РАЗЛИЧНЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ

Рассмотрение двух компонентов нексуса до некоторой степени уже предвосхитило вопрос о взаимоотношениях подлежащего и сказуемого: в тех нексусах, которые составляют законченное предложение, „первичный компонент“, как было уже показано, является подлежащим, а аднекс („вторичный компонент“) — сказуемым; говоря о других видах нексуса, можно употреблять также термины „подлежащная часть“ (subject-part) и „сказуемостная часть“ (predicate-part) вместо терминов „первичный компонент“ и „аднекс“.

Теперь рассмотрим различные определения, которые были даны „подлежащему“ и „сказуемому“ в предшествующих работах; в них, как правило, не принималось во внимание ничего, кроме „предложений“ или даже еще более ограниченного разряда — „суждений“.

Иногда говорят, что подлежащее представляет собой относительно знакомый говорящему компонент, в то время как сказуемое вводит нечто новое. „Говорящий вкладывает в подлежащее все то, что слушатель, как он знает, считает известным; в сказуемом он присоединяет к этому то новое, что должно быть сообщено в предложении... Говоря „А есть В“, мы подразумеваем: „Я знаю, что вы знаете, кто такой А, но вы, может быть, не знаете, что он является тем же лицом, что и В“ (Baldwin, Dict. of Philosophy and Psychol., 1902, т. 2, 364). Это справедливо для большинства предложений, но не для всех. Ведь в ответ на вопрос „Кто это сказал?“ мы говорим „Это сказал Петр“; Петр выступает как новое лицо, но он, без сомнения, представляет собой подлежащее. „Новое“ не всегда содержится в сказуемом; однако оно всегда заключается в связи подлежащего и сказуемого, т. е. в самом факте соединения этих двух компонентов, или, иначе, в „нексусе“; ср.

Другие утверждают, что роль сказуемого состоит в уточнении и определении того, что было вначале неясным и неопределенным; следовательно, подлежащее — это определяемое (determinandum), которое лишь при помощи сказуемого становится определенным (determinatum) (Keynes, Studies and Exercises in Formal Logic, 96; Noreen, Vеrt Sprеk, 5. 153; Stout, Analytic Psychology, London, 1902, 2. 213). Однако эта характеристика больше подходит к такому адъюнкту, как blushing „краснеющая“ в сочетании the blushing girl „краснеющая девушка“, чем к blushes „краснеет“ в предложении the girl biushes „девушка краснеет“. Здесь определяется не девушка, а вся ситуация.

Еще одно часто встречающееся определение гласит: подлежащее — это то, о чем говорится, а сказуемое — то, что высказывается о подлежащем. Это справедливо в отношении многих, может быть даже большинства, предложений, хотя неискушенный человек, вероятно, был бы склонен сказать, что подобное определение ему мало помогает; в таком предложении, как John promised Mary a gold ring „Джон обещал Мери золотое кольцо“, он выделил бы четыре предмета, о которых что-то высказывается и которые поэтому могли бы считаться подлежащими: (1) Джон, (2) обещание, (3) Мери и (4) кольцо. Такое распространенное определение, в соответствии с которым подлежащее отождествляется с предметом или темой разговора, неудовлетворительно; лучше всего это можно понять, если проследить, куда оно заводит такого выда-ющегося психолога, как Стаут (Stout, Analytic Psychology, 2. 212 и сл.). В знаменитом отрывке Стаут исходит из приведенного определения и затем приходит к такому пониманию подлежащего и сказуемого, которое, безусловно, весьма далеко от того, что грамматист понимает под подлежащим и сказуемым: „Сказуемое предложения есть определение того, что не было до этого определено. Подлежащее есть первичная характеристика общей темы, к которой затем присоединяется новая характеристика.

Если все это будет считаться логическим следствием известного определения подлежащего, то грамматисты не могут пользоваться им, поскольку оно не помогает им ни в малейшей мере. Очень плохо, что английским грамматистам приходится пользоваться словом subject „подлежащее“, которое в обычной речи наряду с другими значениями имеет значение „тема“ („тема разговора“).