ЗАГРЯЗНЕННАЯ ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА

В современных городах человек сталкивается с проблемой, в высшей степени характерной для сегодняшней жизни, а именно, загрязнением общего окружения. Смог над Лос-Анджелесом — этот знак небес нависает над городами повсюду.

Марк Твен сказал: Человек — единственный вид, способный испытывать стыд или имеющий причину для этого». Конечно, человек единственное животное, которое ухитрилось загрязнить свою атмосферу. Сульфур диоксид и его частицы отравляют воздух каждого города. Климат мира изменяется в результате того, что сделала индустриальная революция с концентрацией в атмосфере карбон диоксида. Некоторые ученые считают, что необратимое количество свинца в воздухе, которым мы дышим, станет проблемой повсюду. Строициум 90 и частицы, содержащие радиоактивные вещества, — это последствия атомных испытаний; а угроза созданий всеуничтожаюшей кобальтовой бомбы, которая покончит с человеческим существованием на земле — далеко не досужие слухи, распускаемые старыми бабками. Даже шум загрязняет город.

Побочные экономические убытки. Вот пример, связанный с тем, что мы раньше встречали под названием «побочные экономические убытки». Наиболее пессимистический диагноз касается автомобиля, т. к. именно автомобиль является первопричиной смога. Фабрики можно заставить водружать высокие трубы и пропускать через них зыбросы, очищенные от сульфура. Борозды, образованные шахтами по добыче угля, столь портящие ландшафт, могут сгладиться, если их будут закрывать, до тех пор пока они не исправят топографию местности. Термическое загрязнение рек можно контролировать путем издания указов по районированию и строительству дорогих охлаждающих башен. Но лишить каждого пассажира его естественного права ежедневно ехать на работу в полной воздуха коробке, по леей видимости, будет слишком большим требованием для любых избирателей.

Если потребитель не будет по собственной воле оплачивать дополнительные приспособления, необходимые для ограничения загрязнения воздуха, чего же можно ожидать от производителей автомобилей при решении этой проблемы? Это все равно, что ожидать от компаний по производству табачных изделий добровольно совершить самоубийство.

того, чтобы синтезировать эти поддающиеся количественному определению, но неосязаемые факторы, для принятия окончательного оптимального решения.

Проблема экономического анализа решений, связанных с человеческим капиталом, бесконечна. Так, утверждение, что обучение в колледже стоило того в 1950-х годах требует пересмотра в 1970-х, коща появилась угроза перепроизводства квалифицированных учителей и специалистов. Может придти время, когда молодым людям лучше будет уйти из колледжа раньше, пойти на работу и инвестировать излишки заработка в ценные биржевые бумаги, а не продолжать дальнейшее обучение.

Экономические теории населения. C 1960 г. происходит падение роста рождаемости. Экономисты сейчас думают, что они могут пролить свет на процесс, определяющий, по какой причине люди решают иметь меньше детей. Решение пойти в кино посмотреть фильм несравнимо с решением иметь одного или даже троих детей. Но решение купить вещь долгосрочного пользования, например, дом или автомобиль, требует того же аналитического аппарата, как и решение иметь первого ребенка на, скажем, третьем году супружества, коща возраст супругов еще не достиг 30 лет.

Могут ли равнодушные кривые в Приложении к главе 21 и маргинальный вспомогательный аппарат основной главы оказаться полезным подспорьем в освещении тенденции, наблюдаемой сегодня в семьях богатых иметь меньше детей? А что это так, думают многие экономисты. Они рассуждают таким образом: многие люди с хорошим достатком стремятся приобретать как можно больше вещей. При прочих равных они бы имели больше детей. Но прочее не равно. При большом доходе мать и отец много теряют, прерывая ход своей карьеры. Если родители богаты, они хотят, чтобы воспитание детей было более качественным: у таких родителей ограниченное и ценное время; один, два или, возможно, трое детей могут получить ту интенсивную родительскую заботу, которую не получат дети в более многодетных семьях.

Не жестоко ли, не унизительно ли делать рациональные расчеты, вычисляя предельную полезность или бесполезность, в сакраментальных вопросах жизни и смерти? Некоторые считают, что да. Но многие ученые, обладающие острым ощущением важности изучения жизни семьи, считают полезным пользоваться любым механизмом, позволяющим понять истинное человеческое и социальное поведение. «Социология слишком важна, чтобы оставлять ее только социологам» — вот афоризм, достойный Клемансо. Ричард Эстерлин выдвинул амбициозную гипотезу, для объяснения взлетов и падений детской рождаемости, например:

Молодые пары середины и конца 1940-х были достаточно богаты по сравнению с их родителями — отчасти потому, что в 1950-х было меньше людей в возрасте, коща обычно вступают в брак. Поэтому сразу после войны они произвели на свет столько детей, что двадцать лет спустя молодых людей было больше, чем сравнительная в них потребность. Они были более бедными и менее защищенными в сравнении с их родителями. Они имели меньше детей. Вы можете убедиться, как этот цикл способен повторяться в будущем в отношении большего числа детей. И вы можете видеть, как профессор Эстерлин объясняет снижение детской рождаемости в сельской местности, на ферме: после того как она основана и родители уже не могут более противостоять повышению цены на землю и соответственно произвести большее потомство.

Проверить правильность экономического анализа роста и падения народонаселения можно, уяснив насколько правильны предсказания экономистов и их объяснения этого поистине мирового феномена.

Экономика права. Даже школы по изучению права обнаруживают вторжение экономики в свою область^[423]. Хорошая вещь страхование или плохое? Что лучше, издать предписание, запрещающее работу фабрики, отравляющей атмосферу того или иного района, или лучше наложить на фабрику штраф за любые выбросы в атмосферу? Или может быть лучше предоставить всем тем лицам или владельцам имущества, которым нанесен вред выбросами, право преследовать по закону предприятие, нанесшее им ущерб?

Каждый из этих вариантов подлежит экономическому разбору для выбора последующей процедуры действий. Некоторые правовые дела, которые способны осветить экономика, могут касаться даже вопросов жизни и смерти. Так, когда лекарство талидомид впервые появилось в качестве таблеток от бессоницы, никто не отдавал себе отчета в том, что беременная женщина, принимающая его, дает жизнь ребенку — уроду. И в Америке и за границей против фармацевтических компаний было возбуждено дело за причинение этого зла. В результате принятия соответствующих решений талидомид был снят с производства и изъят из продажи. Все это кажется бесспорным.

Однако экономисты и статистики указывали, что проблема более сложна, чем это представляют себе суды и законодательство. Когда вы накладываете строгие ограничения на выпуск нового лекарства, вы можете предотвратить ошибку в продаже вредного лекарства. Но стараясь избежать одного рода ошибки, вы можете увеличить возможность появления ошибки другого рода: вводя строгие ограничения на выпуск лекарств, вы препятствуете своевременному выпуску новых хороших лекарств, обрекая, таким образом, на смерть или плохое самочувствие больных, которые могли бы жить, если бы не жесткие ограничения. Строгий подход в этом вопросе может также отрицательно повлиять на желание фирм вкладывать деньги в экспериментальные работы, развитие и создание крайне необходимых новых лекарств, из-за страха нарушить обязательства, налагаемые режимом жесткого регулирования.

Мораль вовсе не сводится к тому, что экономический анализ учит нас нестрого относиться к регулированию выпуска лекарств.

Даже преступление и наказание подвержено экономическому анализу. Разве преступление платит? Если бы не было полиции и судов, никаких наказаний устрашения преступников, большее число людей рассчитывало бы получить мзду за совершение противоправных действий. C другой стороны, если применять крепкие замки, нанимать частную и общественную охрану, если созданы условия страха перед арестом, если суд свершается быстро, а присяжные и судьи могут считаться совершенно точными и аккуратными в определении истинно виновного и оправдания невинного, та часть преступлений, которая совершается в надежде поживиться, может быть сведена к минимуму.

Экономика любви и альтруизма. Тот раздел экономики, который имеет дело с этическими правами и несправедливостями, так называемая экономика благотворительности, многое может сказать о таких предметах, как милосердие и эгоизм. Вот избитый и пустой трюизм, часто направляемый в сторону экономики: «Нет такой вещи как бесплатный завтрак». Частица правды в этом есть, особенно когда внимание обращается на тот факт, что невозможно построить стену города без использования материалов, которые могли бы быть использованы на что-нибудь другое; это напоминает и о том, что человек на улице обычно не подает нищему стодолларовую банкноту. Но если интерпретировать высказывание о бесплатном завтраке в том духе, что, мол, все действуют исключительно эгоистично и что единственный способ управлять обществом — это оставить в неприкосновенности его рыночную систему, то надо будет признать, что оно не является научным положением, которое можно защитить или критиковать с точки зрения экономической науки.

Каждый живой человек был когда-то беспомощным ребенком. Если бы его завтраки на протяжении первых десяти лет жизни не были бесплатны, человечество вымерло бы. Старая и ошибочная версия дарвиновской теории эволюции делает особый упор на эгоизме в борьбе за существование. Современные дарвинисты, такие хак Эдуард

О. Уилсон из Гарварда, в своем учебнике по социобиологии 1975 г. восстановил равновесие тем, что противопоставил ценности выживания в процессе эволюции взаим ный альтруизм: родитель умрет, спасая свое дитя, и это неэгоистичное поведение способствует тому, что выживают и гены родителя. Семьи с крепкими семейными узами — это форма взаимной поддержки, которая также имеет ценность выживания, помимо ценности экономической выгоды. Сплоченные общества, в которых различные группы избирателей обеспечивают население всеобъемлющей системой социального страхования на тот случай, если кто-либо может оказаться безработным, бедным, потерять здоровье, стать нетрудоспособным в старости, эти общества в конечном итоге одержат победу над обществом, состоящим из эгоистичесхих.одиночек, бросающих песок в сахар, если только они могут обманным путем всучить его на конкурентном рынке, над теми кто озабочен в деловой жизни лишь своими собственными интересами.

Любовь, не в греческом понимании eros. (Это уже другой сюжет) а в смысле agape, заботы о других человеческих существах, вот что, в конце концов, можно считать хорошим бизнесом и хорошей экономикой. Покойный сэр Деннис Робертсон из Кемб¹ риджа, выступая с речью по поводу двухсотлетия Колумбийского университета, назвал ее так: «Что это такое, на чем экономят экономисты?» Он удивил аудиторию, когда заявил: «Любовь — вот что общество должно экономить, по той причине, что она так важна и что ее так мало среди нас. Общество в основном должно полагаться на рынок и на законы, чтобы не растрачивать ограниченный рацион гражданской доброй воли на никчемные нужды, да еще удовлетворенные в одноразовом порядке.»