0. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ

В области философии языка XVIII в. — тоже межпарадигматический период, как и XVII в., но в ином роде. В XVII в. вообще отсутствует какая-либо парадигма философии языка, и взгляды Декарта, Лейбница, Спинозы, ученых Пор-Рояля вряд ли можно свести в этом отношении к какому-либо общему знаменателю, если, конечно, не считать этим общим совсем уже общую идею о наличии или по крайней мере о возможности некоего наилучшего рационального универсального языка.

С одной стороны, вырабатывается исторический взгляд на язык и существующие языки начинают рассматриваться как продукт развития языков, предшествовавших им в прошлом; этот взгляд вполне оформляется в самом конце века с открытием — разумеется, европейцами для себя — литературного языка Древней Индии, санскрита, и с попытками возвести большинство новых европейских языков к нему как к предку; зарождается сравнительно-историческое языкознание. Но с точки зрения философии языка все это — изучение лишь внешней формы языка, как раз поэтому малоинтересное. С другой стороны, развиваются абстрактные логико-философские сис-

8. Зак. 137 113 темы Фихте, Шеллинга и Канта, и некоторые черты ^зыка в них предстают, в отрыве от внешней формы, жак логические константы содержания — мышления. /

Именно поэтому первую и вторую линии/бледует рассматривать как две стороны одного и того ^е, как начало двух подходов к языку — сравнительно-исторического (чисто языковедческого) и логического, которым у силу самой природы языка и логики предстояло в будущем слиться. Но это будущее — логико-философская парадигма естественных, обычных языков — еще далеко впереди, в середине XX в.

Однако уже в XVIII в., в философии.шотландской школы, у Томаса Рида (1710—1796), и у знаменитого экономиста Адама Смита (1723—1790) возникают первые идеи анализа повседневного языка с позиций "здравого смысла" [см., например: Грязнов 1979, 39].

Тот же подход — принцип историзма в его противопо-ставлении принципу рационализма и логицизма Декарта — про-возгласил, возможно с наибольшей силой, не языковед и не логик итальянец Джамбаттиста Вико (1668—1744).

Своеобразие мысли Вико состоит в том, что эти стадии (сама по себе идея стадий выдвигалась разными мыслителями в разной форме), по-видимому, являются для него одновременно всевременными, панхроническими типами языка, или, точнее, типами знаковых систем. Если брать не отдельные высказывания Вико, которые часто кажутся поразительно современными, а этот его главный и общий лингво-философский тезис, то следует считать, что «„основания новой науки" подготавливают создание "истории форм" разработкой философии различных форм символической деятельности человека, среди которых яз^ку отводится центральное место» [Степанова 1978, 452].

При таком взгляде можно, как нам кажется, сопоставить типологию Вико с первыми попытками применения марксистской философии к обоснованию семиотики как науки о знаковых системах, выражающих идеологии, как это мыслил В.Н.Волошинов в 1929 г.: "Объективная социальная закономерность идеологического творчества, ложно истолкованная как закономерность индивидуального сознания, неизбежно должна утратить свое действительное место в бытии...

В целом XVIII в. в философии языка — век противоречивый. С одной стороны, в это время Вико выступает против рационализма Декарта за гуманитарное знание как средство познания человека, объявляя пагубным следствием картезианства то, что "ныне преследуется только одна цель — познание истины. Изучается природа вещей, потому что такое изучение кажется точным (курсив наш. — Ю.С.), не изучается природа человека, потому что, будучи свободною, она не поддается точному изучению" [Михайловский 1909, 79]. И Вико выступает здесь предшественником романтика Гер- дера (1744—1803) с его романтической философией языка. С другой стороны, французские просветители в своей "Энцик- лопедии" с блеском продолжают идеи рационализма и грамматики и логики Пор-Рояля, хотя и не могут избегать некоторых противоречий (в частности тех, которые ртмечал Вико), но в то же время сами осознают их7 и стремятся превратить из слабости в силу в своей двойной теории языка. Логико-философская линия — просвети/ели — Кант — Гегель, основная в перспективе будущего^ — будет здесь в центре нашего внимания.