Тон

Общепринято, что в русском языке, как и в других языках мира, тон используется прежде всего в дискурсивных функциях, и это не вызывает сомнений. Однако, как известно, во многих языках имеются лексические тональные характеристики, которые влияют на реализацию фразовой тональной огласовки.

Однако проблема лексических тонов этим не исчерпывается. Дело в том, что потенциально любая фразовая просодия может подвергаться лексикализации, если лексема содержит компонент смысла, идентичный тому, который выражается просодией фразы, и при этом употреблена актуально. Таковы, в частности, слова со встроенной семантикой противоречия: ошибка, мимо, промазать, проспать, будить, оступиться и др.). Они имеют лексический восходяще-нисходящий тон на ударном слоге:

— Это ош/и\бка; — М/и'мо! и т п.

Кроме того, таймирование тональных акцентов в слоге и слове служит косвенным показателем типа слогораздела и уровня лексической громкости. наконец, отсутствие фразового тонального акцента на слове может свидетельствовать о его просодической маркированности.

Обсуждение

Как видно из представленных выше материалов, в общем случае не существует границы между интонационной и неинтонационной просодией — многие средства бифункциональны. Это связано с тем, что соответствующий смысл может использоваться как на уровне лексемы, так и на уровне фразы. Однако специализация просодических средств, как видно из предшествующего текста, существует.

Как говорилось во Введении к данной работе, употребление просодических средств на лексическом уровне является в общем случае факультативным, завися от личностных свойств говорящего.

Далее, диалектная речь, несомненно, является более «образной», чем речь жителей городских центров, и многие звуковые изменения в диалектах нельзя понять без учета внутренней просодичности слов. на наш взгляд, невозможно адекватно описать поэтический текст, не принимая во внимание скрытую просодическую структуру составляющих его слов (см. [Кодзасов 2003]).

В нашем перечне словесных просодических средств отсутствует ударение. Это вспомогательный маркер, возникающий на стыке словесной и фразовой просодии. В русском языке он символизирует количественную вершину вокалической цепи слова. Обычно он задается на основе морфонологических индексов при лексеме. Однако для просодически компетентного носителя русского языка выбор места ударения определяется реальными акцентогенными характеристиками компонентов слова. Этих характеристик несколько, и их взаимодействие дает иногда неоднозначный результат, наша предварительная попытка описать игру просодических признаков при ритмизации слова [Кодзасов 1996] нуждается в пересмотре.

Просодическая символика, несомненно, является филогенетической предшественницей «членораздельной» речи и должна сохранить универсальные черты праязыка. В этой связи необходимо детальное сопоставление предлагаемых нами гештальтных артикуляционных характеристик с жестами гоминидов (см. [Бутовская 2004; Дарвин 2001; Зорина, Смирнова 2006]).

Далее, наш опыт работы в языках разной ареальной и генетической принадлежности однозначно указывает на наличие в них тех или иных скрытых просодий словесного уровня. Многие наблюдаемые сегментные модификации и процессы (в частности, «вертикальная» гармония гласных) нуждаются в понимании обуславливающих просодических контекстов. несомненно также вторжение «второй» фонетики в исторические звуковые изменения. В этой связи большие сомнения вызывает возможность адекватной реконструкции праязыковых состояний на основе сегментных соответствий, дополненных акцентными пометами неясной фонетической природы.

В заключение обратим внимание на огромные возможности человека в области идентификации тонких фонетических различий: мы храним в памяти обширную библиотеку голосов и без труда опознаем знакомый голос даже по короткому отрезку звучания. Более того, мы определяем текущее физиологическое состояние индивидуума и его интерактивные установки. Исследование механизмов, лежащих в основе этой способности, представляет гораздо больший научный и практический интерес, чем решение проблемы фонематического статуса звука «ы», которая продолжает волновать российских фонетистов.