Доводы против откровений

Итак, откуда же мы знаем, что о чем то знаем, – конечно, если мы действительно хоть что то знаем?

В Средневековье эта проблема сводилась к вопросу о том, что служит более надежным источником познания: человеческий интеллект или божественное откровение.

Человек упал в глубокую шахту.

– Эй, есть там кто нибудь наверху?

Взглянув вверх, он увидел кусочек неба. Внезапно облака на небе расступились, и с небес на землю упал яркий луч света, осветив несчастного.

– Я, Господь Бог, здесь! – прогрохотал голос с небес. – Отпусти корень, и я спасу тебя!

Несчастный, подумав несколько мгновений, с новой силой заорал:

– Эй, есть там, наверху, кто нибудь еще?!

Когда вы рискуете свалиться в бездну, чаша весов обычно склоняется в пользу разума.

В XVII веке Рене Декарт провозгласил превосходство разума над божественным откровением. Таким образом, считается, что Декарт открыл для себя источник познания.

Возможно, сам Декарт сто раз пожалел о своей реплике «Я мыслю, следовательно, существую», поскольку это единственное, что люди помнят о нем – ну, разве еще тот факт, что он произнес эти слова, сидя в хлебной печи. Кроме того, люди чаще всего неправильно понимают, что философ имел в виду под «мыслю», считая, что он полагал мышление неотъемлемым свойством человеческой натуры. На самом деле он действительно так думал, однако с идеей, скрытой в высказывании, это не имеет ничего общего. К своей идее мышления он пришел экспериментальным путем, с глубоким сомнением пытаясь обнаружить хоть что нибудь, в чем он мог быть уверен, нечто, в чем не приходилось бы сомневаться. Он начал с сомнений в существовании окружающего мира. Вдруг вокруг ему все лишь снилось или было простой галлюцинацией? Затем он попробовал усомниться в собственном существовании.

Каждый американский судья призывает присяжных руководствоваться декартовским стремлением к уверенности и подвергать каждое доказательство вины подсудимого столь же сильным сомнениям. Однако присяжные – это не 12 Декартов, и на самом деле судье не интересно, существуют ли у кого то сомнения в вине подсудимого: его волнуют лишь обоснованные сомнения. Однако даже в этом случае присяжным приходится проводить сложные мысленные эксперименты, напоминающие декартовские.

Адвокат защищал человека, обвиненного в убийстве. Доказательства вины подсудимого были достаточно серьезны, однако тело так и не было найдено. В своей заключительной речи защитник решил прибегнуть к уловке:

– Леди и джентльмены! – обратился он к присяжным. – У меня есть для вас маленький сюрприз: через минуту человек, в убийстве которого обвиняется мой подзащитный, войдет в этот зал!

Он посмотрел на дверь. Пораженные присяжные тоже с нетерпением устремили на нее свои взгляды. Прошла минута, но ничего не произошло. Наконец, адвокат объявил:

– На самом деле, я обманул вас, заявив, что убитый сейчас войдет в зал суда. Однако все вы в ожидании посмотрели на дверь. Таким образом, как я вам сейчас продемонстрировал, существуют обоснованные сомнения в том, что убийство вообще имело место. Поэтому я прошу вас вынести вердикт о невиновности моего подзащитного!

Присяжные ушли на совещание. Через несколько минут, вернувшись, они объявили свое решение:

– Виновен!

– Но почему? – воскликнул адвокат. – Я видел, как все вы посмотрели на дверь!

– Мы ?? посмотрели, – ответил старейшина присяжных. – А вот ваш подзащитный – нет.