Рецептура сплавов на медной основе

Для MB существуют две региональные ссрии анализов, которые можно считать достаточно представительными: 42 анализа по Анатолии и 69 по Ирану (табл.

РБВ (табл. 48) характеризуется повсеместным доминированием мышьяковых бронз в металлопроизводстве (57—74%%).

B свете сказанного хотелось бы подчеркнуть, что факт бытования высоконикелевых мышьяковых бронз в определенном ареале и в определенный период времени документирует связи, существовавшие в РБВ между Месопотамией, Палестиной, Ираном, Восточной Анатолией и Северным Кавказом.

ЕщеоднойважнойчергойраннебронзовойметаллургииЗагіаднойАзиинужно считать появление единичных изделий из оловянной бронзы (включая тройные сплавы медь-олово-мышьяк), которые рассматриваются как свидетельство экспериментальных поисков новых сплавов дрсвнимп металлургами и начала освоения новых типов руд (касситерит, станнит). Доля сплавов с применением оловавАнатолии и Месопотамии в РБВ достигает 8%.

Среди ранних находок оловянных бронз имеются 2 изделия из Месопотамии - булавка времени Джемдет Hacp из Гавры VHI с 5.62% олова (Spciser, 1935, с. 102) и тесло из самого Джемдет Hacpa ^Vfoorey, Schweizer, 1972). B РБВ Анатолии отмечено 8 находок оловянных бронз из 136 анализов (Esin, 1969). B Леванте такой случай один из 90 анализов — тесло из 4 слоя Телейлат Гхассула с 7% олова (Malloii et al., 1934, с. 34). B РБВ Суз оловянных бронз не отмечается (Ta!lon, 1987). Систематическое использование олова для изготовления бронзы фиксируется в первой половине III тыс. до н.э., в частности,впекрополеУКнша(Моогеу,1994, с. 298).

B СБВ (табл. 49) происходит дальнейшее уменьшение доли изделий из «чистой» меди в Иране, где она практически выходит из употребления(1%), и в Леванте (20%) фис. 43). B Анатолии и Месопотамии се применение остается на низком уровне. Распределение медно-мышьяковых сплавов таково: в трех регионах их роль заметно снижается (38—51%), и лишь в Иране мышьяковые бронзы производятся в значительном объеме — 69%. По-Лрежііему около половины анализов мышьяковых бронз из Месопотамии и большинство из Ирана демонстрируют присутствие никеля.

Одновременно происходит значительный рост применения меднооловянных сплавов: от 28% в Иране до 45% в Месопотамии, где они становятся ведущими и опережают мышьяковые бронзы. Это подтверждают аналитические исследования, проводившиеся в ходе выполнения Пенсильванского проекта (Pemicka, 1993; Tadmor et al., 1995, с. 142). Олово применяется не только в качестве легирующего компонента; в частности, в Уре и Tpoe оно используется для пайки серебра, меди и золота (Craddoc, 1984, с. 7-9).

Из приведенных показателей ясно, что в этот период функционировала хорошо налаженная системадоставки олова. Геологически наиболее вероятна его доставка в Месопотамию и Анатолию с территории современного

Афганистана,богагогоместорождсниямикасситеритов.Этаточказренияшироко распространена в литературе, хотя сведений о древней разработке афганских рудников нет (Berthoud et al., 1982). Обсуждается и возможность добычи олова в горахТавра(поселениеГёльтепевАнатолии)вШ тыс.дон.э. (Yener, Ozbal, 1987), но пока нет доказательств того, что олово здесь добывали целенаправленно: руды данного месторождения полиметаллические, и производство было, скорее всего, ориентировано на получение меди и серебра (МиЫу, 1993). Источники олова упоминаются в шумерских текстах III тыс. до н.э.: это страны Дильмун, Мелухха, Маган, Аратта и «оловянные горы», расположенные на восток от Месопотамии. Некоторые из этих источников локализуются на южных берегах Персидского залива (Moorey, 1994, с. 298-300).

Большойинтересвпланевыясненнядревнихисточниковоловапредставляет информация о его древних разработках в Средней Азии, в районах Бухары и Ферганы (Potts, 1997, с. 170). Недавними совместными исследованиями Германского Археологического института, архео.металлургической группы из Фрайберга, Германского музея горного дела в Бохуме и Институтов археологии УзбекистанаиТаджикистана выявленодвакрупныхместорожденияоловянных руд в долине Зеравшана (на территории Узбекистана и Таджикистана) - рудники Карнаб, Чангалли, Мушистон, Лапас. По керамическому материалу и радиоуглеродным датировкам эксплуатация месторождений датируется временем от СБВ до раннего железного века (1800-800 до н.э.). Поблизости выявлены поселения горняков и металлургов андроновской и более поздних культур (Boroffka et al., 2002; Parzinger, Boroffka, 2003). По мнению Я. Черны, эти находки свидетельствуютопроизводстве металла не только для внутреннего рынка, но и на экспорт, для Ирана и/или Месопотамии (Cierny, 2002, с. 77- 78). Связи древней Бактрин (Северный Афганистан и Южный Узбекистан) с Ираном хорошо документированы морфологически выразительными находками начиная с Ш тыс. до н.э. Это топоры с зооморфными мотивами и перегородчатые печати (Lamberg-Karlovsky, Tosi, 1973, рис. 41—49; Tallon, 1987, № 72, 73, 1249, 1250; Yule, 1982, рис. 9c, 4). Существовала и древняя, восходящая к убейдской эпохе, система путей доставки лазурита из Бадахшана (Herrmann, 1968) и бирюзы изКызыл-Кумов (Tosi, 1974) и ЦентральногоИрана (Moorey, 1982, с. 14). Можно предположить, что она могла использоваться и для подвоза олова в Иран и затем в Месопотамию.