Реформация и славяне

Ренессанс и упадок церковной жизни Реакция верующих—Гуманисты и реформа

церкви—Лютер, Цвингли, Кальвин

Религиозная ситуация в чешских землях—Лютер, утраквисты (чашники) и Община чешских братьев — Фердинанд I, неоутраквисты, Чешские братья и католики—Распространение Реформации в правление Максимилиана II, Confessio Bohe- mica—Католики, лютеране, «филипписты» и кальвинисты — «Грамота величества» Рудольфа II, религиозная свобода — Католическая реакция, восстание протестантских сословий—Избрание Фридриха Пфальцского, катастрофа в битве при Белой Горе—Реформация у сорбов-лужичан, начало лужицкой литературы — Распространение Реформации в северной Венгрии — Лютеранство среди словаков и немцев, кальвинизм среди венгров — Религиозная свобода и организация люте-ранской и кальвинистской церквей в Венгрии — Католическая контрреформация

и словаки

Ситуация в Польше—Пруссия как центр лютеранской пропаганды—Варшавская конфедерация, распространение лютеранства и кальвинизма—Чешские братья в Польше — Попытки создания польской национальной церкви—Антитри- нитаризм—Католическая реакция, Ст.

в Польше — Влияние Реформации на культурную жизнь Польши

Примож Трубар — словенский Лютер — Реформаторы как основатели словенской литературы — Католическая контрреформация действует методами протестантских реформаторов—Распространение Реформации среди хорватов — Про-тестантская хорватская литература — Флаций и Вергерий, хорватские реформаторы — Католическая контрреформация, создание сербскохорватского литературного языка—Протестантские и католические панславистские идеи, Ю. Крижа- нич—Протестантская пропаганда среди православных славян—Протестантизм

и восточные славяне—Протестантизм и Московское государство В рамках западноевропейского Возрождения есть одно очень за-гадочное явление. Замечательный прогресс в культурной и научной областях, который был совершен западноевропейскими народами, сопровождался всплеском гедонизма, приведшего к глубокому упадку морали, в том числе и в церковной жизни: факт тем более приме-чательный, что восточное христианство никогда его не испытало.

Христианский Восток также пережил некоторый кризис, адаптируя свое учение к классической и эллинистической культурным традициям. К IV в. был найден ключ к использованию этих традиций для интерпретации новой веры. Хотя благочестивые монахи часто предупреждали верующих против изучения языческих и мирских писаний древних, их труды продолжали лежать в основе византийского образования. Был только один греческий ученый в XV в., в такой степени соблазненный языческой классикой, что стал автором «паганизированной» философской системы,— это Плифон, но после-дователей его заблуждений не нашлось.

Трудно объяснить, почему Возрождение принесло такой упадок морали у европейцев. Было бы несправедливо приписать глубокие изменения, происходившие в Западной Европе в XV и XVI вв., только новому духу индивидуальной свободы, открытому в сочинениях античных философов благодаря ученым, бежавшим из Константинополя. Столь же ошибочным было бы считать Ренессанс причиной Реформации, разорвавшей единство западного христианства. На самом деле, в Западной Европе упадок морали в церковной сфере неоднократно наблюдался и ранее, до эпохи Возрождения. Начало Реформации восходит к дурному примеру, который подавала верующим мирская жизнь иерархов церкви, которая оказалась слишком глубоко вплетена в феодальную систему германских княжеств.

Реформаторы XI в., пытаясь высвободить церковь из этих уз, невольно разрушили тот базис, на котором Карл Великий и Оттон I возвели возрожденную Римскую империю, и она уже никогда не оправилась от этого удара.

Централизация фиска, введенная Иоанном XXII и распространенная на всю церковь, становилась все более непопулярной. Финансовые средства, собиравшиеся благодаря этому в Риме, использовались для украшения Вечного города, развития искусств и учености, но они же способствовали мирской суете и коррупции при папском дворе — наиболее блестящем в Европе. В хитросплетениях европейской политики XVI в. папы действовали как итальянские правители, заключая союзы и ведя войны для защиты и расширения своих владений.

Последствия такого упадка идеи папства и иерархического порядка вскоре нашли отражение в отношении верующих к церкви. Доверие к руководству высочайших духовных авторитетов, столь сильное в XIII в., значительно пошатнулось. Большинство богатых епископств и аббатств Европы стало лишь синекурами для отпрысков благородных фамилий, часто даже не исполнявших своих религиозных обязанностей, в то время как верующие были лишены привычного духовного руководства. Ситуация усугублялась нехваткой в городских и сельских приходах священников, ревностно исполнявших свой долг, и неудивительно, что причащение, особенно в Германии, и присутствие на литургии становились все более редкими. Вера и благочестие все более индивидуализировались и все меньше нуждались в коллективных формах религиозной практики, которые к тому же делались и труднее достижимы. Порочным отражением этих тенденций стал характерный для XVI в. рост приверженности к магии, вера в тайные сатанинские силы, и реформаторы не смогли этого поколебать.

С другой стороны, распространение культа Страдающего Христа, Христа-младенца, Гроба Господня, Пресвятой Девы, святых,— культа, не нуждавшегося в публичности, который можно было отправлять дома, с семьей, свидетельствовало о стремлении искренне верующих к удовлетворению своих религиозных духовных потребностей.

Одновременно волна мистицизма охватила все еще многочисленных искренне верующих: это не позволило новым течениям духовной жизни стать материалистическими и в то же время усилило склонность к индивидуализации религиозной практики, ее отправлению без посредства духовенства, официальных служб и таинств церкви. Великие мистики XIV—XV вв.: немцы Майстер Экхарт, И. Таулер, Г. Сузо, фламандцы Я. ван Рейсбрук, Г. Гроот, с именем которого связано классическое выражение devotio moderna («современ-ного благочестия») — «Страстное желание подражать Христу», фран-цуз Дионисий Картузианец — все они придали новые основания сред-невековому благочестию, поставив верующих лицом к лицу с Богом, величественным Абсолютом, в Чьем присутствии грешник сознает всю глубину своей вины и бессилия.

Тем временем гуманисты прокладывали прямо противоположный курс. Лоренцо Валла и его ученики во главе с Летом Помпони- ем отвергли все представления о греховности, возвеличивая человеческую натуру и возводя плотское удовлетворение дарами природы в цель человеческой жизни. Большинство оставалось верно христианским принципам, пытаясь в то же время согласовать с христианским учением новые идеи о человеческом достоинстве и свободном приложении своих способностей и пользовании дарами природы. Большинство гуманистов стремилось облегчить бремя грехов в сознании верующих, утверждая, что человеку следует наслаждаться Божьими дарами, а извинением ему служит сложность человеческой натуры.

Такое отношение к человеческой природе и греху, естественно, снизило жажду к спасению и роль Спасителя как посредника между Богом и человеком. Христа стали рассматривать скорее как пример совершенного человека, его божественной природой в большей или меньшей мере пренебрегали. Таким образом, христианство становилось продолжением мудрости античности, представляя Христа как полезный пример человечеству на пути к прогрессу и счастью.

В комментариях гуманистов можно усмотреть некоторые идеи, полностью развитые лишь в творчестве реформаторов. Безразличие гуманистов к человеческим поступкам побуждало их сводить к минимуму значение благих дел и набожности. Эразм Роттердамский, лидер этого течения гуманизма, провозгласил, что только вера является вратами, ведущими к Христу. Французский гуманист Лефевр д'Этапль, который представляется наиболее близким к традиционному христианскому учению, еще более откровенен, убеждая паству, что человек спасется, если он предан истинной вере, независимо от его личных усилий и деяний. Все это не значит, что гуманисты отрицали спасительную благодать благих дел, но упор на вере и критика искажений обряда в народном христианстве в определенной мере способствовали распространению среди интеллектуалов более радикальных реформационных учений.

Христианские гуманисты в полной мере осознавали прискорбное положение церкви в тот период. Они сожалели о нем, живо, остроумно и смело1 описывали злоупотребления, убеждали папство исполнить свой долг и отвратить нависшую над церковью угрозу бесчестья. Они не стремились стать ревностными реформаторами, но их призывы оставались незамеченными, а слабые попытки реформ со стороны пап имели более академический, чем жизненный характер. Когда Людовик XII Французский пытался надавить на папу Юлия II, с которым был в ссоре, то созвал собор в поддержку реформы сначала в Пизе, а затем в Милане. Папа в ответ созвал Латеранский собор, но теоретическая угроза признания верховенства собора над папой была тихо ликвидирована Львом X, заключившим, к удовлетворению обеих сторон, конкордат с Франциском I (1516). Все это вылилось в попытки реформы церкви изнутри, в значительной мере к разочарованию Эразма.

Были необходимы радикальные перемены, но академические призывы христианских гуманистов были недостаточны для их осуществления.

После жестокой схватки Лютер победил: благодаря общественным потрясениям, национальному возмущению против вмешательства Рима в политическую и религиозную жизнь Германии, алчности феодальной элиты, стремившейся расширить свои земельные владения за счет церковной собственности, и, наконец, всеобщему убеждению в необходимости реформ. Более половины Германии приняло его доктрину, она распространилась среди всех северных германских народов.

Два христианских гуманиста пошли еще дальше Лютера. Швейцарец Цвингли, поглощенный проблемой греха, пришел к выводу, что добрые дела могут быть совершены только благодаря милости Божией, которая даруется тем, кто предопределен к спасению. Французский богослов Кальвин в противоположность мистической вере Лютера защищает разум. Для него вера основана на разуме, озаренном словами Христа в Священном Писании. Подобно гуманистам, он считал, что человек должен быть свободен в мысли, но из этого у него не следовал принцип терпимости к мнениям других. Он более, чем кто-либо, учил, что все, противоречащее, по его мнению, истине, заключенной в Библии, подлежит каре.

Подобно Лютеру, Кальвин был поглощен проблемой спасения и, подобно Цвингли, учил, что некоторые души предопределены Господом к спасению, а другие к проклятию. Отвергая все средства, рекомендуемые верующим церковью в помощь на пути к спасению, он из таинств кроме крещения сохранил только причащение, в котором происходит единение души с Богом, но не через пресуществление хлеба и вина, а духовно на небесах. В отличие от Лютера, Кальвин сохранил католические принципы универсальности и индивидуальности. Его церковь, национальная по своим организационным принципам, была приспособлена к автономному статусу города-республики Женевы. Она не подчиняется политическим властям, как лютеранская церковь, но сохраняет дух универсальности, пытаясь властвовать над светской властью, установив своеобразную теократию, строго надзирающую над общественной и личной жизнью граждан. Это учение более отвечало гуманистическому настрою, превалировавшему в тогдашней Европе, и благодаря основанной в Женеве коллегии для священников пропагандировалось во всей северной Европе, прежде всего среди городского населения.

Выше говорилось об ответе славянских народов на влияния, рас-пространявшиеся в эпоху Возрождения из Италии и Западной Европы. Естественно, что новое религиозное движение, во многом связанное с Ренессансом, получило распространение и среди славян, тем более, что большинство славянских народов жило в непосредственной близости от очага новых доктрин — Германии.

I

Из всех славянских народов чехи представляются наиболее готовыми к восприятию новых доктрин, которые Мартин Лютер начал проповедовать в начале XVI в. в Саксонии3. Утраквисты (чашники), составлявшие большинство населения Чехии, все еще не имели епископа и тщетно требовали признания папством Пражских (Базель- ских) компактатов. На сейме 1478 г. они получили новую организацию под руководством консистории из восьми священников и четырех мирян, которым для совершения правосудия были приданы шесть дворян. Были учреждены деканы, которым было вменено в обязанность надзирать над священниками в округах. Благосклонность, которую король Владислав II (1471—1516) проявлял к католикам, отказываясь назначать утраквистов на высшие государственные должности, вызвала бурные протесты последних, но на сейме 1485 г. была провозглашена религиозная свобода обеих конфессий, что было вновь подтверждено в 1512 г. Католики — члены сословий даже пообещали поддержать требования утраквистов к Риму о по- ставлении им епископа.

Новые требования утраквистов, однако, не нашли понимания в Риме, требовавшем их полного подчинения и отказа от своей веры.

На некоторое время утраквистам удалось добиться сотрудничества с двумя итальянскими епископами, согласившимися рукоположить их священников. Один из них, Филиппо де Новавилла, даже поселился в Праге и возглавил утраквистскую церковь. После его смерти (1507) назначение утраквистских священников стало очень затруднительным, и приходилось довольствоваться священнослужителями очень низких моральных качеств, обученными католиками.

Община чешских братьев, третья религиозная организация Чехии и Моравии, решила проблему ординации священников самым радикальным образом, отказавшись от принципа апостольской преемственности в пользу назначения епископов и священников кон- грегациями. Они еще более демократизировали организацию своей церкви, вручив управление ею малому совету из четырех епископов и десяти священников, избранных генеральным синодом всей церкви, на который допускались дворяне и миряне-протекторы. Чешские братья сохранили безбрачие духовенства и настаивали на строгой моральной дисциплине всех членов конфессии.

Примерная жизнь Чешских братьев привлекала к ним все больше последователей среди дворянства и простого народа, а их успехи усиливали оппозицию им со стороны и католиков, и утраквистов. В своих писаниях Братья защищались от выдвигавшихся обвинений. После смерти Владислава II преследования прекратились, и их учение и религиозная практика продолжали привлекать радикальные элементы утраквистов, ожесточенных неизменно негативным отношением Рима к их устремлениям. В результате утраквисты раскололись на два течения: консервативные продолжали надеяться на объединение с католиками, а радикальные, враждебные Риму, склонялись к союзу с Чешскими братьями. Положение утраквистов постепенно ухудшалось из-за низкого морального состояния их духовенства, резко контрастировавшего с безупречной жизнью клира Чешских братьев. Не имея епископов, чтобы рукоположить выбранных ими священников, утраквисты не могли изменить эту прискорбную ситуацию.

Естественно, что критика Лютером ряда католических институтов как нуждающихся в реформе или в отмене и его нападки на папство, столь враждебное чешской утраквистской церкви, нашли глубокий отклик у радикальных утраквистов. Их интерес к начинаниям Лютера еще возрос, когда они узнали, что в Лейпциге в 1519 г. во время диспута с доктором Экком Лютер заявил, что осуждение Гуса было несправедливым, и публично признал учение Гуса о церкви. По инициативе Лютера в 1520 г. была напечатана работа Гуса De ecclesia («О Церкви»). Вне сомнения, учение Лютера о церкви и о всеобщем священстве всех верующих является дальнейшим развитием идей, обозначенных Гусом в его сочинениях о церкви.

Распространение идей Лютера среди более радикальных утраквистов, при том, что некоторые их священники начали выступать против почитания образов святых и отвергать ряд литургических ритуа-лов, сохранявшихся еще их конфессией, внушало тревогу консерва-тивным, составлявшим большинство. В 1521 г. синод запретил любые инновации, заявив, что утраквистская церковь должна по-прежнему следовать традиционному учению в том, что касается толкования Священного Писания, семи таинств, почитания святых и поста. Администратор консистории, опасаясь дальнейшего распространения учения Лютера, начал переговоры с высшим католическим ду-ховенством и королем о возможной унии с Римской церковью. Эта попытка, однако, была сорвана решением сейма, принятым под воз-действием послания Лютера чешским сословиям, в котором тот убе-ждал их оставаться верными духу гусизма и не мириться с Римом4.

Чешских братьев также привлекала доктрина Лютера, во многих аспектах, особенно касавшихся учения о церкви, священстве и ли-тургии, почти совпадавшая с их верованиями. Посланцы Братьев вступили в переговоры с немецким реформатором, и между Лютером и их старейшиной Лукашем Пражским завязался оживленный диспут о сущности евхаристии и таинствах. Братья, озабоченные тем, чтобы их не отождествляли с последователями Лютера, сохраняли собственные доктрины о пресуществлении, таинствах, безбрачии духовенства и необходимости добрых дел для спасения души. Лукаш еще энергичнее выступил против доктрины швейцарского реформатора Цвингли о евхаристии и исключил из Общины членов, принявших цвинглианство. Чтобы подчеркнуть свое отличие от секты анабаптистов5, Братья отказались от нового обряда крещения для прозелитов.

Учение Лютера продолжало распространяться среди радикальных утраквистов, составлявших уже сильную партию, называемую историками неоутраквистами. Лютер в послании городскому совету Праги советовал им рукополагать собственных священников. На синоде 1524 г. большинство неоутраквистов высказалось за введение некоторых лютеранских установлений, но консервативные вскоре установили свой контроль над муниципальными делами, и известные пропагандисты неоутраквизма были изгнаны из Праги.

Консервативные утраквисты вступили в переговоры с чешскими католиками, и обе партии обязались уважать Пражские компактаты и не мириться с Чешскими братьями. Начались переговоры с папским легатом о признании правоверности утраквистской церкви и ее унии с Римом, но непримиримость Рима вновь сделала примирение невозможным. Утраквисты отвергли условие легата о полном подчинении и отказе от всех установлений, не являющихся общими для всей Римской церкви, а при этом сами сочли его уступку о причащении мирян под обоими видами недостаточной.

Фердинанд I (1526—1564), яростный противник распространения Реформации, был полон решимости заключить унию утраквистов с Римской церковью, но в начале своего правления он невольно помог неоутраквистам завоевать новые властные позиции, заменив в консистории консервативных членов радикалами. Растущее влияние лютеранства на утраквистов проявилось во время их генерального собрания в 1534 г., и король, встревоженный резолюциями, принятыми под нажимом неоутраквистов, готовых заключить союз с Чешскими братьями, выступил против их применения, подчеркнув, что в королевстве могут быть допущены кроме католиков только утраквисты, придерживающиеся Пражских компактатов.

Тем временем Чешские братья продолжали дружеские контакты с немецкими реформаторами. В своем исповедании веры (1535, опубликовано в 1538 г. с предисловием Лютера) Братья сделали серьезные уступки учению Лютера и Меланхтона о евхаристии и таинствах. Их вождь, епископ Ян Августа, поддерживал дружественные отношения с реформаторами в Страсбурге, особенно с Мартином Буцером, и с Кальвином, сохраняя, однако, автономию своей конфессии относительно реформированных церквей и утраквистов.

Развитие событий в Германии, естественно, находило отзвук в Чехии среди неоутраквистов и Чешских братьев. Император Карл V (1519—1556), стремясь привести протестантских князей к соглашению с Тридентским собором, созванным в 1545 г., начал переговоры со Шмалькальденским союзом. Переговоры оказались безуспешны, и император, при поддержке Католической лиги во главе с герцогом баварским и Фердинандом I, был готов к войне. Чешские сословия, бывшие на стороне неоутраквистов и Чешских братьев и не желавшие оказывать поддержку королю, для защиты своих религиозных убеждений организовали Чешскую лигу. Поражение Шмалькальден- ского союза во главе с саксонским курфюрстом при Мюльберге (1547) изменило ситуацию в Чехии. По указу Фердинанда четыре вождя поднявшей восстание оппозиции были казнены, у многих конфисковано имущество. Чешские братья подверглись новым пресле- дованиям6; многие из них оставили страну и поселились в Польше7.

Фердинанд, однако, не смог заставить утраквистскую церковь от-казаться от своих установлений и подчиниться Риму. Выступление Морица Саксонского против императора изменило военную ситуацию в Германии, что породило новые надежды среди сочувствовавших Реформации чешских неоутраквистов. Аугсбургский религиозный мир (1555), разделивший Германию на две части, католическую и протестантскую, установил принцип cuius regio, cuius religio («чья страна, того и вера»), предоставивший князьям право навязывать подданным свои религиозные убеждения.

В 1556 г. Карл V, осознав невозможность воссоздания вселенской империи и неудачу своей попытки добиться религиозного единства Германии на основе католицизма, отрекся от престола. Сменивший его Фердинанд I стал проводить более мягкий курс в отношении протестантов и Чешских братьев. Неоутраквисты, воспользовавшись изменившейся ситуацией, стали смелее пропагандировать принципы протестантизма, более активны стали Чешские братья, причем не только в Моравии, но и в Чехии.

Фердинанд, не будучи в состоянии настоять на унии утраквистов с Римом, попытался, по крайней мере, восстановить влияние католицизма в своем королевстве и в 1556 г. пригласил в Прагу иезуитов. Их резиденция и коллегия св. Климента, бывший доминиканский монастырь, вскоре превратились в важный центр подготовки священников и интеллектуалов-католиков, соперничая с университетом, который почти полностью контролировался неоутраквистами.

В 1561 г. Фердинанд I добился от папы назначения на архиепископскую кафедру Праги, 140 лет остававшуюся незанятой, Антона Бруса из Мохельниц (Меглица). Поскольку во главе утраквистской консистории стояли неоутраквисты, которые, таким образом, могли внедрять в чешскую церковь протестантское учение, Фердинанд I в 1562 г. присвоил себе право ее номинации и назначил на руководящие должности умеренных утраквистов. Продолжал он и добиваться примирения католиков и утраквистов. В 1564 г. ему удалось добиться от Пия IV привилегии для мирян Чехии и соседних земель причащаться под обоими видами. Если бы папа пошел на такую уступку сто лет назад, чешские утраквисты, возможно, удовлетворились бы и примирились с Римом, но в 1564 г. было уже поздно. Даже консервативные утраквисты не были удовлетворены, а среди протестантов эта уступка встретила всеобщее недоверие. С другой стороны, ее осудили и непримиримые на Тридентском соборе, и она была отменена8.

Неоутраквисты и Чешские братья сосредоточили надежды на свободное исповедание своей веры на сыне Фердинанда Максимилиане II (1564—1576), признанном будущим королем Чехии в 1549 г. В юности Максимилиан выказывал некоторые симпатии к лютеранству, допустив при своем дворе в Вене пролютеранского проповедника и избегая католических ритуалов, но, в основном из политических и династических соображений, формально он оставался католиком и перед избранием римским королем (1562) принес обычную клятву защищать церковь. Оставаясь верным этой клятве, он сочувствовал многим идеям, выдвинутым реформаторами, и желал, чтобы его подданные, католики и протестанты, достигли компромисса, чтобы было возможным поддержание религиозного мира.

В Чешском королевстве он продолжил религиозную политику своего отца, поддерживая консервативных утраквистов и умеренных католиков. Он настоял на том, чтобы архиепископ пражский начал рукополагать утраквистских священников, но ввиду протестов Рима от этого пришлось отказаться. Он отверг требование неоутраквистов предоставить им право выбирать членов консистории и был чрезвы-чайно недоволен их требованием (1567), чтобы компактаты, поскольку они более не соответствуют их религиозным нуждам, были исключены из привилегий королевства. Максимилиан согласился на это, но отказался предоставить сословиям право исповедовать протестантизм согласно Аугсбургскому исповеданию — в своих замках и на своих собственных землях, привилегия, которую он вынужден был даровать сословиям Верхней и Нижней Австрии (1571).

Приостановление действия компактатов, составлявших часть фундаментальных законов королевства, привела к признанию de facto существования в Чехии других религиозных организаций кроме католиков и утраквистов — лютеран и Чешских братьев. Хотя Максимилиан II в известной мере симпатизировал Братьям, он должен был рассматривать их как деноминацию, официально не допущенную в королевстве, и в 1568 г. был принужден католиками и утраквистами закрыть в Чехии их церкви.

Неоутраквисты, которые все смелее проявляли свои симпатии к лютеранству, пытались достичь соглашения с Чешскими братьями и образовать чешскую протестантскую церковь. Этому сочувствовал освобожденный из тюрьмы епископ Августа, но Ян Благослав, наиболее выдающийся представитель Братьев, выступал против, и Чешские братья сохранили свою самостоятельность.

Неоутраквисты не оставили попыток создать чешскую протес-тантскую церковь, сделав в Чешском исповедании — Confessio Bohemi- ca, представленном ими Максимилиану II в 1575 г., важные уступки верованиям Братьев. 25 статей этого исповедания основаны на Аугс- бургском исповедании 1555 г. Была полностью принята лютеранская концепция оправдания верой, но представление о евхаристии ближе идеям на этот счет Кальвина, в тот момент популярным у Братьев. Протестантские сословия потребовали также сохранения консистории как высшего органа чешской церкви, при том, чтобы им было предоставлено назначение на руководящие посты в ней.

Император оказался в сложном положении. С одной стороны, его родственники и папа убеждали его не делать каких-либо уступок протестантам, а с другой стороны, он нуждался в поддержке сословий, в своем огромном большинстве протестантских, для ведения войны с Турцией и в их согласии на избрание своего сына Рудольфа на чешский престол. В конце концов, был заключен компромисс. Консистория, члены которой назначались королем, сохраняла управление консервативными утраквистами, а неоутраквистским трем сословиям было предоставлено право выбирать в качестве властного органа 15 дефензоров. Дефензоры должны были в каждый округ назначать суперинтендента надзирать за священниками. Устно Максимилиан обещал сословиям полную свободу вероисповедания. Братья, которые не присоединились к неоутраквистам, по- прежнему рассматривались как секта, существование которой не должно быть дозволено. Таким образом, разделение утраквистов на два течения, одно из которых эволюционировало к католицизму, а другое, составлявшее огромное большинство, открыто признало лютеранство и кальвинизм9, стало очевидным.

Преемник Максимилиана II Рудольф II (1576—1612) был человек с обширными познаниями, широкими научными интересами и большой любитель искусства. Но он был эксцентричен, душевно неуравновешен, слаб и не способен вовремя принимать решения. В течение первых лет его правления религиозная ситуация в королевстве продолжала развиваться мирно. Католики, число которых в первой половине XVI в. сильно уменьшилось, начали восстанавливать некоторые свои позиции благодаря активности иезуитов и других орде-нов, которыми руководили архиепископ пражский и епископ оломо- уцкий Марк Куен, а затем его преемник В. Прусиновский. Хотя они и составляли меньшинство, особенно в Чехии, основные админист-ративные должности в королевстве были в руках католической знати, ставшей более многочисленной, т. к. часть дворянства была обращена иезуитами и обучалась в их школах.

Главной целью католиков было не допустить создания независимой церковной организации неоутраквистов и оказывать доминирующее влияние на консисторию консервативных утраквистов, склонявшихся к католицизму. Чтобы добиться посвящения своих священников, в 1587 г. директоры утраквистской консистории тайно отказались от следования своим установлениям, кроме причащения из чаши для мирян, и приняли священников, рукоположенных архиепископом. В 1591 г. Фабиан Резек, новый администратор утраквистов, обещал полное повиновение архиепископу и стал католиком. Его примеру последовало около пятидесяти утраквистских священников, и в 1593 г. администратор и его клир в Риме были официально приняты в католическую церковь. Вернувшись в Прагу, он отказался от своей должности, и главой всего утраквистского духовенства стал архиепископ. Король, однако, из-за протестов некоторых утраквистских городских советов и чтобы не допустить принятия бюргерами-утраквистами протестантизма, был вынужден восстановить консисторию и назначить новых администраторов.

Тем не менее неоутраквисты, хотя и расколотые на три течения, завоевывали все новых и новых сторонников. Основная их часть придерживалась Чешского исповедания, представленного Максимилиану II в 1575 г. Многие, особенно немцы—дворяне и горожане,— склонялись к лютеранству согласно Аугсбургскому исповеданию 1530 г. и Формуле согласия 1577 г. Остальные были «филиппистами» — принявшими editio variata (1540) Аугсбургского исповедания Филиппа Меланхтона, обнаруживающее некоторые кальвинистские черты. Наиболее радикальные из неоутраквистов склонялись к чистому кальвинизму и поддерживали частые контакты с Гейдельбергом — его центром в Германии.

Неоутраквисты сознавали, что такие различия в учении ослабляли их позиции, и возобновили свои требования об учреждении собственной консистории как высшего органа чешской протестантской церкви. Часть католического дворянства была готова поддержать это требование протестантов при условии, что они одобрят запрещение иных конфессий, особенно Чешских братьев. Протестанты, однако, не согласились отречься от своих союзников, и их требование было отвергнуто Рудольфом II (1584).

Одновременно король подтвердил свои прежние декреты против Братьев, которые не были проведены в жизнь. Чешские братья также переживали религиозный кризис. Они прекратили посылать свою молодежь учиться в Виттенберг, где после 1574 г. чистое лютеранство возобладало над более близким им учением Меланхтона; студенты и священники стали теперь ездить в Страсбург, Базель и Женеву, и в результате на Братьев все более сильное влияние стало оказывать кальвинистское учение. Консерваторы долгое время противились его распространению, но в конце концов кальвинистское течение, особенно сильное среди Братьев Моравии, победило и стало все более проявляться в их исповеданиях и катехизисах.

Католики, ободренные успехами контрреформации, начатой племянником Рудольфа Фердинандом в Штирии, и собственными успехами в Чехии, в 1602 г. добились от Рудольфа издания указа, подтверждавшего указ 1508 г., угрожавший смертью всякому, исповедующему иную веру, кроме католицизма и традиционного утраквиз- ма. Указ был направлен прежде всего против Братьев, но угрожал и неоутраквистам; главным лицом, инспирировавшим его появление, был папский нунций. Указ, однако, оказался совершенно безрезультатным, и на сейме 1603 г. вождь Братьев, Вацлав из Будейовиц, выступая также и от лица протестантов, подверг резкой критике всю религиозную политику короля.

Религиозный курс Рудольфа II в Венгрии тоже не был благоразумен. Когда его армии удалось временно освободить большую часть страны от турок, король по совету католиков начал там контрреформацию. Восстание венгров, перекинувшееся на Моравию, побудило Габсбургов провозгласить брата Рудольфа Матвея главой династии в связи с недееспособностью Рудольфа из-за состояния его здоровья, граничащего с умопомешательством.

Матвей, покончив с беспорядками в Венгрии и заключив (1606) мир с турками, который Рудольф не решался подписать, задумал отрешить брата от престола. Его поддержали сословия Венгрии, Австрии, Моравии и Силезии. Рудольфа II продолжали поддерживать только сословия Чехии, но их протестантское большинство решило добиться от него указа о терпимости к их конфессии. Вацлав из Бу- дейовиц, вождь протестантов и Чешских братьев, представил королю меморандум из 25 пунктов. После длительных переговоров, видя, что отказ вызовет восстание, Рудольф II, несмотря на протесты советников-католиков, 9 июля 1609 г. подписал указ, получивший название Грамота величества, гарантировавший свободу вероисповедания для всех, придерживающихся Чешского исповедания — Con- fessio Bohemica.

Рудольф II уступил протестантам только после долгих колебаний и уверток. Чтобы придать новому повороту своей религиозной политики хотя бы видимость преемственности с прежними законами ко-ролевства, он настоял, чтобы слово «евангелическая» конфессия было заменено на «утраквистская». Сословия пошли на такую замену тем более охотно, что эта уловка давала возможность протестантам уговорить остатки консервативных утраквистов, склонных к католи-цизму. Все, в том числе Братья, согласились на причащение мирян под обоими видами.

Католические и «утраквистские» сословия дополнили этот важный документ соглашением, гарантирующим в Чехии полную религиозную свободу всем, даже крестьянам; обеим партиям было дано право свободно исповедовать свою веру на коронных землях. Консервативным утраквистам было позволено сохранить своих священников, рукоположенных епископом. Это установление облегчило ликвидацию старой утраквистской консистории и создание новой, в которой протестанты-утраквисты были представлены администратором и пятью асессорами, а Братья их старшим епископом, который должен был быть вторым по старшинству после администратора, и двумя священниками. Кроме того, в новую консисторию были введены три профессора университета, руководство которым было передано утраквистам. Братья были широко представлены и среди 24 де- фензоров, избиравшихся тремя сословиями. Несмотря на оппозицию традиционных старых утраквистов и лютеран, Братьям было дозволено сохранить собственный чин и духовенство. Вновь организованная «утраквистская» церковь делилась на округа во главе с деканами и верховными деканами, в помощь которым учреждались местные консистории.

Чешская национальная церковь, таким образом, получила наконец твердые основания для реорганизации. Братьям, которым доселе приходилось проводить богослужения в частных домах в Праге, была передана Вифлеемская часовня в Праге, где проповедовал Я. Гус, еще одна церковь была дана Братьям немецкого происхождения. Свои церкви получили и немцы-лютеране. Вскоре евангелическое вероисповедание в Чехии имело 500 приходов и 50 церквей в Праге.

Вскоре, однако, появились определенные сложности. Некоторые консервативные утраквисты, хотя и управлявшиеся теперь новой консисторией, отказывались принять протестантскую литургию и продолжали следовать католическим обычаям; как и лютеране, они протестовали против принятия Братьев в новую церковную органи-зацию. Протестанты оставались расколотыми на три течения — лю-теран, «филиппистов» и кальвинистов, приобретавших все больше сторонников. Несмотря на эти различия, внутренний мир между де-номинациями по-прежнему сохранялся. Братья, особенно в Моравии, демонстрировали все усиливающуюся тенденцию к слиянию с остальной церковью.

Естественно было ожидать, что католики, хотя они и остались в меньшинстве, без борьбы не смирятся с создавшимся положением. Они имели способных вождей в лице Яна Лохелия, архиепископа пражского (1612—1622), и кардинала Дитрихштейна, епископа оло- моуцкого (1599—1636). Их усилия вернуть страну в лоно католицизма поддерживали высшие королевские чиновники, особенно Ярослав Мартиниц и Вильгельм Славата, которых Матвей, став после вынужденного отречения Рудольфа II чешским королем (1612— 1619), оставил на своих постах. Усилия католиков привели к заметным результатам в Моравии, где число католических приходов выросло с 50 в 1560 г. до 280 в 1619 г. В Чехии католическое дворянство где только можно назначало католических священников и, по крайней мере, пыталось еще остававшихся консервативных утраквистских священников ставить во главе приходов на коронных землях и в королевских городах.

Наиболее опасной была борьба по вопросу о протестантских церквах на церковных землях. По старому чешскому обычаю, церковные земли считались феодом, пожалованным королем церкви в пользование, и поэтому протестанты распространяли права, данные им «Грамотой величества», на церковные имущества. Католики оспаривали это и в 1616 г. добились от короля Матвея декларации, под-тверждавшей католическое толкование. Воодушевило католиков признание (1617) будущим королем Чехии племянника Матвея Фер-динанда II, преуспевшего в возвращении в лоно католичества своего герцогства штирийского. В том же году архиепископ распорядился разрушить построенную протестантами церковь в местечке Гробы (Клостерграб), являвшемся церковной собственностью, а аббат Бр- жевновский закрыл протестантскую кирху в Броумове (Браунау).

Протестантами это было воспринято как нарушение их привилегий, и когда король отказался рассмотреть их жалобы, представители сословий решили порвать с ним. Поэтому 23 мая 1618 г. после бурного собрания они выбросили наиболее доверенных королевских советников, Ярослава Мартиница и Вильгельма Славату, вместе с секретарем Филиппом Фабрицием из окна палаты совета.

Считается, что эта знаменитая «дефенестрация» положила начало Тридцатилетней войне. Она напоминает послужившую началом гуситских войн «дефенестрацию» 1419 г., когда были выброшены из окон католики — члены городского совета Нового города Праги. Это была открытая революция. Сословия избрали тридцать директоров, взявших в свои руки управление страной. Иезуиты были изгнаны из Чехии, страну покинули архиепископ и другие высшие католические иерархи. Казалось, что вся Чехия станет протестантской.

Естественно, сословия объявили недействительным избрание преемником Матвея Фердинанда II и после смерти Матвея (29 марта 1619 г.) стали искать нового короля. Возможно, у них было бы больше шансов на победу над Фердинандом II, если бы они привлекли на свою сторону саксонского курфюрста Иоганна Георга, но последний, строгий лютеранин, с подозрением смотрел на успехи кальвинизма в Чехии, и избрание чешским королем убежденного кальвиниста курфюрста Фридриха Пфальцского привело саксонского курфюрста на сторону Фердинанда, избранного императором немецкими курфюрстами. Кальвинистское рвение придворного проповедника Фридриха, Авраама Сцультетуса, вызвало отчуждение многих чешских лютеран, шокированных иконоборческими крайностями, допущенными им в пражском соборе св. Вита, ставшем кальвинистской молельней.

Помощь от протестантов империи была не так велика, как надеялись, английский король Иаков, тесть нового чешского короля, оставался нейтрален в войне против Габсбургов. Армия чешских сословий была плохо подготовлена, в ней не хватало талантливых генералов. С помощью Максимилиана Баварского Фердинанду удалось сначала сокрушить протестантские сословия Австрии, а затем победно вторгнуться в Чехию. Короткая битва у Белой Горы близ Праги 8 ноября 1620 г. на столетия решила судьбу Чехии. Фридрих, «Зимний король», потерял мужество и в панике вместе с двором бежал в Силезию. Это ознаменовало поражение чешской Реформации10 и открыло новую главу в политической и религиозной истории Чехии.

Остатки сорбов, или вендов, живших в Лужице, в то время еще принадлежавшей чешской короне, как и немецкое население этой земли, были охвачены Реформацией. Это и неудивительно: ведь Реформация началась в Саксонии, граничившей с Лужицей. В церковном отношении большинство сорбов подлежало юрисдикции Мей- сенского епископства, которое с 1399 г. непосредственно подчинялось папе. Успехи лютеранства здесь сдерживались усилиями епископа Иоганна VII фон Шлейница (1518—1537), но когда Иоганн IX фон Хаугвиц (1555—1581) отказался от своего поста, чтобы стать протестантом, учение Лютера в Лужице стало господствующим11.

Католичество уцелело благодаря ревностной активности Иоганна Лейзентритта (1527—1586), немца из Оломоуца (Моравия) и декана Будишинского капитула, являвшегося с 1560 г. эмиссаром епископа в Верхней и Нижней Лужице. Он занимался также литературной деятельностью, его собрание гимнов на немецком языке было очень популярно в Германии. Чтобы усилить католическую пропаганду среди лужичан, он защищал, конечно тщетно, отправление мессы на национальном языке.

Усилия Лейзентритта учредить епископию в Лужице были тщетны. Церковное управление лужицких католиков оставалось в руках декана капитула Будишина (Бауцена). Уступив в 1635 г. Лужицу Саксонии, Фердинанд II оставил за собой протекторат над сохраняв-шимися там католическими институтами. Остававшиеся в Лужице сорбы (около 100000) были разделены: большинство принадлежало лютеранской церкви, а остальные, особенно в Верхней Лужице, со-стояли в католических приходах.

Реформация заложила основы лужицкой литературы. До тех пор, видимо, немногие священники, говорившие на лужицком языке, пользовались для религиозного обучения чешскими книгами. Католический катехизис, который, считается, был составлен на лужицком языке в конце XV в., не сохранился, и первым известным лужицким литературным памятником является перевод Нового Завета на нижнелужицкий диалект, выполненный Николаем Якубицем в 1548 г. За этим последовал перевод на тот же диалект Псалтыри. В 1574 г. в Будишине (Бауцене) были напечатаны переводы (Альбина Моллера) Лютеровой псалтыри и малого катехизиса. В 1597 г. тот же катехизис был напечатан на верхнелужицком.

Во второй половине XVII в. особенную активность проявлял протестант Михаэль Френцель, переводивший на верхнелужицкий диалект отрывки из Евангелия и Нового Завета. Его последователями были иезуит Иаков Тицин, автор трактата о лужицкой орфографии, католик Георг Свотлик, переводчик Библии и автор первого лужицкого словаря, Иоганн Хойнан, автор первой грамматики (1650). К сожалению, первые лужицкие авторы — католики и протестанты — пользовались различными орфографиями, это помешало развитию лужицкого литературного языка и привело к его разделению на два диалекта.

Считалось, что среди словаков Реформация нашла плодородную почву12, поскольку задачи ее проповедников облегчались наличием в северной Венгрии многочисленных гуситских анклавов. Полагали, что главными распространителями гусизма стали солдаты Искры из Брандиса, занявшие страну в интересах чешского короля Ладислава Погробека13, но последними исследованиями это мнение было опро- вергнуто14. Учение Лютера нашло первых последователей среди немецких бюргеров северной Венгрии, сохранявших связи с родиной. Влиятельные последователи Лютера были и при дворе Лайоша II в Буде. Одним из первых распространителей лютеранства был уроженец Моравии придворный проповедник Ян Кордатус.

Первые ростки лютеранства в Венгрии не смогли задушить указы, принятые рядом венгерских сеймов благодаря бдительности папского нунция. Условия для распространения новой доктрины стали благоприятнее после катастрофы в Мохачской битве (1526). Вместе с королем на поле брани погибли два архиепископа и пять епископов, а папа слишком долго медлил с назначениями на освободившиеся кафедры. Это обстоятельство, равно как и общий политический хаос в ходе борьбы двух претендентов на венгерский престол — Фердинанда I и Яноша Запольяи, усугублявшийся успехами турок, облегчали распространение Реформации в королевстве. В районах, где жили словаки, проповедникам лютеранства покровительствовали многие венгерские дворяне и имперские генералы. Центрами протестантизма стали крупнейшие города Словакии, а из немецких городов Реформация распространялась среди словацкого населения. Известно много имен словацких проповедников периода 1530— 1540 гг. Сопротивлялись, по крайней мере в течение некоторого времени, только несколько горнорудных центров, особенно Кремни- ца и Банска Бистрица. Приблизительно к 1550 г. Братислава (Прес- бург) была уже в огромном большинстве протестантской, и Реформация распространилась в остальной части Венгрии и в Трансиль- вании15.

В течение некоторого времени протестанты в Венгрии пребывали в состоянии хаоса: здесь получили распространение многие теологические учения — Филиппа Меланхтона («филипписты»), чистое лютеранство, цвинглианство и кальвинизм, а из Моравии проник анабаптизм. В 1548 г. государственное собрание приняло закон, направленный против анабаптистов и кальвинистов. Чтобы продемонстрировать, что их вера отлична от осужденных сект, в 1549 г. пять главных городов Словакии представили императору свое исповедание, основывающееся на Аугсбургском исповедании,— так называемое Confessio Pentapolitana; его одобрили семь словацких шахтерских городов в своем Confessio Heptapolitana. Саксонские колонисты в Тран- сильвании также приняли Аугсбургское исповедание, и их церковь стала первой диссидентской религиозной организацией Венгрии, получившей официальное признание (1552).

Таким образом, немцы северной Венгрии и Трансильвании, как и словаки, стали явными лютеранами. Венгры некоторое время колебались между Лютером и Кальвином. Главным распространителем учения Лютера среди них был Матьяш Биро. Посетив центры швейцарской Реформации, он, однако, стал проповедовать кальвинизм и вместе с Петром Мелиусом стал основным организатором венгерской кальвинистской, или реформатской, церкви. Открыто венгерские кальвинисты и лютеране размежевались около 1560 г.; синод в Дебрецене (1567) придал прочный теологический базис венгерскому кальвинизму, ставшему вероисповеданием большинства народа.

Активное противодействие католики начали осуществлять только после одобрения государственным собранием законов 1548 г. Начало католической контрреформации положил архиепископ Николай Олах; он же, чтобы привлечь протестантов, разрешил в северной Венгрии причащение мирян из чаши. Его преемник Симон Форгах открыто пригласил в Словакию иезуитов. Поддерживаемые королевским двором, католики сумели занять важнейшие позиции в управлении и в армии и требовали возвращения церквей и имений, захваченных протестантами. Государственное собрание, где в то время большинство имели протестанты, выступило против использования военной силы для возвращения в лоно католицизма Кошице и Левочи, но Рудольф II отверг этот протест и по совету католических иерархов подтвердил антипротестантские законы Лайоша II. Восстание Иштвана Бочкаи в Трансильвании, воспользовавшегося неудовлетворенностью протестантов религиозной политикой Рудольфа II, изменило ситуацию. Согласно мирному договору 1606 г., Рудольф был вынужден даровать религиозную свободу венгерскому дворянству и городам16.

Только после этого протестанты в Венгрии смогли организовать свои церкви. Доселе они по-прежнему подлежали юрисдикции католического духовенства, которому должны были также выплачивать десятину. Их священники стали организовываться в братства (contu- bernia, или fraternitates), но избиравшихся старейшин братств должны были утверждать католические иерархи. Только после 1606 г. протестантам стало дозволяться назначать собственных епископов и су-перинтендентов. Организация протестантских церквей в северной Венгрии была завершена в 1610 г. на синоде в Жилине в современной Словакии, возглавленном новым палатином, воинствующим протестантом Дьердем Турзо (восстановление этого поста было одним из условий мирного договора 1606 г.). Десять комитатов северной Венгрии — нынешняя Словакия — были разделены на три провинции, каждая из которых избирала собственного суперинтендента или епископа. Специальные инспекторы, избиравшиеся для каждой провинции, должны были следить за соблюдением прав венгерского и немецкого меньшинств десяти комитатов. Синод 1614 г. учредил аналогичную организацию для комитатов северо-восточной Венгрии. Словацкие протестанты стали поддерживать оживленные связи со своими чешскими единоверцами и приняли чешский перевод Библии — Кралицкую Библию17, использовавшуюся в протестантском богослужении вплоть до периода новой истории. Важным вкладом в словацкую литературу стала Cithara sanctorum, собрание около 400 религиозных песнопений, составленное священником Йиржи Тржановским (1636) и до сих пор популярное у словацких протестантов. Кроме переводов и переложений гуситских и лютеранских композиций в нем собраны и оригинальные песни.

Католическая контрреформация в Венгрии достигла пика при иезуите архиепископе Петре Пазмани (1616—1637). Он реорганизовал католическую церковную организацию, основал в Вене и Риме специальные коллегии для подготовки венгерских священников и преобразовал высшую школу в Трнаве в университет (1635). Отпрыск старинного венгерского аристократического рода, он сосредоточил усилия на обращении в католичество венгерского дворянства и преуспел в рекатолизации подавляющего большинства магнатов, при поддержке которых католические миссионеры развернули успешную работу среди их подданных. Пазмани отверг также причащение из чаши для мирян. Его преемники продолжили этот курс, и католическая церковь восстановила лидирующие позиции среди словаков и венгров, утерянные ею в XVI в.

Ситуация не изменилась, даже когда князь Трансильвании Бет- лен Габор, заключив союз с некоторыми дворянами-протестантами северной Венгрии, объявил себя защитником венгерских протестантов и вторгся на территорию современной Словакии. В 1620 г. он был избран протестантским дворянством королем Венгрии и в союзе с протестантскими сословиями Австрии и Чехии стал угрожать положению Фердинанда II. Однако поражение чешских сословий при Белой Горе (1620) все изменило, и Бетлен предпочел заключить мир с императором и отказаться от королевского титула взамен некоторых территориальных уступок. Он добился подтверждения свободы вероисповедания, данной в 1608 г. , но католическая контрреформация продолжала распространяться. Ее не остановил и преемник Бет- лена Дьердь Ракоци, вторгшийся в северную Венгрию как союзник Франции и Швеции. По мирному договору в Линце (1645) Ракоци добился для протестантов расширения привилегий, но католические сословия были уже достаточно сильны, чтобы не допустить эффективного осуществления некоторых его условий. Упадок Трансильва- нии при слабом преемнике Ракоци лишил венгерских протестантов влиятельных сторонников.

II

История Реформации в Польше обнаруживает ряд черт, специ-фических для данной страны и не характерных для других славянских государств18. В XIV в. в Польше, в отличие от Чехии, не было Реформации, и хотя гуситское движение имело здесь некоторый отзвук, оно никогда не оказывало заметного влияния на национальную и религиозную жизнь страны. Естественно, идеи немецких реформаторов легко проникали в Польшу, как и в Чехию, причем поляки имели оживленные контакты также с швейцарскими интеллектуалами, особенно с Базелем и кружком, группировавшимся вокруг Эразма Роттердамского. Это объясняет, почему швейцарские реформаторы, Цвингли, Буллингер и Кальвин, пользовались в Польше большим влиянием, чем в других славянских странах.

Контакты с немецкими, швейцарскими и французскими реформаторами в основном осуществлялись благодаря польским студентам, обучавшимся в начале XVI в. во всех университетах Италии, Швей-царии, Франции и Германии. Упадок Краковского университета вы-нуждал сыновей польских дворян получать образование за границей. Многие из этих молодых шляхтичей имели личные связи с вы-дающимися реформаторами, особенно в Базеле, Цюрихе, Женеве, Виттенберге и Страсбурге. Один из них, С. Горка, в 1554 г. был даже избран ректором Виттенбергского университета.

Выше было показано, как контакты с зарубежными центрами учености способствовали началу гуманистических штудий в Польше19. Хотя среди пылких поборников гуманизма здесь было много известных представителей высшего духовенства, в итоге на польскую церковь, как и в ряде других стран, гуманизм в ряде аспектов оказал очень неблагоприятное воздействие. Выдающееся положение схоластического богословия в польской интеллектуальной жизни было поколеблено, а Краковский университет, упорно придерживавшийся старых схоластических методов, был не в состоянии согласовать новую систему взглядов с религиозным мышлением. Гуманистические идеалы личной независимости и свободы мнений, восходящие к античности, побуждали поляков к критике некоторых церковных институтов. Секуляризация интеллектуальной жизни и ослабление моральных принципов под влиянием итальянского Ренессанса оказали дурное влияние на многих представителей польского клира и отрицательно отозвались на религиозной жизни Польши. Результатом всего этого было понижение морального уровня монашества и приходского духовенства. То, что королева Бона, жена Сигизмунда I (1506—1548), продавала церковные должности тем дворянам, кто предлагал за них наивысшую цену, чтобы обеспечить средствами собственные экономические и политические планы, опровергнуто20, но положение с высшим духовенством ухудшалось, и, конечно, это облегчало проникновение реформационных идей в Польшу21.

Характерен для Польши был и еще один фактор, сыгравший огромную роль в распространении здесь Реформации,— антагонизм между высшим духовенством и дворянством. Последнее отказывалось уважать ряд привилегий духовенства и, особенно, выплачивать десятину и упорно противилось осуществлению духовной юрисдикции над членами своего класса. Длительная борьба между шляхтой и высшим духовенством, хотя последнее и состояло целиком из отпрысков благородных фамилий, отравляла политическую жизнь Польши22.

Естественно, что тезисы Лютера получили особенно громкий отзвук среди немецкого населения Польши, особенно в Королевской Пруссии. Сначала учение Лютера нашло плодородную почву в Гданьске (Данциге). Проповедь некоторых местных монахов и священников, присоединившихся к немецким реформаторам, получила всеобщий отклик. Городской совет, противившийся распространению Реформации, был заменен вновь избранным советом, церкви передавались реформаторам, церковная собственность секуляризо- вывалась, монастыри распускались.

Вскоре, однако, наступила реакция. Смещенные советники явились к королю Сигизмунду I с просьбой о вмешательстве. То, что затронуты были политические и социальные проблемы, побудило короля выступить (1526) против первой попытки Реформации в Королевской Пруссии. Сигизмунд опасался, что Гданьск может оказаться вовлеченным в орбиту Германии, и был обеспокоен тем, что многие сочли происходившее восстанием низших классов против патрициата. Более того, он уже навлек на себя сильную критику со стороны католического мира за согласие на секуляризацию герцогства Пруссии. В результате старый городской совет был восстановлен в правах, католическое богослужение реставрировано, а пятнадцать вождей реформаторов приговорены к смерти. Герцогу прусскому Альбрехту удалось только спасти от смертной казни шесть священников.

Вскоре резиденция Альбрехта в Кенигсберге стала центром, из которого Реформация проникала в Польшу. Многие представители польской шляхты выказывали симпатии к Реформации, хотя и не были еще готовы открыто порвать с Римом. Под нажимом высшего духовенства Сигизмунд I опубликовал эдикты, запрещающие ввоз книг, написанных реформаторами, и посещение польскими студентами протестантских университетов. Духовенство в полной мере ис-пользовало свои судебные права против еретиков и неблагонадежных, но лютеранские доктрины продолжали распространяться, тем более что усилия примаса Яна Лаского реформировать польскую церковь оставались тщетны.

Сигизмунд II Август (1548—1572), казалось, благоволил Реформации. До восшествия на престол он получал письма от Меланхтона и Кальвина и избирал капелланов из реформатированного духовенства. Однако надежды протестантов, что молодой король примет Реформацию, оказались сорваны благодаря случайности. Большая часть шляхты, особенно протестантской во главе с Анджеем Горкой, как и Альбрехт Прусский, выступали против брака короля с глубоко любимой им Барбарой Радзивилл. В то же время высшее духовенство одобряло брак, и примас Польши в Кракове возложил на ее голову королевскую корону, покончив со всеми сомнениями, достойна ли Барбара быть польской королевой. Этот факт отвратил короля от протестантов, и он обещал сохранять верность католической церкви.

Тем не менее Сигизмунд II Август не был склонен использовать насильственные средства, чтобы прекратить распространение Реформации в своем королевстве. Он разрешил лютеранское богослужение в Гданьске и Королевской Пруссии (1557), а также в Ливонии (1561) и мало что мог предпринять, когда многие польские дворяне начали вводить протестантское богослужение в церквах, расположенных на их землях. Шляхта опять вступила в яростную схватку с высшим духовенством, привлекавшим их протестантских собратьев к суду церковных трибуналов. После нескольких попыток добиться компромисса король был вынужден максимально сократить церковные привилегии.

В результате этой борьбы через год после смерти Сигизмунда II Августа на сейме 1573 г. была принята Варшавская конфедерация, разрешившая всем членам сейма, независимо от их религиозной принадлежности, свободно исповедовать свою конфессию и обязавшая их не допускать преследований по религиозным мотивам. Это должно было послужить основой для декларации о веротерпимости, которую новый король должен был поклясться соблюдать после избрания. Формулировки были выдержаны в духе Аугсбургского религиозного мира 1555 г., хотя и не были столь отчетливы и не называли конкретных вероисповеданий; тем не менее Варшавская конфедерация была воспринята как «великая хартия вольностей» для польских протестантов. Генрих Валуа должен был стать первым королем, принесшим клятву на основе принципов конфедерации.

Итак, в Польше Реформация могла распространяться достаточно свободно. Доктрины Лютера, выраженные в Confessio Augustana, распространялись преимущественно среди немецкого населения Королевской Пруссии и в городах, где сохранялось много бюргеров-немцев. Confessio Augustana проникало и в Великую Польшу, где ряд дворян ввел лютеранскую службу в церквах своих владений.

Как уже было указано, польская шляхта начала открыто присоединяться к реформированной церкви в поздний период ее развития, когда наиболее выдающимся реформатором считался Кальвин. Его учение привлекало шляхту больше лютеранства, скомпрометированного в глазах многих бесплодной догматической распрей. Кроме того, в интеллектуальной области контакты Польши со Швейцарией были оживленнее, чем с Германией. Реформационные идеи, проникавшие из Швейцарии и Франции, сильнее затрагивали национальные чувства шляхты, чем приходившие из Германии. Заключения в сфере политической мысли, которые можно было извлечь из кальвинистского учения, также находили у нее отклик. В отличие от Лютера, Кальвин не возлагал на светскую власть контроль над церковью, и шляхту полностью удовлетворяла идея ограничения королевской власти. В политической области кальвинизм склонялся скорее к республиканизму и демократии, которые, естественно, могли вылиться единственно в правление буржуазной и аристократической олигархии. Все это объясняет, почему кальвинизм был с такой готовностью принят в Польше, в том числе многими известными великопольски- ми знатными фамилиями. Оттуда кальвинизм проник в Литву, где его главным пропагандистом стал богатейший и влиятельнейший магнат князь Миколай Радзивилл, по прозвищу Черный. Его кальвинистское рвение разделял ряд литовских дворян, многие из которых прежде были православными. Особенно глубокие корни кальвинизм пустил в Малой Польше. Большой интерес к кальвинизму, кроме магнатов, проявляла мелкая шляхта, и он почти превратился в национальную реформированную церковь Польши23.

Кроме реформированной церкви — лютеран и кальвинистов, в Польше много последователей нашло еще одно религиозное объеди-нение: Чешские братья. Изгнанные в 1548 г. из Чехии после неудачного восстания против Фердинанда I 24, многие Братья переселились в Великую Польшу, где они нашли радушный прием на землях таких магнатов, как Анджей Горка и Станислав Остророг. К ним при-соединилось много семей польского дворянства. Этническая близость поляков и чехов, родство их языков способствовали пропаганде Братьев в Польше; крупнейшие общины образовались в Познани и Лешно, ставшем позднее их религиозным центром. В XVII в. школа в Лешно стала широко известна благодаря знаменитому последнему епископу Братьев Яну Амосу Коменскому, внедрившему в ней новые методы обучения. Даже в Польше Чешским братьям удалось сохранить церковное управление в руках собственных конфессиональных лидеров. Польские лютеране и кальвинисты в этом вопросе не могли следовать Братьям, так как преобладающим влиянием в различных общинах пользовалась шляхта, которой реформированные церкви собственно и были обязаны своим существованием. Поскольку короли не приняли Реформацию, нельзя было и устроить церковную организацию по образцу Германии, где каждый князь как summus episcopus являлся главой церкви на своих землях. Связь религиозных общин могла поддерживаться только синодальной организацией. И лютеране, и кальвинисты на нескольких синодах пытались учредить такую систему, которая предоставила бы суперинтендентам и высшему духовенству преобладающее влияние в руководстве общинами, но роль шляхты в реформированных церквах была слишком велика, и все усилия демократизировать синодальную организацию и уменьшить вмешательство шляхты в религиозные дела не имели никакого успеха.

Преобладание шляхты в руководстве церковной жизнью являлось одним из величайших препятствий для польской Реформации. Другим препятствием было разнообразие символов веры, мешавшее формированию польской национальной церкви. Первым, кто выразил стремление к национальной церкви, был знаменитый гуманист Анджей Фрыч-Моджевский24. Оставаясь католиком, Моджевский симпатизировал Реформации и, как было сказано выше, в своей смелой работе De republica emendada (Об исправлении государства) высказал идеи об универсальной церкви со свободно избираемыми епископами и папой, полномочия которого происходят только из естественного права и согласия всех национальных церквей, объединившихся во вселенскую организацию. Конечно, такие идеи никогда не могли быть проведены в жизнь. Протестанты также ощущали необходимость ликвидировать догматические различия в своих церквах. Первая попытка такого рода была сделана в 1555 г. на Петроковском сейме, где протестантская шляхта представила королю общее исповедание, составленное Станиславом Лютомирским, но не получившее признания. Чешские братья отвергли его и в том же году заключили религиозную унию с кальвинистами Малой Польши, сохранив, однако, собственное богослужение и церковный порядок.

Два выдающихся польских реформатора, Ф. Лисманин и Я. Лас- кий, приглашенные малопольскими протестантами, продолжали предпринимать усилия для объединения трех ветвей протестантиз- ма25. Лаский, один из самых знаменитых польских реформаторов, хорошо известный за рубежом, знакомый с Кальвином и Меланхто- ном, склонялся к Гельветическому исповеданию, но среди лютеран и Чешских братьев он нашел мало поддержки.

После его смерти вопрос об общем исповедании обсуждался на нескольких синодах, особенно в Сандомеже в 1570 г., когда три конфессии достигли компромисса, признав и лютеранское, и кальвинистское учение о евхаристии, хотя и различающиеся по сущностному вопросу об истинном присутствии крови и тела Христовых в хлебе и вине, и правоверность исповеданий веры каждой из них. Хотя общее исповедание, которое могло бы стать базисом для создания национальной реформированной церкви Польши не было выработано и различные религиозные установления трех конфессий продолжали существовать, Сандомежский компромисс предоставил польским реформатским церквам прочную основу для дружественного сотрудничества. В общей же истории Реформации он являет собой первую попытку реализации протестантской универсальной церкви, являвшейся идеалом, так никогда и не воплощенным, многих реформаторов.

Единство реформированных церквей подрывалось распространением новых доктрин, направленных против основополагающего христианского догмата о Троице. Пропагандисты антитринитаризма пришли из Италии, некоторые из них поселились в Базеле, Берне и Цюрихе, но, опасаясь судьбы испанца М. Сервета, сожженного на костре в кальвинистской Женеве за антитринитаризм, отправились распространять свое учение в Польшу. Первый из них, Франческо Станкаро (ум. 1574), после яростных выступлений против традиционного учения о совершении искупления не только человеческой природой Христа, но и божеской, в конце жизни примирился с протестантской церковью. Другие итальянцы, в частности Дж. Бландра- та, Дж. П. Алкиати, Б. Окино, Дж. В. Джентиле, были еще откровеннее в своем отрицании Троицы. Они обрели последователей среди польских и литовских богословов-реформаторов: одним из первых был Петр Гонезий (Гонядзкий), а Гжегож Павел из Бжезина стал наиболее ревностным антитринитарием. Последние продолжали распространять антитринитаристское учение и после того, как их иностранные наставники были изгнаны из Польши королевским эдиктом 1564 г. В следующем году Гжегож Павел со своими последо-вателями отделился от польской реформированной церкви и основал свою Малую реформированную церковь.

Антитринитарии были накануне раскола на несколько направлений из-за разницы в верованиях, но «Малая церковь» избежала дезинтеграции благодаря итальянскому реформатору Фаусту Социну (Соццини, 1539—1604), племяннику Лелия Социна, труды которого ценились реформаторами. До своего приезда в Польшу Фауст Социн уже пользовался славой проницательного богослова-реформатора и хорошего организатора. Хотя его учение о Христе обнаруживает явные антитринитаристские черты, Фауст Социн проявил определенную сдержанность в своем антитринитаризме, пытаясь убедить радикального трансильванского епископа-антитринитария Ф. Давида, что Христос, хотя он лишь возвышен Богом до божественности, должен быть почитаем христианами.

Несмотря на его репутацию и хорошие отношения с польской шляхтой, поначалу польские антитринитарии встретили Социна недружелюбно. Благодаря настойчивости и богословским талантам ему в конце концов удалось привести различные доктрины к некоторому единообразию, а также убедить антитринитариев-анабаптистов, что второе крещение взрослых необязательно. Его учение, включившее протестантскую доктрину о спасении через веру, находило отклик у многих, поскольку, казалось, упрощало фундаментальные доктрины христианства; основные его положения сформулированы в Раков- ском катехизисе (1605). Город Раков стал интеллектуальным центром польских антитринитариев, называемых также, что неудивительно, социнианами, хотя Социн и не был основателем их церкви.

Социнианство распространилось в Польше и Литве. В период, когда оно пользовалось наибольшим влиянием, насчитывалось свыше семидесяти конгрегаций, двадцать из которых находились в православной Волыни, но в Великой Польше нашло немного последователей. В первой половине XVII в. польский антитринитаризм, называемый также арианством, переживал расцвет. В Ракове печатались многочисленные религиозные книги и трактаты собратьев и учеников Социна. Симон Будный26 и грек по происхождению Иаков Па- леолог, последователь радикальных антитринитариев, работавший в Трансильвании и Польше, опубликовали новый польский перевод Библии, обнаруживающий антитринитаристские черты. Знамениты были школы антитринитариев, особенно в Ракове и Любартове. Однако этот период расцвета был недолог. Против антитринитариев выступили не только католики, но и все протестантские деноминации в Польше и заграницей. Заподозренные в нелояльности во время войн со Швецией27, в 1658 г. они были изгнаны из Польши королем

Яном II Казимиром. Но еще до этого удара социниане потеряли большое число своих сторонников вследствие перехода многих дворян в католичество. Остатки польских антитринитариев рассеялись по Тран-

сильвании, Пруссии, Голландии, Англии и Северной Америке, где

28

они участвовали в возникновении и распространении унитарианства .

Антитринитаристские доктрины как противные основополагающим принципам христианства скомпрометировали все реформированные церкви в глазах польских католиков, хотя лютеране, кальвинисты и Чешские братья совершенно искренне с ними не согласились. Отсутствие единства среди реформированных церквей также помогало католикам в их борьбе против распространения Реформации. Вскоре католики обрели сильного лидера в лице епископа вар- мийского Станислава Гозия, сына эмигранта из Германии, получившего образование в Польше. Воспользовавшись хаосом в догматике протестантских церквей, Гозий составил Confessio fidei catholicae Christiana (Исповедание католической христианской веры). Благодаря своей ясности и догматическому единству оно произвело большое впечатление в Польше, где вышло многими изданиями, и было переведено на другие европейские языки. Кроме того, вскоре после принятия Польшей решений Тридентского собора (1564) прискорбная ситуация с польским клиром была улучшена благодаря действенным реформам, к которым призывали еще Гозий и папские нунции.

Деятельность Гозия послужила началом польской контрреформации, с успехом продолженной иезуитами, которые в 1565 г. были приняты под особую защиту короля. Благодаря современным методам организации школьного и высшего образования иезуиты вскоре преуспели в рекатолизации огромного числа шляхетских фамилий. Польская Реформация почти всем была обязана шляхте, и когда шляхтичи-протестанты или их потомки вновь становились католиками, реформированные церкви на их землях постепенно исчезали, а в занимавшихся ими молельнях восстанавливалось католическое бого-служение. Вскоре протестанты осознали, что они пренебрегали про-стыми верующими и что Реформация не проникла в глубь польского народа. С прекращением моральной и материальной поддержки шляхты простые верующие потеряли всякий интерес к религии, ко-торой они поневоле следовали, повинуясь своим господам.

Миссионеры-иезуиты не ограничились обращением шляхты, обратив свою деятельность также на горожан и крестьян, привлекая их проповедями, изысканной литургической обрядностью и образо-ванием, которое они давали в своих многочисленных школах и кол-легиях сыновьям как дворян, так и горожан. Реформированные церкви пользовались свободой распространения своих доктрин: в течение периода Реформации в Польше было очень мало случаев преследования за веру, и теперь эта свобода способствовала антире-форматорской кампании католиков. Массовая рекатолизация шляхты была достигнута ненасильственно. В 1569 г. количество сенато-ров-протестантов составляло 58 против 55 католиков, и, тем не менее, к концу XVII в. остатки реформированных церквей воспринимались поляками как нежелательное сектантское меньшинство. В 1666 г. последний протестант, каштелян Гданьска, перестал быть представ-ленным в сенате, а в 1718 г. последний протестант исчез и из сейма.

В уцелевших общинах вскоре возобладал немецкий элемент, уси-ливавшийся новыми немецкими колонистами. Окончательная лик-видация польских реформированных церквей была все же достигнута насильственными методами. С успехами католической контрре-формации королями и сеймами предпринимались меры, ограничи-вавшие строительство церквей диссидентами и требовавшие возвра-щения мест культа католикам, а также наказания католиков, пере-шедших в протестантство. Положение реформированных церквей ослаблялось их несогласиями в вопросах веры. Компромисс в Сандо- меже в значительной мере оставался мертвой грамотой, особенно не-популярен он был у лютеран. Обвинения в нелояльности, которые католики высказали во время войн со Швецией (1656), естественно, ухудшили политическое положение протестантов в королевстве. В правление Яна III Собеского (1674—1696) нажим смягчился, но усилия протестантов добиться правового признания веротерпимости в последний период польской независимости не увенчались успехом. Эдикт о веротерпимости был принят только в 1768 г. под угрозой русских штыков . К этому времени некогда процветавшие польские реформированные церкви в Великой Польше насчитывали только пятьдесят пять общин, из которых лишь семь были кальвинистскими. В Малой Польше было восемь кальвинистских и одна лютеранская община, а в Литве — тридцать кальвинистских и пять лютеранских.

Позиции Чешских братьев укрепились благодаря беженцам из Моравии после поражения диссидентов в 1620 г. и авторитету по-следнего епископа Чешских братьев, Яна Амоса Коменского. Их центр в Лешно пережил много катастроф и продолжает существовать, как и четыре другие общины.

Хотя Реформация в Польше не смогла достичь долговременных результатов, в XVI—XVII вв. ее влияние на культурную жизнь поляков было значительным. Необходимости протестантской пропаганды и обеспечения верующих польскими молитвенниками вынуждали реформаторов издавать свою литературу на национальном языке. Поначалу, когда издавать протестантские книги в Польше было невозможно, резиденция герцога Альбрехта, Кенигсберг, стала центром, где печаталась, часто при финансовой поддержке герцога, польская духовная литература. Главным книгоиздателем, печатником и книгопродавцем здесь был Ян Секлюцьян. Начиная с 1555 г. у протестантов уже было несколько типографий и издательств в Польше. Был переведен катехизис Лютера, для литургических нужд сочинялись и печатались гимны и песнопения, в 1556 г. Секлюцьяном была напечатана первая польская Postilla, которую впоследствии заменила Postilla Миколая Рея — лучшая протестантская публикация на польском языке. Этот протестантский автор небезосновательно называется отцом польской литературы30.

Издание Секлюцьяном польского Нового Завета, в чем его главным помощником был ученик Меланхтона С. Мурзиновский, вскоре было превзойдено переводом полной Библии в 1563 г. Известная как Брестская (по месту издания), или Радзивилловская (по донатору средств на перевод и публикацию), Библия, она является одним из лучших литературных достижений польской Реформации. Среди прочих духовных писателей у кальвинистов было и несколько поэтов, сочинителей религиозных песен31.

Протестанты начали внедрять новые методы в школьное дело. Строительство школ для протестантской молодежи было одной из первейших забот реформаторов. В этом отношении традиция была особенно сильна у Чешских братьев, школы которых пережили массовую рекатолизацию польской шляхты, прежде бывшей главной опорой протестантских школ. Среди выдающихся преподавателей протестантских высших учебных заведений были французские ученики Кальвина Ян Тено и Петр Статориус.

Тем же путем, чтобы добиться успеха в своей пропаганде, должна была следовать и католическая контрреформация. Отцы-иезуиты во всех крупных городах учредили школы, а в 1578 г. академию в Вильно, получившую от Стефана Батория те же привилегии, которыми пользовался Краковский университет. В ответ на протестантскую ли-тературную продукцию католики также должны были печатать ду-ховную литературу на польском. Кроме Петра Скарги, занимающего почетное место в польской литературе, многие другие иезуиты также переводили и сочиняли религиозные труды. Наиболее выдающимся из них был Якуб Вуек. Его перевод Библии на польский язык (1599) превзошел предшествующий католический перевод 1561 г. и стал «польской Вульгатой». Его Postilla были предназначены заменить со-чинение М. Рея, написанное в протестантском духе.

Другие католические авторы происходят из кружка, сложившегося вокруг Ст. Гозия. В их числе его преемник Марцин Кромер, историк и апологист В. Кучборский, биограф кардинала Гозия Станислав Решка. Некоторые католические историки, такие как П. Пясец- кий и Шимон Старовольский, представили очень предвзятую картину польской Реформации. Эта литературная деятельность продолжалась и в XVII в., в этот период у протестантов дело защиты веры приняли на себя немецкие авторы.

III

Воздействие Реформации на словенцев и хорватов тесно связано с проникновением и распространением учения Лютера в собственно Австрии. Словенцы жили преимущественно в Каринтии, Крайне, южной Штирии, Горице, Истрии. Земли хорватов в течение длительного времени входили в состав Венгерского королевства и, избежав турецкого завоевания, также оказались под властью Габсбургов и поэтому теснее, чем раньше, связаны с австрийскими землями.

Учение Лютера начало проникать в Австрию вскоре после 1520 г. Ситуация в церкви здесь была не лучше, чем в Польше, что чрезвычайно облегчало распространение Реформации. Вскоре, однако, движение оказалось скомпрометированным в глазах многих сочувство-вавших благодаря началу в 1525 г. крестьянского восстания , безжа-лостно подавленного Фердинандом I. Несмотря на восстание и меры, принятые Фердинандом, многие дворяне, даже на землях, нахо-дившихся под его прямой юрисдикцией, приняли новое учение. 2 Огромное значение для Словении имело обращение в лютеран-ство словенского священника Приможа Трубара (Примус Трубер, 1508—1586). Бедным студентом он посещал учебные заведения Рие- ки (Фиуме), Зальцбурга, Триеста и Вены. Благодаря протекции триестского епископа известного гуманиста Петра Бономо Трубар, уже известный своей проповеднической деятельностью в Триесте и Каринтии, был назначен (1542) каноником и проповедником в Любляне (Лайбахе). Попав под подозрение епископа Любляны, Трубар был вынужден оставить приход св. Варфоломея, в котором он служил с 1546 г., и скрываться (с 1547) у дворян-протестантов. В следующем году он нашел убежище в Германии и стал проповедником в Ротенбурге на Таубере, а позднее приходским священником в Кем- птене и Урахе около Тюбингена. Тем временем в Крайне Реформация пустила очень глубокие корни, и в 1560 г. сейм пригласил Тру- бара взять на себя управление и организацию протестантской церкви среди славянского населения. Несмотря на трудности, чинившиеся католическими властями, Трубар служил, с двумя перерывами, суперинтендентом протестантской церкви Крайны до 1565 г., когда он был пожизненно изгнан из страны сыном Фердинанда I эрцгерцогом Карлом. Трубар опять нашел убежище в Германии и в 1586 г. умер приходским священником в Дерендингене около Тюбингена.

В вероучении на Трубара оказали влияние не только Лютер, но и, как и на поляков, швейцарские реформаторы К. Пелликан и Г. Бул- лингер, комментарии которого к Новому Завету послужили основой для его проповеди, а также Кальвин. Целью Трубара было сделать учение реформаторов доступным его соотечественникам на их родном языке. Это было трудной задачей, поскольку до тех пор на словенском языке книги не публиковались. Трубар последовал примеру Лютера и для своих сочинений и переводов использовал язык простых людей. В своей деятельности Трубар пользовался поддержкой герцога Христофора Вюртембергского, отца которого Габсбурги на некоторое время лишили герцогства (1520—1534) и который сам был их яростным противником, а также барона Ганса фон Унгнада, бывшего губернатора Штирии и талантливого военачальника, оставившего свой пост в 1555 г. после отказа проводить антипротестантские меры Фердинанда I и удалившегося в добровольное изгнание в Германию.

Трубару удалось основать в Урахе около Тюбингена словенскую типографию; первой книгой, напечатанной на словенском языке (1551), был его Катехизис. Продолжив свою деятельность, он перевел на словенский язык сначала отрывки, а в 1582 г. целиком Новый Завет. Катехизис вышел несколькими отличающимися изданиями, в 1566 г. была переведена Псалтырь. Большое значение имели его издание Аугсбургского, Вюртембергского и Саксонского исповеданий — т. н. Articuli, а также гимны и церковные песнопения. Как суперинтендент словенской протестантской церкви Трубар ощущал необходимость составления для нее молитвенника, основанного на установлениях Вюртемберга, Нюрнберга и Мекленбурга32. В 1586 г. он завершил перевод Postilla Лютера. Трубар по праву зовется словенским Лютером и Колумбом словенской литературы. Его сочинения, первые на словенском языке, до сих пор являются объектом серьезных исследований филологов-славистов33. Один из соотечественников Трубара, Адам Бохорич, в 1584 г. опубликовал в Виттенберге первую словенскую грамматику. Таким образом, основы словенского литературного языка и письменности были заложены первыми сло-венскими реформаторами.

Преемник Трубара в Любляне, Себастьян Крель, дополнил сочинения Трубара катехизисом для словенских школ, несколькими религиозными песнями и переводом Postilla Шпангенберга. Христофор Шпиндлер, возглавивший (1569) управление протестантской церковью в Крайне, с помощью А. Бохорича в 1575 г. реорганизовал школу в Любляне. Тем временем в 1578 г. в Бруке на Муре общий сейм «Внутренней Австрии» — Каринтии, Крайны, Штирии и Истрии, большинство членов которого были протестантами, вынудил эрцгерцога Карла принести обещание уважать реформированную церковь на всех землях, кроме находившихся под его прямой юрисдикцией.

Распространение Реформации продолжалось, и печатание протестантской литературы было ускорено основанием Гансом Маннелем (Манлием) типографии в Любляне (1575). В этой типографии готовилось издание, по требованию Брукского сейма, первого словенского перевода полной Библии, завершенного в 1580 г. Юраем Далма- тином, но по приказу эрцгерцога она была закрыта, а ее основатель отправился в изгнание. Первая словенская Библия была напечатана в Виттенберге (1584). Далматин обогатил молодую словенскую литературу популярным молитвенником, религиозными песнями и другими сочинениями.

Подготовку протестантских священников словенцы могли получить только в Германии, в Тюбингене, остававшемся культурным центром словен и всех лютеран «Внутренней Австрии»34. Однако распространение Реформации на этих землях прекратилось, когда в 1590 г. правителем «Внутренней Австрии» стал Фердинанд II. Полный решимости ускорить контрреформацию, он на всех своих землях запретил протестантскую проповедь и изгнал протестантских священников. Ф. Трубар, сын основателя словенской литературы, бывший в то время суперинтендентом церкви в Крайне, некоторое время с рядом священников скрывался у дворян-протестантов, а когда применение антипротестантских законов усилилось, бежал в Вюртемберг, где и умер в изгнании.

Несмотря на меры против протестантских церквей и отправления культа, дворянство упорно сопротивлялось всем попыткам вернуть его в лоно католицизма. Лишь в 1628 г., когда Фердинанд II поставил их перед выбором — изгнание или рекатолизация, значительная часть дворян приняла католическую веру, но многие члены дворянских фамилий предпочли изгнание и поселились по большей части в Нюрнберге и Регенсбурге.

Контрреформация была вынуждена прибегать к тем же методам, что и первые словенские реформаторы, и это было к счастью для национального развития словенцев. Иезуиты, главные проводники контрреформации, уделяли особое внимание простым людям и вво-дили проповедь и церковные песнопения на словенском. В Любляне вместо закрытой протестантской школы они в 1604 г. основали соб-ственную гимназию. Не пренебрегая начальным обучением, они предоставили словенской молодежи возможность получить высшее образование в Вене и Граце. Епископ люблянский Томаш Хрён даже нашел несколько чрезмерным усердие иезуитов в проповеди на словенском. В своих школах иезуиты разыгрывали на словенском различные народные драматические представления из жизни Иисуса, проповеди на словенском произносились и в Триесте. В своей пропаганде они использовали не только католическую религиозную литературу, в частности Evangelistar епископа Хрёна, но и сочинения словенских протестантов. Перевод Библии Далматина, исправленный в католическом духе, высоко ценился деятелями словенской контрреформации, использовали они также переводы протестантских Postilla и другие сочинения. Таким образом, культурное наследие словенских реформаторов не пропало, оно сохранялось как основа для дальнейшего развития словенской литературы и культуры.

Словенские реформаторы, трудясь над первыми сочинениями на словенском языке, ясно сознавали свое этническое родство с хорватами, сербами и болгарами. В предисловиях к своим трудам Трубар и другие реформаторы выражали желание привести к реформированной церкви всех южных славян. В XVI в. этот упор на славянскую солидарность представляет собой достаточно интересный феномен. Некоторые реформаторы даже шли дальше и выражали надежды, что благодаря переводам Библии и другой духовной литературы на славянский язык даже турки познакомятся с христианским учением и примут реформированную веру, поскольку славянский язык является для них общеупотребительным. Таким образом, турецкая угроза, занимавшая всех, включая и словенских реформаторов, будет отведена мирным путем35.

Это были наивные ожидания, но преимущественно благодаря первым словенским реформаторам протестантизм сумел пустить корни и среди хорватов. Трубар подготовил почву для печатания протестантской литературы на хорватском языке. Зная, что южные славяне используют два алфавита, отличные от латиницы,— кириллический и глаголический36, он специально озаботился тем, чтобы снабдить свою типографию всем для печатания протестантской литературы для хорватов и сербов.

Реформация проникала в Хорватию преимущественно из Австрии через Крайну и лишь отчасти из Венгрии. Величайшее значение для распространения идей Реформации среди хорватов и словенцев имела типография в Урахе около Тюбингена. Хорваты, продолжавшие жить в Каринтии и Крайне, первыми были охвачены протестантской пропагандой словенских проповедников. Первым хорватским центром протестантизма был город Метлика, где была основана первая хорватская протестантская школа. Наиболее ревностным проповедником здесь был Грегор Влахович, распространявший среди хорватов и славянские протестантские книги, отпечатанные в Урахе. Успехи новой веры собственно в Хорватии облегчались склонностью, проявленной к ней баном Петаром Эрдеди, загребским епископом Матией Бруманом и некоторыми другими хорватскими дворянами.

В хорватской Крайне37, или Военной границе, протестантские проповедники нашли благодатную почву благодаря многочисленным немецким солдатам, принявшим новую веру. В крупных городах здесь были основаны протестантские конгрегации. Главный город Крайны Карловац мог гордиться не только немецким проповедником для солдат гарнизона, но и хорватским проповедником для местных жителей, а также протестантской школой и церковью, существовавшей до 1645 г.

Дворянский род Зриньи покровительствовал распространению Реформации не только в Крайне, но и в междуречье Дравы и Мура за пределами турецких владений. Юрай Зриньи, сын героя обороны Сигетвара Миклоша Зриньи, открыто присоединился к протестантской церкви и основал в своем имении в Неделишче типографию, в то время как работе типографии в Любляне начала чинить препятствия католическая контрреформация. Новая славянская типография опубликовала не дошедшие до нас труды хорватского реформатора Миклоша Бучича. В 1586 г. типография была перенесена в Вараж- дин, другой крупный центр хорватского протестантизма. Публикация здесь (1586) Постиллы А. Врамеца послужила поводом для обвинения этого ученого богослова из Загреба, более известного как автор вышедшей в 1578 г. хроники, в симпатиях к протестантизму. Печатник Маннель, изгнанный из Любляны, продолжал свою деятельность в Вараждине, а с 1587 г. в Эберово в Венгрии, куда очередной раз была перенесена типография; этот перенос, однако, лишил хорватских протестантов наиболее действенного орудия их религиозной пропаганды.

В Славонию — территорию в междуречье Савы и Дравы — Реформация проникала из Вараждина и Загреба, а также из Венгрии. Так как венгры склонялись скорее к кальвинизму, то и хорваты Славонии в своем большинстве приняли учение этого французского реформатора; лютеранство предпочли только немецкие колонисты. Наиболее успешным кальвинистским проповедником в Славонии был словак Михаэль Старин, благодаря его деятельности протестанты Славонии уже в 1551 г. смогли организовать свой первый синод и учредить автономный сеньорат при венгерском суперинтенденте Бараньи. Успехи Реформации в Славонии облегчались тем, что здесь не было собственной католической епископии: частично она находилась под юрисдикцией загребских епископов, но свободный доступ их представителей туда стал затруднен, когда Славония перешла под власть Турции, а печский епископ Андрей Дудич, под чьей юрисдикцией была остальная Славония, вместе со своим клиром примкнул к Реформации.

Истрия познакомилась с принципами Реформации через посредство Венеции. Интересно отметить, что именно славянское население Истрии дало наиболее известных представителей югославянско- го протестантизма: Флация Иллирика (Матию Влачича), Петара Павла Вергерия, Стефана Конзула и Матию Грбича (Матиаса Гарби- ция Иллирика).

Из Истрии протестантские идеи проникали в далматинские города, находившиеся в то время под властью Венеции. Сильное эхо протестантской пропаганды достигло даже республики Рагузы. Здесь самым известным из обращенных в протестантизм был Марк-Анто- нио ди Доминис (Господнетич), епископ Сени, а с 1602 г. архиепископ сплитский. Лишенный Римом сана, он перенес свою деятельность в Германию и Англию, где присоединился к англиканской Церкви Англии, затем возвратился в католицизм, но не вернул себе расположения папы.

Главным желанием хорватских протестантов было напечатать хор-ватский перевод Библии. Все выдающиеся хорватские реформаторы — Петар Павел Вергерий, Флаций, Грбич — были глубоко заинтересованы в этом предприятии, осуществленном трудами Стефана Конзула (Истрианина) и Антона Далматина. Хорватская Библия была напечата-на глаголицей в Урахе (1562), где наряду со словенской печатью была организована и хорватская. В следующем году последовало издание кириллическим шрифтом. Пока хорватская печать существовала в Ура- хе (1561—1568), там было напечатано несколько хорватских переводов протестантских трудов: катехизис вместе с сочинением Флация De vocabulo fidei, Loci theologici Меланхтона, Аугсбургское исповедание (Articuli), Postilla Лютера, Меланхтона и И. Бренца. Большая часть этих публикаций была выполнена тремя алфавитами, принятыми в Хорватии и Сербии,— глаголическим38, кириллическим и латинским. Самой оригинальной хорватской протестантской публикацией был Спор паписта с лютеранином (1555). Скорее всего, автором этого трак-тата, использовавшим псевдоним Антон Сенянин, был Петар Павел Вергерий или кто-то из его друзей, действовавших по его наущению.

Тем не менее, в Хорватию Реформация проникла не так глубоко, как в Словению39. Здесь под эгидой загребского епископа Юрая Драшковича (1563—1578), с 1566 г. одновременно бана Хорватии, рано начала разворачиваться католическая контрреформация. Преемники Драшковича продолжили этот курс и в Славонии. С обращением рода Зриньи в католичество (1623) протестанты потеряли своих главных приверженцев. В 1609 г. бан Томаш Эрдеди, еще ранее протестовавший против попыток венгров распространить на Хорватию указ о религиозной свободе, данный королем Матвеем (Матья- шем) Венгрии в 1606 г. , добился от хорватского сабора запрещения исповедовать в Хорватии иную веру, кроме католичества. Для хорватских священников это обернулось бедствием. Когда Славония освободилась от власти турок, католическая церковь там тоже восстановила свои позиции.

Реформация могла распространяться в Истрии и Далмации, только пока у Венеции были натянутые отношения с папством. Когда же она установила дружественные отношения с Римом, здесь началась католическая контрреформация, и в течение XVII в. протестантизм почти полностью исчез на этих землях.

Протестантизм не оказал такого глубокого влияния на культурную жизнь Хорватии, как Словении, его вклад в хорватский литературный процесс довольно скромен. Более продолжительное воздействие на протестантское движение в целом оказала деятельность наиболее выдающегося хорватского реформатора Матии Влачича, или Флация Иллирика (1520—1575). Флаций учился в Венеции, Базеле, Тюбингене и Виттенберге. Читал лекции в Виттенбергском университете, но был вынужден оставить его, резко выступив против некоторых религиозных идей Меланхтона, который, казалось, склонялся к компромиссу с кальвинизмом. Он продолжил полемику с Меланхтоном в Магдебурге, где написал свое наиболее известное сочинение в защиту доктрины Лютера — Catalogus testium veritatis (1556). Там же со многими помощниками начал работу над монументальным историческим трудом Centuriae Magdeburgenses (1559—1574); тринадцать томов Centuriae открыли новый период в написании церковной истории. Ответом на них католиков явились Annales ecclesiastici кардинала Цезаря Барония (в двенадцати томах, Рим, 1588—1607). Флаций продолжал отстаивать чистоту учения Лютера, но его бескомпромиссная позиция стоила ему университетских постов в Йене и Страсбурге. Он умер в больнице Франкфурта в бедности, не завершив своей наиболее откровенной защиты Лютера — Clavis scripturae sacrae (1567).

Петар Павел Вергерий также сыграл выдающуюся роль в истории протестантизма. До обращения в лютеранство он был епископом в Модруше, а затем в Копере (Каподистрии) (1536), оказывал важные услуги Риму в качестве папского легата в Германии. Он обратил в новую веру многих прозелитов в Истрии и Италии, герцог Христофор Вюртембергский многажды использовал его для дипломатических поручений. Будучи с миссией в Польше, Вергерий познакомился с Чешскими братьями и за собственный счет опубликовал в Тюбингене их исповедание. Менее известен, чем два его хорватских соотечественника, Матия Грбич, ученик Лютера и Мелан- хтона, профессор в Виттенберге, а затем в Тюбингене.

Католическая контрреформация, естественно, должна была использовать те же средства для искоренения протестантизма, что и реформаторы для его пропаганды, однако католические литературные произведения появились нескоро: только в 1628 г. вышли составленные иезуитом Николаем Краячевичем (Сарториусом) первый хорватский молитвенник и сборник гимнов. Впрочем, заинтересованность Рима в искоренении ересей и раскола на Балканах послужила развитию книгопечатания. От внимания пропагандистов католицизма не укрылся даже глаголический печатный станок, который барон Унгнад перенес сначала в Каринтию, а затем в Грац после запрещения своей типографии в Урахе. По их предложению станок был конфискован Фердинандом II и в конце концов отдан конгрегации для пропаганды веры в Риме, использовавшей его для печатания глаголических книг для славянской литургии в Хорватии.

По инициативе конгрегации в Риме иезуиты и францисканцы начали оживленную деятельность среди хорватов. Школы и «академии», организованные иезуитами, внесли большой вклад в развитие культурной жизни Хорватии. Благодаря их литературной деятельности постепенно сформировался хорватский литературный язык40. В 1604 г. в Риме иезуитом Варфоломеем Кашичем (1575—1650) была напечатана первая хорватская грамматика. Кашич является также выдающимся деятелем хорватской контрреформации. Важнейшими его работами являются жизнеописание Иисуса (Рим, 1638), перевод части Псалтыри и Библии (остался в рукописи); ему также принадлежат жития нескольких святых. В лингвистических исследованиях Кашича поддержали итальянский иезуит Якопо Микалья и выдающийся католический писатель Юрай Хабделич, автор хорватского словаря .

Кроме иезуитов важную роль в католической контрреформации и в миссиях среди хорватов, остававшихся под турецким господством, играли францисканцы. Среди них выделяются Ф. Главинич и Р. Ле- вакович, оба изрядно сведущие в древнеславянском языке; им была поручена новая редакция глаголических литургических книг. Лева- кович также известен как историк церкви и религиозный писатель.

Известны поэт И. Т. Мрнавич, Матия Дивкович (1563—1631) — плодовитый религиозный писатель, переложивший на хорватский проповеди Р. Беллярмина и И. Херольта и различные предания. Дивкович в своем чрезвычайно популярном сочинении Наук карсти- ански за народ словински воспроизвел также старые хорватские религиозные песни.

Другие францисканские авторы следовали в своих религиозных трудах тому же образцу. П. Посилович, П. Папич, И. Анчич, И. Бан- дулавич, Н. Краячевич (Сарториус) известны как распространители религиозных песен; Б. Миловец и А. Георгицевич продолжали писать на северохорватском диалекте (кайкавском). Хорват И. Белосте- нец (ум. 1675) из конгрегации св. Павла проявил себя хорошим богословом, особенно в Десяти рассуждениях о евхаристии. Лучшим прозаиком из загребского региона был иезуит Юрай Хабделич (1609— 1678), автор морально-дидактических сочинений, популярного Zer- czadlo krepozti B. D. Marie и Pervi otza nashega Adama greh.

Хорватская контрреформация унаследовала от хорватских и словенских религиозных писателей еще одну идею — объединения всех славян в единой церкви. Большинство выдающихся деятелей хорватской контрреформации получили образование в академиях, основанных для южных славян в Риме и Лорето. Студенты там оказывались под влиянием унионистской атмосферы, господствовавшей в то время в Риме. Пропаганда, естественно, сосредоточивалась на землях южных славян, особенно Боснии, где были перемешаны католики, православные и мусульмане, и хорватские интеллектуалы часто призывались Римом для миссионерских или дипломатических пору-чений среди местных православных.

Наиболее типичным представителем этого движения среди хорватов был Юрай Крижанич (1618—1683), которого можно считать предшественником панславизма XIX в. Он не только проповедовал расовое единство славян, но и мечтал о формировании единого славянского языка. Крижанич представил свои унионистские идеи в православной Руси, возлагая освобождение славян от иноземного ига на царей, единственных православных правителей, которые, по его мысли, объединившись с Римом, осуществят политическое и религиозное единение славян.

Его Bibliotheca Schismaticorum universa осталась незаконченной; свои политические и национальные идеи Крижанич выразил в Политике, написанной в Тобольске на смеси старославянского, русского и хорватского языков, выдвигавшейся им как «всеславянский» литера-турный язык. Хотя его взгляды и не нашли благоприятного отклика ни среди хорватов, ни среди русских, Крижанич остается наиболее выдающимся политическим теоретиком среди современных ему славян41.

Тот интерес, который православные славянские народы вызывали у деятелей хорватской католической контрреформации, несо-мненно, был обусловлен общей религиозной политикой папства, но, возможно, стимулировало его и сознание, что их соотечественники- протестанты первыми попытались проложить дорогу Реформации в православном мире. В этой связи «экуменические» планы небольшой группы словен и хорватов, группировавшихся вокруг типографии Трубара в Урахе близ Тюбингена при щедрой поддержке барона фон Унгнада, лишь недавно привлекли должное внимание42. Переписка, которую Унгнад вел с ними и с другими поборниками его предприятия, свидетельствует, что эта группа действовала по тщательно выработанному плану и что их сторонники создали сеть агентов для тайного провоза напечатанных кириллицей книг в земли православных славян.

Сознавая необходимость помощи кого-то из православных для перевода протестантской литературы, Примож Трубар и Стефан Кон- зул на некоторое время пригласили в Урах двух сербских монахов- эмигрантов, но были чрезвычайно разочарованы, когда оказалось, что их план привезти в Тюбинген чрезвычайно умного и образованного православного серба Димитрия не может быть реализован. Последний, будучи первым секретарем валашского воеводы, провел несколько лет при дворе патриарха в Константинополе. Познакомившись с реформационным учением, вероятно, в Трансильвании, в 1559 г. он отправился в Виттенберг, где был обращен в новую веру Меланхтоном. Димитрий желал передать греческий перевод Confessio Augustana и других сочинений вселенскому патриарху и распространять Реформацию среди православных славян, греков и румын.

Некоторое время, пока его друг, греческий князь Иаков Герак- лид, был господарем Молдавии, он имел возможность работать над претворением этого плана. Последний, будучи в изгнании в Германии, был обращен в протестантизм Меланхтоном. Поступив в армию Карла V, Гераклид в 1561 г. с помощью имперских войск вторгся в Молдавию, в то время управлявшуюся союзником турок Александром VI. Победив и турок, и Александра, Гераклид сам стал правителем. Его попытка ввести в завоеванной стране протестантизм является единственным примером навязывания Реформации на православных землях. Попытка не удалась, вспыхнуло восстание православного населения, и в 1563 г. Гераклид был убит.

Кружок в Урахе не упустил этой возможности: зная, что у румын были приняты славянская служба и кириллический шрифт, они предложили прислать в Молдавию книги на кириллице. На этом деятельность Димитрия среди славян и румын завершилась, хотя позднее он, кажется, передал вселенскому патриарху исповедание веры Меланхтона и катехизис Лютера43.

Унгнад и его сотрудники строили грандиозные планы. Они даже пытались заинтересовать своими идеями императора Максимилиана II, а Унгнад разослал письма всем протестантским князьям и городам Германии. Приглашая всех к участию в реализации своего плана, они подчеркивали не только необходимость пропаганды Реформации среди православных славян, но и возможность таким образом ознакомить турок с реформированным христианством и обратить их.

Православные восточные славяне тоже были охвачены этим планом. Агент Унгнада в Вене И. Фрелих, пристально следивший за протестантской пропагандой в Литве, среди белорусов и украинцев, вступил в переписку с князем Миколаем Радзивиллом на предмет распространения среди славянского населения Литвы славянской протестантской литературы, напечатанной кириллицей, а также об-ратился к герцогу Альбрехту Прусскому, хорошо зная его интерес к пропаганде Реформации в Польше и Литве.

Еще до молдавской авантюры Димитрий выражал желание отправиться в Московию для учреждения там школы и пропаганды «истинной религии» среди московитов. Даже Флаций Иллирик интересовался протестантскими миссиями среди украинцев и русских. Протестантская литература, печатавшаяся в Урахе, рассылалась в Чехию, Польшу и Литву, но имела ли она какой-то успех среди православных интеллектуалов, совершенно неизвестно.

Пример южнославянских энтузиастов и их немецких сторонников, видимо, способствовал началу аналогичной деятельности князя Радзивилла и других представителей литовской шляхты. Основан-ная ими типография в Несвиже была снабжена кириллическим пе-чатным станком, и Симон Будный напечатал там для украинцев ка-техизис и краткое сочинение, объясняющее православным протес-тантскую доктрину об оправдании верой (1562) . Будучи сам поляком, Будный, уверенный, что это привлечет к Реформации православных, призывал дворян, отрекавшихся не только от православной веры, но и от родного наречия, продолжать пользоваться русским. Сочинения Будного обратили на себя внимание некоторых православных священников и вызвали полемический ответ старца Артемия. Насколько серьезно Будный был поглощен своей задачей, свидетельствует его послание к преемнику Цвингли Г. Буллингеру, в котором он спрашивал швейцарского реформатора, как следует про-тестантам относиться к filioque: католическая доктрина об исхожде- нии Святого Духа не только от Бога-Отца, но и от Сына резко осуж-далась православием.

Вскоре, однако, Будный примкнул к антитринитариям и вынужден был защищать это учение от собственных единоверцев. Богословские споры между реформаторами, становясь все более страстными, уничтожили тот «экуменический» настрой, который характеризовал реформационное движение среди южных славян и докатился даже до восточного славянства.

Надежды литовских протестантов, что Реформация может рас-пространиться в Московском государстве, возможно, возбудил тот факт, что в 1553 г. несколько православных монахов во главе с Фео- досием Косым и Игнатием бежали из Москвы из-за угроз со стороны церковных властей; они проповедовали доктрины даже более продвинутые, чем протестантские. Известны православные священ-ники, выступавшие с реформаторской проповедью в Витебске и По-лоцке, но в собственно Московское государство протестантская про-паганда проникала очень мало.

Современники Ивана IV могли узнать о Реформации от немецких и других западноевропейских ремесленников и специалистов, в услугах которых царь нуждался для проведения своих военных и экономических реформ, а также от английских купцов, получивших разрешение построить в Москве собственную церковь. Лучше всего отношение царя к новым учениям иллюстрирует инцидент, случившийся в 1563 г. в Полоцке: захватив город, царь велел схватить проповедника Фому и, избив посохом, приказал утопить его в ледяных водах Западной Двины.

В 1570 г. была предпринята робкая попытка привлечь симпатии Ивана IV к учению Чешских братьев. В Москву из Польши была послана делегация для переговоров с царем о мире; два ее члена, состоявшие в польской организации Общины чешских братьев, попросили братского священника Яна Рокиту, чеха по происхождению, сопровождать их в качестве капеллана. Рокита принял приглашение, усмотрев в нем благоприятную возможность для распространения своего учения среди восточнославянских собратьев.

Надежды Рокиты не сбылись. На торжественном приеме царь, оскорбив его и назвав еретиком, задал десять вопросов, на которые тот должен был ответить письменно. На другом торжественном приеме Роките было передано ответное послание царя, завернутое в золотую парчу, украшенное жемчугом, но полное оскорблений. Царь завершил диспут, назвав его «не только еретиком, но и слугой антихристовым, воздвигнутым дьяволом», и запретил Роките проповедовать свое учение в его владениях, прося Господа охранить русский народ от тьмы его неверия. Сходным образом Иван IV рассуждал о лютеранстве в споре с немецким священником Бокхорном, хотя и хвалил знание Лютером Библии. Так завершились попытки протестантской пропаганды в Московском государстве.