СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТЬ И ПРОБЛЕМЫ ЕЕ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛУШАНИЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Преобразования социальной сферы нашего общества, в том числе в обеспечении прав человека в сфере уголовного судопроизводства, начались не так уж давно. Даже после того как Россия стала членом Совета Европы, уголовное судопроизводство продолжало регулироваться нормами закона, принятыми более сорока лет назад.

Права и свободы, провозглашенные Всеобщей декларацией прав человека и Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, получили закрепление в Конституции РФ, принятой в 1993 году. Конституция РФ признала основные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ составной частью правовой системы государства. Это касается и принципа состязательности сторон при осуществлении правосудия по уголовным делам.

С целью развития судебной реформы в Российской Федерации был принят новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ, которым вступил в действие с 1 июля 2002 года.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ 2001 года — это четвертый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Ему предшествовали УПК РСФСР от 25 мая 1922 года,

УПК РСФСР от 15 февраля 1923 года и УПК РСФСР от 27 октября 1960 года. Последний появился в период «хрущевской оттепели» и для своего времени, 60-х годов прошлого века, был достаточно прогрессивным, ибо усиливал гарантии прав личности в сфере уголовного судопроизводства. Однако принципиально изменить существующую практику он не мог, так как предназначался для борьбы с преступностью, а не для защиты личности от любыш форм произвола. И хотя в него за всю историю его существования было внесено более 400 поправок, он так и остался внутренне противоречивым, декларативным и крайне идеологизированным законом, по которому личность по-прежнему являлась фактически бесправной.

По мнению одного из авторов УПК РФ Елены Мизулиной, проект УПК построен на идеологии верховенства права, приоритета таких незыблемых общечеловеческих ценностей, как независимый, беспристрастный суд, презумпция невиновности, состязательность и равноправие сторон, соразмерность применения мер процессуального принуждения.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации содержит ряд действительно прогрессивных для российского законодательства положений, реализующих обеспечение прав граждан на судебную защиту, закрепленных ст. 6 Конвенции.

Так, ст. 15 УПК РФ впервые провозглашает состязательность сторон, равноправных перед судом, в качестве основополагающего принципа уголовно-процессуального законодательства России, предусматривая четкое разделение функций обвинения, защиты и разрешения уголовного дела. Указывается, что суд не выступает ни на стороне обвинения, ни на стороне защиты. На него возлагается только обязанность создания необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

С введением нового УПК судьи, прокуроры и адвокаты получили реальную возможность осуществлять на практике принципы беспристрастного судопроизводства, установленные Европейской конвенцией о защите прав человека, укрепляя таким образом основы демократии и правопорядка в Российской Федерации. Имеется много иных новелл, направленных на закрепление и обеспечение соблюдения принципа состязательности в уголовном процессе. Данная статья посвящена одной из таких новелл — введению в традиционный процесс института предварительного слушания.

Следует отметить, что институт предварительного слушания широко применялся в странах англосаксонского процесса (Англия, США). Предание суду в англосаксонском процессе облечено в форму предварительного слушания дела, которое осуществляется магистратом с участием сторон и имеет своей целью определение достаточности доказательств для поддержания обвинения в судебномразбирательстве. Предварительное слушание происходит в состязательной форме, где обвинитель представляет достаточные, по его мнению, доказательства, а защита вправе их исследовать (подвергнуть перекрестному допросу свидетелей) и оспорить, а также представить свои доказательства1.

В России предварительное слушание — это подготовительный этап производства в суде первой инстанции, прообразом которого служит английская судебная процедура arraignment — привлечение к суду. В последнее время предварительное слушание появилось и в ряде стран континентального права (Италия, Финляндия, Россия и др.). Оно предназначено для того, чтобы заранее выяснить или скорректировать позиции сторон по делу (например, обвинитель может здесь при определенных условиях изменить обвинение), проверить допустимость представленных доказательств и рассмотреть ходатайства о представлении в судебное заседание доказательств дополнительных, не исследовавшихся на предварительном расследовании, попутно уведомив о них другую сторону.

В Российской Федерации данный институт возник сравнительно недавно и не сразу. Его появление тесно связано с поэтапным введением начиная с 1993 года суда присяжных в Российской Федерации. «Пожалуй, ни один правовой институт, введенный в ходе нынешней судебной реформы в России, не вызывал столько дискуссий в юридическом сообществе, как суд присяжных»3. Споры «за» и «против» велись как задолго до 1993 года, так и в дальнейший период по 2001 год4.

Принятие 18 декабря 2001 года УПК РФ подвело итог этой дискуссии: на территории Российской Федерации введен суд присяжных. Многие новеллы института суда присяжных быши внедрены в «традиционное судопроизводство» (при рассмотрении уголовных дел судьей единолично или судебной коллегией). Это произошло либо через применение аналогии, либо через постановления Конституционного Суда РФ.

По аналогии с процедурой, предусмотренной ст. 432, 433, 435, 446, 447 УПК РСФСР (раздел 10 «Производство в суде присяжных»), у судов появилась возможность исключать из разбирательства недопустимые доказательства.

Органы предварительного расследования и прокуратуры также стали уделять особое внимание требованию допустимости доказательств.

По смыслу норм главы 34 УПК РФ на предварительном слушании принимает участие прокурор (ч. 4 ст. 235, ч. 5 ст. 236). Однако в приложении 24 к ст. 477, устанавливающем форму постановления судьи о назначении судебного заседания по итогам предварительного слушания, говорится об участии здесь государственного обвинителя. С учетом положения п. 6 ст. 5 о том, что государственным обвинителем может быть любое должностное лицо органа прокуратуры, а по поручению прокурора и в случаях, когда предварительное расследование проведено в форме дознания, также дознаватель или следователь, можно прийти к выводу, что представлять интересы государственного обвинения на предварительном слушании может не только прокурор, но (в случаях, предусмотренных законом) и названные должностные лица.

Вч. 5 ст. 234 УПК РФ при разрешении ходатайства об исключении доказательств получил закрепление институт формального признания. Это заявление, сделанное в процессе одной из сторон о признании факта, на котором другая сторона основывает свои требования или возражения.

Когда же противоположная сторона оспаривает необходимость исключения доказательства, то вопрос о его допустимости делается предметом доказывания. При этом могут быть допрошены свидетели, которые обладают информацией «об обстоятельствах производства следственных действий или изъятия и приобщения к уголовному делу документов, за исключением лиц, обладающих свидетельским иммунитетом» (ч. 8 ст. 234). Очевидно, что допросу подлежат и свидетели, которым что-либо известно об обстоятельствах изъятия и приобщения к делу не только документов, но и вещественных доказательств.

Вч. 6 ст. 234 УПК РФ сформулировано новое для российского уголовно-процессуального законодательства положение, также заимствованное из английского судопроизводства, которое в теории процесса именуется предупреждением об алиби. Сущность его состоит в том, что во время судебного разбирательства защите не разрешается, иначе как с согласия суда, представлять свидетельские показания в подтверждение алиби обвиняемого, если уведомление об алиби не было сделано обвинителю заблаговременно. Поэтому, когда в суде исследуется вопрос о месте нахождения обвиняемого во время совершения преступления, он должен решаться на основе данных, доступных обвинителю, то есть тех, о которых ему, как правило, было известно еще в ходе предварительного расследования. Иное означало бы нарушение принципа равенства сторон, ибо неожиданное представление свидетельских показаний об алиби непосредственно в ходе судебного разбирательства слишком часто делало бы непосильной для стороны обвинения задачу их опровержения в судебном заседании и практически лишало бы ее состязательного права на вызов и допрос свидетелей в ее пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против нее.

Что касается ходатайств защиты об истребовании всех прочих доказательств, то согласно ч. 7 ст. 234 УПК судья обязан удовлетворять их всегда, когда они имеют значение для данного дела, то есть могут содержать информацию об обстоятельствах, входящих в предмет доказьлвания (ст. 73). При этом вопрос об избыточности заявленных стороной защиты доказательств и достаточности для установления этих обстоятельств уже имеющихся в деле доказательств на предварительном слушании, на наш взгляд, не может обсуждаться, ибо суд не должен вдаваться здесь в оценку доказательств по существу дела 6.

УПК РФ, регламентируя основания и порядок предварительного слушания, исходит из того, что предварительное слушание — это форма стадии назначения судебного заседания, причем форма усложненная и унифицированная для всех категорий дел 7. Однако при применении норм, регламентирующих назначение и порядок проведения предварительного слушания на практике, нередко возникают вопросы. Так, например, конституционность положенийст. 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также гл. 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан стала предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ.

В Постановлении от 8 декабря 2003 года № 18-П Конституционный Суд Российской Федерации признал не соответствующими Конституции Российской Федерации положения части четвертой ст. 237 УПК РФ, не позволяющие осуществлять необходимые для устранения обнаруженных нарушений следственные или иные процессуальные действия. Вместе с тем такая позиция влечет за собой, по сути, возрождение дополнительного расследования и отход от принципа состязательности процесса.

Таким образом, можно сделать вывод, что нормы, регламентирующие стадию предварительного слушания, требуют дальнейшего совершенствования для расширения состязательных начал на этом этапе уголовного судопроизводства.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 После 1994 года предварительное слушание в Англии приобрело, в основном, «бумажный» характер и состоит в обмене сторон документами. См.: Апарова Т.В. Суды и судебный процесс Великобритании. Англия, Уэльс, Шотландия. М., 1996. С. 111.

2 Тамже. С. 10.

3 Карнозова Л.М. Суд присяжных в России: инерция юридического сознания и проблемы реформирования // Государство и право. 1997. №10. С. 96.

4 См.: Бушуев Г. Суд присяжных // Советская юстиция. 1990. №6. С. 20—23; Костанов Ю. Суд присяжных — за и против // Социалистическая законность. 1991. №4. С. 11—14; Гуценко К.Ф.Суд присяжных: панацеяилииллюзия? // Российскаяюстиция. 1997. №1. С. 32—34; Селезнев М. Суд присяжных действует, но... // Законность. 1998. № 1. С.26— 29; Садыков Ф. Я — за суд присяжных // Российская юстиция. 1999. №11. С. 18—21; Ларин А. Доверяйте правосудию нравственности // Российская юстиция. 1999. №10. С. 36—38; Петрухин И.Л. Суд присяжных: проблемы и перспективы // Государство и право. 2001. №3. С. 28—32.

5 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. №2.

6 См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному Кодексу РФ / Под ред. проф. А. Алексеева. М.: Юрист, 2004.

7 Дудко Н.А. Предварительное слушание — результат реформирования стадии предания суду // Сибирский юридический вестник.

Иркутск, 2004. № 1. С. 40—42.

В.Л. Будников