3. Постановка проблемы личности в западной философской мысли

Научно-технические достижения, великие географические открытия, формирование новых социально-экономических отношений, организация новых типов производства способствуют появлению новых социальных групп и разрыву с церковью, подрыву ее авторитета.

Основная отличительная черта эпохи Просвещения – индивидуализм, который возвышает личность, создает идеал целостной, всесторонне развитой личности, превращающейся в цель, а общество – в средство развития этой личности. Именно тогда воспели красоту человека в единстве духа и тела и, более того, высказали идею свободы индивида, но поставили вопрос о защищенности личности. Бесконечность Вселенной заставляла человека осознавать свое место в мире и выдвигала проблемы, которые подхватывали и пытались решить в XVI-XVII веках.

Научные открытия, бурные изменения в обществе породили потребность в новых философских исканиях. Практическая направленность деятельности человека определяла ценность личности тем, что она может дать обществу; общество, в свою очередь, должно обеспечить защиту личности. Эпоха провозглашает свободу человека, как высшее благо, и всесилие разума – наступает в Европе эра рационализма, повлекшая за собой изменение отношения к проблеме личности: Декарт выносит проблему самосознания как отношение человека к самому себе, отождествив понятия "личность" и "Я" (самосознание). Гоббс выделяет природную эгоистичность человека, пытается снять вопрос о двойственности человека, свободе и необходимости и выдвигает теорию "общественного договора", определяющую ценность личности тем, что она может дать обществу, а общество в лице государства должно обуздать "страсть к разрушению". Спиноза возвышает способность человека к познанию, а свободу понимает как познание необходимости с целью обуздания человеческих страстей и самосохранения. Он снимает проблему множественности и выводит тождество души и тела.

Универсально-энциклопедический характер теоретического мышления в эпоху Просвещения при доминирующем влиянии метафизического метода определял то, что факты и теории естественнонаучного и философского знания конвергировали между собой без опосредований. Большинство концепций и идей возникло на стыке этих областей и приобрело универсальный характер.

Науки и философия, начиная с Нового времени, изучают соотношение целого и частного, частного с частным, с целью выявления причинных связей. Именно в это время формируются философские системы (Ламетри, Гельвеций, Дидро и др.), поднимается проблема соотношения материальных и духовных начал в человеке, переосмысливается сущность самого человека. Открываются пути для осмысления идей буржуазного индивидуализма, сопровождающегося усилением интереса к самому человеку, к всестороннему познанию человека и его возможностей, соотношения индивидуального и коллективного. Усиливается борьба между индивидуализмом и универсализмом: с одной стороны, человек – член универсума, и стремится, познав мир, переустроить все с позиции разума, с другой – разум останавливается там, где господствуют чувства. В конечном итоге философы пытаются найти ответы на два вопроса: какое место занимает человек в мире, и может ли человек стать господином собственной судьбы.

Джон Локк делает упор на воздействие окружающей среды и воспитания, считая душу чистой доской: "Человек вовлечен в стихию индустриального процесса и воспитания лишь в своей семье. В жизни человек пассивен и скован, и лишь в молчании, в наблюдении за жизнью другого ощущает себя свободным" (Человек, 1995). Таким образом, Локк пытается оправдать и обосновать приоритет государства и общества над личностью, необходимости над свободой, возвышая вместе с тем роль разума и свободу воли индивида. В целом французские просветители нашли выход в противоречии: свобода – необходимость.

В XVIII веке эпоха Просвещения коснулась и Германии, которая в это время находилась в состоянии политической раздробленности и экономической отсталости. Просвещение поднимает идеал свободной личности и ответственности каждого за свои поступки и действия других. В центре внимания вновь интерес к человеку: либо проблема отдельной личности, либо задачи человеческого рода. И все же главная проблема – познать мир, закономерность всех явлений и обустройство нового Всемирного дома, в связи c научными открытиями. Тем более, что личность Нового времени уже не хотела довольствоваться пассивной ролью среди окружающего ее мира, а логика мышления вышла за пределы собственного познавательного разума. От человека требуется лишь одно: сознание, способное постичь самого себя, а поэтому приближающуюся эпоху Кант определяет как "эпоху самопознания и самоотречения", на что обращает внимание и А.В.Гулыга (Гулыга,1981). Познание человеком самого себя рассматривалось как предпосылка освобождения от феодальной зависимости и условие социальной гармонии. По сути, буржуазной революции в Германии предшествовала революция философская, "революция духа на основе разума и свободы" (Энгельс), выдвинутая требованием времени и стремлением достичь истины, обосновывая ее с позиции разума.

В отличие от своих предшественников, английских и французских просветителей, философы Германии были идеалистами. Необходимость буржуазных преобразований в Германии трактовалась ими как организация общественной жизни на основе разума и свободы, составляющей сущность духа. Идея свободы приобрела форму идеализации эллинского мира и искала опору в прошлом. Идея же национального единства пробуждала чувства национальной гордости и вылилась в усиление романтических веяний (Гете, Шиллер и др.).

Объектом исследования романтиков являлся мир человеческих чувств, через которые формируется отношение человека к миру и другим личностям, необходимость соучастия, сопереживания. Романтики, как подчеркивается П.С.Гуревичем, выдвинули предположение о самобытности, индивидуальности и неисчерпаемости личностного мира (Гуревич, 1996). Утверждение самоценности личности породило и другую сторону: угроза истощения человеческого духа, приоритет "темных сторон души", ощущение незащищенности высокой духовности порождало вопрос: сможет ли человек развить свои собственные возможности? В поисках ценностей романтики устремились в мир культуры, особенно восточной, которую считали романтической и духовно богатой.

Немецкая классическая философия, в лице ее создателя И.Канта, впервые ставит антропологический вопрос: что есть человек? и выдвигает идеал нравственной личности – Богочеловека. Не снимая вопроса о двойственности человека, Кант провозглашает ценность личности. Ее активность и разумность, противопоставляя явления и сущность, оставляет явления непознаваемыми, отдавая предпочтение родовому над индивидуальным. Кант выдвигает категорический императив: следование долгу. И, в конечном итоге, вопрос: что есть человек, отставляет без ответа.

Фихте усиливает субъективно-идеалистические тенденции учения Канта, выдвигая идею активности познания. Он ликвидирует двоемирие человека и выводит природу и общество из "Я" ("Я" и "не-Я"). Рассматривая отношение "род – индивид", отдает предпочтение роду, через волю которого человек осознает себя как личность (воля – принцип разума). Фихте вносит коррективы в кантовский императив: "поступай согласно своему назначению" – долг ради долга.

Шеллинга более всего интересует две проблемы: как совместить свободу и необходимость, родовое и индивидуальное в человеке, но при этом сохранить личность. Философ отдает предпочтение воле рода, осмысливая ее как пра-бытие всякой реальности, что выделяют Ю.В.Перов и К.А.Сергеев, а зло связывает с индивидуальным началом. Свобода соотносится с необходимостью, но, в отличие от Канта, как заметил А.Гулыга и с чем нельзя не согласиться (Гулыга, 1994), Шеллинг признает свободу воли и одновременно ее отрицает: человек поступает свободно, но выбор за него уже сделан, зло же – неизбежный спутник единичного начала, которое может обернуться своеволием, что, в конечном итоге, приведет к иррационализму. Кант, Фихте и Шеллинг в целом не отрывают природу от сверхприродного Духа. Гегель же сводит человеческую личность и человеческую общность к интересам Мирового Разума, некоей воле, имеющей метафизическое значение, которая укажет человеку путь. Создавая "систему", Гегель пытается придать уверенность человеку и завершает системное развертывание и обоснование древней идеи "разумной жизни", которая будет существовать до XIX века, и определять не только сам ход, но и характер метафизической мысли как таковой. Даже Маркс и Кьеркегор во многом, весьма существенном, оставались гегельянцами. Речь идет о разного рода контрдвижениях гегелевской метафизики и ее "разоблачениях", выдвигающих в своих "фундаментальных замыслах программные проекты "вразумления" и наставления политико-экономической реальности, ставшей уже всеохватывающей действительностью человеческого бытия. К.Марксу оставалось "Капиталом" лишь завершить метафизику труда, ... а Ницше лишь дополнил Маркса своей метафизикой воли к власти... и идеей "сверхчеловека" ... Проблему добра, как и предшествующие философы, Гегель связывает с осуществлением долга, проблему свободы – с познанием, что отвечало духу времени – только действительность разумна" (Перов, Сергеев, 1993).

Отстаивая идеал разумной, нравственной личности, философы XVIII – начала XIX в. в конечном итоге видели не свободную личность, а некую надындивидуальную силу. В самом же индивидуализме видели угрозу личности и поэтому возлагали большие надежды на государство, которое осуществит право каждой личности. Переоценка ценностей классической философии, полемика по проблемам человека и общества, углубление противоречий между буржуазией и феодальными сословиями привели к кризису общественного сознания, тем самым определив поворот к проблемам живого, конкретного человека, от которого Гегель, по сути, ушел.

Попытку придать новое направление философской мысли предпринял Фейербах, создав концепцию материалистической антропологии. Фейербах рассматривает свою философию как завершение и, вместе с тем, преодоление учения Гегеля и его предшественников. Его "философия будущего" выделяет реальным носителем разума только человека, как продукта природы. Это высший универсальный предмет философии, тем более что именно Фейербах был свидетелем открытия клетки, теории Дарвина, а поэтому и вывод его: "Бог есть то, чем человек хочет быть" (Человек, 1995). Фейербах уходит от кантовского интереса к разуму, занимаясь исследованием конкретного человека. Определяя единство души и тела в человеке, философ выделяет объектом разума самого человека: "познай самого себя", самоутверждение и самоосуществление через общение человека с человеком ("Я", "ТЫ"). Фейербах отдает предпочтение роду, свободу связывает с необходимостью, и все же не снимает "тревогу человека" о Всемирном Доме, за что был подвергнут критике М. Штирнером. Фейербах завершает эпоху немецкой классической философии.

Буржуазные революции, научно-технические открытия и последствия индустриализации в XIX веке заставили по иному посмотреть на человека, возник интерес к сильной личности, как средству спасения человека. В противовес гегелевской системе формируется философское направление – иррационализм, в частности, "философия жизни". Подвергая критике Канта, Гегеля, Фейербаха, Шопенгауэр выдвигает свою концепцию, вызвавшую революцию в этике. А.Шопенгауэр провозглашает личность высшим благом, т.е. тем, что дала природа, природа предопределила судьбу индивида, его ущербность и неизбежность страданий. Выход, по Шопенгауэру, один: подавление воли к жизни. Вот почему его философию Ницше назовет "пессимизмом слабых".

Впоследствии теории Кьеркегора и Ницше отвергли нормативность в морали, но не отвергли саму нравственность. М.Штирнер подхватывает идеи Фихте, Гегеля и Фейербаха и создает апологию индивидуализма. Он "любит" не просто человека, как Гегель, а конкретного человека, для него "Я" – единственное, что существует. Поэтому Штирнер отвергает нравственные ценности и приоритет рода, что отличает его от предшественников, главное – "Я".

Ницше завершает эпоху гуманизма, в его концепции гуманизм перерастает в антигуманизм в форме идеи сверхчеловека. "В Ницше, который так страстно и бунтующе утверждал творческую индивидуальность, который дошел до последнего дерзновения в утверждении индивидуальности, человеческий образ тускнеет, и вырисовывается пока еще таинственный, но жуткий образ сверхчеловека, черты которого грезятся" – дал верную оценку Бердяев (Бердяев, 1991). В конце XIX – начале XX века иррационализм Шопенгауэра и Ницше будет подхвачен интуитивистами и экзистенциалистами, в частности в России, что найдет свое освещение и у символистов (А.Белый, Вяч.Иванов).

В целом, немецкая философия идеалистична, так как воплотилась лишь в теории. Философы Германии XVIII–XIX веков смогли себя выразить в духовной революции, венцом которой оказалась гегелевская система. Данная система с рационалистических позиций, согласно национальным особенностям немецкого мировоззрения, желанию все упорядочить, стремилась обустроить Германию и подняла проблему свободы Духа в соответствии со своим представлением о свободе как таковой (германец свободен лишь в казарме, по мнению Франка).