Заключение. Металл в экономике, социальной структуре и идеологии Ближнего Востока

Металл был одним из основных видов сырья, добывавшихся для внутреннего потребления и обмена.

Целыо данного исследования стало выявление сходства и различия металлопроизводствачетырехрегионовБлижнсгоВостока.Еготерршориальные рамки охватывают зону древнейших цивилизаций: Месопотамию, Иран, Анатолию, Сиро-Палестину (Левант). Для этих регионов характерно тесное взаимодействие во многих областях экономического и культурного развития в неолнте, энеолите и бронзовом веке.

Исследование этих зон и метал^ргических провинций строится на аначизе специализированных компьютерных баз данных, что дает возможность обсуждать перечисленные проблемы с применением современных исследовательских подходов к массовому археологическому материалу.

Автором составлены уникальные по объему компьютерные базы данных по древним металлическим изделиям и их негативам на литейных формах; они содержат информацию о 60696 находках из 147 памятников.

Собранныйматериалпроанализированпорядуііризнаков:1)распределение материалов по хронологическим периодам; 2) распределение находок по функциональным классам (орудия/оружие, украшения, сосуды, предметы культового назначения, полуфабрикаты, литейные формы); 3) доля различных металлов в производстве (медь/бронза, золото, серебро, свинец); 4) рецептура сплавов на медпой основе.

B результате предложена характеристика динамики производства металлов и особенностей их использования на протяжение трех хронологических периодов: энеолит, ранний бронзовый век, средний бронзовый век. Полученные характеристики легли в основу сопоставления моделей и традиций металлопроизводствавчетырех регионахБлижнегоВостока. B ходе выполнения данного исследования сформулированряд выводов, имеющих непосредственное огношениекструиуреэкономики,особснностямсоциальногоиидеологического развития Ближнего Востока в эпоху энеолита-бронзового века.

Наиболее существенной особенностью раннего производства металла на Ближнем Востоке является его глубокая древность. Для открытия самородной меди, начала ее плавки, а затем и выплавки из руд здесь имелись две основные предпосылки: наличие богатыхприродных ресурсов, и, что особенно важно, но не столь очевидно, высокоразвитая традиция управления теплотехническими процессами, выработанная B ходе изготовления известковых и гипсовых обмазок, типичных материалов в строительной технике Западной Азии. Неслучайно ареал ранних (до серединыѴ тыс. до н.э.) металлических находок совпадает с зоной применения обмазок (Pcmicka, 1995, рис. 8,9).

Развитие производства металлических изделий начинается в энеолите (вторая половина V тыс. до н.э.) на территории Ирана и в меньших масштабах в Анатолии. Поражает резкий контраст коллекций, представительных в количественном и морфологическом отношении из MB Ирана и практически полноеотсутствис металла в синхронныхубейдскихпамятникахМесопотамии. Развитие металлопроизводства в Анатолии и Леванте до второй половины ІѴтыс. до н.э. было медленным и в целом невыразительным.

Очевидно, феномен становления металлургиивэнеолитеЙрана иАнатолии связан с наличием богатых минеральных ресурсов и развитым обменом между земледельческой цивилизацией Двуречья и населением rop Загра, Иранского и Анатолийского плато.

Развитие обменных отношений привело квозникновению сложной системы взаимосвязей, в которую были вовлечены с одной стороны земледельческие цивилизации аллювиальных долин - производители сельскохозяйственной продукции, с другой - обитатели предгорий и горных плато, практиковавшие комплексное хозяйство, в котором важную роль играло скотоводство и добыча минеральных ресурсов. Потребность тех и других составляющих системы в определенных товарах была мощным катализатором развития экономики и социальных отношений.

Следует подчеркнуть особую роль предгорных территорий в развитии сети обменных отношений. Как доказал Н.И. Вавилов, открытие земледелия произошло не в плодородных аллювиальных долинах, а в предгорной зоне, где произрастали дикие предки зерновых культур и имелись благоприятные условия для сезонного орошения возделанныхучастков (Вавилов, 1987). Знаменательно, что из этой же зоны происходят древнейшие металлические изделия DC-VII тыс. до н.э. (Чайоню-тепеси, Халлан Чеми, Ашиклихейюк, Невали Чорп. Джан Хасан, Чатал Хююк в Анатолии, Али Кош и Tene Сиалк в Иране, Телль Рамад в Палестине, Шанидар, Телль Магзалия, Ярымтепс 1 в Ираке). K предгорным зонам привязаны также самые яркие комплексы металлических изделий эпохи Убейда (Сузы I) и Урука (некрополь Tene Гавры, клад из Арслантепе VI А, майкопские древности). Такая связь указывает на передовой характер развития предгорных зон в разных областях экономики.

Особую роль в отношениях земледсльческігх общин с горными племенами скотоводов и металлопроизводителей играли сельскохозяйственные продукты (зерно, масло), атакженекоторыевидыремссленпой продукции (ткани).В недрах зеыледельчeских цивилизаций вырабатывались и такие интеллектуальные достижения, как письменность, наборы изобразительных мотивов, наконец, моды - одежда, прически, служившие признаками общественного статуса. Такова схема отношений с соседями Египта и Месопотамии - крупнейших производителей продовольствия на Ближнем Востоке, где высокие урожаи зерновых позволяли создавать стратегический ресурс экономики, использовавшийся, в частности, для обмена и способствовавший широкому распространению многих элементов культуры.

Необходимо отметить, что высокие урожаи в аллювиальных долинах не были гарантированными: существовала постоянная угрозазасух, нерегулярные разливы рек нередко уничтожали посевы. Именно эти факторы в условиях постоянного роста населения имели ключевое значеиие для формирования таких характерных черт месопотамской цивилизации, как централизованный контроль над земледельческими работами и ирригационными системами, рационирование потребления с целью создания резервов продовольствия. Запасы, хранившиеся в храмовых житпицах, могли использоваться в случае неурожая, для обмена, поддержания власти элиты, создания крупных вооруженных отрядов. Негарантированный успех земледелия создавал почву для соперничества и милитаризации политики южномесонотамских городов- государств; серии находок металлического оружия из некрополей Ура и Киша Раннединастического периода — красноречивое свидетельство завершающей фазы этого процесса. Вероятно, рост городского населения и риск локальных неурожаев были средилричин, вынуждавших урукские общины организовывать дальние торговые экспедиции и основывать колонии далеко за пределами аллювиальной долины.

Этакартинастановитсяещебояеевыразительной,еслисравнитьтерритории Переднего Востока и Юго-Восточной Европы, где традиция освоения металла имеет совершенно иной характер. НаБалканах первые металлические изделия появляются значительно позднее, в иоздненеолитических культурах Марица и Сава конца VI тыс. до н.э. Уже в V тыс. до н.э. происходит поразигельно яркая вспышка металлопроизводства в среде ссверобалканских и карпатскихплемен (культуры Гумельница-Караново VI - Варна). Здесь известны сотни тяжелых, металлоемких медных орудий и оружия, серии золотых изделий (Варненский могильник), открыты масштабные горные выработки (Аибунар). Наступление периодаранней бронзы наБалканах ознаменовано крупнейшимиизменениями практически во вссх областях культуры. Ha смену энеолитическим до.мам из глиняных блоков приходят легкие жилища каркасно-столбовой конструкции, исчезает расписная керамика и богатая зоо- и антропоморфная пластика, металлические находки становятся исключительно редкими, нет свидетельств использования драгоценных металлов.

Из сравнения металлопроизводства двух соссдних регионв — Анатолии и Балкан — выясняется, что модели его функционирования были кардиналыго различны: в Анатолии — раннее знакомство с металлом, его медленное проникновение в практическую сферу при ограниченном производстве в энеолите, значительный рост объема производства и морфологического разнообразия в эпоху ранней бронзы; взрывное увеличение продукции в среднем бронзовом веке с максимальным морфологическим разнообразием репертуара и массовым изготовлением престижных, изделий из золота. Ha Балканах за знакомством с металлом в позднем неолите следует настоящий бум его производства в энеолите с высочайшими количественными и качественными показателями .Вэпохуранней бронзы кардинальныеизменения общекультурной ситуации сопровождаются тяжелым кризисом металлопроизводства, затем оно постепенно нарастает, но остается несопоставимым с анатолийским ни но масштабам, ни по морфологии изделий, ни по применению драгоценных металлов (Авилова, 2009).

Чем можно объяснить эти различия? B настоящее время нет возможности дать однозначный ответнаэтот вопрос, одпако хотелось бы указать направление поиска. Несомненно, анатолийское металлопроизводство сформировалось на месте и было связано с генеральной моделью развития ближневосточного обшсства-отдеревенских ігоселенийкранговому обществу с раннегородскими центрами и государственными образованиями. Именно такой путь развития характерен для зоны Южной, Восточной и Юго-Восточной Анатолии, бывшей частью сиро-месопотамской цивилизации. Раниегородская и раннегосударственная фазы ее развития отмечены существованием элиты - организатора производства и обмена, потребителя престижных вещей.

Ha Северные Балкапы и в Подунавье знания о металле проникают с Ближнего Востока вместе с достижениями производящей экономики. Благоприятные природные условия региона определялись отсутствием засух и ландшафтным разнообразием, здесь нс было необходимости в ирригации.

не возник и связанный с ней централизованный контроль над потреблением продуктов и организацией сельскохозяйственных работ. B этих условиях не было и базы для формирования иерархической общественной структуры: в блестящих материалах Балкано-Дунайских энеояитических культур мы не найдем ни одного из признаков раннегородской, тсм более государственной модели развития.Такая ситуация вела к консервации сельской общины.Мсстная элита — организатор поиска и производства металла — функционировала в рамках вождества.

Периоды энеолита и бронзы в Восточной и Юго-восточной Анатолии, Северной Сирии и Месопотамии отмечены развитием социально- экономической модели протогородской и раннегосударственной цивилизации ближневосточного типа. Ee важной составляющей были святилища и храмы, которые функционировали не только как специфически культовые центры, но и как субъекты административной и хозяйственной деятельности. Неслучайно в приложении к месопотамским материалам применяется термин «храмовая экономика» (впервые его употребил А. Даймель - Deimel, 1931). И. Гельб (Gelb, 1969) и И.М. Дьяконов (Дьяконов, 1949, с. 19; 1959, с. 145) на основании анализа письменных источников подчеркивали, что в ІГТ—ЇЇ тыс. до н.э. значительная часть прибавочного продукта производилась на храмовых землях и перераспределялась в ходе обменных операций, осуществлявшихся как храмами и дворцовыми хозяйствами, так и отдельными семьями. Что касается предшествующего урукского периода (IV тыс. до н.э.), масштабы обменавне храмовых хозяйств тогда не могли быть значительными, поскольку только храмы обладали реальными возможностями накопления, потребления и перераспределения продукции путем организации обмена на далекие расстояния ДѵЫскау, 1983).

Почему храмовые организации оказались столь важными субъектами экономических процессов накопления и перераспределения продуктов, собственниками земельных угодий? Ha этот счет существуют разные мнения. Несомненно, большую роль играл распадродоплеменной структуры общества, рост населения и развитие обмена (Gibson, 1973). Й.М. Дьяконов подчеркивал значение внеэкономических факторов: религиозно-идеологического (в том числе необходимость накопления продуктов в общинных святилищах для жертвоприношений), а также прямого принуждения (ИДВ. 1983, с. 46 и сл.). B статье, специально посвященной сложению храмового хозяйства в Месопотамии в свете данных археологии, Дж. Маккей указывает, что уже в раннем неолите существовали специальные общественные хранилища, где складировались не только необходимые продукты питания, но и излишки, предназначенные для обмена. Сохранность этих фондов обеспечивалась религиозными обрядами, а общинные хранилища строились на определенных участках поселения, по соседству со святилищами (Makkay, 1983, с. 3). Дж. Маккей считает идеологические факторы вторичными по отношению к экономическим, хотя и признает, что поскольку святилища, а затем и храмы функционировали в обществе начиная с раннего неолита, эго давало им преимущество в области хозяйственной деятельности перед складывавшейся значительно позже административной го сударственной системой (Makkay, 1983, с. 2).

Недавно была опубликована рабога Б. Хельвинг, посвященная проблеме археологических свидетельств общественных трапез и их интерпретации как социального явления (Helwing, 2003), Автор предлагает археологические критерии определения коллективных трапез, их одноразового или регулярного характера, следов контроля над притоком и накоплением различных ценностей, выделения специально приспособленных помещений в жилых домах, а затем и обществеиныхпостроек.Б.Хельвингпридерживаетсятеорииредистрибутивной экономики и считает концепцию «храмовой экономики» устаревшей. Ниже мы приводим данные, свидетельствующие, что такая оценка преждевременна (Авилова, 20106).

Начиная с древнейших неолитических памятников, свидетельства коллективных действий, связанных с перераспределением ценностей, сопровождаются следами культовых церемоний.

Уже на ранненеолитичсском поселении Умм Дабагия существовал участок, где концентрировались хранилища, обслуживавшие нужды всего поселения (Kirkbride, 1974). Хорошо документирована связь хранилищ со следами ритуальной деятельности в Чатал Хююке: антропоморфные статуэтки встречаются преимущественно в зерновых ямах (Mellaarl, 1965). B халафское время на поселениях Ярым Tene Н-Ш прослеживается стабильное сочетание круглоплановых построек (толосов) с многокамерными прямоугольными сооружениями.Авторыраскопоксчитаюттолосыжшшщами,апрямоугольные— хозяйственными постройками. B некоторых постройках обнаружены следы ритуальных церемоний: так, в толосе 67 на Ярымтепс И среди закладных жертв были найдены расписные сосуды, обсидиановые орудия, а также уникальная для столь раннего времени медная печать-подвеска (Мунчаев, Мерперт, 1981, с. 178, рис. 51: 3). Такие сакрализованные участки поселений «по своим функциональным характеристикам во многих отношениях представляются далекими прототипами монументальных храмовых комплексов, которые, как известно, служили не только религиозным целям, но также выполняли роль центров организации хозяйственной деятельности и управления делами общины первых городов-государств Двуречья» (Корниенко, 2006, с. 131).

Очевидна связь «храмовой экономики» с природными условиями аридной зоны и недостатком минеральных ресурсов: повторявшиеся засухи требовали организации труда и контроля над распределением, накоплением, хранением продуктов и различных материальных ценностей для обмена. Начиная с позднего Убейда, имеются свидетельства такого контроля со стороны элиты, фиксируются монументальные общественные постройки и святилища. Ha поселении Tene Гавра в период Убейда (слои XVI-XV) общинные зернохранилища концентрируются на северном участке холма, а в позднеурукских слоях IX и ѴІП функционируют храмы развитых форм с примыкающими к ним кладовыми -· помещениями малых размеров без входов (Speiser, 1935, с. 31-32).

O масштабах накопления продуктов земледелия в храмах свидетельствует крупный культово-хозяйственный комплекс на поселении раннединастичсской эпохи Хирбет эль-Керак. Здесь вокруг внутреннего двора храма находилось 9 сводчатых зернохранилищ. По оценке авторов раскопок, они могли вмещать от 500 до 700 тонн зерна (Maisler, Stekelis, Avi-Yonah, 1952). Зернохранилища наделялись сакральным смыслом, о чем говорят не только следы ритуальных действий, но и факт помещения их изображений на цилиндрических печатях: сцены загрузки запасов в комплекс больших купольных сооружений (об их величине говорит то, что люди взбираются с грузом по приставным лестницам — рис. 46:9). O развитяи учета продуктов, начиная с эпохи неолита, свидетельствуіоттакназываемые «калькули» —счетные фишки, применявшиеся для обозначения различных видов продуктов, которые в большом количестве встречаются напоселениях собственно Месопотамии и культурно связанных с ней регионов (Антонова, 1998, с. 193-197).

Существуют археологические данные, проливающие свет на некоторые черты «храмовой экономики». Это специфические сооружения, интерпретируемые как хранилища продуктов, мастерские, административные центры. Ряд находок, в том числе металлических, можетбыть идентифицирован как приношения и храмовая утварь. Приведем обзор материалов, характеризующихсистемухрамовой экономики энеолита-среднего бронзового века.

Убейдская культура отражает значительные успехи южномесопотамских общин, базирующихся на развитии поливного земледелия, которое было решающим рычагом прогресса. Крупные убейдские центры с монументальной архитектурой и специализацией производств становятся предтечей позднейших шумерских городов, которые, как правило, складывались на местах убейдских поселков. B убейдское время формируются устойчивые культурные эталоны материальной культуры - от типов керамики до храмовой архитектуры. Судя по всему, была налажена система торговых связей, без которых в Южном Двуречье, лишенном руды, строительного леса и камня, подобный прогрссс был практически невозможен.

Месопотамская техника строительства из сырцового кирпича обеспечивала возведение как утилитарных построек, так и монументальных зданий, подлинных произведений большой архитектуры. Монументальные храмы на платформах господствовали в архитектурном облике крупных убейдских центров и, вероятно, осуществляли функции общей хозяйственной и административной координации. B Эриду исследован храмовый участок с последовательно сооруженными здесь постройками культового назначения (рис. 44: 1), от небольшого святилища в слое XVI эпохи Убейда 1 до величественного зиккурата времени 3-й династии Ура (Корниенко, 2006, с. 134- 147). B убейдское время сформировался архитектурный канон, определявший основные черты храмового зодчества Месопотамии и находившихся под ее сильнейшим влиянием Сирии и Восточной Анатолии. Культовые здания были ориентированы углами по странам света. B сложной шіанировке поздиеубейдских храмов в слоях VII-VI выделяется целла со стуненчатым алтарем и столом для жертвоприношений, расположенные в противоположных концахзалаи обрамленные профилированными пилястрами. Массивные стены снаружи и внутри танже декорированы ступенчатыми в плане пилястрами. Парадный вход находился в длинной стене здания (рис. 44:3). Размеры храмов достигают 23,5 χ 12,5 м, размеры платформы, на которой высится этот культовый центр. - 26, 5x16 м. B зданиях на столах для жертвоприношений обнаружены следы сожжений. По мнению T.B. Корниенко (2006, с. 147), этн факты можно связывать с культом Энки — покровителя Эриду.

Из числа севераубейдских памятников лучше всего изучено поселение городского типа Tene Гавра на p. Тигр Здесь, начиная с самых ранних слоев, относящихся к убейдскому времени, известны и большие прямоугольные жилые дома, и храмовые комплексы, в течение длительного времени функционировавшие на так называемом Акрополе. B слое Гавра ХПІ представлен большой культовый комплекс (рис. 44: 2), состоящий из трех храмов, схожих с храмами Эриду. Они располагались по трем сторонам внутреннего двора. Размеры храмовых строений также значительны, они имеют в длину от 12 до 14 м. Фасад одного из храмов покрыт белой штукатуркой. Вход в Северный (лучше сохранившийся) храм находился по центру фасада и вел нс прямо в зал, а соединялся с ним через вспомогательное помещение. B центральном помещении храма был обнаружен глубокий (13 м) колодец с интереснейшими находками, включая печати (Корниенко, 2006, с. 155).

Эпоха Урука. Общественная элита в Месопотамии складывалась в специфических формах на основе интенсивного внутреннего развития: прогрессивного земледелия, животноводства, системы обмена, роста ремесленного производства. Военный фактор (грабительские походы, захват территорий и добычи) в урукское время еще не играл существенной роли. Строительство, и, прежде всего, сооружение храмов считалось в древней Месопотамии важнейшей сферой деятельности обожествляемого правителя, вождя-жреца. Неслучайно изображения общественного лидера додинастического периода часто показывают его в ситуации руководства созидательной деятельностью — строительством, сельскохозяйственными работами (Антонова, 1998a). Эта тема присутствует и в искусстве раннединастнческой эпохи (рис. 45: 5; 46:4).

Важнейшим достижением хозяйства урукского периода было создание системымагистралъиыхканалов, накоторой базировалосьрегуляриое орошепис полей. Одним из результатов этого стал резкий рост населения: только в районе Урука археологами зафиксировано свыше 120 различных поселений. B основном это небольшие сельские поселки, но выделяются и городские центры площадью свыше 10 га. Сам Урук в это время был подлинным мегаполисом с территорией 45 га.

B это время в Северной и Южной Месопотамии идет интенсивное храмовое строительство. Обычно монументальные храмы располагались на специальном участке и функционировали длительное время с перестройками (рис. 44:1). Ha юге наиболее полно изучены храмы в Уруке, на севере - в Tene Гавре.

Археологические исследованияУрука были сосредоточены в его культовом центре, на участке Эанна. Здесь располагалось несколько одновременно функционировавших монументальных комплексов, в основном храмового характера, неоднократно перестраивавшихся. Храмовое здание возводилось из сырцового кирпича на специально подготовленном основании из ритуально чистой земли - песчаной насыпи, под которую сооружали специальный котлован, вынимая грунт с культурными остатками как ритуально нечистый. Затем возводили высокую платформу; храм в прямом и переносном смысле возвышался над жизнью поселения. При новом строительстве руины более ранних построек забутовывали, а высота платформы увеличивалась. План урукского храма развивает традиции убейдской эпохи: это трехчастное сооружение с вытянутым центральным залом, где находилась статуя божсства. Продолжается и традиция оформления стен чередующимися пилястрами и нишами, появляется декор в виде окрашенных глиняных конусов, с помощью которых на стенах создавали геометрические орнаменты коврового типа. Храмы отличались значительными размерами. Так, ансамбль храма Инанны имел размеры 75>