имеет глубокие корни, что эти глаголы являются деноминативными по самой своей природе. Индоевропейский материал делает маловероятным предположение об образовании непосредственно от основы настоящего времени большой группы латинских фреквентативных глаголов типа agitare, tuditare, vocitare и др. При формировании фреквентативных глаголов латинский язык продолжает развивать тенденции, основы которых были заложены еще в д.-и.-е. языке и которые получили самостоятельное развитие в целом ряде родственных языков.

История латинских фреквентативных глаголов свидетельствует, что эти образования оформились в какой-то своей части еще в тот период, когда система латинского спряжения не сложилась окончательно. В целом ряде случаев структура фреквентативного глагола позволяет восстановить более архаичную форму соответствующего латинского причастия или отглагольного прилагательного. В связи с тем, что деноминативный ха-рактер латинских фреквентативных глаголов и их соотнесенность с фор-мами причастия перфекта проявляются достаточно четко, возникает еще один вопрос, касающийся истории этих образований.

Выше уже неоднократно говорилось, что в д.-и.-е. языке не было единого суффикса отглагольных прилагательных. Как в формальном, так и в смысловом плане равнозначными по своему употреблению являлись здесь наиболее распространенные суффиксы *-to- и *-по- . В латинском языке (в значительной мере вне глагольной системы) примерами параллельного и первоначально близкого или равнозначного употребления суффиксов *-по- и *-to- могут служить varianus и variatus, mellina и mellitus, pelllnus и pellitus, cerinus и ceratus, pTlanus и pllatus, arcanus и arcatura, paganus и pagatim, fundanus и fundatus, villanus и villaticus, solanus и solatus, subsignanus и subsignatus, membranus и membratura, ante-, intra-, extra-, circummuranus и muratus, veteranus и veteratus. С помощью этих же суф-фиксов были образованы многочисленные и.-е. отглагольные прилага-тельные. Причины, по которым одни глагольные корни формировали отглагольные прилагательные с суффиксом *-to-, другие — с суффиксом *-по-, третьи — с обоими суффиксами, неясны. Эти причины были сильно затемнены тем обстоятельством, что при формировании системы при-частий различные и.-е. языки по-разному использовали древние суффиксы отглагольных прилагательных.

Поскольку латинские фреквентативные глаголы являются деноминативными образованиями, соотнесенными с основой причастий на *-to-, а эти причастия, за исключением тех, которые восходят к д.-и.-е. отглагольным прилагательным, вытеснили более древние отглагольные прилагательные на *-nos, следует ожидать, что в латинском языке сохранились реликтовые формы деноминативных глаголов, образованных от основы древних отглагольных прилагательных с суффиксом *-по-. Что касается латинских причастий, то здесь образования с суффиксом *-to- полностью вытеснили формы отглагольных прилагательных на *-nos. Поэтому в латинском языке сохранилось очень мало следов подобных образований. Из прилагательных можно отметить только dignus и plenus. В остальных случаях сохранились лишь субстантивированные формы древних отглагольных прилагательных: signum (< *sek-nom) — причастие sec(a)tus, tignum (< *teg-nom) — tectus, lignum (*leg-nom) — lectus, frenum (< *fred-snom) — fresus. Подобного же типа отношения можно установить также для runcina — runcatus, sarcina — sartus, pagina—pactus, fficinus — fucatus, dominus — domitus.

Большая древность латинских форм на -nus сравнительно с формами на -tus очевидна. Она, в частности, убедительно подтверждается наличием значительного числа образований типа stagnatus, signatus, sarcinatus, dominatus, а также Insignitus, pugnitus при почти полном отсутствии надежных примеров образований обратного типа, в которых суффикс *-по- «наслаивался» бы на более древнюю форму с суффиксом *-to-.

Унификация системы латинских причастий перфекта привела к исчезновению отглагольных прилагательных с суффиксом *-по-, а поэтому в латинском языке сохранились лишь отдельные, весьма разрозненные реликты подобных образований. Что же касается деноминативных глаголов, то они не составляли в латинском языке достаточно единой группы ни в морфологическом, ни в семантическом отношении. Поэтому вытеснение отглагольных прилагательных с суффиксом *-по- причастиями с суффиксом *-to- не привело к полному исчезновению также и древних деноминативных глаголов на -(i)nare, которых в латинском языке сохранилось больше, нежели реликтовых форм соответствующих им отглагольных прилагательных. Словообразовательная модель, по которой формировались латинские глаголы на -(i)nare, принципиально не отличается от схемы domo — domitus — domitare, habeo — habitus — habitare или sero — semen — seminare, acuo — acumen — acuminare, luceo — lu(ks)men — luminare и др.

ago

callgo

coquo

Приведем перечень латинских глаголов на -(i)nare, восходящих к основе древних отглагольных образований с суффиксом *-(i)no-:

aginare agma

callginare calTginosus

coqulnare coqulna? damnare damnum (д.-греч. 8(хкты?) dignare dignus decet dominari dominus domo donare donum do farcinare *farcinus farcio frenare frenum frend5 grandinare grandinosus grandio lignarl lignum lego ordinare ordinalis ordior paginare pagina pango pectinare pecten pecto pugnare pugna pungo raplnare rapinae rapio regnare regnum rego ruminare Ruminus rumo (Fest., 333, 8; 339, 4) runcinare runcina runco -sarcinare sarcina sarcio signare signum seco stagnare stagnum (д.-греч. ата^со?) -stinare (de)stina (ob)sto tignare tignum tego Примечание. В связи с плохой сохранностью ряда форм некоторые звенья словообразовательной модели отсутствуют. Поэтому иногда приходилось включать недостающие формы, реконструируя их, отчасти принимая во внимание латинские производные от этих форм, отчасти же на основании материала родственных и.-е. языков.

Ряд несомненно деноминативных глаголов образован от имен, происхождение которых не совсем ясно: glutinare (glutinum), festlnare (festlnus), saglnare (saglna), fanare (fanum), fascinare (fascinum), robTginare (roblginosus), pastinare (pastinum) . В других случаях словообразова-тельная модель восстанавливается с помощью недостаточно надежно засвидетельствованных форм, например: fulinare — fulina (CGL, V, 599, 16-17); exsomnare (CGL, III, 447, 69) — somnus — soplre; *turbinare (turbinatus. — Plin., N. H., XI, 181, turbinatio, ит. turbinare?) — turbinus (CGL, III, 465, 68), turbineus — turbare.

Еще более древний слой латинских глаголов на -по составляют глаголы III спряжения: sinere, ponere, cernere, degunere, linere, sternere, spemere, temnere (сюда же, видимо, следует отнести часть глаголов на -По < *-1пб, например, pello < *ре!пб). Во всех этих примерах -п- не относится к глагольной основе: sino, но slvl, situm, д.-инд. ava-syati 'отпускает', 'перестает'; рбпб < *posino (ср.: posul,positum); deguno < *-gusno(ср. лат. gustus, д.-инд. justas, д.-греч. уєисттос, д.-в.-н. koston и др.). По-видимому, суффиксальное -п- у этих образований имеет то же происхождение, что и у глаголов на -(i)nare. Однако большая древность таких образований и фрагментарность сохранившегося материала не позволяют достаточно четко восстановить конкретную историю латинских глаголов на -пеге. Следует отметить только, что, подобно вытеснению отглагольных прилагательных с суффиксом *-по- причастиями с суффиксом *-to-, в латинском языке можно встретить случаи вытеснения глаголов на -по более поздними формами на -to: древнюю форму dc-gCmere вытеснил глагол gustare [353, 269], форму сегпеге в значении 'сражаться' (или близком к нему значении) вытеснил глагол certare.

Образования на -(i)nare сходны с глаголами на -(i)tare не только в плане своей соотнесенности с отглагольными прилагательными на *-по- (*-to-). Есть и другие черты, позволяющие в словообразовательном плане сближать между собой глаголы на -(i)nare и -(i)tare. Подобно латинским фреквентативным глаголам, образования на -(i)nare сохранили как не- синкопированные, так и синкопированные формы; ср.: dominarf и domitare, aginare и agitare, но motare (< *mouitare), grassarf (< *graditarl), sectari (< *sequitari) и ponere (< *posinere), damnare (< dapinare или, согласно иной этимологии, damnare < *daminare от * da-men-os), ornare (< ordinare). В обоих случаях есть примеры атематических образований, которые, видимо, никогда не имели i: dictare, ductare, tractare и frenare, tignare, lignari. Встречаются образования, сохранившие как син-копированную, так и не синкопированную форму: coactare и cogitare, ornare и ordinare. Наконец, от той и другой группы глаголов одинаковым способом могут быть образованы различного рода производные: ago — *agitos (> actus) — agitare — agitator и ago — agina — aginare — aginator и т. п.

* * *

Параллелизм в развитии латинских деноминативных глаголов на -(i)tare и -(i)nare не был чем-то случайным. Здесь опять-таки проявились общие тенденции, заложенные еще в д.-и.-е. языке. Древнейшие отглагольные прилагательные с суффиксом *-по-, подобно прилагательным с суффиксом *-to-, в целом ряде языков послужили основой для образования многочисленных деноминативных глаголов.

Так, в древнеиндийском языке словообразовательная модель domo — dominus — dominarl, tego — tignum — tignare может быть проиллю-стрирована на примере girati 'проглатывает, ест' — причастие gimas — деноминативный глагол grndti. Такого же рода деноминативными обра-зованиями являются krpanate (причастие krpanas от глагола kfpate 'жа-луется, сетует'), vdnati 'идет,' 'двигает' (venas), ghurnati 'шатается, ко-леблется, двигается туда и сюда' (ghurnas), panate 'покупает' (panas), ranati 'звенит, звучит' (ranas) и др. [222, II, 3(1), 52, 305-327]. Перечис-ленные глаголы относятся к причастиям на -nas (которые частично суб-стантивировались), как глаголы на -tati — к причастиям на -tas.

В древнегреческом языке имеется несколько типов деноминативных глаголов, образованных от основы прилагательных, содержащих суф-фиксальное *-п-. Прежде всего сюда следует отнести тип сттєуоо —

OTEyVO? CTTeyVOCO, TEJJ.00 xiixtvoq TEJJLVCJ, гЬг)усо — Orjyavov —

гЬ]у<хмсіі. Кроме того, многочисленные глаголы на -аии соответствовали древним (в том числе и отглагольным) прилагательным на -vo;, реликты которых в отдельных случаях сохранились лишь в виде наречий на -а (*-п — см.: [61, 122-124], где этот вопрос рассматривается подробно). Простой глагол или форма прилагательного на -vo? не во всех случаях сохранилась в древнегреческом языке. Поэтому нередко встре-чаются примеры типа xuSvoc — xuSoavco или хуы — ayvica, о'Суои.х:. — ОІУУЄШ, EOUXCO — Ipuxavw, где наличествуют не все звенья системы. В большинстве случаев простой глагол может быть восстановлен по форме аориста: oaaiMvofAoci — fja&o^rjv, aXcpocvco — jjXcpov и т. д. (де-тальный список древнегреческих глаголов на -avco и -oavw приведен у К. Бругмана [222, II, 3(1), 303-317] и у А. Жюре [258, 124, 145-146}). Наконец, древнегреческие глаголы на -тілі также являются деномина-тивными образованиями, восходящими к древним прилагательным на -vu?: орєусо — opsyvu? — opeyvufi!. (суффикс *-neu-). К этому же типу относятся д.-греч. avocyvujjii, (avoiyw), Setxvu^I (будущее время SEI^W) и др. [229, 56]. И.-е. отглагольные прилагательные на *-neus и *-nos — близкие друг другу образования, что наиболее отчетливо может быть прослежено в литовском языке: glodnus = glodnas (глагол glosti 'шли-фовать, полировать'); lepnus = lepnas (глагол lepti 'изнеживать') и мн. др. [370, 223-226]. Следовательно, несмотря на многообразие типов древ-негреческих деноминативных глаголов с суффиксальным -v-, все они могут быть соотнесены с различного рода отглагольными образованиями (главным образом с древними прилагательными), послужившими основой при их формировании.

В германских языках рассматриваемый тип глагольных образований иногда имеет инхоативное значение: гот. gawaknan, д.-исл. vakna 'пробудиться', гот. usluknan 'открыться' [258, 753]. Однако большая часть готских глаголов IV класса на -пап (всего их засвидетельствовано свыше 60) выражает переход в состояние: afdaubnan 'оглохнуть', gadrobnan 'взволноваться' и т. п. [75, 119-120]. В словообразовательном плане эта группа готских глаголов не является однородной. Глаголы типа us-gutnan или fra-lusnan обладают более древней структурой по сравнению с такими образованиями, как fullnan и gabignan. Последние две формы образованы соответственно от прилагательных fulls и gabigs. Гот. fulls, как известно, восходит к и.-е. *pl-nos. Ассимиляция суффиксального -n- (-In- > -11-) — явление не индоевропейское, а германское (ср.: лит. pilnas, ст.-сл. пл'ьн'ъ, лат. plenus, д.-инд. pumas, д.-ирл.

Ian). Следовательно, -n- в гот. fullnan — вторичный суффикс, присоединенный к основе full- после завершения ассимиляции -In- > -11-, в отличие, например, от ст.-сл. ис-плъиити с первичным суффиксом -Н-. Огласовка корня активных и инактивных глаголов типа full-jan, full-nan одинакова, ибо здесь была использована уже готовая суффиксальная модель, противопоставляющая глаголы на -jan и -пап. Иная картина у образований типа us-gutnan. Здесь ясно вырисовывается большая древность словообразовательных отношений: giutan 'лить' —> («причастие» II) gutans —> us-gutnan 'пролиться', (fra)liusan 'губить' —> (fra)lusans 'темный' —» (fra)-lusnan 'гибнуть'. В обоих случаях огласовка корня глаголов на -пап совпадает с обычной для индоевропейских отглагольных прилагательных на *-no-s нулевой ступенью (для образований с дифтонгом в корне), которая противостоит полной ступени соответствующих простых глаголов (чередование *и / *еи) . Приведенная словообразовательная схема в плане огласовки корня очень часто нарушается, хотя общая модель остается той же. Иногда она может быть восстановлена только с помощью родственных языков.

Например, гот. fraihnan и д.-исл. fregna 'спрашивать' можно сопоставить с д.-инд. pra?nas 'вопрос' и с широко засвидетельствованным в и.-е. языках корнем простого глагола *perk- / *prek- (лат. precor, д.-в.-н. fragen, ст.-сл. просити, лит. prasyti и др.).

В старославянском языке к образованиям с суффиксальным -н- относится группа глаголов на -нжти: двигнжти, ТОНЛІТИ, -Б'ЪГНЖТИ (ср.: ДВИГАТИ, топити, Бажати и мн. др. [222, II, 3(1), 321-322; 258, 123]). Среди этих глаголов, как и в современном русском языке, можно выделить два различных типа: а) перфективные глаголы (тип двинуть, избегнуть); б) имперфективные глаголы (тип тянуть, вянуть) (см.: [185, I, 150-154,191-192, II, 180-182; 391, 349; 162, 89-90, 94]). Независимо от того, имеют ли данные образования единый общий источник (точка зрения Г. К. Ульянова), или они имеют различное происхождение (П. Те- деско), несомненной является большая древность перфективных глаголов на -нуть, хотя они и сохранили свою продуктивность даже в современных славянских языках. Эти глаголы (тип а), как правило, имеют значение мгновенно-однократного действия: рус. рвануть, пугнуть, двинуть, маз(а)нуть, ругнуть, капнуть, пихнуть, кус(а)нуть, лизнуть и др. Нужно отметить, что обычно соответствующие простые глаголы образуют причастия прошедшего времени не с помощью суффикса *-to-, а с помощью суффикса *-по- (рван-, кусан-, мазан-, лизани т. п.). Это обстоятельство позволяет при выяснении происхождения суффикса -ну- у перечисленных глаголов признать правдоподобным предположение о его связи с древними причастиями (или отглагольными прилагательными) на *-nos (*-neus) . В плане общей семантики старославянские имперфективные глаголы на -ноу- Кр. Станг и Э. Френкель сопоставляли с германскими глаголами состояния на -пап [377, 58\ 245, <%']. Отдельные следы древней словообразовательной модели, общей для перфективных и имперфективных глаголов, могут быть прослежены в диалектах русского языка. Например, брусить 'нести чепу-ху, врать' — брусна 'враль' — бруснуть 'соврать, сбрехнуть' (Д. I, 131. — О соотношении именных суффиксов *-по- / *-па и *-nu- уже говорилось выше). В семантическом аспекте готская модель fra-liusan 'губить' —> fra-lusans —> fra-lusnan 'гибнуть' может быть сближена с д.-рус. топити —> (за)-тонъ, тонт, 'место, где ловят рыбу' —> тонути.

В армянском языке также засвидетельствованы презентные образования с суффиксальным -п-, которое отсутствует, например, в аористе: bekanem 'ломаю' (аорист beki), tesanem 'смотрю' (аорист tesi), hatanem 'обрезаю', 'отсекаю' (аористhati), elanem 'всхожу, поднимаюсь' (аорист eli) (см.: [222, II, 3(1), 375]); еще несколько армянских примеров подобного типа приводит также Я. Пухвел [347, 27]. В хеттских языках формы с основой на -пи- образуют группу каузативных глаголов: uar — 'гореть' — uarnu — 'зажигать', ueh — 'повернуться' — uahnu — 'повернуть' [189, 52]. Изложенный выше материал родственных и.-е. языков позволяет предполагать, что происхождение рассматриваемого суффикса (или суффиксов) в армянском и хеттских языках также было связано с древними отглагольными прилагательными.

Особый интерес представляют в этом плане факты литовского языка. Здесь так же, как и в древнегреческом языке, имеется несколько типов деноминативных глаголов с суффиксальным -п-. Обычно они формируются от основы отглагольных образований на -nas типа kupinas, tekinas, kilnas, liudnas и мн. др. . Во-первых, от этой основы формируются литовские глаголы на -inu, -inti с каузативным, фактитивным или (реже) итеративным значением, например: простой глагол augu 'расту' и каузатив auginu 'ращу, выращиваю'. Те же смысловые оттенки имеют латышские глаголы на -inu, -inat, которые также образованы от основы отглагольных прилагательных [283, 432]. В качестве примеров можно привести klaudzet 'стучать' —> klaudziens 'стук' —» klaudzinat (факти- тив к klaudzet) 'производить шум, стучать', dimdet 'греметь', 'гудеть' — dimdinat 'грохотать, греметь', klaust 'спрашивать', klausinat (фреквен- татив к klaust) 'расспрашивать'. Почти та же самая словообразовательная модель имеет место в случае с лит. kilti 'вставать, подниматься' --> kilnas, kilnus 'поднявшийся' —» kilnoti 'поднимать' [283, 436; 222, II, 3(1), 312]. Но наибольший интерес в связи с темой настоящей главы представляют литовские глаголы на -incju, -ineti. Деноминативные глаголы на -ineti образуют в литовском языке группу итеративных глаголов. В словообразовательном плане эти глаголы также неразрывно связаны с отглагольными прилагательными на -inas: tekineti прилагательное tekinas <— глагол teketi 'бежать', 'течь'. По той же словообразовательной модели были образованы литовские глаголы: lakineti — итератив к lekti 'лететь', mirineti — к mirti 'умирать', pirkineti — к pirkti 'покупать', ravincti — к rauti 'рвать', 'щипать', rckineti — к rekti 'кричать', 'браниться' и др. [283, 433-435; 222,11, 3(1), 242; 370, 528-529].

В ряде случаев отдельные звенья словообразовательной модели не сохранились в литовском языке, но они легко могут быть восстановлены как на основании однотипных образований от других глаголов, так и с помощью материала родственных и.-е. языков. Подобно латинским фреквентативным глаголам на -(i)tare и литовским образованиям на -styti, глаголы на -inSti наряду с итеративным могут иметь также деми- нутивное значение; см., в частности, упомянутый выше глагол tekineti '(немного) побегать (взад и вперед)'. Вообще параллелизм при образовании форм с суффиксальными -t- и -п- может быть с особой отчетливостью прослежен на материале литовского языка. Например, если взять такой древний глагол, как 'идти', то для него засвидетельствованы суффиксальные формы einu и (в диалектах) eitu (суффиксальное -п- отражают также широко распространенные в литовских диалектах и в латышском языке формы типа лит. aunu (auti 'обувать'), gaunu (gauti 'получать, доставать'), raunu (rauti 'рвать', 'щипать') и др. [222, II, 3(1), 320-321]). Все это чрезвычайно напоминает параллельные образования с суффиксами *-по- и *-to- в латинском, древнегреческом, древнеиндийском и других и.-е. языках.

Наконец, касаясь литовских итеративных образований на -ineju, -inSti, следует отметить группу глаголов, которую А. Лескин обозначил как «Iterativa zweiten Grades». Как уже говорилось выше, в литовском языке имелись глаголы на -styti, итеративное значение которых обычно проявлялось весьма слабо. От них и были образованы «Iterativa zweiten Grades»: lenkti 'сгибать, гнуть' —> lankstas 'сгибание, изгиб' —> интенсив lankstyti —> фреквентатив lankstincti; krauti 'складывать' — интенсив kraustyti — фреквентатив kraustineti; piauti 'резать', 'косить', 'жать' — фреквентативы piaustyti и piaustinSti; lieti 'выливать', 'высыпать' — интенсив laistyti — фреквентатив laistinSti [283, 435]. Эти формы очень похожи на латинские «Doppelfrequentativa» (iteratorum iterativa) типа lectitd (lecto — lego), cantitd (canto — сапб) и т. п. Разница здесь заключается лишь в том, что латинский язык для усиления фреквента- тивной окраски глагола вторично воспользовался тем же самым суф-фиксом *-to-, в то время как в литовском языке был использован сино-нимичный суффикс, восходящий к и.-е. суффиксу *-по-. Все это лишний раз свидетельствует о том, что параллельное использование в одинако-вой функции двух древних суффиксов сохранялось очень долгое время уже после распада и.-е. единства.

Как показывает рассмотренный выше материал, деноминативные образования с суффиксами *-по- и *-neu- представляют собой древний слой в развитии и.-е. языка. Однако, подобно деноминативным глаголам с суффиксом *-to-, эти образования формировались в основном уже в рамках отдельных языков — в период их самостоятельного развития . Характерно, что деноминативные глаголы с суффиксальными *-to- и *-по- имеют различные грамматические значения в разных и.-е. языках. Так, например, готские глаголы на -пап и старославянские имперфективные глаголы на *-nqti являются непереходными инактивными глаголами. Напротив, хеттские непереходные глаголы, приобретая формант -пи-, становятся активными каузативами [189,101—103]. То же самое каузативное значение ярко выражено у ведических глаголов с суффиксом -па- [83, 115]. В обоих случаях грамматические значения развивались явно в противоположных направлениях. Структурно и генетически аналогичные образования выступают здесь и там в совершенно различной семантико- грамматической функции. Иногда образования, имеющие яркую семан- тико-грамматическую окраску в одних языках, оказываются индиффе-рентными в этом отношении в других языках. Так, например, латинский суффикс фреквентативных глаголов -(i)to- не имеет в германских языках достаточно определенного семантического оттенка [158, 165]. Деноми-нативные по характеру деривации глаголы очень часто сочетаются с са-мыми различными оттенками грамматических значений: каузативным , итеративным, интенсивным, дуративным, пункгивным, деминутивным, инактивным. И это вполне естественно. Так, например, гот. fra-lusnan 'гиб-нуть' означает, собственно, 'становиться погибшим' (<— fra-lusans ""по-губленный, погибший' <— fra-liusan 'губить'). Этот же оттенок значения представлен в славянских глаголах типа рус. тухнуть. Напротив, тип рус. маз(а)нуть означает 'сделать (из)мазан(н)ым' (с той же словообразова-тельной моделью: мазать —> мазан —> мазануть). Причины подобного семантико-грамматического параллелизма лежат, видимо, в той залого-вой индифферентности, которой, как известно, отличались и.-е. отгла-гольные прилагательные с суффиксами *-to- и *-по-, выступавшие в качестве производящей основы у перечисленных выше типов деноми-нативных глаголов .

* * *

Итак, применительно к латинскому материалу основные выводы настоящей главы могут быть сведены к следующему. Латинские фреквентативные глаголы на -(i)tare представляют собой частный случай и.-е. деноминативных образований. На древнейшей стадии развития латинского (италийского) языка эти деноминативные глаголы формировались наряду с глаголами на -(i)nare. Оба типа глаголов в словообразовательном отношении были неразрывно связаны с отглагольными прилагательными на *-tos и *-nos. Возможно, что глаголы с суффиксальным -п- также имели первоначально фреквентативное, итеративное или интенсивное значение. Позднее это значение могло оказаться утраченным, как оно было утрачено и у глаголов типа cantare. Унификация системы латинских причастий перфекта (обобщение единого суффикса *-to-) имела своим следствием постепенное исчезновение отглагольных прилагательных с суффиксом *-по-, которые сохранились в латинском языке лишь в виде отдельных реликтов. Это обстоятельство привело к тому, что деноминативные глагольные образования с суффиксальным -п- утратили свою продуктивность, а подобные же образования с суффиксальным -t- стали стандартным типом латинских фреквентативных глаголов. В ряде случаев латинские глаголы на -(i)tare, видимо, позволяют восстановить более древнюю (несинкопированную) форму соответствующих отглагольных прилагательных на *-itos. Эти прилагательные отчасти восходят к д.-и.-е. прилагательным на *-itos, отчасти же являются латинскими (или италийскими) новообразованиями, вытеснившими древние прилагательные на *-(i)nos. В своем развитии латинские фреквентативные глаголы на -(i)tare продолжают древние тенденции, заложенные еще в период и.-е. единства.

Прослеженная на материале основных и.-е. языков словообразовательная модель типа лат. сапб —> cantus —> canto может в известной мере пролить свет и на вопрос о соотношении некоторых типов и.-е. именных и глагольных основ. В настоящее время вряд ли кто-нибудь разделяет точку зрения Г. Хирта, который считал, что и.-е. глагол в целом имеет именное происхождение. Противоположная гипотеза о глагольном происхождении всех и.-е. имен также имеет свои слабые стороны. Наиболее правдоподобным выглядит широко распространенное в на-стоящее время предположение о том, что д.-и.-е. период характеризовался недифференцированностью категорий имени и глагола [79, 109], что каждый корень, по выражению А. Мейе, «был словом как именного, так и глагольного значения» [117, 171]. Практически часто приходится сталкиваться как с примерами образования имени от глагола (лаг. lego —> ^ctus), так и, наоборот, глагола от имени (д.-греч. сроро^ —> cpopsco). Независимо от именного или глагольного характера «исходного» корня для и.-е. языков чрезвычайно характерна словообразовательная модель типа лат. сапб (глагол) —> cantus (имя) —> canto (глагол) —» ¦cantitus (имя) —» cantito (глагол) —> cantitatus (имя). Тот же самый тип представляет и следующий балто-славянский пример: *sol-ti (глагол; лит. sal-ti 'делать сладким'; ср.: рус. солить) —» *sol-dus (имя; лит. sal- dus, ст.-сл. слд-дъ-кт, 'сладкий') —> *sold-ti > *sols-ti (глагол; лит. sals-ti 'становиться сладким') —> *sols-tis (имя; ст.-сл. СЛЛС-ТЬ) и далее —> рус. сластить (глагол). Приведенные примеры наглядно подтверждают слова П. Перссона о том, что многие из и.-е. корней содержат элементы, которые первоначально не относились к корню, а были суффиксальными. Затем данные элементы входят в состав корня, от которого образуются новые суффиксальные производные. Этот процесс при развитии языка постоянно повторяется, причем в ряде случаев бывает уже невозможно выделить древние морфемы, сросшиеся с корнем [338,211-212]. В каждой из приведенных выше двух моделей во всех формах, за исключением первой и последней, можно выделить основу, которая одновременно является производной и производящей. Так, например, cant- в лат. cantus представляет собой производную основу по отношению к сап- (сапб) и в то же время производящую основу по отношению к canto.

Последовательная смена глагольных и именных основ (в начальной стадии развития нередко с усложнением глагольного и именного корня) — одна из наиболее типичных черт и.-е. словообразования. Включение именных суффиксов в состав глагольного корня можно наблюдать в обоих приведенных примерах. Тип: лит. sal-ti —> sal-dus —> sals-ti (< *saldti), лат. can-б —> can-tus cant-б, гот. giut-an —» gut-ans —> (us)gutn-an и т. д. — играет исключительно важную роль в и.-е. слово-образовании.

К сожалению, реальная перспектива развития при анализе подобного типа словообразовательных моделей очень часто искажается: производящая основа в ряде случаев принимается за производную, и наоборот. Эта довольно распространенная ошибка объясняется тем, что многие из простых глаголов были утрачены в отдельных языках и заменены отыменными производными глаголами, сохранившими, однако, значение простых глаголов (ср., например: лат. сапеге и фр. chanter). Именные основы, на базе которых были образованы деноминативные глаголы, как правило, сохраняют свой ярко выраженный девербатив- ный характер. Поэтому вполне естественно, что народная (а иногда и не только народная) этимология производит такого рода именные основы от тех глаголов, которые в действительности сами возникли на базе этих основ. Именно такое народно-этимологическое истолкование словообразовательных отношений привело к возможности появления случаев регрессивной деривации, которая, впрочем, нередко оказывается мниморегрессивной. Так, например, вряд ли прав П. Шантрен, допускающий возможность «извлечения» суффиксального -п- в д.-греч. apTuvo? из (XpTuvw или (под вопросом) в tuvov из 7uvco [225,192]. Обычная модель артиы —> ap-ruvo; —> apruvw представляется более правдоподобной. Отсутствие во французском языке глагола, соответствующего лат. сапд, закономерно должно привести к восстановлению мнимой деривации chanter —> chant. И только данные латинского языка показывают, что исторически деривация была обратной: сапб —> cantus —> canto.

Особенно часто реальная историческая перспектива нарушается в работах по славянскому словообразованию. Например, даже в школьные пособия вошло традиционное объяснение рус. клад: «Образовано с помощью темы -ъ от *kladti (> класть)». Аналогичным образом объясняется и образование слова кладь (КЭСРЯ, 149). В действительности развитие здесь шло как раз в обратном направлении: *kla-ti 'класть' (ср.: лит. kloti 'постилать, укладывать') —> *kla-dos (> КЛЛ-ДЧ., лит. klo-das 'слой, пласт') —» *klad-ti (> рус. класть, клад-у). В случаях, подобных последнему, еще можно было бы говорить о вероятности регрессивной деривации, нарушающей обычные нормы словопроизводства, но это лишь при условии, если бы не было убедительной литовской модели: kloti —» klodas. Ссылка же на предполагаемую деривацию класть —> клад, сделанная без всяких оговорок, искажает реальные словообразовательные отношения между данными словами.

Подробнее все эти вопросы будут рассмотрены в следующей главе, в которой также существенное место будет уделено словообразовательной модели типа глагол —> имя —» глагол.