ГЛАВА III Судебная власть

Суд прилагает закон к правам граждан. Он имеет целью

. то есть воздаяние каждому должного на основа­нии закона. Это воздаяние состоит или в признании и утверждении спорного права, или в наказании, которое служит возмездием за нарушение закона отдельным лицом.

Таким образом, суд всегда имеет в виду известное лицо и извес­тный случай. Он вызывается столкновением прав или требований одного лица с правами и требованиями других, или же столкнове­нием лица с общим законом, который всеми должен быть соблюда­ем. Поэтому власть суда простирается только на данные случаи и столкновения.

Отсюда ясно, что в суде всегда есть две стороны, которые спо­рят между собою. Эти стороны суть частные лица, тягающиеся между собой, или частное лицо и закон, который подвергся нарушению. Судья вызывается к деятельности самими сторонами. Он не вступа­ется в дело по собственному побуждению, а является здесь третьим лицом. Ero задача держать весы, равные для обеих сторон, разо­брать права и требования каждой, и окончательно постановить свой . Вся деятельность судьи клонится к постановлению при­говора, который всегда относится к данным лицам и к данному слу­чаю.

Приговор постановляется на основании закона, который для су­дьи оставляет обязательную норму, служащую ему руководством. Под эту норму подводится разбираемый факт, ибо каждое жизнен­ное столкновение представляет фактическое сочетание известных личных прав и обстоятельств. Судья прилагает закон к факту; но так как факты бесконечно разнообразны, а закон один, то судье пре­доставляется право толковать закон в приложении к данному слу­чаю. B этих пределах судебное толкование обязательно; приговор имеет силу закона. Поэтому всегда требуется уважение к судебным приговорам; они считаются изречением правды, которой толковате­лем является судья. Однако это относится только к приговорам окон­чательным. Как человек, судья может ошибаться и произнести не­правильное решение.

Таким образом, приговор представляет сложное решение, в ко­тором различаются три стороны: 1) установление факта; 2) прило­жение закона; 3) предписание судебной власти об исполнении при­говора. Первые два акта составляют раскрытие права (das Finden des Rechts), или приговор в собственном смысле, третье есть прояв­ление власти. Эти стороны могут разделяться так, что или две пер­вые отделяются от третьей, или две последние отделяются OT пер­вой. Судья, руководящий судом, всегда предписывает исполнение; но могут быть отдельные судьи, которым поручается или установ­ление факта, или даже произнесение приговора.

Итак, существенное значение суда состоит в том, что он являет­ся высшим органом правды. Занимая положение третьего лица между тягающимися сторонами, он взвешивает противоположные доводы и произносит верховный приговор, который, в силу данной ему вла-

сти, приводится в исполнение. Отсюда ясно, что первое и необхо­димое свойство судьи есть . а оно возможно только

при полной как от тяжущихся лиц, так и от власти,

охраняющей общественный порядок и преследующей его наруше­ния. Судья подчиняется единственно безличному закону и сам яв­ляется первым его хранителем; но так как приложение закона к дан­ному случаю всегда имеет индивидуальный характер, то приговор должен быть делом личного внутреннего убеждения.

Никакая власть не имеет права предписать приговор, подобно тому как предписываются действия низшим административным орга­нам. Такое предписание противоречит самому значению суда, ибо решение зависит не от воли власти, а от беспристрастного исследо­вания всех обстоятельств дела. Действуя по внутреннему убежде­нию, судья не несет и ответственности за свое решение, разве будет доказан злой умысел или явное нарушение закона, в каковых случа­ях он сам подлежит суду. Неправильный приговор может быть только отменен или перевершен высшим судилищем, на основании нового исследования дела.

Этими началами определяются отношения суда к другим отрас­лям государственной власти и к гражданам, а также самое судоуст­ройство и судопроизводство.

Судья может действовать не иначе, как на основании закона; следовательно, он закону подчинен. Однако судебная власть, по су­ществу своему, независима от законодательной и, как правило, дол­жна быть от нее отделена. Законодатель постановляет нормы общие для всех; он имеет и должен иметь в виду только общие начала, а не отдельные лица или частные случаи. Только через это закон полу­чает высшее нравственное значение; он является выражением прав­ды, а не политическим орудием в руках власти или партий. Судеб­ная власть, напротив, касается единственно отдельных лиц и част­ных случаев, и здесь она должна быть совершенно независима. Как сказано, судья прилагает закон по внутреннему своему убеждению, решая по совести, насколько частный случай под него подходит.

При этом, однако, судья не имеет права ни отменять, ни изме­нять закон; но он может, во-первых, испытывать действительную его силу. Судья обязан прилагать только тот закон, который имеет законную силу, то есть тот, который издан подлежащей властью и в законной форме. Bce это исследуется судьею, но только в приложе­нии к данному случаю. Судья не может вообще объявлять недей- ствнтельным тот или другой закон или постановление, но он может не прилагать его к данному случаю, признавши его незаконность. Мы видели, однако, что власть судьи в этом отношении различна в различных государствах. Можно сказать вообще, что при столкно­вении основных законов с обыкновенными обязанность судьи при­лагать последние может быть оправдана теоретически, ибо законо­дательная власть, как источник закона, стоит выше судебной. Толь­ко в сложных государствах, для ограждения прав отдельных штатов, верховное толкование основных законов предоставляется высшему судилищу. Ho обязанность судьи прилагать правительственные по­становления, несогласные с законом, противоречит самому суще­ству суда, как чистому органу закона.

Во-вторых, судье принадлежит толкование закона. Он не может отговариваться тем, что закон неясен или недостаточен, ибо спор должен быть решен. Он не может также обратиться к законодателю за изъяснением, ибо, не говоря о проволочке, законодательное тол­кование относится к смыслу закона вообще, а не к отдельным слу­чаям; в приложении же к последним единственный толкователь есть судья, которого решения имеют силу закона. Ho по этому самому, судебное толкование не имеет обязательной силы для других случа­ев. Однако оно имеет право на уважение и может быть принято за руководство при последующих решениях. Ha этом основан автори­тет прецедентов. Отсюда развитие юриспруденции, которое может происходить не только помимо закона, но и наперекор закону. Так, в Англии, в прежние времена, законодательство не раз пыталось изменить поземельные отношения, внося в них начало более сво­бодного передвижения; но суды постоянно своим толкованием де­лали эти попытки тщетными и удерживали существующий строй, основанный на коренящемся в юриспруденции общем праве (common law).

В-третьих, судья восполняет закон в случае пробела. Здесь он еще менее может обращаться к законодателю, ибо новый закон имеет силу только для будущего, а судья решает случай в прошедшем. Восполнять закон он может или придерживаясь общего духа зако­нодательства, или прибегая к началам естественной справедливос­ти. Так, римское право развивалось, главным образом, путем судеб­ной практики. Здесь судья играл даже некоторым образом роль за­конодателя, ибо претор, при вступлении в должность, объявлял B своем эдикте, каких общих начал он будет держаться при решении споров; самое же приложение эдикта предоставлялось особым, на­значаемым им судьям.

Начало разделения законодательной власти и судебной подвер­гается иногда исключениям в случае политических преступлений, особенно когда дело идет об ответственности министров. B Англии в прежнее время практиковались так называемые bills of attainder, то есть законодательные акты, посредством которых обвинение в государственных преступлениях прямо подвергалось осуждению и наказанию. Ныне подобные кары без суда отменены; в конституции Соединенных Штатов они прямо воспрещаются. Взамен того и в Англии, и во Франции по хартиям 1814 и 1830 годов, а равно и по нынешней республиканской конституции нижней палате предостав­ляется право обвинения, а верхней политический суд. Последняя, особенно если она состоит из членов пожизненных или наследствен­ных, заключает в себе гарантии независимости и беспристрастия; а между тем политические преступления, особенно совершаемые от­ветственными министрами, требуют обсуждения не только C чисто юридической, но и с политической точки зрения. Ho другие законо­дательства установляют для этого особые верховные судилища, что согласнее с истинными началами правосудия. Так постановлено в Пруссии. B Бельгии, как уже сказано, политические преступления подлежат Кассационному Суду в полном составе.

B Англии верхняя палата служит высшей инстанцией и для част­ных споров, переносимых из судов. Это остаток старинного порядка, который на практике не имеет существенного значения, ибо 1) эти дела весьма редки, вследствие значительности издержек; 2) по обы­чаю, в них принимают участие только лорды-юрнеты, возведенные в это достоинство из судей. Остальные воздерживаются от подачи голоса.

Относительно правительственной власти основное правило со­стоит и в том, что суд и управление должны быть разделены. Это две разнородные власти, стоящие рядом. Судья призван отправлять правосудие, администратор заведует изменяющимися общественны­ми интересами; судья действует по закону, администратор по ус­мотрению; судья произносит приговор, администратор исполняет приказания; судья, как беспристрастный третий, должен быть неза­висим от всяких посторонних влияний и от общественных отноше­ний, администратор погружен именно в эти отношения и является зависимым колесом простирающейся на все государство бюрокра­тической машины.

Некоторые писатели, принимающие в принципе начало разделе­ния, стоят, однако, за соединение обеих властей в одних руках в низших инстанциях, на том основании, что здесь требуется боль­шая простота управления. Ho именно в низших инстанциях админи­стративная власть приходит в ближайшее, постоянное соприкосно­вение с гражданами, а потому наиболее для них чувствительна. Здесь открывается самый широкий простор произволу, который всего не­выносимее в этих ежедневных мелких столкновениях. Для устране­ния его требуется не только весьма высокое развитие, но и такое независимое положение низших органов, которое не соответствует требованиям управления. B Англии соединение обеих властей в ру­ках мировых судей основано на том, что последние суть независи­мые лица, имеющие преимущественно судебный характер. Ho имен­но недостатки этого порядка вещей повели к тому, что все отрасли управления, одна за другою, изъемлются из ведомства мировых су­дей и организуются на новых началах, с разделением властей. Мож­но сказать, вообще, что соединение обеих властей уместно при весь­ма несложных отношениях; разделение их, несомненно, означает шаг к высшему развитию.

При отделении судебной власти от административной требует­ся, однако, и сохранение взаимной их связи. Органом этой связи служит министерство юстиции, которое входит в общий состав пра­вительства и которому вверяется управление судебной частью. Оно заведует личным составом; ему же принадлежит инициатива всех законодательных мер. Кроме того, оно, посредством своих органов, играет существенную роль в самом производстве суда. Мы видели, что перед лицом суда закон, в случае нарушения, является как бы одною из спорящих сторон. Если защита его предоставляется само­му судье, то последний теряет характер беспристрастного третьего. Поэтому обвинителем нередко является правительственное лицо.

прокурор, которого обязанность состоит в преследовании наруше­ний закона. Ho ни прокуратура, ни поставленная над нею правитель­ственная власть на имеют права вмешиваться в судебные решения или оказывать какое-либо давление на судей. Всякое посягательст­во на независимость суда искажает его значение; он перестает быть органом правосудия и низводится на степень простого орудия власти.

Самый суд имеет некоторые административные функции. Кро­ме охранения внутреннего порядка, во всяком деле требуется пред­варительное исследование и исполнение. Для этого суд не только должен иметь свои исполнительные органы, но приказания его дол­жны быть беспрекословно исполняемы административными лица­ми. B Англии за всякое ослушание судебных предписаний полага­ются весьма высокие штрафы, и это одно поддерживает высокое положение суда в государстве.

Независимость судебной власти от законодательной и правитель­ственной определяет политическое ее значение. Суд не занимает в государстве такого места, как обе предыдущие власти; он стоит не наверху, а внизу, при соприкосновении власти с гражданами. Ho именно вследствие этого ближайшего отношения к гражданам он служит первой и самой надежной преградой произволу как сверху, так и снизу. Призвание суда — охранять законный порядок, состав­ляющий одну из высших и важнейших задач государства. Это при­звание он может исполнить тем вернее, чем шире предоставленные ему права. Самой сильной задержкой произвола служит право суда испытывать законность постановлений и распоряжений админист­ративных властей. Вся английская конституционная свобода дер­жится правом суда не допускать преступления законов со стороны правительственных органов и наказывать нарушителей. Многие пра­ва граждан, например свобода печати, имеют и политический ха­рактер, вследствие чего суд, карающий преступления печати, при­зывается к решению политических вопросов. Ho еще высшее поли­тическое значение он имеет в союзных государствах. Мы видели, что в Соединенных Штатах он является верховным толкователем конституции, решителем споров между центральным правительством и отдельными штатами. Здесь центральная законодательная власть сама становится одною из тяжущихся сторон; а потому ей, по прин­ципу, не может принадлежать Верховное решение. Всего естествен­нее предоставить это независимому суду.

Этим определяются и отношения суда к гражданам. Он служит им главной защитой, хранителем их прав. Отсюда вытекают следу­ющие начала: 1) никто не может быть наказан иначе, как по суду. Нарушение этого правила есть оскорбление правосудия. 2) Суд дол­жен быть установленный законом, а не назначенный специально для известного случая. Основное требование правосудия состоит в том, что никто не должен быть отвлекаем от своего законного су­дьи. Чрезвычайные суды допускаются, в виде исключения, только при внутренних смутах, и то не иначе, как в силу закона, определя­ющего эти случаи. 3) Суд должен быть один для всех, ибо все рав­ны перед законом. Это опять требование правосудия, которое не- взирает на лица и держит весы, одинаковые для всех. Этим отменя­ются всякая привилегированная подсудность, а также льготы при суде, но не исключаются специальные суды для отдельных отрас­лей дел. 4) Всякий гражданин должен найти в суде все возможные средства для защиты своих прав. Суд установлен для ограждения права, а потому лишение гражданина средств защиты противоречит его существу. Поэтому а) всякий должен иметь возможность искать своего права перед судом; б) никто не может быть обвинен без ис­требования от него объяснений; в) всякий должен иметь право или защищаться сам, или избрать себе защитника, знакомого с судопро­изводством; г) все делопроизводство должно быть известно тяжу­щимся, подсудимым и их защитникам; временные исключения до­пускаются только в уголовных следствиях, где нужна тайна для рас­крытия истины; д) свобода и имущественные интересы подсудимых не должны быть стесняемы более, нежели требуется делом; e) отно­сительно тяжущихся и подсудимых должны быть соблюдены все законом установленные формальности, ограждающие их от произ­вола. Можно сказать, что новейшие европейские законодательства выработали систему судебных гарантий в таком совершенстве, что ничего не остается более желать. Это составляет великую их заслу­гу перед человечеством.