Словесные блоки

В популярной лингвистической литературе часто встречается такой образ-метафора: слова — это строительный материал, это кирпичи, из которых скла­дывается здание фразы. И подобно тому как при постройке здания кирпичи и всякий иной строительный материал (железная арматура, доски и т.

Самое поверхностное знакомство со строительным делом показывает нам, что, возводя дома, промышленные сооружения, люди используют не только разрозненные элементы — отдельные кирпичи, доски, балки, — но и их «связ­ки», готовые блоки.

Выгляните в окно: вон тяжелый МАЗ с прицепом, натужно гудя, везет пане­ли — целые стены квартир будущего дома с вмонтированными в них рамами окон; вон кран поднимает железобетонную плиту (железо + бетон = блок), со­ставляющую чуть ли не четверть междуэтажного перекрытия. Строители ис­пользуют не материал сам по себе, а уже готовые соединения этого материала, более или менее крупные, и это, конечно же, облегчает строительство, делает его более экономичным.

Нечто похожее можно обнаружить и в языке. В нем также существуют гото­вые блоки — «заранее» созданные сочетания слов. Это, прежде всего, фразео­логические обороты, или фразеологизмы, которые очень часто имеют образ­ный смысл. Строя предложение, говорящий берет при необходимости готовый блок-фразеологизм и ставит его на нужное место. Сравните: Парень совсем отбился от рук — это новые товарищи сбивают его с панталы­ку. Они-то выйдут сухими из воды, а он останется с носом. Вы­деленные обороты и являются фразеологическими.

Ну, а слова, не составляющие никакого фразеологизма? Они, стало быть, используются подобно отдельным кирпичам, в любых сочетаниях и в произ­вольном порядке? Если бы это было так, то оставалось бы непонятным, отку­да же берутся все те сложные правила, регулирующие построение словосо­четаний и предложений, которыми богаты грамматика и словарь каждого языка.

Но на самом деле даже такие соединения слов друг с другом, которые ни в одном лингвистическом пособии не будут причислены к фразеологизмам, об­ладают большей или меньшей связанностью, согласованностью составляющих их слов. Иначе говоря, те реальные и мыслимые сочетания слов данного языка (а число их бесконечно!)5, которые остаются за вычетом фразеологизмов, от­нюдь не представляют собой в равной степени свободных комбинаций лекси­ческих единиц. Если и называть такие сочетания, как белый снег,мальчик идет, нехотя ответил и т. п., свободными, то делать это необходимо лишь для того, чтобы отличить их от фразеологических оборотов. В них же самих свобода

соединения элементов относительна. Впрочем... Впрочем, сначала выясним, что мы понимаем под свободой сочетаемости слов.

Возможно широкое и узкое понимание этого термина. Широкому понима­нию соответствует следующая формулировка: если никакое из свойств данно­го слова не обусловливает ни одно из свойств сочетающегося с ним элемента и, с другой стороны, не обусловлено ни одним из этих свойств,—такое соеди­нение двух (или больше) слов называется свободным. Нов языке подобное встречается крайне редко. В подавляющем большинстве случаев наблюдается иное: характеристики одного слова — элемента сочетания — зависят от харак­теристик другого (или наоборот).

Примеров тому множество: прилагательное согласуется с существительным (при котором оно выступает в роли определения) в роде, числе и падеже, суще­ствительное с глаголом-сказуемым — в числе и лице (а если глагол в прошед­шем времени, то и в роде: учитель вошел —учительница вошла); наречия «охот­нее» соединяются с глаголами (хорошо выглядит, весело смеялись, работать вечерами), чем с существительными (яйцо всмятку, душа нараспашку).

Следовательно, надо говорить не вообще о свободе сочетаемости данного слова с другими, а о «степенях свободы»: сколько характеристик слова, грам­матических и смысловых, и какие именно «сцепляются» друг с другом при сочетании слов. Чем меньше число таких характеристик, тем выше «степень свободы», и, наоборот, чем большее число свойств слова находится в односто­ронней (или взаимной) зависимости от свойств другого, сочетающегося с ним слова, тем менее свободно данное сочетание.

Важное значение имеет и то, какова природа взаимодействующих свойств: если это характеристики, присущие большим классам слов (таковы, например, грамматические категории рода, числа, лица, падежа и др.), то естественно, что и круг элементов, которые могут соединяться друг с другом при взаимо­действии этих характеристик, очень велик — следовательно, велика и «сте­пень свободы». Достаточно, скажем, существительному иметь то же число, что и у глагола, чтобы получилось правильное сочетание (время идет — дни идут). Если же при соединении слов друг с другом взаимодействуют не регулярные

признаки, каковыми являются признаки грамматические, а индивидуальные — например, особенности значения именно этого слова, — то «степень свободы» сочетаемости низка и получаемый в результате такого соединения оборот сильно напоминает фразеологический (где «степень свободы» равна нулю!).

Это — узкое понимание термина «свобода сочетаемости слов».

Таким образом, словесные «блоки», представляющие собой сочетания слов, различаются по степени спаянности составляющих. Одни, как фразеологиз­мы, — это монолиты, которые невозможно разъять на части, не разрушив их. Другие подобны строительным блокам и панелям, в которых отчетливо видны части и ясна роль, исполняемая каждой из частей. Третьи похожи на механи­ческие соединения деталей, например, труб или брусков: вместо данной трубы можно использовать другую, даже большего диаметра и с более крупной резь­бой, но нельзя использовать брусок или иной предмет и т. д.

Если оставить в стороне фразеологизмы, которые имеют значение только как целое (поэтому и уподобили их монолитам), и рассмотреть другие типы словосочетаний, то первое, на что мы должны обратить внимание, — опреде­ленная, более или менее самостоятельная функция каждого компонента. Со­единяясь с существительным, прилагательное называет некоторый признак предмета, обозначаемого существительным {зеленая трава, спелая дыня, ста­рый сапог). В сочетании существительного и глагола последний указывает на действие, а первое — либо на производителя действия, либо на объект, либо на средство, инструмент и т. д. (поезд идет, пишу письмо, обрабатывать кисло­той, строгать рубанком). Наречие, соединяясь с глаголом, указывает место, способ или время обозначаемого глаголом действия или состояния (висит сбо­ку, скакать верхом, принесу вечером) и т. д.

— Но все это очевидные вещи! — воскликнет читатель. — Свойства глаго­лов, наречий, прилагательных и других классов слов описаны в любом учебни­ке русского языка.

Это действительно так. И не стоило бы, как говорится, огород городить, если бы особенности сочетания слов друг с другом исчерпывались их кате­гориальными свойствами (то есть теми, которые присущи соответственно глаголу, прилагательному, наречию и т. д. как грамматическим категориям — частям речи). Однако указание на такие категориальные особенности — лишь необходимое начало в лингвистическом анализе конкретных словосочетаний. В полной же мере специфические черты каждого словесного блока (и, с другой стороны, некоторые общие свойства разных блоков) выявляются при более глу­боком и всестороннем его рассмотрении. Как только спускаемся с достаточно отвлеченного уровня категориальных характеристик на уровень анализа жи­вых, реальных словосочетаний, мы наталкиваемся на множество вопросов и загадок. Попробуем найти решение некоторых из них.