Чешская Реформация и ее последствия

Характер Вацлава IV—Его первый конфликт с архиепископом—Высшая знать выступает против Вацлава IV—Растущая непопулярность режима Вацлава в Германии—Изменение церковной политики Вацлавом приводит к его падению в Германии—Новая политическая нестабильность в Чехии—Углубление упадка церковной жизни в Чехии—Чешское реформационное движение — Реформацион- ная деятельность Яна Гуса—Учение Дж.

И еще в одном отношении Вацлав IV отказался от отцовских традиций. Добрые отношения между церковью и короной вскоре оказались нарушены столкновениями между Вацлавом и архиепископом Яном из Йенштейна. Новый архиепископ, суровый аскет, не всегда следовал примеру своих великих и мудрых предшественников, Ар- ношта из Пардубиц и Яна Очко. Он был преисполнен решимости защищать права и привилегии церкви, как он их понимал, и в своей непреклонности был поддержан рядом советников. С другой стороны, масло в огонь подливали новые советники Вацлава, и распря между королем и архиепископом продолжалась, прерываемая лишь краткими периодами примирения.

Напряжение достигло максимума в 1393 г. Вацлав намеревался основать новое епископство на базе собственности, принадлежавшей Кладрубицкому монастырю. Архиепископ, однако, воспротивился этому и после смерти настоятеля назначил его преемника, не посоветовавшись с королем; таким образом он разрушил весь план. За этим последовало заключение советников архиепископа под стражу. Ян Непомук, генеральный викарий архиепископа, был пытан и заплатил жизнью за защиту его дела. Его тело было сброшено с Карлова моста во Влтаву. Ян Непомук считается мучеником, он был канонизирован в 1729 г. и стал популярным святым-покровителем Чехии. Архиепископ ожидал поддержки от Бонифация IX, но тщетно, ибо папа нуждался в помощи короля. Разочарованный, Ян из Йенштей- на ушел со своего поста и последние годы жизни провел в Риме.

Следует сказать, что Вацлав IV, хотя и популярный среди простого народа, был не в состоянии контролировать внутреннее положение с требуемыми тактом и твердостью.

На этот раз Вацлава IV спас его брат Ян Згоржелицкий из Лужицы, который, появившись в Праге, добился поддержки горожан. Затем помощь пришла от брата Йошта Прокопа и ряда германских князей. Собирать силы начали бюргеры королевских городов. Паны вынуждены были освободить короля, но он так и не смог победить своих могущественных противников. Междоусобная война продолжалась, и Вацлав вынужден был просить о посредничестве Сигизмунда и даже Йошта. Компромисс, достигнутый между королем и панами, был чрезвычайно выгоден последним. Й. Рожмберк стал пур- крабием (бургграфом), а Йошт фактически правил в Праге. Однако, как только смог, Вацлав отвоевал власть и изгнал Йошта из Чехии.

Развитие событий в Чехии не позволяло Вацлаву IV уделять должное внимание положению в Германии. Здесь главные трудности, препятствовавшие успешному управлению, проистекали из со-перничества между городами и дворянством. Немецкие города отли-чались от итальянских городских республик. Немецкие территори-альные князья стремились добиться полного суверенитета для своих земель (Landeshoheit) и не любили расположенные на них вольные го-рода: их существование искушало крестьян покидать свои наделы и переселяться под защиту бюргеров.

До сих пор Вацлав IV, следуя совету своего покойного отца, преданно поддерживал папу Урбана VI и его преемника Бонифация IX против авиньонского антипапы Климента VII. Верность Вацлава римскому папе повлекла решительные и далеко идущие последствия для его международной политики. Он разорвал союз с Францией, поддерживавшей авиньонского антипапу, и сблизился с английским королем Ричардом II, от которого потребовал признать в качестве истинного папы Урбана VI. Ричард не только согласился на это, но и заключил с ним союз, который должен был скрепить браком с сестрой Вацлава Анной. Брак был заключен в 1382 г., и Вацлаву удалось получить от зятя в качестве субсидии огромную сумму денег.

Однако во время пребывания в Германии после Нюрнбергского сейма Вацлав IV изменил курс и попытался сблизиться с Францией, чтобы способствовать преодолению скандального раскола церкви.

На этом несчастья Вацлава IV не закончились. Поощряемые врагами Вацлава в Германии, в 1399 г. чешские паны возобновили гражданскую войну. Хотя Вацлаву и удалось вывести своего кузена Йошта из союза панов, пожаловав ему Лужицу, ему пришлось уступить и создать королевский совет в составе главных членов союза. Вацлав был преисполнен решимости взять реванш и обратился за помощью к своему брату Сигизмунду (Жигмонду) Венгерскому, которому он ранее помог в борьбе с венгерскими магнатами. Вацлав вызвал Сигизмунда в Прагу, предложив ему соправление в Чехии, и пригласил сопровождать его в путешествии в Рим, поскольку он решил добиваться коронации как император. Однако Сигизмунд самым постыдным образом обманул брата и заключил его в тюрьму, назначив епископа Яна из Литомышля регентом Чехии (1402).

Королевские города и сторонники Вацлава IV восстали. Выступить против них Сигизмунду помешало восстание, разразившееся в Венгрии. Прежде чем он смог вернуться в Чехию, Вацлаву удалось освободиться из-под стражи в Вене, где он находился у союзника брата, герцога австрийского, и поспешить в Прагу. Поступок Сигиз- мунда возмутил даже врагов Вацлава, и они решили прекратить все враждебные действия против короля, который, наконец, смог вос-становить полную власть над своими землями.

Однако несмотря на соглашение 1403 г. между королем и его бывшими противниками, в стране продолжалась борьба за власть между панами и низшими сословиями, которые всегда сохраняли верность королю.

Борьба за власть, которая сделала такой нестабильной политическую жизнь Чехии, осложнялась различными событиями, происходившими в то же время в ее религиозной жизни. Карл IV был не только мудрым правителем, сознававшим важность добрых отношений между церковью и государством, но и благочестивым христианином, не забывавшим о своих обязанностях поддерживать церковь материально. Он еще умножил многочисленные церковные институты, уже существовавшие в королевстве, и был чрезвычайно щедр в своих пожалованиях, считая это правильной политикой, поскольку церковные земли находятся под властью короны. Примеру Карла последовало дворянство, а вскоре и бюргеры начали делать вклады в старые и новые церковные институты. Несомненно, то же самое происходило во всех европейских странах, но похоже, что в начале XV в. в Чехии церковь была особенно богата. Об этом свидетельствует неравномерное распределение пахотной земли и лесов среди различных сословий4. Шестая часть земель принадлежала короне, две шестые — дворянству и свободному крестьянству, а все остальные являлись собственностью епископов, капитулов, городского и сельского духовенства и религиозных общин.

При таком положении дел церковная должность рассматривалась как лучшее и надежнейшее средство к существованию, и многие дворянские семьи стремились обеспечить своим сыновьям, часто еще в детском возрасте, одну или несколько высших церковных должностей. Фискальная политика, проводившаяся папой Иоанном XXII, делала это возможным через различные финансовые соглашения с курией. Многие должности давались мирянам за службу, которую они несли королю, а также иностранцам, которые часто даже не жили в стране.

Все это вело к упадку нравов в среде духовенства. Богатые пожертвования порождали роскошь и суетность. Вскоре, однако, стало не хватать приходов для все растущего числа священников. Многих из них нанимали в качестве викариев богатые пребендарии, которые, не будучи посвящены, не могли выполнять священнические обязанности. Многие же не могли найти и такой скромной должности и странствовали, ища работу, от прихода к приходу, вынужденные браться за занятия, унижающие их пастырское достоинство. Такое неравномерное распределение церковных богатств порождало сильную горечь среди наименее удачливого низшего духовенства, недовольного также и теми огромными суммами, которые приходилось отсылать курии. В правление Вацлава IV ситуация быстро ухудшалась, поскольку король был настроен не так благочестиво, как его отец, и не обеспечивал церковь новыми вкладами.

Упадок морального уровня комфортно устроившегося клира начался уже при Карле IV. Император был хорошо осведомлен об условиях жизни духовенства и поддерживал двух энтузиастов-реформаторов, австрийца Конрада Вальдгаузера и чеха Милича из Кро- мержижа. Наиболее опасными противниками обоих были францисканцы, жившие по большей части в немецких городах. Они завидовали успеху реформаторов среди верующих, а особенно им не нравились обвинения в отказе от обета бедности, столь дорогого основателю их ордена. Милич придерживался экзальтированных взглядов относительно неминуемого пришествия, вследствие всеобщего повреждения нравов, Антихриста, а потому был обвинен в ереси и умер в Авиньоне (1374), куда отправился отстаивать свои представления5.

Особенно многочисленны были ученики Милича; несмотря на преследования врагов, они продолжали реформатороскую деятель-ность в Чехии. Архиепископы Арношт из Пардубиц и Ян Очко из Влашима также пытались остановить моральное разложение духо-венства, созывая синоды, на которые приглашалсь реформистские проповедники. Продолжалось это и при архиепископе Яне из Йен- штейна. И другие участники devotio moderna («современного благочес-тия») в Чехии — магистр Адальберт Ранконис (Войтех Ранкув из Йе- жева), хорошо известный в Париже и Оксфорде, магистр Матвей из Янова, дворянин Томаш Штитный — активно участвовали в рефор- мационном движении и в своих сочинениях и проповедях пропаган-дировали его идеи. Деятельность реформаторов находила многочис-ленных и рьяных последователей, а особенно живой отклик она имела среди бюргеров и низших городских слоев. Движение росло, особенно после того, как богатый торговец Кржиж основал особую часовню — Вифлеемскую—для ведения реформационных проповедей на чешском языке. Призыв к реформе стал мощным движением, пронизывающим всю общественную и религиозную жизнь столицы, когда, сменив Стефана из Колина6, проповедником в новом храме был назначен его ученик, молодой священник Ян Гус, представитель младшего поколения реформаторов.

Ян Гус родился в местечке Гусинец в южной Чехии в 1371 г. По его признанию, он хотел стать священником, чтобы жить более обеспеченной жизнью. Учился в Пражском университете, претерпевая все невзгоды жизни бедного студента. В 1393 г. стал бакалавром свободных искусств, а в 1396 г. получил степень магистра. С 1398 г. читал лекции на факультете свободных искусств, в 1400 г. принял священство. В 1401 г. стал деканом философского факультета, возможно (хотя это и не точные данные), в 1402 г., в соответствии с обычаями того времени, в течение полугода исполнял обязанности ректора университета. Одновременно начал деятельность проповедника в церкви св. Михаила в Старом городе и имел такой успех, что в 1402 г. был назначен проповедником в новой Вифлеемской часовне. Возможно, в это же время в нем произошел внутренний сдвиг. Как он неоднократно признавал, понимание Священного Писания от-крыло ему глаза, и он стал чрезвычайно серьезно относиться к своим священническим обязанностям, посвящая все силы спасению душ7.

Должно быть, он был очень талантливым оратором, поскольку успех имел выдающийся. Верующих привлекало не только ораторское искусство его проповедей, но и примерная священническая жизнь. Ян Гус был целиком предан своему призванию, довольствовался скромным жалованием проповедника, целомудрен, озабочен только духовным ростом своих слушателей и искоренением злоупотреблений, пятнающих непорочные одежды церкви. Не только бюргеры и простой народ прислушивались к его страстным обличениям упадка нравов в обществе и, особенно, среди священства, но и церковные власти также, казалось, благосклонно относились к его деятельности. Новый архиепископ Збынек из Газенбурга, назначенный в 1403 г., одобрил его реформистское рвение и настоял, чтобы он, устно или письменно, осудил перед церковными властями все злоупотребления в управлении церковью, о которых ему станет известно. Гус стал членом назначенной архиепископом комиссии по изучению чуда с кровоточащими облатками в Вильснаке, и по его совету архиепископ объявил «чудо» ложным и запретил туда паломничество. Дважды, в 1405 и 1407 гг., Гус приглашался архиепископом проповедовать о реформах церкви на съездах духовенства. Король Вацлав IV также, кажется, одобрял его деятельность реформатора, возможно, под влиянием королевы Софьи, оказавшейся в числе почитательниц Гуса8.

Естественно, деятельность Гуса встречала и суровую оппозицию со стороны богатых пребендариев, обвинявших его в преувеличении злоупотреблений и унижении достоинства священников в глазах простого народа. Но несмотря на это, Гус так и кончил бы свою карьеру ревностным вождем devotio moderna в Чехии, если бы не попал под обаяние другого известного реформатора, который в своей критике непорядков в церкви пошел еще дальше — до критики церковной доктрины,— Джона Уиклифа.

Чешские члены философского факультета интересовались философскими сочинениями знаменитого англичанина и предпочитали его реализм, учивший, что универсалии имеют более «реальное» существование, чем вещи, номинализму, учившему, что универсалии являются только именами. Они приняли его с тем большей готовностью, что номинализм был официальной философией немецких профессоров университета, всегда составлявших подавляющее большинство — три «нации» против одной чешской «нации», имевшей только один голос. Гус также читал философские сочинения Уиклифа, но его больше привлекали реформаторские идеи англичанина и та смелость, с которой тот критиковал злоупотребления церкви, еще усилившиеся с «великим расколом» западной церкви. В искреннем стремлении к церковной реформе Уиклиф, однако, пошел слишком далеко, требуя абсолютной бедности церкви, богатства которой должны быть переданы государству. Заостряя идеи Блаженного Августина о предопределении, он считал церковь невидимым сообществом, состоящим из душ, предопределенных к спасению. Естественно, такое сообщество, главой которого является лишь Христос, не нуждается в папстве, якобы учрежденном Антихристом. Уиклиф отрицал все церковные установления, породившие критиковавшиеся им злоупотребления,— почитание святых и мощей, целибат, церковную иерархию, монархизм, и объявил Библию единственным источником веры. Многие из его идей были восприняты реформаторами XVI в. Хотя его доктрины вызвали сильную оппозицию в Англии, он умер мирно в своем приходе в Латтеруорте в 1384 г. Лишь после его смерти 24 статьи, извлеченные из его сочинений, были осуждены лондонским синодом. Труды Уиклифа стали известны в Чехии около 1398 г. благодаря чешским студентам, учившимся в Оксфорде. Связи между Чехией и Англией были весьма близкими благодаря браку сестры Вацлава IV Анны с английским королем Ричардом II9. Очевидно, Ие- роним Пражский, молодой друг Яна Гуса, завез в Чехию наиболее смелые богословские трактаты Уиклифа. Их увлеченно читали и изучали чешские профессора. Среди наиболее восторженных последователей учения Уиклифа в Чехии были магистры Станислав из Зной- ма, Стефан из Палеча и Якоубек (Якоб Малый) из Стржибра (Миса). Во всех сочинениях Гуса, и латинских, и чешских, содержатся обширные цитаты из трудов Уиклифа, хотя он и был далек от принятия всех его идей. Например, представления Уиклифа о пресуществлении, а именно, что после освящения хлеба и вина сущности обоих остаются в евхаристии, никогда не разделялись Гусом, хотя и были приняты некоторыми из его более радикальных друзей. Гуса более привлекал призыв Уиклифа к реформе церкви и жизни клира, и он принимал только идеи, близкие своим, хотя они и не могли быть, даже в формулировках Гуса, истолкованы в соответствии с учением церкви10.

Первое наступление на чешских профессоров, распространителей учения Дж. Уиклифа, было осуществлено Пражским университетом в 1403 г. под руководством немецких членов университета. Составляя три господствующие «нации» в университете, они осудили, тремя голосами против одного, двадцать четыре статьи из трудов Уик- лифа, уже осужденные лондонским синодом, добавив к ним еще двадцать одну статью. Был наложен запрет на учение и распространение этих статей. Станислав из Знойма опубликовал трактат в их защиту, особенно относящихся к таинствам, но, будучи осужден Краковским университетом, принял решение отречься.

Обвинения, однако, не прекратились и были направлены также против архиепископа и короля, которые, якобы медлили бороться с ересью. Впервые было упомянуто и имя Гуса вместе с именами его друзей. По предложению папы римского архиепископ как канцлер университета созвал собрание чешской «нации» и попросил ее членов осудить сорок пять статей, уже осужденных в 1403 г. Резолюция, принятая чешской «нацией», смягчила осуждение, запретив учение названных статей только в том значении, которое может дать повод скандалу или ереси. Были приняты и другие меры, и Станиславу из Знойма и Стефану из Палеча было предложено явиться в Рим. По дороге они были арестованы и освобождены лишь в Чехии после не-однократных вмешательств короля. Архиепископ приостановил дея-тельность нескольких подозреваемых проповедников. Гус чрезвычайно страстно протестовал против этой меры и в итоге потерял доверие архиепископа.

Вскоре ситуацию обострили международные осложнения. Чтобы положить конец скандальному «великому расколу», большинство кардиналов покинули обоих соперничающих пап — Григория XII в Риме и Бенедикта XIII в Авиньоне — и собрали собор в Пизе для выборов нового папы. Как было упомянуто выше, римский папа поддерживал немецкого короля Рупрехта и даже одобрил низложение Вацлава IV курфюрстами. Чтобы добиться поддержки Вацлава, кардиналы обещали признать его законным королем Германии, если он прекратит повиновение римскому папе и признает папу, избранного собором. Вацлав, никогда не оставлявший надежды взять верх над Рупрехтом, с готовностью принял предложение, однако встретил жесткую оппозицию в лице архиепископа и немецких профессоров университета. Чтобы официально провозгласить нейтралитет своей страны в распре двух пап, Вацлаву требовалась, по крайней мере, благоприятная декларация университета, а ее готова была дать только чешская «нация». Поэтому по рекомендации Микулаша из Лобко- виц, своего главного советника, Вацлав решил изменить устав университета и, якобы по образцу устава Парижского университета, дать чешской «нации» три голоса, а остальным — только один. Это провозглашалось в знаменитом Кутнагорском указе короля 18 января 1409 г., вызвавшем великое возмущение немецких преподавателей и студентов. Когда король отверг всякий компромисс и просто утвердил назначение чешского ректора и декана, немецкие преподаватели и студенты покинули Прагу. Всех их насчитывалось около тысячи человек, но вместе с различными слугами и подчиненными лицами могло быть до 3—5 тысяч. Некоторые из них направились в Лейпциг, где основали новый университет, другие — в университеты Гейдельберга, Вены, Кельна, Эрфурта, повсюду распространяя слухи, что Чехия полна еретиков.

Так Пражский университет потерял свой международный характер и перестал быть центром учености всей империи. Конечно, растущее число университетов в Германии все равно привело бы к тому же в близком будущем, но и потеряв международное значение, Пражский университет мог бы поддерживать связи с другими научными центрами. Теперь же, поскольку его профессора одобряли учения, повсюду считавшиеся еретическими, детище Карла IV становилось все более узко национальным и изолированным от остального ученого мира.

Вацлав IV получил искомый голос университета и признал избранного собором в Пизе папу Александра V. Однако тот не был при-знан повсеместно, и некоторое время христианский мир наслаждался скандальным соперничеством трех пап, борющихся за признание. Пражский архиепископ поддержал Вацлава, только когда тот при-грозил конфисковать всю собственность непокорного духовенства.

Ян Гус и его друзья, способствовавшие возникновению этой ситуации, вскоре обнаружили, что их положение существенно ухудшилось. Новые обвинения были выдвинуты против Гуса, ставшего теперь вождем уиклифитов. Он был избран первым ректором университета после отъезда немцев и имел поддержку университета и чешского народа. Архиепископ предложил Гусу явиться к чешскому инквизитору и осудил его перед курией. Папа повелел принять решительные меры, чтобы прекратить распространение учения Уиклифа, и разрешил проповеди только в приходских церквах (1410). Эта мера, обнародованная архиепископом, была направлена против проповедей Гуса в Вифлеемской часовне. Гус пренебрег приказом архиепископа и апеллировал к новому папе Иоанну XXIII.

Архиепископ, однако, был преисполнен решимости разбить партию уиклифитов; Гус и его сторонники получили новый вызов. Учение Уиклифа опять было осуждено, и около двухсот манускриптов с сочинениями английского реформатора по философии и богословию были публично сожжены во дворе суда епископского дворца. Этот поспешный акт был резко осужден университетом. Несмотря на возбуждение, которое вызвал этот инцидент, Збынек за неповиновение отлучил Гуса и его последователей от церкви. Гус протестовал и апеллировал к Иоанну XXIII. Поддерживаемый большинством простого люда, он продолжал проповедовать и преподавать в университете. Король, королева, ряд известных бюргеров отправляли в Рим петиции в его защиту, Гус же слал туда друзей в качестве своих представителей.

Переговоры оказались безрезультатны. В марте 1411 г. отлучение Гуса было подтверждено, а его заступникам и советникам пригрозили таким же наказанием. Короля стало раздражать обвинение, что в его землях угнездилась ересь. Архиепископ наложил на Прагу интердикт, против чего король вознамерился употребить силу, но новый и еще более острый конфликт не разразился только благодаря неожиданной смерти Збынека на пути в Венгрию, где он хотел искать защиты у короля Сигизмунда.

Оставалась еще некоторая надежда, что конфликт разрешится миром, поскольку новый архиепископ — королевский врач немец Аль- бик из Уничова был настроен более миролюбиво, чем его предшественник. Даже в Риме ситуация для Гуса казалась более благоприятной, но тут был объявлен новый интердикт, разрушивший все надежды и доведший конфликт до высшей точки. Иоанн XXIII отлучил от церкви неаполитанского короля Владислава, отказавшегося признать его и угрожавшего папе военной силой. Папа объявил против Неаполя крестовый поход и обещал отпущение грехов всякому, кто по-жертвует, в соответствии со своими средствами, на это предприятие.

Папские буллы были торжественно обнародованы в Праге особым легатом. Гус немедленно обрушился на буллы и на манеру, в которой проповедники рекомендовали покупать индульгенции, и поставил вопрос об индульгенциях перед университетским собранием. Здесь, однако, он встретил решительных оппонентов в лице своих прежних друзей Станислава из Знойма и Стефана из Палеча, поки- нувших партию уиклифитов, и других преподавателей богословского факультета. Разразились беспорядки, грозившие сорвать торговлю индульгенциями. Король, поддерживавший Иоанна XXIII, запретил противодействовать продавцам индульгенций и пригрозил смертной казнью всякому, кто будет вмешиваться в их деятельность. Трое молодых людей, устроивших демонстрацию против индульгенций, были арестованы и казнены.

Это было поспешным актом, лишь подлившим масла в огонь. Начались волнения простого люда, тела несчастных молодых людей были принесены в Вифлеемскую часовню и похоронены Гусом, объявившим их святыми мучениками. В Праге и во всей Чехии нарастали волнения, и король тщетно пытался достичь примирения между друзьями Гуса и партией теологов. Думая, что время поможет залечить раны, он посоветовал Гусу на время покинуть Прагу. Его оппонентам также было велено удалиться.

Из-за оппозиции индульгенциям положение Гуса в Риме, конечно, ухудшилось, хотя папа за это время примирился с Владиславом Неаполитанским и нужда в крестовом походе отпала. Летом 1412 г. Гус вновь был отлучен от церкви, поскольку он не явился перед курией. Чтобы избежать упрека в крайнем неповиновении, Гус апеллировал к Христу как к высшему судье, надеясь, что вмешательство короля и архиепископа облегчит приговор. Однако это была напрасная надежда. Гус потерял поддержку короля из-за своего недипломатичного поведения во время полемики об индульгенциях. Чтобы избежать наложения на Прагу интердикта из-за его пребывания там, он на некоторое время оставил город, предоставив друзьям искать примирения с королем и умиротворения оппонентов. Умиротворения не произошло, и рассерженный король приказал главным оппонентам Гуса также покинуть Прагу.

Гус удалился в замок Козийградек в южной Чехии, принадлежавший одному из его сторонников, а позднее — в замок Краковец около Праги. Там он посвятил себя написанию латинских и чешских трудов, включая главный — De ecclesia (О церкви), а также проповеднической деятельности среди крестьян. Время от времени он появлялся в Праге и проповедовал. Уже после смерти Гуса воспоминания о его пребывании в южной Чехии, несомненно, способствовали распространению там гуситского движения.

Новый этап в деле Гуса начался, когда король Сигизмунд добился согласия папы Иоанна XXIII на созыв вселенского собора в Констанце. При этом Сигизмунд действовал в новой роли — как германский король: в 1410 г. антикороль Рупрехт умер, и немецкие курфюрсты, как должно, поделили голоса между двумя представителями дома Люксембургов, венгерским королем Жигмондом (Сигизмун- дом) и его кузеном Йоштом, однако последний вскоре тоже умер, и Сигизмунд пришел к соглашению со своим братом Вацлавом IV о том, что тот отказывается от титула германского короля, претендуя лишь на титул императора Священной Римской империи (его он, однако, никогда не получил).

Собор, ожидалось, не только прекратит раскол церкви, низложив обоих противников Иоанна XXIII (который и сам обещал отречься), но и покончит с полемикой по делу Гуса и уиклифитского движения в Чехии. Сигизмунд был готов дать Гусу охранную грамоту для проезда в Констанц и обратно, и последний согласился с этой идеей, полагая, достаточно наивно, что он сможет защитить свое учение на публичных слушаниях в присутствии отцов собора. Гуса сопровождало несколько доверенных друзей — чешских дворян. Сердечный прием, который он встретил в немецких городах по дороге, особенно в Нюрнберге, внушил Гусу ложное впечатление, что в Констанце также все будет благополучно, и тут он сделал первую ошибку. Вместо того чтобы поехать в Шпейер на встречу с Сигизмундом, он решил отправить туда одного из своих друзей-дворян, чтобы тот получил для него обещанную королем охранную грамоту, а самому ехать прямо в Констанц. Если бы он появился там в сопровождении Си- гизмунда, это уберегло бы его от многих неприятностей. Прибыв в Констанц, где он встретил теплый прием со стороны простого люда, Гус совершил новую ошибку. Будучи все еще отлучен от церкви, он продолжал служить мессу и проповедовать перед своими друзьями. По наущению своих главных обвинителей — литомышльского епископа Яна Железного, Михаила де Каузиса и Стефана из Палеча — Гус был арестован и заточен в доминиканском монастыре. Благодаря заступничеству друзей он получил возможность писать письма и готовить свою защиту.

Когда Сигизмунд накануне Рождества 1414 г. появился в Констанце и узнал о заключении Яна Гуса, он пришел в ярость, но собор, желая продемонстрировать свое верховенство не только над папой, но и над германским королем, отказался освободить его. Сигиз- мунд пожертвовал Гусом во имя достижения добрых отношений с отцами собора. Положение Гуса ухудшилось, когда Иоанн XXIII, бежав из Констанца, отказался от своего намерения отречься. Гус был передан под надзор епископа констанцского и, закованный в цепи, брошен в холодное подземелье замка Готтлибен, куда был вскоре помещен и захваченный в плен Иоанн XXIII.

Тем временем специальная комиссия рассматривала сочинения Гуса, отмечая сомнительные или ошибочные положения. Прежде всего, были вновь осуждены доктрины Уиклифа, затем три слушания были посвящены Гусу. Он не всегда был тактичен в ответах и разочаровался в своих наивных ожиданиях, что ему дадут возможность подробно изложить свои взгляды и будут доказывать их ошибочность только ссылками на Священное Писание. В выдвинутых против него обвинениях было много путаницы, и он все время протесто-вал, что обвинения в ошибках несправедливы. На самом деле, уже одного тезиса было достаточно для его противников, чтобы осудить Гуса как выразителя взглядов, гибельных для церкви и общества: что папа или епископ, обретающиеся в смертном грехе, не являются истинными папой и епископом. Когда же он приложил этот принцип и к светской власти, слышавший его Сигизмунд спокойно ответил: «Ян Гус, всякий есть грешник»11.

Трудно избежать впечатления, что в отсутствие папы отцы собора стремились показать свою озабоченность чистотой католической веры и нуждались в осуждении каких-либо еретических доктрин. В этом может лежать причина того, что суд над Гусом был так ускорен. Вместе с тем, есть значительное количество свидетельств того, что многие отцы собора предпочли бы получить публичное отречение Гуса, но не осуждать его. Ему предлагались различные формы отре-чения, но он отверг даже самую мягкую, кардинала Остии, заявив, что он не может дать ложное показание, отказываясь от доктрин, которых он не придерживается, или отрицая истины, в которые он верит, и воззвал к Христову суду. В конце концов Гус был осужден как еретик, и Сигизмунд, забыв о своей охранной грамоте, повелел сжечь его на костре (6 июля 1415 г.)12.

Это была огромная ошибка. Сигизмунду следовало отослать его к Вацлаву IV, который несомненно нашел бы более мягкое решение. Петиция собору от многих чешских дворян в защиту Гуса должна была показать Сигизмунду, что в королевстве, которое он надеялся унаследовать после своего бездетного брата, его ждет сильная оппозиция.

Трудно составить окончательное суждение о Гусе. Если он и заблуждался, то впал в заблуждение из-за своего страстного желания реформы церкви: рвение заставило его переступить черту. В нем было тайное желание пострадать и умереть за свои убеждения, несколько раз выражавшееся им в последние годы жизни. Гус предстает чрезвычайно гордым своим высоконравственным поведением, а восхищение и преданность верных последователей делали его слепым относительно последствий, к которым может привести крайность некоторых его взглядов и пунктов учения. Самыми опасными были суждения Гуса о церкви и папской власти, как они интерпретировались его оппонентами. Из тридцати статей, извлеченных из сочинений Гуса и считавшихся еретическими, тринадцать касаются папской власти. Правда, в этом отношении Гус только адаптировал некоторые положения Уиклифа о церкви как об общине верующих, предопределенных к спасению. На ранних этапах своей полемики с антиреформаторами Гус толковал этот тезис таким образом, что он мог быть примирен с официальной католической доктриной. Однако высшим главой церкви на земле он считал не папу, спасение которого не предопределено наверное, а Христа. Эти взгляды, хотя и инспирированные главным образом прискорбным положением в церкви, где было два или три папы, мало что делавшие для реформы ее и клира, бросали очень опасный вызов папской власти, в том числе за-конодательной.

Неясно, насколько сам Гус верил во все те идеи, что были извлечены из его сочинений, часто независимо от их контекста: ведь он постоянно протестовал, что его обвиняют несправедливо. Средневековые богословы часто заходили очень далеко, излагая свои взгляды в ходе академических диспутов13.

Гуса часто считают предшественником Лютера. В его учении есть некоторые пункты, напоминающие те, которые позднее развивались протестантами: акцент на авторитете Библии, проповеди слова Бо- жия, ограничение священнической власти и др., но эти сближения являются поверхностными. На самом деле Ян Гус был средневековым католическим священником со всеми характерными особенностями того времени14. Никогда в его намерения не входило основать новую церковь, и он всегда считал себя верным сыном церкви. Он хотел умереть верным католиком и был чрезвычайно утешен тем, что ему был предоставлен исповедник, давший ему безусловное отпущение грехов. В его поведении есть так много якобы отягчающих обстоятельств, а в действиях его противников столь многое вызывает вопросы, что лучше всего оставить конечное суждение о Яне Гусе Христу, которого он любил и к которому взывал.

Трагическая смерть Яна Гуса на костре вызвала в Чехии волну возмущения. Петр из Младеновиц, описавший суд над Гусом и его трагическую судьбу, слышал обращение Сигизмунда к отцам собора не отпускать Гуса живым в Чехию, и потому взрыв негодования был направлен преимущественно против вероломного короля. Чешский сейм направил собору резкое письмо протеста, в котором защищает память о Гусе — «безупречно нравственном и с незапятнанной славой». Была организована лига в защиту свободы проповеди и как вызов интердикту, вновь наложенному на Прагу. Пражский университет был признан высшим судьей по доктринальным вопросам в Чехии. 452 дворянина, возглавляемые Ченеком из Вартемберка, подписали декларацию лиги. Католическая лига, возглавляемая Яном Железным (епископом литомышльским), имела мало успеха.

Казнь друга Гуса Иеронима Пражского в мае 1416 г. после его осуждения Констанцским собором подлила масла в огонь восстания, начавшегося в Праге15. Собор призвал членов лиги явиться на его трибунал. Этот призыв и интердикт были проигнорированы, и вскоре большая часть пражских церквей оказалась в руках у священников-гуситов. Наиболее яркой отличительной чертой новой религиозной деноминации было разрешение причащать мирян под обоими видами. Это не было идеей Гуса, и до сих пор неясно, как эта идея проникла в Чехию, но именно Якоубек (Якоб Малый, Jacobellus) из Стржибра, радикальный последователь Гуса, предложил тому ввести это установление. Гус никогда не был в восторге от этой инновации и даже когда, наконец, в письме из Констанца согласился с ней, то счел только полезной с точки зрения большего благочестия, но отнюдь не необходимой для спасения, как учили некоторые из его более радикальных последователей. Так получилось, что вскоре после-дователей Гуса католики стали называть утраквистами (чашниками), поскольку они принимали святое причастие под обоими видами (sub utraque speciae) — хлебом и вином из чаши16.

Примечательно большое количество чешских дворян, открыто выразивших свои прогуситские чувства. Ясно, что призыв Гуса и его друзей к светским властям помочь в деле реформы церкви был с готовностью воспринят в Чехии. Реформаторы-гуситы не удовлетворялись неопределенными призывами к индивидуальной реформе, которыми ограничивались их предшественники. Развитию движения, несомненно, способствовали также социальные и экономические причины. Низшая шляхта часто страдала оттого, что небольшие рыцарские имения были окружены латифундиями богатых церковных собственников или панов, с продукцией которых они не могли конкурировать, и с готовностью слушала реформаторов, осуждавших церковную собственность, рассчитывая таким образом присоединить часть церковной земли к своим владениям. Это, в частности, объясняет, почему так много умелых воинов из числа рыцарей присоединилось к гуситским армиям.

Рассматривая все еретические взгляды, приписывавшиеся Яну Гусу, удивляешься, как умеренны те доктринальные «ошибки», которых открыто продолжали придерживаться гуситы после его смерти. Об этом свидетельствуют попытки умеренных гуситов и Вацлава IV прийти к соглашению с церковью в 1415 г. Архиепископ был склонен к этому, но собор вновь наложил на Прагу интердикт, который тот снял. Вследствие этого ректор университета Ян Кардинал сделал архиепископу новые уступки в отношении его власти и церковной собственности, настаивая только на утраквизме, но собор был непреклонен и отстранил от дела университет. Только тогда, в 1417 г., программа, выработанная гуситской лигой в 1415 г., была полностью претворена в жизнь и было решено, что гусизм должен утвердиться повсюду.

Не только консерваторы устанавливали свою преемственность с Гусом. В Праге было сообщество радикальных реформаторов, проповедь которых шла гораздо дальше Гуса. Они группировались вокруг двух немцев, Николая и Петра, изгнанных из Дрездена за еретические взгляды. Их хорошо встретили в Праге, и он начали проповедовать в «Черной Розе». Их доктрина была не столько уикли- фитская, сколько вальденская. В своем радикализме они отрицали чистилище, молитвы за умерших, почитание святых, смертную казнь и владение имуществом, требуя абсолютной бедности церкви и права проповедовать слово Божие всякому, даже женщине. Все эти представления были распространены среди вальденсов. Эти два немца оказали огромное влияние на молодого друга Гуса Якоубека из Стржибра, являвшегося, кроме того, большим почитателем Матвея из Янова. Он следовал Николаю и Петру во многих отношениях, отрицая всю излишнюю ученость, проповедуя простоту церковного убранства, выступая против почитания святых, их статуй и мощей, но все это с меньшим радикализмом, чем его немецкие друзья. Другим радикалом был священник Ян Желивский, имевший огромное влияние на пражан. Эти же радикальные идеи пропагандировались в разных частях Чехии и Моравии странствующими проповедниками, причем особенно живой отклик они находили в южной Чехии, где еще сохранялись остатки вальденсов, известных там в XIII— XIV вв. Другой важный центр радикализма появился в городке Ус- ти. Он получил название Табор и вскоре стал оплотом радикальных гуситов.

Радикализм этот не одобрялся консервативным крылом гуситов и университетом, неоднократно призывавшими радикалов к сдержанности. Нечто вроде соглашения было заключено между консерваторами и радикалами во главе с Якоубеком на синоде в Праге в сентябре 1418 г. Впервые в двадцати трех статьях были сформулированы религиозные принципы утраквизма. В них должное внимание уделено радикальному учению Якоубека, но исключены все вальден- ские доктрины. Основные принципы католицизма были провозглашены действительными, но таким образом, что радикалы не обязаны были вводить католические установления, против которых они возражали17.

Тем временем католики были воодушевлены событиями в Констанце. Сигизмунд наконец достиг своих целей. Был избран новый папа, Мартин V, признанный всем западным христианством. Церковная же реформа, вторая цель, с которой был созван собор, не была осуществлена. Стремясь ограничить власть собора, претендовавшего быть выше папы, Мартин V распустил его. Тем не менее, он подтвердил все соборные декреты против Уиклифа и Гуса и поощрил Сигизмунда к принятию решительных мер против чешских еретиков.

Это придало смелости чешским католикам и спровоцировало инцидент, которому суждено было стать роковым. Вацлав IV, встревоженный тем, что его королевство считается еретическим, издал декрет, отдававший утраквистам только три церкви в Праге. Те собрали массовый митинг протеста, и когда процессия во главе с народным вождем священником Яном Желивским, несшим дароносицу, проходила мимо ратуши Нового города, из окон в нее полетели камни. В ярости простой люд ворвался в ратушу и выбросил всех членов городского совета из окна на улицу, где они были убиты. Когда Вацлав IV узнал об этом случае, с ним случился удар и он умер (16 августа 1419 г.).

Для Чехии было большим несчастьем, что в один из наиболее критических моментов ее истории во главе государства оказался столь слабый король. Его советники, избранные из фаворитов и выскочек, еще ухудшили ситуацию своей некомпетентностью, а переменчивый нрав короля делал твердое управление невозможным. Сомнительно, и что Вацлав IV сознавал серьезность ситуации, которая ухудшалась уже так много лет.

У наследника Вацлава IV Сигизмунда были некоторые ясные идеи, но он был расточителен и даже еще более лишен характера, чем брат. Амбиции побуждали его браться за многие великие проекты, но ему не хватало постоянства, чтобы осуществить их. В момент смерти Вацлава шансы Сигизмунда завоевать на свою сторону чехов были очень малы. Возможно, если бы он мог во главе сильной армии вторгнуться в Чехию вскоре после кончины брата, то сумел бы навязать свою власть прежде, чем оппозиция стала организованной, но в тот момент он пытался удержать часть из того, на что притязала Венгрия на Балканах. Во время регентства королевы Софьи, а затем Ченека из Вартемберка прочного правительства в Праге не было; в городах католики и гуситы воевали друг с другом.

Чешское дворянство поначалу не подвергало сомнению право Сигизмунда наследовать престол, но оно потребовало от него разрешения утраквизма, отмены симонии, реформы клира и исключения духовенства из светских должностей, свободы университета, возда- ния почестей памяти Яна Гуса и Иеронима Пражского, а также выдвинуло условия политического характера. Сигизмунд дал уклончивые ответы делегатам сейма, но из всего его прежнего поведения было ясно, что он далеко не расположен подписаться под требованиями утраквистов.

Оппозиция правлению Сигизмунда в Чехии возникла в среде более радикальных элементов гусизма, центром которых был Табор. К счастью для них, в решительный момент среди них оказались способный государственный деятель, Микулаш из Гуси, и, что еще более важно, блестящий военачальник, Ян Жижка из Троцнова18, выходец из мелкого дворянства южной Чехии. Ян Жижка занимал пост при дворе королевы, был очень религиозен и большой почитатель Яна Гуса. Получив от университета положительный ответ на свой вопрос о разрешении использовать оружие против насилия и преследования, Жижка начал готовить сопротивление Сигизмунду. Сначала он собрал свои небольшие силы в городе Пльзень, но здесь численно преобладали сторонники короля. Тогда он изменил план и выбрал центром укрепленный им Табор. Вскоре тот был наводнен радикальными гуситами. Сторонники короля хотели подавить этот опасный очаг сопротивления в зародыше и атаковали Жижку в Су- домерже. Здесь он впервые проявил свой военный талант, применив систему вагенбурга — укрепления из повозок, которое можно было использовать как мобильную крепость и которое защищало воинов на марше. Его новая тактика оказалась сокрушительной для врагов.

Тем временем Сигизмунд показал свои истинные чувства в отношении гуситов: сжег жителя Праги за гуситские убеждения и призвал всех христиан к крестовому походу против еретической Чехии. Армии крестоносцев начали наступление против Праги в июне 1420 г. Общая опасность сплотила консервативных и радикальных гуситов, и вновь благодаря военному таланту Жижки крестоносцам было нанесено сокрушительное поражение около Праги на горе, которая с тех пор носит его имя. Сигизмунд, поторопившийся короноваться как чешский король в соборе св. Вита, был вынужден поспешно отступить.

Сотрудничество между двумя фракциями движения привело к опубликованию «Четырех Пражских статей» — знаменитой хартии гуситской веры. Первая статья декларировала, что в королевстве всеми священниками должно свободно проповедоваться слово Божье. Вторая требовала причащения под обоими видами. Третья нападала на земные владения священников и монахов, которым следует вести образцовую жизнь. Четвертая требовала, чтобы все смертные грехи, особенно совершенные публично, были покараны надлежащими властями. Таким образом, между двумя группировками, учение которых было столь различно, было достигнуто некоторое единство.

Это единство было скреплено в том же году новой победой при Вышеграде, когда Сигизмунд попытался прийти на помощь осаж-денному в крепости гарнизону, но был принужден к позорному бегству. Однако здесь впервые победоносные табориты продемонстрировали иконоборческие тенденции. Королевский замок, гордость Карла IV, был разрушен, из церкви унесены все украшения и ризы, помещения каноников разрушены. Капитуляция Кутной Горы в апреле 1421 г. увенчала победу гуситской армии. Ее дело еще укрепилось благодаря признанию пражским архиепископом (более того, немцем) Конрадом из Вехты «Четырех Пражских статей». В этой обстановке чешский сейм, собравшийся в Чаславе19, низложил Сигиз- мунда и избрал совет правителей страны из двадцати членов. «Четыре статьи» были формально объявлены исповеданием Чехии.

Затем гуситы предложили чешскую корону Витовту, брату польского короля Владислава II (Ягайло), и в Чехию был послан племянник короля Корибут . Однако Сигизмунд ловко расстроил их планы, заключив мир с Витовтом и Владиславом, и, таким образом, лишил чехов поддержки Польши и Литвы. Крестоносные армии Сигизмун- да тем временем терпели одно поражение за другим: сначала при Жатце осенью 1421 г., затем при Небовидах и при Немецком Броде в январе 1422 г.

Разногласия среди радикальных таборитов не ослабили военной мощи гуситов. Некоторые экстремисты, отрицавшие реальное присутствие Христа в евхаристии, были сожжены как еретики, а секта адамитов, учивших, что следует поделить все, даже женщин, была изгнана (1421) Жижкой, который, как и его непосредственные по-следователи, никогда не принимал взглядов крайних таборитов на евхаристию и почитание святых. Таборитов не привела в смятение даже такая огромная потеря, как смерть слепого Яна Жижки (11 октября 1424 г.) — как раз в тот момент, когда он добился нового примирения с Прагой и умеренными утраквистами. Более близкие последователи Жижки отделились от основного ядра и стали называть себя сиротами, а командование гуситскими армиями вскоре перешло в умелые руки священника Прокопа Голого.

Новая армия немецких крестоносцев была истреблена гуситами у города Усти в апреле 1427 г., другой поход крестоносцев потерпел позорное поражение при Тахове в августе того же года. В следующем году Прокоп вторгся в Силезию и принудил силезских князей принять свои условия. Когда новые переговоры с Сигизмундом опять оказались сорваны, армии Прокопа вторглись в Германию. Ужасы войны узнали Тюрингия и Саксония, гуситская пропаганда находила опасный отклик среди простых немцев. Было выдвинуто требование созвать новый собор, его огласили гуситы в специальном манифесте, адресованном князьям и народу Германии (1430). 1 Прежде чем созвать собор, Мартин V объявил новый крестовый поход. В августе 1431 г. самая большая из крестоносных армий втор-глась в Чехию, но «Божьи воины» выиграли свою величайшую победу над захватчиками в битве у Домажлиц. Кардинал Джулиано Чеза- рини, как папский легат сопровождавший крестоносцев, едва спасся, потеряв в бегстве плащ и папскую буллу. Лишь теперь он убедился, что единственным способом уменьшить гуситскую опасность будет предоставить им слово на вселенском соборе. Несмотря на противо-действие нового папы Евгения IV, собор был созван в Базеле в 1431 г., и в Чехию были посланы делегаты с приглашением гуситам присутствовать и обещанием безопасности. В числе чешских делегатов были Прокоп Голый, Ян Рокицана — наиболее выдающийся утраквистский священник — и англичанин-уиклифит, нашедший в Чехии второй дом,— Питер Пейн. Делегация гуситов прибыла в Базель в январе 1433 г. Основой для дискуссии явились «Четыре Пражские статьи» 1420 г., и переговоры были продолжены в Праге.

Тем временем среди гуситов появились разногласия. Табориты и сироты проявляли все растущую враждебность к продолжению переговоров, опасаясь, что примирение с собором приведет к признанию папизма, в то время как умеренные склонялись в пользу переговоров. Они уже устали от долгих разрушительных войн и с недоверием взирали на рост радикализма при отсутствии дисциплины в среде таборитов и сирот. Дворяне, обогатившиеся благодаря конфискациям церковных земель, жаждали мира, чтобы восстановить разрушенное хозяйство. Когда табориты напали на центр католиков в Пльзене, утраквисты пошли на союз с католическим меньшинством и почти полностью уничтожили армию радикальных гуситов в битве у Липан (30 мая 1434 г.). Прокоп Голый и его заместитель Прокупек погибли на поле боя вместе с большинством вождей радикального крыла.

Теперь стало возможно продолжить переговоры, и чешская делегация добилась принятия отцами собора расплывчато сформулированных Четырех статей, получивших название Пражские компакта- ты20. За этим последовали признание Сигизмунда чешским королем и молчаливое признание Яна Рокицаны в качестве нового пражского архиепископа.

Чехи вновь наслаждались миром. Однако результаты его едва ли стоили тех жертв, которые принес народ за столь долгие годы. Единственной очевидной уступкой, на которую с неохотой пошел собор, было разрешение причащать мирян из чаши (причем одобрения этого со стороны папы получено не было). С другой стороны, в окружавшем их позднесредневековом обществе чехи вскоре ощутили себя в изоляции: в скором будущем это положение принесло большие неудобства.

Можно удивляться, почему столь яростная революция против средневекового духовного строя началась именно в Чехии, а не в какой-либо другой стране. Фискальная политика Иоанна XXII пронизывала церковные институты повсюду, не только в Чехии, и повсюду способствовала разложению духовенства. То, что именно в Чехии взрыв оказался столь бурным, следует отнести главным образом за счет религиозных причин. В правление Карла IV Чехия была центром империи, и ни одно духовное движение Европы не миновало Праги и ее университета, единственного в империи. Чешские интеллектуалы видели Кола ди Риенцо, Петрарку и многих других лидеров европейской мысли того времени. До сих пор основным объектом изучения был Ян Гус, центральная фигура чешской Реформации, и возвеличивалась именно его реформационная деятельность. Однако его деятельность никогда не оказалась бы столь значительна, если бы не существовало базиса, заложенного многочисленными приверженцами devotio moderna в Чехии. В этих кругах жажда реформ была абсолютно искренна и имела чисто религиозные мотивы. Как мы видели, Милич из Кромержижа даже отправился в Рим, чтобы предложить папе конкретный план реформы всей церкви.

Яростности чешского взрыва сильно способствовали социальные и экономические причины. Но здесь чехи были не единственными, кто так резко протестовал против средневекового социального устройства. Во всей Европе вследствие перехода от прежде доминировавшей аграрной экономики к новой денежной вторая половина XIV в. оказалась критической. Этот переход не обошелся без вспышек насилия. Движение начал Кола ди Риенцо в Италии, затем последовал Этьен Марсель, поднявший ремесленников Парижа против нобилитета, при том что одновременно Гильом Каль вел против господ французских крестьян. Англия пострадала больше, чем Франция: положение там усугубляли потери, понесенные в войне с Францией. Это также объясняет происхождение и популярность в народной среде учения Дж. Уиклифа. Жестокость крестьянского восста-ния 1381 г. под руководством Уота Тайлера и Джона Болла, а также унижение, которое они принесли Ричарду II, хорошо известны. В Париже в 1411 г. впервые революционной толпой во главе с Кабо- шем была взята Бастилия — событие, которое можно счесть предзна-менованием Французской революции. В Германии постоянные войны между союзами городов и знатью несли всей стране нестабильность и беспорядки.

Далее, после открытия серебряных рудников Чехия стала богатейшей страной Центральной Европы. Отмеченное выше неравномерное распределение богатств должно было где-то привести к взрыву. В Чехии все осложнялось национальной проблемой. Богатства в основном концентрировались в городах, а бюргеры в своем огромном большинстве были немцами. Чтобы получить ясное представление о растущей враждебности между чешским большинством и немецким меньшинством, богатым и влиятельным непропорционально своей численности, достаточно обратиться к рифмованной Далимиловой хронике, охотно читавшейся и переписывавшейся во время гуситских войн. Те же чувства выражены в латинском трактате Teutonicis bonum dictamen.

Для объяснения введения в литургию национального языка следует обратиться к кирилло-мефодиевской традиции, никогда не исчезавшей совсем, хотя литургия на старославянском языке была за-прещена в конце XI в. Канонизация Прокопа (1204), основателя со-хранявшего славянское богослужение Сазавского монастыря, значи-тельно оживила эту традицию, о чем свидетельствует также появление новых легенд о святых Кирилле и Мефодии, Прокопе, Вацлаве. Карл IV должен был сознавать все это, обращаясь к папе с просьбой разрешить основать несколько монастырей со славянской литургией. Разрешено было основание только одного монастыря, Эммаусского, монахи которого присоединилсь к утраквистам в разгар их движения. В 1417 г. Якоубек, приказывая ввести национальный язык в литургию, ссылался на эту уступку, сделанную Эммаусскому монастырю. Все это следует иметь в виду при объяснении ожесточенности чешского восстания против средневекового религиозного и социального устройства.

Сигизмунд недолго наслаждался признанием себя чешским королем. В следующем году (1437) он умер, и королем был избран его зять, венгерский король Альбрехт Австрийский, но и он, добившись трона в соперничестве с польским королем (сын которого был избран про-тивниками Альбрехта), умер в 1439 г. Младенец-сын Альбрехта, Ла- дислав Погробек (1439—1457), был признан законным королем, но император Фридрих III Габсбург как опекун держал его вне Чехии. К счастью для страны, конец анархии положил энергичный молодой дворянин Йиржи Подебрад, овладевший Прагой в 1448 г. Став лидером утраквистов, он положил всю свою энергию на достижение примирения с католиками. Избранный верховным правителем страны, он сокрушил радикальных гуситов, захватив в 1452 г. их оплот — Табор. Удалось ему и доставить юного короля в Прагу. Казалось, открывается новая эра сотрудничества юного короля-католика и вождя гуситов, но тут судьба вновь вмешалась: Ладислав внезапно умер.

Избранный королем (1458—1471), Йиржи Подебрад продолжал политику примирения. Его надежда, что Четыре статьи — одобренные Базельским собором Пражские компактаты — будут приняты папой, не оправдалась. В 1462 г. Пий II отверг их, а его преемник Павел II отлучил Йиржи от церкви и лишил королевства. Йиржи Подебрад энергично защищал свои права против восставших панов и венгерского короля Матвея Корвина (Матьяша Хуньяди) (1458— 1490). Последний как борец за осуществление воли папы вторгся в Чехию, рассчитывая самому стать ее королем при поддержке католического населения. Он добился некоторого успеха в Моравии и Силезии, но Йиржи, проявив величайшую доблесть, взял верх. Чтобы добиться помощи Польши, он принес огромную личную жертву: отказался от излюбленного проекта, что один из его сыновей унаследует ему и станет основателем новой чешской национальной династии. Йиржи Подебрад предложил наследование чешского престола Владиславу, сыну польского короля Казимира IV. Увы, он не смог насладиться плодами своей окончательной победы над мятежными панами и венгерским королем, так как в возрасте пятидесяти одного года умер от водянки21.

Йиржи Подебрад был одним из лучших чешских королей. Он приложил все усилия, чтобы вывести страну из изоляции, к которой ее привели гуситские войны. Йиржи Подебрад ясно сознавал, что с упадком имперской идеи и падением авторитета папства в годы «великого раскола» в Европе не было централизованной власти, обладавшей достаточным авторитетом и могуществом, чтобы обеспечить мир среди христианских государей и помочь в решении европейских политических проблем. В связи с этим он предложил создать союз монархов во главе с королем Франции. Главными задачами такого союза были бы лидерство в войнах с турками и сохранение мира в Европе. Этот проект, нечто вроде Лиги наций, конечно, был преждевременным, но столь же несомненно, что он заслуживает быть упомянутым как интересная попытка в XV в. реализовать ту же идею, которая занимала столь многих государственных мужей в XX в.

В свете последующих событий упорная оппозиция пап «Четырем Пражским статьям» представляется ошибкой. Пражские статьи легко могли быть примирены с католической доктриной. Двумя главными моментами, на которых настаивали утраквисты, были богослужение на национальном языке и причащение под обоими видами. Другой ошибкой был отказ Рима посвятить в архиепископы Яна Ро- кицану, избранного архиепископом Праги. В глубине души утраквисты были католиками; если бы им была оказана поддержка, о которой они просили, вполне вероятно, что они смогли бы остановить распространение нового реформационного движения — так называе-мых Чешских, или Моравских, братьев, продолживших традицию радикального крыла гуситов.

Духовным отцом этого движения был величайший и наиболее оригинальный религиозный мыслитель того времени Петр Хельчиц- кий (около 1390—1460). Хотя этот простой мелкий землевладелец из южной Чехии был довольно мало образован (он очень недостаточно знал латынь), его литературная деятельность была во всех отношениях замечательна. Его вдохновляли чешские реформаторы — То- маш Штитный, Матвей из Янова, Ян Гус. Пытался он постичь и учения Вальдеса (Пьера Вальдо) и Уиклифа, причем в своей трактовке их доктрин проявил большую оригинальность. Исследуя их в свете Библии и с позиций собственного упрямого рассудка, он пришел к выводам, гораздо более смелым, чем у любого другого средневекового мыслителя. Свои заключения Хельчицкий изложил в многочисленных догматических и полемических трактатах, многие из которых утеряны; его главными литературными и богословскими сочинениями являются Постилла (Postilla) и Сеть веры (Sit' Vry)22.

В соответствии с главной идеей его сочинений лишь первые христиане вполне осуществили заповеди Христа, изложенные в Евангелиях. Все, что впоследствии было добавлено к учению и установле-ниям первоначальной церкви, было внушено Антихристом. Поэтому истинный христианин должен в точности следовать Божьим заповедям согласно Библии так, как их понимает его собственный разум, стараясь восстановить простоту первоначальной церкви эпохи апостолов. Ему следует отвергнуть всю церковную традицию, все, что было развито в области литургии, всю церковную иерархию, так как все это есть учение католической церкви, служащей дьяволу. Но это еще не все: истинный христианин должен отвергнуть государственную политическую организацию и все привилегии королей, знати и духовенства. Он не должен подчиняться законам и обращаться в суд, а сверх того, ему следует отказаться от всякого применения силы, включая войны. В этом отношении Хельчицкий резко отличается от таборитов, защищавших свою веру силой оружия.

Сочинения Хельчицкого содержат проповедь своего рода христианского нигилизма, причем в форме весьма убедительной и заставляющей задуматься. Однако этот радикальный мыслитель избегал делать такие практические выводы из своего учения, которые могли бы разрушить все социальное и религиозное устройство, настаивая, что важнейшей библейской заповедью является непротивление злу. В этом отношении он на несколько столетий опередил русского мыслителя Льва Толстого. Поэтому Хельчицкий настаивал на пассивном приятии всех несправдливостей, выпадающих на долю крестьян,— при всей жесткой критике им этих несправедливостей. Группа преданных и восторженных слушателей проповедей Рокицаны об идеалах первых христиан, которые он читал в церкви Богородицы в пражском Тыне , вскоре вошла в контакт с Хельчицким и начала читать его сочинения. Их вождем стал племянник Рокицаны брат Григорий (умер в 1474 г.), монах сохранявшего славянскую литургию Эммаусского монастыря в Праге. Таким образом, Рокицана, хотя и против своей воли, оказался в ответе за возникновение нового интересного движения.

В своем восторженном рвении реализовать идеалы первых христиан Григорий и его последователи, называвшие себя Общиной братьев, приняли почти все догматы Хельчицкого, считая, что они соответствуют нормам поведения первых христиан. Сделали они из них и практические заключения: поскольку отрицалась светская власть со всеми ее «языческими обычаями и правами», в первый период существования общины Братьям не разрешалось занимать светских должностей и служить в армии. Община организационно оформилась зимой 1457—1458 гг., когда Рокицана получил для нее позволение короля Йиржи Подебрада поселиться в королевском имении Кунвальд и там исповедовать свою веру. К ним вскоре присоединились «Хельчицкие братья» (близкие последователи религиозного мыслителя) и остатки таборитов и вальденсов23.

Все это обратило на себя внимание утраквистского духовенства, и вскоре Братьев обвинили в исповедовании еретических учений. Ро- кицане пришлось вмешаться, и он призвал брата Григория и его последователей отказаться от своих еретических воззрений. Король, стремившийся продемонстрировать свое рвение об истинной вере и в результате добиться одобрения папой Пражских компактатов, с 1461 г. начал преследовать Братьев. В 1467 г. Братья, открыто разорвав с утраквистами, основали собственную организацию, возглавлявшуюся тремя выборными священниками, получившими посвящение от вальденского епископа. Начались новые преследования, продолжавшиеся до конца правления короля Йиржи. В конце XV в. брату Лукашу удалось примирить различные течения внутри Общины и завершить ее организацию в качестве самостоятельной конфессии. От строгой дисциплины, обязательной в начале существования Братьев, отказались, и те неофиты, которые не могли оставить свои светские занятия, тоже допускались в Общину, причем ее численность значительно выросла.

Желание возродить в церкви практику первоначального христианства является очень характерной чертой чешской Реформации. Оно вело чешских реформаторов к сближению с христианским Востоком, где, как они верили, все еще преобладала жизнь первых христиан. Около 1452 г. утраквисты начали переговоры об унии с константинопольской церковью. Послание константинопольской церкви 1452 г. «священникам и князьям Чехии» также выражало надежду на унию с чешскими утраквистами. В том же году на него дала ответ утраквистская консистория Праги. Падение Константинополя в 1453 г., естественно, положило конец этим переговорам.

То же желание найти церковь, в которой живы традиции первых христиан, побудило Братьев послать эмиссаров в восточные земли на поиски такой церкви или общины. Результаты этих экспедиций неизвестны. Один из эмиссаров, Мартин Кабатник, оставил живое описание своего путешествия «Из Чехии в Иерусалим и в Египет». Его описание Каира и Египта особенно пространно и интересно, но о своем религиозном опыте он говорит очень мало; возможно, об этом он доложил Братьям устно.

Учение Чешских братьев, основанное на идеях Хельчицкого, было гораздо радикальнее и революционнее, чем у утраквистов. Таким образом, не утраквистская церковь, как часто считают, а именно Община чешских братьев стала предшественницей протестантской Реформации, причем прежде всего ее наиболее суровой и доктриналь- но радикальной ветви — кальвинизма. Когда же доктрины Лютера начали проникать в чешские земли, то из-за противодействия Рима утраквистам, которые на самом деле в глубине души были католиками, большинство из них приняло лютеранство24.