А. КАУЗАЛЬНЫЕ КАЧЕСТВА (1929)

Имея дело с движением тел, мы вводим понятие массы, т.е. качество, которое мы не наблюдаем, но которое используем для объяснения движения. Мы можем 'определить' его только предположительно.

В единичные пропозиции вторичной системы мы верим с такой-то степенью вероятности, как и в первичной системе. Фиктивность просто игнорируется. Мы рассуждаем относительно веса тела точно так же, как относительно его положения, ни на миг не предполагая, что оно не имеет один и тот же точный вес. Единственное различие состоит в том, что нас в конечном счёте интересуют не пропозиции с фикциями, но их использование просто в качестве посредников. Они не заботят нас ради себя самих. Общие пропозиции во вторичной системе мы трактуем так же, как поддающиеся изменению гипотезы, и поэтому как случайные.

Теория - это способ обсуждать единичные первичные пропозиции и вытекающие из них, поддающиеся изменению гипотезы. Если две теории согласуются в этом, они являются эквивалентными, и существует более или менее усложнённый перевод одной в другую. В противном случае они различаются точно так же, как две несогласующиеся, но поддающиеся изменению гипотезы.

Ни одна пропозиция вторичной системы не может быть понята обособленно от всей теории, которой она принадлежит.

Относительно терминов теории точку зрения 'реализма* можно принять так же, как и относительно каузальных законов, но это равным образом глупо. Пропозиция 'Существует такое качество, как масса' - бессмысленна, если мы имеем в виду следствия теории механики. Иногда нужно выражаться именно в рамках рассмотрения экзистенциальных суждений. Я думаю, что ключевой, вероятно, является теория общих и экзистенциальных суждений.

[То, что можно спросить относительно массы, - это возможность определения её некоторым способом. Например, мышьяк сейчас не является неопределимым, но был таковым при зарождении химии. N.B. - Гипотетические определения не являются определениями. Например, 'Если бы я растворил его, он бы ...', но я его не растворил.]

Интересная проблема возникает относительно того, что случилось бы, если бы мышление другого человека было изложено в моей вторичной системе. [Или даже моё собственное мышление? Некоторая аналогия с так называемым кругом в теории причинности.] Это могло бы иметь место, если бы он был знаком с массой или электрическим зарядом. Но, разумеется, с этим никто не знаком. Однако когда мы переходим на уровень ощущений, я чувствую, что в этом что-то есть. Например, слепой человек ожидает операцию и думает, что в результате он будет видеть. Тогда цвет для него (мы вполне можем это предположить) в данный момент является просто теоретической идеей, т.е. термином его вторичной системы, с которой, как он считает, он познакомится, т.е. часть его будущего мышления заключается в его нынешней вторичной системе.

Каузальные, фиктивные или 'таинственные' качества, конечно, могут исчезнуть с прогрессом науки. Например, относительно теплоты, вымыш-ленной причины известного феномена расширения (и ощущений, но их можно не принимать во внимание и рассматривать теплоту только постольку, поскольку она появляется в механике), обнаружилось, что она заключается в движении мельчайших частиц.

Вероятно, то же самое относится к бактериям и признакам Менделя, или генам.

Это, конечно, подразумевает, что в последующей теории эти параметрические функции будут заменены функциями системы.

Совершенно неверно, говорить с Норманном Кэмпбелом, что 'дей-ствительно' есть знак теоретической идеи.