ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ ЯЗЫКА XX В.

Концепции включенных в данный раздел ученых не образуют внутреннего единства. Они объединены по внешнему признаку, обозначенному в назва­нии раздела, хотя вместе с тем в них можно обнаружить определенное сближение в понимании некоторых проблем языкознания.

Антон Марти (1847—1914), первоначально католический священник, опирался в своих многочисленных работах по философии языка на концеп­цию своего учителя Ф. Брентано, представителя идеалистического направ­ления (так называемой «вюрцбургской и венской школы») эмпирической психологии. Основная работа А. Марти — «Исследования к обоснованию всеобщей грамматики и философии языка» (1908). При жизни он выпустил лишь первый том этого широко задуманного труда; в 1950 г. его ученик Отто Функе посмертно опубликовал фрагменты второго тома — «Предложение и слово» и «Означении и методе всеобщей описательной семасиологии». В 1916— 1920 гг. вышло собрание его сочинений (в двух томах и четырех книгах), в которое, однако, не включена указанная выше основная работа А. Марти.

Предметом философии языка А. Марти (или, как он сам называет ее, все­общей семасиологии) является все то, что можно отнести к всеобщим и норма­тивным феноменам. В этом отношении А. Марти можно рассматривать как прямого предшественника глоссематических построений Л. Ельмслева, ис­ходящего, как и А. Марти, из априорных и выведенных логическим путем норм. Стремясь создать логическую в своих основах грамматику, опирающую­ся, как и известная «Универсальная и рациональная грамматика» Пор-Рояля, на заранее заданные схемы, А. Марти всячески отграничивает ее от элементов историчности и лишает связей с конкретными языками.

В своей всеобщей семасиологии А.

В настоящую книгу включена (с некоторыми сокращениями) статья, на­писанная А. Марти в порядке полемики с К. Фосслером. В этой статье А. Мар­ти вкратце излагает основные положения своей теории и указывает те общие принципы, из которых он исходит.

Алан Г ардинер (род. в 1879 г.), видный современный египтолог, опубликовал две работы, посвященные общей теории языка. Одна из них, «Теория имен собственных» (1940), носит в значительной степени философский характер и примыкает к работам по теории познания Бертрана Рассела. Вто­рая, «Теория речи и языка» (первое издание в 1932 г., второе в 1951 г.), трак­тует собственно лингвистические вопросы. В этой второй своей книге А. Гар­динер противопоставляет язык как явление внеиндивидуальное и «постоянное» речи как явлению хотя и укладывающемуся в схемы языка, однако завися­щему от субъективного фактора. С точки зрения этого противопоставления он рассматривает традиционные категории языкознания, а также теорию предложения, которое он относит к явлениям речи. («Предложение — единица речи». «Предложение управляется намерением как в количественном, так и в качественном отношении, и если возникает необходимость в его количест­венном определении, то можно принять следующее: предложение — это выска­зывание настолько длинное по коммуникации, насколько это входит в намере­ния говорящего, прежде чем он сделает паузу».) В настоящую книгу включен доклад А.

Карл Б юл ер (1879—1963), представитель немецкой школы психоло­гии мышления, после ряда работ, посвященных собственно психологическим проблемам («Духовное развитие ребенка», 1918; «Кризис психологии», второе издание в 1929; «Теория выражения», 1933), обратился к рассмотрению при­роды языка со своих психологических позиций. Свои взгляды ои суммировал в книге «Теория языка» (1934), ставшей предметом многочисленных дискуссий.

К. Бюлера, как и А. Марти и А. Гардинера, не интересуют генетические вопросы. Он занимается не столько языком, сколько речью, изучаемой им с точки зрения функций, которые она способна выполнять в конкретной ситуа­ции. К. Бюлер выделяет при этом три функции: выражение, обращение и сооб­щение, перенося их в сферу категорий, обусловливающих сущность языка. Тем самым природа языка определяется его функциями в процессе речи.

Его книга включает четыре раздела: 1) Принципы исследования языка; 2) Поле указания языка и слова-указатели; 3) Символическое поле языка и называющие слова; 4) Строение человеческой речи: элементы и сложные обра­зования. В первом из этих разделов устанавливаются методологические пред­посылки, на основе которых проводится дальнейшее исследование (кстати го­воря, из трех названных функций он фактически рассматривает только одну— функцию сообщения). «Теория языка» К. Бюлера не излагает сколько-нибудь оригинальной концепции и в большей мере суммирует и комбинирует взгляды других ученых (Марти, Гуссерля, Кассирера, Гардинера), интересовавшихся в первую очередь нормативными, логическими и психологическими построени­ями, главным образом априорного порядка. Это обстоятельство признает и сам К. Бюлер, подчеркивавший, что он оперирует старыми истинами, об этом сви­детельствуют и его четыре аксиомы, образующие существенную часть его ме­тодологического вооружения: А. Модель органона языка; В. Знаковая при­рода языка; С. Разграничение речевого акта и языкового образования и D. Противопоставление слова и предложения.

Понимание работ К. Бюлера затрудняется полемическими намеками на актуальные ко времени дискуссий, но ныне во многом забытые вопросы, и сложной терминологией, которая в значительной мере наполнена не столько лингвистическим, сколько философским или психологическим содержанием.

В настоящую книгу включены извлечения из первого (методологического) раздела «Теории языка», излагающие понимание Бюлером природы языка и теоретические предпосылки исследования, а также статья «Структурная модель языка», которая уточняет, конкретизирует и дополняет приведенные извлечения.