1. Ощущения как предмет научного исследования

Некоторые исследователи определяют виды ощущений как пер­цептивные модусы, или модусы перцепции [Рузин 1994: 79]. В зре­нии выделяются несколько субмодусов: восприятие света, цвета, формы, размера и др.

Все пять общеизвестных способов чувственного восприятия исследуются в разных естественных и гуманитарных науках:

в биологии и медицине проводятся существенные фундамен­тальные исследования;

в нейрофизиологии изучается сам перцептивный аппарат;

в химии и физике исследуется проблема сенсорного разгра­ничения;

в психологии и сексологии исследуются сильные эмоциональ­ные реакции;

в лингвистике изучается вопрос о словесной кодировке. Для описания мира на языковом уровне необходимо определить, что из воспринимаемого мира может выражаться в языке и каким закономерностям это выражение подчиняется.

Обратимся к некоторым наиболее интересным, с нашей точ­ки зрения, аспектам такого исследования.

Семантическое поле ощущений — одно из самых обширных в русском языке. Вероятно, это объясняется тем, что субъективный опыт человека основывается на информации, полученной при помощи пяти сенсорных систем. Значение любого слова прямо

9

ГЛАВА 1. ОТ ОЩУЩЕНИЯ К СЛОВУ

1. ОЩУЩЕНИЯ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

или косвенно связано с семантикой ощущений, что проявляется в определенной сочетаемости слов. Об этом свидетельствует экс­перимент. Возьмем, к примеру, глагол шить, значение которого, казалось бы, никак не связано с ощущениями. Этот глагол обра­зует фразеологизм шито белыми нитками — в первоначальном значении «хорошо видно». Слово нить участвует в образовании перцептивных метафор на основе зрительных ощущений: незри­мая нить, проходить красной нитью.

Вся конкретная лексика может быть охарактеризована хотя бы по одному из перцептивных признаков и, следовательно, мо­жет выступать в качестве атрибутов не только этих предметов, но и самого запаха, вкуса, цвета, звука, температуры: цвет и запах травы, звук шагов, вкус и запах дыни, температура тела. Напри­мер, «Температура тела — 36,6 градусов» и «Подогрейте воду до температуры тела». Аналогичными свойствами обладают образо­ванные от конкретных существительных относительные прилага­тельные. Они в определенном контексте могут приобретать каче­ственный признак- вода комнатной температуры — «теплая».

Предметный мир объединяется в более общие категории, на которые переносятся его частные характеристики. Вспомним сти­хотворение для детей Джанни Родари «Чем пахнут ремесла?».

У каждого дела

Запах особый:

В булочной пахнет

Тестом и сдобой.

Мимо столярной

Идешь мастерской —

Стружкою пахнет

И свежей доской... Есть виды человеческой деятельности, которые относятся к определенным сферам ощущений. Так, музыка находится в акус­тической сфере, живопись — в зрительной, парфюмерия принад­лежит миру запахов, кулинария изобилует вкусовыми характери­стиками, метеорология немыслима без температурных кривых.

Музыкальный словарь включает

> названия певческих голосов: альт, баритон, бас, дискант, конт­ральто, контртенор, медиум, меццосопрано, сопрано, тенор, фаль­цет;

> различные обозначения громкости: декрещендо, диминуэндо, доль­че, крещендо, пианиссимо, пиано, субито, сфорцандо, форте, фор­тиссимо;

> специальные музыкальные термины: аккомпанемент, аккорд, гармония, дисгармония, диссонанс, звукоряд, многоголосие, мотив, нота, обертон, полутон, припев, регистр, тембр, тон, тональность, трезвучие, унисон.

Эта лексика, как мы и предполагали, становится источником создания публицистических метафор.

«Политики воюют друг с другом и с собственными народами, а в литературе — штиль, меццо-пиано и температура, как при кондиционере, — какая нужна, такая и будет» (Крещатик, 25.10.03).

7 августа 2003 г. Управление взаимодействия с общественнос­тью и СМИ Минфина Украины сообщило: «Фортиссимо бюд­жетной мелодии. Да-да, именно так: пианиссимо позади, на го­ризонте — апогей бюджетного процесса».

Вячеслав Костиков в одном из интервью говорит: «Настоя­щим бедствием стало вранье и политические импровизации выс-

10

11

ГЛАВА I. ОТ ОЩУЩЕНИЯ К СЛОВУ

/. ОЩУЩЕНИЯ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

ших чиновников. Слов нет, население нуждается в разъяснении политики, но четкое и ясное разъяснение не должно подменять­ся красивыми модуляциями ведущих баритонов».

А вот заголовок в одной из кавказских газет: «Хор грузинских политиков звучит диссонансом солисту-президенту».

В области парфюмерии при описании аромата духов использу­ется специальная терминология: парфюмерная композиция, отдуш­ка (например, цитрусовая), стойкость запаха, тип запаха, харак­тер запаха. Свежие цитрусовые и цветочные ароматы определяют­ся как менее стойкие по сравнению с восточными, ванильными, амбровыми или мускусными.

Медицинская терминология представляет несколько направ­лений, связанных с сенсорикой. Это использование запахов, зву­ков и цвета в лечебных целях: аромотерапия, хромотерапия; откло­нения в области сенсорной чувствительности: близорукость, даль­нозоркость, дальтонизм, слепота, глухота. Интерес представляет так называемая сенсорная депривация (от лат. sensus — чувство, ощу­щение и deprivatio — лишение), т.е. продолжительное, более или менее полное лишение человека сенсорных впечатлений, что осоз­нается в форме сенсорного и эмоционального голода. Реакция организма на воздействие температуры определятся как переох­лаждение, жар, тепловой удар. Психическое расстройство зритель­ного характера называется галлюцинацией, а один из слуховых симп­томов навязчивых состояний — голоса.

Звуки дыхательные (breath sounds) — это звуки, прослушивае­мые в стетоскоп, размещенный над легкими во время дыхания. В норме прослушиваемые звуки во время дыхания являются мяг­кими и называются везикулярными (vesicular), в случае болезни они могут или усиливаться, или ослабляться. Звуки, прослушива-

емые над бронхами, являются более резкими и громкими. Звуки, прослушиваемые через уплотненные участки легкого при пнев­монии, являются еще более резкими и громкими; они напомина­ют звуки, прослушиваемые в норме над бронхами, и называются поэтому бронхиальными дыхательными звуками (bronchial breath sounds). Крепитация и хрипы возникают при различных заболева­ниях легких.

В области невропатологии используются термины белый страх и черный страх. «Белые страхи, формируемые подсознанием, яв­ляются либо реакциями соматической нервной системы на быст­рые зрительные и резкие звуковые «опасные» сигналы, либо ве­гетативной периферической системы на неожиданные («опасные») или неприятные ощущения (прикосновения). Темные же эмоции и, в частности, «черный страх» бессилия перед ожидаемым (пре­имущественно, Смертью), порождается утробно, часто с соот­ветствующими реакциями желудочно-кишечного тракта, что при­водит к существенным нарушениям в гормональном регулирова­нии и обмене веществ, которое не контролируется подсознани­ем» [Широчин 1999].

В языке СМИ весьма популярна «медицинская» метафора.

«Сегодня можно говорить о беспомощности американских спецслужб, о близорукости американских политиков, которые смотрят на звезды, но не замечают того, что под ногами» (Новая газета, 13.09.01).

В статье «Политический дальтонизм» говорится о том, что американские боевые катера обстреляли в Персидском заливе саудовский танкер, шедший под иранским флагом. «Американс­кий психоз, связанный с Ираком, становится опасным для окру­жающих. Легкая форма помешательства плавно перешла в хрони­ческую болезнь со всеми сопутствующими ей симптомами: виде­ния и т.д.», — передает корреспондент РИА «Новости». «Швей­царский дипломат объяснил позднее, что обстрел был произве­ден по ошибке — американские корабли приняли иранское судно за иракское, которое, по данным американской стороны, неза­конно перевозило нефтепродукты. Никогда бы не подумал, что

12

13

ГЛАВА I. ОТ ОЩУЩЕНИЯ К СЛОВУ_______________

/. ОЩУЩЕНИЯ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

американцы еще и дальтоники: красно-бело-черный иракский флаг они перепутали с иранским зелено-бело-красным.

Термины, относящиеся к области кулинарии, например, вку­совые качества, привкус, послевкусие, ароматизатор, пищевые краси­тели, также не остаются без внимания журналистов:

«Выборы-2000: политический вкус и послевкусие» (Москов­ский Центр Карнеги, 17.04.00).

«Нефтяной привкус политики Вашингтона в отношении Ирана очевиден» (Красная звезда, 24.06.03).

Многие метеорологические термины связаны с температур­ными и зрительными ощущениями. Значение этих терминов за­фиксировано в специальных словарях. Бабье лето — пора сухой теплой погоды по второй половине сентября — начале октября. Зеленый луч — оптическое явление в атмосфере, выражающееся в том, что солнце перед окончательным исчезновением за гори­зонтом при заходе дает вспышку ярко-зеленого луча. При восходе солнца зеленое сияние возникает в момент появления светила из-за горизонта. Полярное сияние — свечение верхних слоев атмос­феры (ионосферы) на высотах нескольких десятков километров от подстилающей поверхности, наблюдается преимущественно в высоких широтах. Радуга — оптическое явление в атмосфере, воз­никающее при преломлении, отражении и дифракции света в водяных каплях. Теплый фронт — поверхность, разделяющая теп­лую и холодную воздушную массы, движущаяся в сторону холод­ной воздушной массы. При прохождении теплого фронта теплый воздух как бы наступает и теснит холодный воздух, который ос­вобождает занятое им пространство для теплого воздуха. Холодный фронт — поверхность разделяющая теплую и холодную воздуш­ную массы, движущаяся в сторону теплой воздушной массы. При прохождении холодного фронта холодный воздух наступает и тес­нит теплый воздух. Термик — большой пузырь или струя теплого воздуха, поднимающегося вверх над нагретой солнцем земной поверхностью [Хромов, Мамонтова 1974].

«Метеорологические» метафоры достаточно традиционны и известны нам по таким словосочетаниям, как политический кли-

мат, потепление в международных отношениях, политическая тем­пература в обществе, времена оттепели. Эта тема продолжает раз­виваться. Так, в период 1988—1990 гг. на волне массовых протес­тов населения ряда городов Поволжья против уничтожения окру­жающей среды возникло радикальное экологическое движение «Хранители радуги» — полулегальная, официально не зарегист­рированная организация, так называемые радикальные зеленые. В газете «Известия» помещена статья под названием «Первые за­морозки», посвященная «погоде» в российском правительстве: «В Белом доме — новые перестановки, которые идут вразрез с объяв­ленным ранее планом реформы правительства. Министерство при­родных ресурсов и Министерство энергетики, которым прочили слияние, получили новых хозяев» (Известия,18.06.01).

Обратимся вновь к семантическому полю ощущений. Если до­пустить, что в центре его находятся слова, именующие признаки воспринимаемых объектов, такие, как цвет, звук, вкус, запах, качество поверхности, то другие единицы этого поля естествен­ным образом выводятся из пучка данных признаков. Так, зрение — способность воспринимать цвет, свет, форму предмета, слышать — воспринимать звук, громкий — качество звука, вкус лимона — ха­рактеристика вкуса по отнесенности к предмету, воспринимае­мому на вкус. Последний пример относится к атрибутивным ха­рактеристикам модусов перцепции, которые обязательно их со­провождают. Отсутствие такой характеристики само по себе зна­чимо: что-то без цвета, запаха, вкуса, невидимое. С другой сторо­ны, пробовать на вкус, присматриваться, вслушиваться предпо­лагает некоторое ожидание проявления такой характеристики.

Число атрибутов практически неограниченно. Если, как ут­верждают ученые, человек воспринимает 7000 цветов, а называет лишь часть из них, то возможности образования новых и новых прилагательных цвета очевидны. Увеличение числа цветообозна-чений стимулируется и словообразовательными возможностями языка (ср. бледно-желтый, бело-розовый), и семантическими пре­образованиями относительных прилагательных {сливовый, метал­лический). В резерве находятся синтаксические конструкции уточ­няющего типа (цвет спелой вишни).

Не менее живые процессы происходят в области, именований вкуса и запаха, так как все, принадлежащее миру, воспринимав -

14

15

ГЛАВА I. ОТ ОЩУЩЕНИЯ К СЛОВУ _______

/. ОЩУЩЕНИЯ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

мому органами обоняния и вкуса, может быть названо по модели «вкус чего-либо», «запах чего-либо». Несомненно, именно слова атрибутивной семантики являются главным источником метафо-ризации. Поскольку пять наших чувств охватывают всю воспри­нимаемую действительность, являются «воротами» информации, то инвариантные слова, именующие признаки, универсальны и могут впитывать любое значение. Семантический эксперимент позволяет убедиться в этом. Слово цвет с существительным в ро­дительном падеже образует словосочетание либо являющееся ат­рибутом цвета (цвет асфальта), либо приобретающее метафори­ческий смысл (цвет радости, цвет власти). Причем в последнем случае в сознании говорящего или адресата ассоциативно вос­производится новый признак: цвет радости — золотой, розовый; цвет власти — красный, черный. Интересно, что данные слова настолько универсальны, что при определенных условиях могут выступать как идеографические синонимы, обозначая качество, свойство чего-либо, требующее развернутого описания: цвет вре­мени, аромат эпохи, звуки прошлого.

Это интересно

На вкус, на цвет товарищей нет

Сколько вкусов различает язык? Смотря какой. Тот, что во рту, — бесчисленное множество. Тот, что в словаре, — необходимый минимум. Даже удивительно, как мало вкусовых прилагательных.

Кислый. Ощущение иона водорода. Окисление — один из древнейших способов приготовления пищи. Отсюда кисель, квас, квашня, просток­ваша (простокиша). Первоначальное значение слова сохранилось, веро­ятно, в латышском языке: кусат значит в нем «кипеть». Вспомните, как из скисшего супа подымаются пузырьки.

Соленый. Ощущение кислотного остатка. Естественно, происходит от «соль». Дальнейшее углубление в историю дает древнегреческое алс, ко­торое в мужском роде и значит соль, а в женском — «море». Что такое море, как не тысячи тонн рассола?

Сладкий. Этот вкус создают определенные группы молекул, входя­щие в состав Сахаров. От солод — первое сладкое вещество, с которым познакомились славяне.

Горький. Лучше не описывать, что это такое. Название получено от глагола гореть. Следы неудачных кулинарных опытов.

Терпкий. Неприятный, сворачивающий скулы. От терпеть. Вяжущий. Создающий оскомину, образец — черемуха. Вкусовые сосочки теряют подвижность, их как будто связали.

Гораздо богаче наш язык на передачу зрительных, цветовых ощуще­ний. Всякое богатство — результат труда. Цветовые прилагательные по­явились не потому, что глаз способен различать оттенки спектра, а по­тому, что люди красили и добивались определенного эффекта, прибли­зительно совпадающего со слоями радуги. Это видно уже в слове крас­ный. Оно произведено от краситель. Красные девицы мазали щеки све­кольным соком. Не верьте, что сначала была абстрактная краса. Сначала была конкретная краска.

У древних русичей горячий компонент спектра обозначался иначе: чермьный — то же, что кармин, от червь. Ткани красили червяками, кошенилью. Желтый родственно слову желчь, зеленый от зелье. Это язы­ковые следы первобытной раскраски, имевшей тотемное значение, а также, не исключено, призванной напугать врага. Использовались в этих целях желчь жертвенных животных, густые растительные отвары. Может быть, не все знают, что такое тотем. Тотемом в антропологии называют эмблему племени. В нынешних армиях ту же роль играют погоны, петли­цы, ранты и кокарды.

Дети часто спрашивают, почему море синее, если оно зеленое? Сло­во синий приспособлено к обозначению цвета, настоящий его смысл другой. Оно происходит от сиять и означает «блестящий». Голубой, конеч­но, от голубь. Городской голубь скорее синевато-сизый, но, может быть, его деревенский предок был покрасивее?

Многочисленные названия цветов происходят от характерных пред­метов. Породили такие названия галантерея, парфюмерия или кулина­рия. Оранжевый — от французского названия апельсина. Фиолетовый — от французского названия фиалки. Коричневый — от «корица». Розовый, салатный, лимонный, сиреневый, малиновый — понятно. Физики различают цвет и интенсивность отражения. Белый предмет отражает все лучи све­та, независимо от длины волны, черный поглощает их. Бледный, бу­рый, сизый, светлый, серый, темный — это разные степени силы отра­жения, иногда с преимущественным отражением каких-нибудь частей спектра. Но наше современное сознание и эти прилагательные может связывать с цветом — с белой краской, с серым или черным каранда­шом.

Прилагательные интенсивности древнее цветовых. Их корни во мра­ке времен. Бледный, серый, сизый имеют родственные слова в других индо­европейских языках, но значат эти слова то же самое — поэтому при­знак, по которому произошло называние, установить нельзя. Бурый счи­тается заимствованием, но из турецкого или латинского — неизвестно. Светлый и темный (от «свет» и «тьма») имеют прозрачную внутреннюю

16

2_2406

17

ГЛАВА 1. ОТ ОЩУЩЕНИЯ К СЛОВУ

/. ОЩУЩЕНИЯ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

форму, но это явные вторичные замены более древних слов — как гово­рят филателисты, новоделы.

Только белый и черный позволяют о себе поговорить. Белый. Род­ственные слова в других индоевропейских языках означают разные вещи — и огонь, и блеск, и лоб, и даже... болото. Наиболее вероятное первичное значение — «блестящий, светлый». Черный. В других языках значит «лещ, хариус, корова-пеструха». Иначе говоря, пестрый. Чернить означало по­крывать пятнами. И здесь мы сталкиваемся с явлением боевой раскраски. Разобранные до сих пор слова имеют универсальное применение.

Есть цветовые прилагательные, которыми можно описать только определенные предметы — например, глаза, волосы. Каштановые воло­сы. Это понятно. Карие глаза. От татарского кара «черный». Рыжие, русые волосы, человек. Оба слова от руда «кровь». Для лошадей имеем особые цветовые обозначения. Они называются — не вполне удачно — мастями. Масть от мазать, и надо признать, что только вороватый цыган мог по­красить лошадь. Тем не менее и здесь налицо общая тенденция считать цвет делом рук человека. Вороной «черный» — от «ворон». Пегий «пятни­стый». В родственных языках тоже «пятнистый, пестрый». Гнедой «крас­новато-рыжий». Видимо, от гнетить «разжигать огонь». Выходит, перво­начально значило «горелый». Сивый «серовато-сизый». В родственных язы­ках расплывчато — и темный, и черный, и голубой, и серый, и зеленый. И даже багряный. Определим так: «грустный цвет туманного заката». Бу­ланый «светло-желтый». Из тюркских языков, где имеет то же значение. Каурый «светло-гнедой». В тюркских языках означает «светло-каштано­вый, рыжеватый». Саврасый «светло-гнедой с желтизной». Вероятно, от­туда же. В тюркском могло значить «совсем желтый».

Данные языка показывают: наши ощущения плохо поддаются пере­даче словами. Все их богатство может выразить только музыка. Вероятно, это потому, что на вкус, на цвет товарища нет. Когда появляется воз­можность изменить предмет: посолить, покрасить — и тем самым поме­нять ощущение от него, тогда и лексический запас начинает расти. На что наглядная вещь радуга, но тысячу лет назад наши предки не могли назвать все ее слои: слов таких не было. Экстраполируя в будущее, выра­зим надежду, что инструментарий обозначений будет развиваться под влиянием женщин. Например, есть уже бежевый цвет (от беж), и неко­торые говорят, что земля бежевая. Пока это неправильно, но со време­нем привьется.

Русский почтальон, 02.11.98.

Ощущения, несомненно, связаны с процессами, происходя­щими в психике, или с душевными процессами. «Душевный про­цесс — это такой процесс, который находится в области нашего

18

внутреннего опыта, — процесс, в возникновении и в ходе кото­рого сами мы необходимо принимаем участие. Теплота есть не­сомненно процесс. Но теплота, рассматриваемая как «род движе­ния», не зависит от нас; движение продолжалось бы, хотя бы нас, ощущающих его, вовсе и не было. Если же теплота испытывается нами, то мы, как личности чувствующие, можем кое-что сказать о ней; отчасти из-за нас теплота является тем, что она есть. Физичес­кое движение мы переводим в психическое чувство теплоты. Более того: если нам холодно, то то же самое тепло покажется нам теп­лее, чем в том случае, если бы нам было жарко. Этот процесс ощущения теплоты есть процесс душевный» [Титченер 1898].

Титченер рассматривает неразрывную связь души и тела, влия­ние телесного состояния на душевное. Душевный опыт зрячего человека отличается от душевного опыта слепого, который толь­ко слышит и осязает то, что зрячий видит. Мышление также опос­редовано ощущениями. Идеи формируются на основании впечат­лений, воспринимаемых органами чувств. Обозначение идеи од­ним словом может ввести в заблуждение, заставляя думать, что идеи по природе своей просты, но каждая идея может быть раз­ложена на элементы, которые и есть ощущения. Так, идея книги включает внешний вид книги (глаз), звук голоса, читавшего книгу вслух (ухо), фактура (кожа), запах ее переплета (нос). Возможно, этим объясняется наличие в языке метафорической связи между мышлением и ощущениями, приписывание мыслительным про­цессам свойств чувственного опыта: предвидеть, прозреть (понять), видеть суть проблемы, тяжелые мысли, легкая задача, слышать голос разума, внутреннее зрение, научное чутье, горький урок.

В области исследования перцептивной лексики наиболее важ­ным представляется рассмотрение двух вопросов:

1. Как происходит взаимодействие между чувственным восприя­тием и его языковым обозначением, между информацией, получаемой при помощи органов чувств, и языком?

2. Как посредством языка может активизироваться сенсорный опыт человека? В памяти или воображении человека существует основанная на его опыте, воспоминаниях, переживаниях воз­можность описывать и пробуждать в человеке эти ощущения. Эта возможность реализуется в устной и письменной форме и служит важнейшим средством эмоционального воздействия.

2* 19

ГЛАВА I. ОТ ОЩУЩЕНИЯ К СЛОВУ

2. ЭТАЛОНЫ ОЩУЩЕНИИ