Введение. Постановка проблемы.

Наиболее общей характеристикой живых процессов, наблюдаемых в Русском литературном языке наших дней нельзя не признать демократизацию. Причём учёные полагают, что наиболее ярко демократизируются такие сферы литературного общения, как массовая коммуникация, включая сюда письменный язык периодики.

Впрочем, точнее для описания этих весьма бурно развивающихся процессов подходит термин либерализация, ибо они затрагивают не только народные пласты общенационального русского языка, но и образованные, оказавшиеся чуждыми литературному канону последних десятилетий. В целом литературно-языковая норма становится менее определённой и обязательной, более размытой, «литературные стандарты становятся менее стандартными».

Сейчас мы, вне всякого сомнения, встали на путь расширения границ литературного языка, изменения его состава. Более того, нормальные темпы языковой динамики резко выросли, что влечёт за собой нежелательный разрыв в преемственности традиций, в целостности культуры. И уже сейчас всё чаще и всё громче раздаются голоса, выражающие страх за состояние современного русского литературного языка, к которому ведёт следование по пути расширения литературных и языковых границ.

Даже те, кто приветствует торжествующий либерализм, кому он представляется вполне оправданным на фоне ухода общества от косного авторитарного мировоззрения к свободе, к разнообразию, протестует против безоглядности и абсолютности этого процесса.

В.Г. Костомаров в своей книге «Языковой вкус эпохи» приводит следующие данные: московские школьники в 80% ситуаций, требующих использования формул речевого этикета, обходятся без них; около 50% мальчиков обращается друг к другу по прозвищам, из которых больше половины обидные. Штампы, не передающие искренность чувства при поздравлении родителей, учителей, друзей, используют около 60% учащихся.

Яркий огонь критики вызывают на себя средства массовой информации, в первую очередь – телевидение. Разрушается традиционная фразеология (не выразил возмущения ни один из власть предержащих – Сов.Россия.

И, собственно, не в конкретных этих нарушениях заключается проблема, а в их массовости, в некотором вкусовом безразличии, невнимании пишущих и говорящих к самим себе, в их часто сознательной нормативно-языковой недисциплинированности и нежелании это хоть как-то исправлять. Быть неграмотным или хотя бы просто неуверенным в правильности произношения или написания того или иного слова стало как будто модно. И даже с экранов телевизоров и в радио-эфирах можно услышать, как диктор признаётся в том, что у него «плохо с числительными», не только не стесняясь этого, но и бравируя этим.

За стремлением к безграничной свободе выражения, за фамильярной разнузданностью тона, которая нынче в моде, часто скрывается духовный нигилизм, утрата исторической памяти и уважения к отечеству. И возникает примечательное явление – «агрессивная некомпетентность», черпающая знания в масс-медиа, ныне крайне разноречивых, но категоричных в своём подчинении интересам сторон в междоусобной политической борьбе за власть. Демократизирующаяся в колоссально короткие сроки общественность допускает ярую либерализацию, доходящую до разнузданного отрицания, с апатией и равнодушием, с которыми трудно примириться. Равнодушно бездействуют те, кто мог бы и даже должен был влиять на эти процессы; более того, журналисты и многие служители слова и профессионалы пера любуются разгулом стихии, даже раздувают его.