НАШИ ИДЕИ 1892

Преступен тот, кто способствует в какой-либо стране развязыванию войны, которой можно избежать, но преступен и тот, кто не способствует неизбежной войне. Преступен тот, кто, видя, что страна идет к конфликту, возникновению которого содействует провокация и благоприятствует отчаяние, не готовит или не помогает готовить страну к этому конфликту. Еще большим становится преступление, если из предыдущего опыта известно, что дезорганизация в подготовке может привести к поражению самых славных патриотических сил или же посеять в победоносной стране семена ее будущего полного разложения.

Война в стране, которая десять лет воевала и которая видит своих оставшихся в живых и верных героев, является неизбежным следствием непрерывного, скрытого или явного отказа народу,— который, пребывая в нищете, все же не дает развратить и дезорганизовать себя,— в необходимых для его счастья условиях. Следует не задавать себе вопрос, желательна война или нет, так как ни одна благочестивая душа не может желать ее, а вести ее таким образом, чтобы она завершилась миром в условиях республики и чтобы после войны уже не заслуживали оправдания и не были необходимыми те беспорядки, к которым пришлось прибегнуть для своего продвижения вперед народам Америки, появившимся на свет в годы, когда не все обладали, как это имеет место сейчас, политическими знаниями и способностью применять национальные силы в труде. Война страшит только мелкие души, неспособные предпочесть бесполезной жизни достоинство, полное опасностей.

В своих конкретных проявлениях война есть страшное бедствие, но страдание, приносимое ею, не должно останавливать прозорливого государственного деятеля,подобно тому как золотая монета, поскольку золото—драгоцен- ный металл, не сетует, если ее дают в обмен на т(J, что стоит дороже ее. Когда составные части населения страны находятся в состоянии скрытой борьбы, отравляющей самые естественные отношения, нарушающей существование и как бы лишающей его корней, стремительное превращение этого неопределенного состояния войны в решительную войну означает экономию общественных сил, на которую стоит пойти. Когда обе враждующие группы страны живут в ней, стремясь явно или тайно к господству, их сосуществование может привести только к окончательному подавлению одной из них.

Война есть метод политический, и он подходит для Кубы, ибо война окончательно ликвидирует беспорядок, который поддерживается и будет поддерживаться страхом перед войной; ибо в результате войны, в борьбе между теми, кто владеет страной и кто уже в глазах своих же выглядит жалким и дискредитированным, и сынами страны — естественными друзьями свободы — восторжествует свобода, необходимая для достижения подлинного благоденствия и наслаждения им; ибо война завершит дружбу и объединение районов и социальных слоев, без тесной и сердечной дружбы которых сама независимость была бы рассадником серьезных расхождений; ибо война даст трудящимся испанцам возможность своим нейтралитетом или помощью заставить забыть жестокость и слепоту, с которыми они в прошлой борьбе подавляли добродетель своих сынов; ибо войной будет достигнуто такое счастье, которое сторицею вознаградит усилия, затрачиваемые на нее.

Война в глубине сердца, в часы, когда жизнь имеет меньшее значение, чем бесчестье, в котором она пребывает, является самой прекрасной и самой достойной уважения формой самопожертвования человека. Одни думают о себе больше, чем о себе подобных, и ненавидят справедливые методы, которые могут принести им неудобства или риск. Другие любят себе подобных больше, чем самих себя; своих детей — больше, чем саму жизнь; несомненное благо свободы — больше, чем всегда сомнительное благо безнаказанной тирании; они рискуют своей жпзныо, чтобы дать жизнь родине.

Но если бы война стала началом эры мятежей и соперничества, которая после незаслуженной и маловероятной победы превратила бы страну, политую нашей чистой кровью, в арену местных споров или карьеристских амбиций; если бы война превратилась в суетливый и бесчестный консорциум людей, обладающих большими потребностями, чем способностью действовать, и представителей власти, склонных к поспешности и надменности, которых по понятным и отчасти благородным причинам обычно порождает милиция; если бы война означала господство какой-либо одной части нашего населения, наносящее урон и внушающее тревогу остальным, а не способ улаживания в обстановке взаимного уважения предубеждений, вызванных обидчивостью и высокомерием, то тех, кто содействовал войне и советовал начать ее, следовало бы обвинить в отцеубийстве. А в самой борьбе, которая началась бы не в результате призыва, а в силу своей неизбежности, почет стал бы уделом только тех, кто вырвал бы с корнем или постарался бы вырвать с корнем ее страшные зародыши; и позор стал бы уделом тех, кто в результате иптриг или из страха старался бы воспрепятствовать объединению всех сил борьбы без несправедливых н неблагоразумных исключений в таком соотношении, которое с самого начала не грозило бы опасностью затмить славу и сделало бы свободу недосягаемой для тирании. Но эта газета будет поддерживать войну, которой страстно желают все завтрашние герои, сознательно призывающие к тому, чтобы она велась со всем рвением, и вчерашние герои, которые, несмотря на уроки последнего десятилетия, сумели сохранить в целости свою веру в победу; ту единственную войну, которую кубинец, ио природе свободный и мыслящий, требует и поддерживает; и это такая война, которая в соответствии с волей и потребностями страны и с уроками предыдущих усилий должна соединить в себе в естественной пропорции все факторы неминуемой борьбы, как желательные, так и неизбежные, и должна ценой величайших и согласованных усилий привести к победе, которую старания победителя или стремление недовольных групп пе заставят па другой день померкнуть н которой пе будет мешать пустословная и бабская политика использования национальных сил в насущных делах страны.

Здравомыслящий кубинец, знающий, в чем причины пороков и каково их оправдание, любит тех мужественных людей, которые сложили оружие не из страха перед врагом, а в силу рокового стечения обстоятельств, и восхищается этими людьми; в них все еще сверкает бескорыстная душа, являющаяся предметом сыновней зависти новых, по-юному нетерпеливых героев. Войны в силу тех же самых условий, которые придают им особые свойства, либо в силу той подлинной власти над сердцем, которую сохраняет человек, находившийся рядом с умиравшим, порождают привычку к авторитету и чувство товарищества; при этом ошибки, связанные с этой привычкой, иногда серьезные, пе должны охлаждать чувство сыновней благодарности у тех, кто видит в них одну из основных добродетелей. Но патриотическая чистота тех, кто ушел из роскоши в бой, постоянное общение между собой людей с различными характерами и достоинствами, явившееся следствием затянувшейся войны, подлинное достоинство того, в чьей груди бьется сердце, испытанное в тревоге, — все это дало Кубе такую милицию, которая не ставит, как другие, военную славу превыше родины. Те, кто вчера, опьяненные славой, сражались за независимость своей страны, сегодня пашут на полях, считают в банках, преподают в школах, торгуют в лавках, трудятся своими героическими руками в мастерских. С нетерпением ожидают они поколения, которое будет состязаться с ними.

Усиленно начинает биться сердце, когда из безопасных рубежей приветствуешь тех, кто, находясь под властью безжалостного властителя, молча собирается сбросить эту власть. Пусть знают там, где мы не хотим бесполезными уловками заговора укреплять угрожающий эшафот, что кубинцы, которым от чужой свободы нужен только способ обеспечить и свою собственную свободу, слишком сильно любят свою землю, чтобы возмутить ее без ее согласия; они скорее погибнут, охваченные тоской в изгнании, чем будут поощрять такую войну, в которой какому-либо кубинцу или нейтральному жителю Кубы пришлось бы страдать как побежденному.

В освобожденной родине нужно будет защищать народную политику, при которой должны будут путем взаимного признания приспособиться друг к другу части населения, могущие столкнуться друг с другом из-за какого-нибудь пустяка или из-за выгоды; и на развороченной земле, оставляемой нам в наследство бездарным правительством, должен подняться замечательный народ, действую- іцпй новыми методами там, где, не угрожая ничьим правам, все будут мирно наслаждаться освобожденной жизнью. Эту победоносную новую жизнь нужно будет умно и любовно защищать от тех, кто в революции видит только возможность продолжать управлять страной в том же духе, какой они осуждали у своих врагов. Но это чрезмерное стремление в республиках к прошлому имеет такое же право на уважение, как и чрезмерное стремление к будущему. И решимость сохранить в свободной родине такие условия, при которых человек мог бы, полностью их используя, стремиться к счастью, никогда не воплотится в жизнь, пока не родятся такие кубинцы, которых до сих пор не было, или пока идея войны пе попадет в другие руки — не превратится в борьбу, которая предусматривает исключение и презрение к тем, кого в глубине нашей души без слов вызываем на славную битву. Война подготовляется за пределами Кубы, так что в силу того же размаха, который мог бы встревожить боязливых, она должна обеспечить мир, который нарушила бы им незавершенная война. Война подготовляется заграницей во имя освобождения и для блага всех кубинцев. На бесплодных полях растет густая трава: лживые идеи распространяются среди раздраженных фабрикантов; чувство необходимости входит в пустынные помещения сознания, которое пока еще поглощено главным образом изучением бесполезных трудов о чужих цивилизациях и спорами о правах, почти всегда безнравственных. Революция скосит траву, разоблачит подлинную сущность лживых идей фабрикантов, откроет перед нашим сознанием реальные воз- можности его использования, которые через независимость людей обеспечили бы независимость родины. Ужо созрела там слава, и настал час сорвать ее.

Всем будет польза от революции, которой будут содействовать все. И в силу закона, уйти от которого не во власти человека, те, кто из барского высокомерия или под влиянием социальных предрассудков исключит себя из революции, будут в том, что не относится к правам человека, лишены ее чести и ее воздействия. Честь не позволяет человеку требовать своей доли в победе, содействовать которой он отказывается; а вера — в известном смысле правильная — в бесполезность патриотизма уже развратила многие благородные сердца. Патриотизм заслуживает порицания, когда к нему взывают, чтобы помешать дружбе между всеми людьми доброй воли всего мира, которые видят, как растет ненужное зло, и честно стремятся уменьшить его. Но патриотизм есть священный долг, когда идет борьба за то, чтобы создать на родине такие условия, чтобы люди там жили более счастливо. Тяжело видеть, как тот, кто отказывается бороться за право других, настаивает на своих собственных правах. Тяжело видеть, как наши сердечные братья, защищая стремление к деньгам, отказываются защищать важнейшее стремление к достоинству. Тяжело видеть, как люди только потому, что они называются рабочими, идут на сужение своих интересов, приносящее им больше вреда, чем блага; ибо эта изоляция людей одного рода занятий или определенного социального круга, пребывание их в стороне от настоящих разумных соглашений между людьми, у которых одни и те же интересы, ведут к группировке и сопротивлению представителей других профессий и других кругов; а насильственные смены властей и непрерывное беспокойство, которое в результате этой обособленности ощущалось бы в самой республике, были бы менее благодетельны для ее сынов, чем всеобщее уважение, при котором в условиях, когда каждый сохраняет за собой орудия своего повседневного труда, люди отличались бы друг от друга только жаром своего сердца или пылкостью своей души.

Революция, в которой гибли все кубинцы независимо от цвета кожи, будет одинаково справедлива для всех кубинцев независимо от того, родились ли они па континенте, где солнце обжигает кожу, или же происходят от народов, живущих там, где солнце греет не так сильно.

Если бы под социальным равенством следовало понимать в демократической системе равенств неравенство, несправедливое в любом случае, состоящее в том, что одну часть населения из-за того, что она обладает цветом кожи, отличным от другой части населения, лишают при ее обращении с населением, имеющим другой цвет кожи, права па сочувствие и выгоду, которым пользуется (иногда грубо) она сама, когда речь идет о ее членах, то «социальное равенство» было бы несправедливым для тех, кто должен был бы испытывать его на себе, и неподобающим для тех, кто хотел бы навязать его. Тот, кто полагает, что культурный и порядочный человек, только потому что он негр, должен добиваться дружбы белого, который, отказав ему в ней, обнаружил бы тем самым, что он ниже негра, — тот плохо знает сильную душу цветного кубинца. Но если социальное равенство означает почтительное и справедливое обращение без ограничений в уважении, пе оправдываемых соответствующими ограничениями способности или добродетели, друг с другом людей того или иного цвета кожи, которые могут сделать честь и делают честь человеческому роду, то социальное равенство есть не что иное, как признание явной справедливости природы.

А так как закономерно, что дети прощают родителям их ошибки и что друзья свободы открывают двери своего дома тем, кто любит и уважает ее, то революция на Кубе будет выгодна не только кубинцам, а революция в Пуэрто-Рико — не только пуэрториканцам, но и всем тем, кто будет чтить ее идеалы и беречь ее кровь. Угнетенный житель Антильских островов ненавидит в испанце пе то, что он родился на земле Испании, а агрессивную и наглую оккупацию своей страны, отравляющую и сокращающую жизнь его собственных сынов. Это война не против хорошего отца, а против плохого отца; не против законного супруга, а против супруга — любителя приключений; не против свободомыслящего и благородного труженика, а против высокомерного и неблагодарного пришельца. Это война не против испанца, а против алчности и неспособности Испании. Сын получил на Кубе от своего отца-испанца первый совет, как быть гордым и независимым: отец снял с себя знаки различия, по которым видно было, какую должность он занимал в армии, чтобы его сынам не пришлось в один прекрасный день выступить против него: один знаменитый испанец погиб за Кубу на виселице; испанцы умирали на войне рядом с кубинцами. Те испанцы, которые ненавидят страну своих сынов, будут уничтожены войной, которую они сделали необходимой. А те испанцы, которые любят своих сынов и предпочитают палачам свободы ее жертвы, будут спокойно жить в республике, основанию которой они помогут. Война должна вестись не во имя уничтожения хороших людей, а во имя необходимой победы над теми, кто противится их счастью.

Сын Антильских островов — это человек, в котором по самой его природе рассудительность в равной мере сочетается со страстным стремлением к свободе; и сегодня, когда в стране царит тот же беспорядок, что и двадцать четыре года назад, в результате политики бесполезного мира, в прошлом популярной только тогда, когда дело близилось к войне, и не приведшей к большему (во всяком случае по сравнению с тем, каким оно было двадцать четыре года назад) сплочению элементов, которые можно было бы объединить, поднимаются, чтобы заодно ликвидировать беспорядок, бдительные сыны, благоразумные, как государственные деятели, и пламенные, как проповедники, использовавшие перемирие для того, чтобы разобраться в случайных причинах печальнейшего поражения и устранить их и чтобы присоединить нарождающиеся силы к тем своим элементам, которые еще могут оказаться полезными, чтобы рука противника, имеющая большой опыт в преследовании, не опустилась бы на тех, кто без этой закваски, даваемой самой действительностью, мог бы вернуться к беспорядку и неопытности, из-за которых истекла кровью и погибла прочная слава прошлой войны. Вспыхивают пожары, и снова слышится призыв; и даже в робком очаге, уставшем от нищеты, слышится угроза; молча идет молодежь к могилам героев, чтобы почтить их память; и горн раздается одновременно и на собраниях эмигрантов, и на собраниях колонистов. Эта газета рождается в час опасности, чтобы бдительно охранять свободу, чтобы путем объединения ее сил содействовать их непобедимости и избежать новой победы врага над нами из-за нашей неорганизованности.