Необходимая вежливость

Пойми, читатель, силу этикета: Король и мещанин, мудрец и плут Его законы знают и блюдут!

Дж. Г. Байрон. Дон Жуан

Вы едете в автобусе. К вам обращается незнакомая женщина:

— Простите, вы не скажете, как доехать до Центрального рынка?

Вы объясняете.

А если бы она начала со слов будьте добры, то и в этом случае вам, по-видимому, не пришло бы в голову буквально понимать это обращение: быть добрым именно сейчас, на минутку.

Никто, естественно, не станет рассуждать подобным образом. Дело в том, что перед нами обычные, каждодневные и потому примелькавшиеся «форму­лы вежливости».

В нашем языке, как и в любом другом, существует определенный набор та­ких формул. Они являются как бы сопроводительными знаками таких речевых актов, как просьба, благодарность, предложение, извинение и др. Обращаясь с просьбой — к знакомому, а тем более к незнакомому человеку, мы непременно добавляем какую-либо из формул вежливости (а иногда и несколько сразу): пожалуйста, будьте добры, не откажите в любезности, благодаря за оказан­ную услугу, произносим: спасибо, я вам очень признателен, благодарю.

Социальное взаимодействие людей в процессе трудовой деятельности, обмена информацией, при культурном сотрудничестве, просто в быту осуще­ствляется в разнообразных речевых формах. Как мы выяснили в предыдущих главах, значительную долю этих форм составляют так называемые шаблоны

речевого поведения, т. е. регулярно повторяющиеся и одоб­ренные обществом (или группой) нормы общения.

Эти нормы различаются по своему характеру, по строгости и обязательнос­ти — в зависимости от сферы общения, от ситуации и социальных ролей гово­рящего.

В одних случаях они задают направление выбора языковых средств: так, при обращении младшего (по возрасту или по положению в семье) к старшему выбор слов и других языковых средств более тщателен, чем при общении рав­ных в указанном отношении.

— Мамочка, если хочешь мне помочь — помогай, но, ради бога, не вле­зай в мои дела!

— Не влезай! Очень вежливо. Художник по костюму, культурный человек, отвечает матери!

В других случаях нормы речевого общения регламентируют уже вы­бранные средства, указывая, какие из них можно употреблять в данной ситуа­ции, а какие нельзя, и детально разграничивают слова и конструкции в соответствии с условиями общения. Именно такими являются правила язы­кового этикета.

В каждом обществе вырабатываются особые речевые формы, которые по­могают человеку вести себя так, как этого требуют культурные и нравственные традиции данного коллектива. Бесцеремонность, грубость, излишняя фамиль­ярность никогда не считались в цивилизованном обществе признаком хороше­го тона. И напротив, предупредительность, вежливость — качества, за которые люди благодарны друг другу.

Поэтому естественно обратиться к человеку с предупредительным прости­те: простите, что беспокою вас своей просьбой, что отрываю от работы, что отнимаю у вас время и т. д. Часто и не раскрывается, за что мы просим простить нас, остается лишь одно слово простите, с которого мы начинаем обращение. Такую же апеллятивную (от латинского слова аррёИб 'обращаюсь') функцию выполняют и другие языковые средства: будьте добры, пожалуйста и т. п.

У всех по-разному

Каждый язык отражает культуру того наро­да, который на нем говорит.

Л. В. Щерба

Французское слово etiquette означает 'обхождение, учтивость'. Этимология слова показывает, что этикет — это такие правила обхождения, учтивости, ко­

торые освящены обычаями, традициями данного общества, специфичны для него. Это соответствует тому, что есть в действительности. Но следует помнить: что нормально в одном обществе, в другом оценивается негативно; одни и те же формы этикета могут иметь разное содержание в разных человеческих кол­лективах.

На первый взгляд может показаться, что формы обхождения важны лишь в некоторых видах общения, в особо торжественных и официальных случаях: скажем, на дипломатическом приеме, в обстановке переговоров между глава­ми правительств, во всякого рода церемониях — при принятии присяги, вруче­нии знамени и т.

Но и в обычной жизни, общаясь друг с другом, люди используют обще­принятые способы приветствий, обращений, прощания, благодарности и т. д.

Русские приветствуют друг друга словами: здравствуйте, добрый день (ве­чер, утро), привет, здорово, салют, как дела?; французы: bon jour (= добрый день), bon soir (— добрый вечер), comment да va? (= как дела?); американцы: good day {morning, evening), How do you do? Hallo! (что-в переводе, видимо, не нуждается: так прочно слиты эти приветствия со стереотипным представлени­ем об американцах или англичанах); сомалийцы: —Ma nabad baa? — Waa nabad (буквально: — Мир ли? — Да, мир), Is ka warran (буквально: расскажи о себе) и т. п.

Столь же регулярны и устойчивы способы прощания, извинения, пригла­шения, просьбы и некоторых других часто повторяющихся актов человеческо­го общения. Сравните обороты, принятые при прощании. У русских: до свида­ния, всего доброго, до завтра, прощай(те), пока; у французов: аи revoir (до свидания), а се soir (= до вечера), a demain (= до завтра); у англичан и амери­канцев: good-bye (= до свидания), so long (= пока); у сомалийцев: Nabadgelyo, nabad (буквально: Да будет тебе мир, покой), Haa is arkeyno (= до свидания) ит. д.

Эти способы привычны, не осознаваемы членами каждого общества как условные, но они являются как раз таковыми — условными, принятыми в данном коллективе приемами установления или прекращения коммуникатив­ного контакта. Если вы начинаете общение с вашим знакомым без обычного здравствуй(те) или добрый день, то он может либо оскорбиться, либо предпо­ложить, что у вас случилось нечто, выбившее вас из обычной колеи и заставив­шее пренебречь нормами этикета.

Обращение по имени в соответствии с русскими обычаями возможно лишь к близкому или хорошо знакомому человеку (при этом обычно используется не полное, паспортное имя, а уменьшительное: не Вячеслав, а Слава, веЕкатери­

на, а Катя).

На Юге США в прошлом существовали очень строгие различия между об­ращениями белых к черным, с одной стороны, и черных к белым — с другой. От рабов всегда требовалось обращаться к каждому из правящей группы, до­бавляя вежливое мистер, сэр, мадам. К ним же обращались бой или только по имени; старые рабы назывались мэмми (обращение к женщине) или дядя.

Среди некоторых национальностей современной Индии о лице, занимающем высокое социальное положение, принято говорить, употребляя местоимение и глагольные формы множественного числа. В буквальном переводе это звучит так: Учительница начали рассказывать; Доктор заняли место председателя; такое лицо и о себе говорит в столь же почтительной форме: мы пошли, а не я пошел. (Сравните обороты, существовавшие в старом русском просторечии, типа барин кушают, а также клише, начинавшее царские постановления: «Мы, милостию Божьей государь и император всея Руси Николай Второй...».) Мес­тоимение 2-го лица единственного числа, соответствующее нашему ты, ис­пользуется в языке раджастхани (Индия) при интимном общении и при обра­щении вышестоящего к нижестоящему или старшего по возрасту к младшему. Такое обращение возможно также в случае большого интеллектуального или морального превосходства говорящего над слушающим: например, деревен­ский мудрец, к которому односельчане обращаются за советом и помощью, всем без исключения говорит ты, в том числе и сильным мира — богатому торговцу, землевладельцу.

В Венгрии, по наблюдению венгерского лингвиста Ф. Паппа, обращение на ты (te) широко распространено в среде интеллигенции и мало встречается у крестьян: крестьяне обращаются друг к другу на вы, даже жена мужа называет на вы (а он ее — на ты). Среди интеллигентных людей одной профессии при­нято обращение на ты, даже если между собеседниками значительная разница в возрасте и они мало знакомы друг с другом (на ты, например, может проис­ходить общение людей, впервые встретившихся на профессиональной конфе­ренции).

У некоторых народов речевой этикет очень своеобразен и сложен. Напри­мер, в сельских районах Мексики в обращениях к другим лицам используется два местоимения 2-го лица: литературное испанское usted и разговорное (ме­нее вежливое) hi (сравните наши вы и ты). Но любопытно, что usted использу­ется не только в официальных ситуациях и при обращении к старшим по воз­расту, но и к... собакам и кошкам — ко всем остальным животным обращаются

43-изо

на tu. Это связано со спецификой культурно-бытовых традиций, в которых со­бакам и кошкам отводится особое место: в отличие от других животных собака и кошка постоянно находятся в доме (или при доме), они как бы члены семьи; но в отличие от подлинных членов семьи это не люди, а животные. Местоиме­ние-обращение usted и служит своеобразным отличительным признаком тако­го особого положения этих животных.

Чрезвычайно разработанная система этикета сохраняется по традиции в Японии и других странах Востока. У японцев существуют целые системы при­ветствий, рекомендаций, просьб, форм благодарности и т. п. При расставании на длительное время употребляются одни обороты, при обычном прощании — другие. Диалоги с приветствиями различаются в зависимости не только от вре­мени суток, но и от времени года и места (в русском речевом этикете ничего подобного нет).

Такая детализированная система речевого этикета соответствует своеобраз­ным, идущим из глубокой древности этическим традициям, которые и до сих пор сохраняют незыблемыми многие условности обращения людей (в особен­ности — старшего поколения) друг к другу.

В книге «Японские записи» известный ученый и динломат Н. Т. Федоренко так описывает, например, разные виды поклонов, которые приняты в Японии:

«Кланяются японцы особенно, весьма чинно, с тактом и достоинством. Встречаясь, они останавливаются на довольно значительном расстоянии, сги­баются в поясе и некоторое время остаются в такой позе.

Европейцу подобные церемонии нередко кажутся странными. Французский писатель Ж.-П. Шаброль рассказывает о поклонах японцев с большим юмо­ром: «Единственное поучительное в вестибюлях токийской гостиницы — это поведение японцев, которые назначили там свидание. Оба сгибаются пополам, застывают на месте и опускают головы настолько синхронно, что похоже, буд­то один человек репетирует поклоны перед зеркалом. Они выдерживают паузу, стоя под прямым углом, — хоть проверяй с угольником в руке! — и не шелох­нутся... Потом, как бы невзначай приподняв веко, украдкой бросают взгляд, чтобы обоим выпрямиться одновременно. При малейшем несовпадении они снова сгибаются пополам. Выдох! Вдох! — ничего себе работенка для брюш­ного пресса!..» (Ж.-Л. Шаброль. Миллионы, миллионы японцев. М., 1971. С. 73).

Многообразные языковые средства используют японцы в различного рода рекомендациях и просьбах: одни в случаях, когда некто представляет кому-либо лицо вышестоящее, другие — когда рекомендуется лицо нижестоящее, третьи — при рекомендации знакомого знакомому; имеет значение также и то, где происходит знакомство или представление — в официальных условиях или в частном доме.

Просьба выражается по-разному в зависимости от того, к кому обращаются с ней: к вышестоящему или к нижестоящему, к знакомому или незнакомому, в учреждении или в дружеской компании и т. д.

Для японца имеет большое значение, извиняется ли он за расспросы, или за то, что обременяет кого-то своей просьбой, или же за беспокойство, вызванное его посещением, или за опоздание, или за невольную бестактность. Столь же тонко различаются виды приказаний, приглашений, поздравлений, соболезно­ваний и т. п.

«Несмотря на свою модернизацию, — пишет в увлекательной книге очер­ков «Ветка сакуры» журналист Всеволод Овчинников, — Япония до сих нор в немалой степени остается иерархическим обществом. Каждый контакт, в кото­рый вступают между собой люди, тут же указывает на род и степень социаль­ной дистанции между ними. Не только обращения, но и местоимения я, ты, он и даже глаголы, обозначающие простейшие житейские действия, в разных слу­чаях звучат по-разному». Тонкие различия в речевом этикете характеризуют взаимоотношения даже членов одной семьи: «Каждый человек имеет в домаш­ней иерархии четко определенное место и даже звание — как бы свой титул. Почести воздаются не только главе семьи, но и всякому, кто стоит хоть сту­пенькой выше. Когда сестры обращаются к братьям, они обязаны употреблять иные, более учтивые выражения, чем те, с которыми братья обращаются к сес­трам» (В. Овчинников. Ветка сакуры. М., 1971. С. 60, 61).

Как сообщает исследователь японского языка В. М. Алпатов, традиции япон­ского общества таковы, что они диктуют женщине разговаривать подчеркнуто вежливо (это считается атрибутом женственности). Опрос информантов, про­веденный в 1964 г., показал стойкость этой традиции: свыше 60 % высказались за то, что женщины должны говорить более вежливо, чем мужчины.

Еще сложнее и дифференцированнее формы вежливости в таких языках, как корейский, тибетский, яванский. Корейцы, например, различают шесть рядов морфологических форм, каждая из которых связана с определенными отношениями между собеседниками: если социальное положение говорящего ниже, чем социальное положение слушателя, употребляются одни формы, если выше—другие, при равенстве—третьи; различаются по использованию этих форм виды речевого общения младшего по возрасту со старшим, женщины с мужчиной, мужчины с мужчиной и т. д. Кроме того, еще два ряда форм служат для обозначения разных отношений между говорящим и тем, о ком (или о чем) идет речь.

В тибетском языке одно и то же значение выражается по-разному в том случае, если говорящий имеет в виду себя или кого-то, к кому он относится с почтением. Например, слова и к go значат 'голова', но и — почтительная фор­ма, г. go — обыкновенная (о своей голове говорящий не скажет м, а только go). Так же различаются слова gongpa и sampa — 'мысль', chhab и chhu — 'вода' и др.

«В яванском языке, — пишет исследователь этого языка К. Гирц, — почти невозможно что-либо сказать без указания на различия в социальном положе­нии говорящего и слушателя. Эти различия сильнее, чем те, которые символи­зируются местоимениями du и Sie в немецком языке (или ты и вы в русском). Приветствуя человека, занимающего более низкое социальное положение, чем гоюрящий, последний использует выражение Ара pada slamet (= Как дела?); встречаясь же с лицом, которое выше его на социальной лестнице, он говорит нечто совсем иное, более вежливое, но имеющее тот же самый смысл: Мепара sami sugeng. Точно так же различаются и другие формы обращений и привет­ствий.

Более того, многие слова и аффиксы, помимо их собственных значений, не­сут еще дополнительную нагрузку в условиях живой речи: они указывают на социальный статус собеседников и на степень близости их отношений. Так, слова omah> qrija, dalem обозначают 'дом' но употребляются различно: omah можно сказать при разговоре с человеком более низкого социального статуса, qrija — при разговоре с равным, третье же слово, dalem — самое "уважитель­ное", оно используется в общении с лицом более высокого социального поло­жения».

Большинству европейских языков столь глубокие различия «вежливых» и «обыкновенных» форм неизвестны6. Основные различия этикетного характе­ра группируются в них вокруг местоимений единственного и множественного числа (см. следующий раздел), а в некоторых языках, как, например, в англий­ском, не выражается даже и это противопоставление: английское you по-рус­ски может быть переведено как ты и как вы.

Мы видим, что формы речевого этикета отличаются не только национальным, но и социальным своеобразием. Способ обращения, приветствия, благодарно­сти зависит от социального положения, возраста и пола собеседников, от их взаимоотношений.