Реформы операций на открытом рынке

C начала 1953 г. руководство Федеральной резервной системы решило ограничиться операциями на открытом рынке только с краткосрочными государственными бумагами, независимо от их срочности.

Это отступление от предшествовавшей практики называется доктриной «только векселя» (вернее, «обычно векселя» или «преимущественно векселя», поскольку «Фед» все же иногда, при чрезвычайных обстоятельствах или при особых случаях, отступает от своего правила).

В пользу правила «только векселя» было высказано много аргументов. Основной аргумент — это принципиальная точка зрения, что свободный рынок должен сам устанавливать уровень процента, а на долю центрального банка остается лишь регулировать совокупный уровень банковых резервов и М. Другие аргументы: в этом случае расгшгояется рынок по продаже и покупке государственных облигаций; можно избежать получения преимуществ какой -либо группой спекулянтов, которые могут узнать или догадаться, что «Фед» собирается продать или купить облигации определенной срочности.

Высказывается и несколько противоречивый аргумент, что, воздействуя на ставки по краткосрочным бумагам, «Фед», в сущности, воздействует также и на тесно связанные с ними процентньге ставки по долгосрочному кредиту; приводились и другие аргументы.

Большинство академических экономистов все же далеки от убежденности, что переход к правилу «только векселя» является хорошей политикой для современной демократической смешанной экономики.

Как и Нью-Йоркский федеральный резервный банк, который вначале выступил против вашингтонской идеи «только векселя», они считают, что задачей современного центрального банка, ответственного перед конгрессом, является проведение эффективной всеобщей кредитной политики, способствующей стабильности цен и высокой занятости.

Оставляя в стороне политические вопросы о разделении ответственности и взаимодействии между исполнительной властью и центральным банком, ведущие экономисты вообще придерживаются того мнения, что политика стабилизации будет более действенной, если она сможет изменить соотношение краткосрочных и долгосрочных бумаг на рынке.

Это аргументируется тем, что долгосрочные облигации менее близки к деньгам в узком смысле слова и приносимый ими процент более непосредственно впияет ня лентепьнпгть по лолгосоочным инвестициям, вызывающую колебания занятости и доходов. Поэтому деятельность центрального банка и казначейства в периоды инфляции — при прочих равных условиях — будет направлена на увеличение доли обращающихся долгосрочных облигаций. Это должно вызвать снижение их курса, рост эффективного долгосрочного процента и повышение кредитных издержек, а также ограничение доступности средств для инвестиций в строительство и оборудование, всеобщее снижение рыночной стоимости ценных бумаг и уменьшение склонности людей к текущим расходам. При прочих равных условиях во времена депрессии, когда кривая C +1 + G должна сместиться вверх, долгосрочные облигации должны быть заменены краткосрочными, что приведет к процессам, обратным только что описанным.

Правило «только векселя» или не признает важности этого процесса, или же просто основывается на представлении, что все подобные проблемы могут быть с тем же успехом разрешены исполнительной властью посредством политики управления государственным долгом¹, без привлечения к этому центрального банка.

Передача этой функции от одного государственного органа другому не задевает принципиальных проблем индивидуальной свободы; и, возможно, неслучайно эра доктрины «только векселя» совпала с периодом, когда управление долгом не производилось таким образом, чтобы в значительной степени способствовать экономической стабильности.

Критики доктрины «только векселя» считают, что бывает много случаев (например, спад 1961 г. и отлив золота), когда кредитно-денежная политика была бы более эффективной, если бы Федеральная резервная система могла непосредственно влиять на разницу между уровнями процента по долгосрочному и краткосрочному кредиту, «Фед», сковывая сама себя, ослабляет свои силы и тем самым открывает дверь посягательствам на свободу на других участках современного демократического общества, которое все равно требует государственной политики, направленной на экономическую стабилизацию и эффективное использование незанятых ресурсов.

Лишение центрального банка свободы действий

Предлагается еще много других реформ^{[202] [203].}

Вполне серьезно предлагалась ликвидация Федеральной резервной системы. Вместо этого предлагалось возвратиться к золото-монетной системе того или иного рода или к системе, в которой правительство должно контролировать M в соответствии с конституционными установлениями, в которых не остается места людским суждениям или свободе действий государственных чиновников. Целью должно быть «управление на основе закона, а не людских мнений». C политической точки зрения подобное нововведение маловероятно, поэтому мы не будем на нем долго останавливаться.

В качестве частичной подмены подобных коренных реформ предлагалось так же серьезно, чтобы руководство Федеральной резервной системы избегало принятия каких бы то ни было решений — любых попыток определить направление ветра и действовать в соответствии с ним. Оно должно получить следующую инструкцию;

Федеральной резервной системе предписывается действовать таким образом, чтобы определенный законом объем M постоянно возрастал на 3% в год, независимо от изменений в расходах на инвестиции, потребление и на государственные нужды.

Предлагающие это правило полагают, что оно имеет большое принципиальное значение постольку, поскольку оно ограничивает возможности вмешательства государства в экономику и является значительным приближением к управлению на основе законов, а не людских мнений. Этому правилу приписывается еще одно важное преимущество. Его защитники заявляют, что, помимо преимуществ принципиального порядка, эта система дала бы стране более стабильную экономику, чем можно ожидать в настоящее время от несовершенных способностей предвидения финансовых властей и их ограниченной способности проводить необходимые мероприятия, которые помогают, а не вредят нашей системе.

Огромное большинство современных экономистов, к которым после долгих раздумий причисляет себя и автор настоящей книги, считают, что такое жесткое правило не является благотворным д ля американской экономики, что в случае его применения функционирование нашей экономической системы было бы хуже, чем при нашей теперешней, по-видимому несовершенной, структуре; что ни в одном демократическом обществе не будут следовать этому правилу и что первая же попытка применить его принесла бы больше вреда, чем пользы. Однако следует со всей откровенностью сказать, что ряд выдающихся экономистов после тщательных исследований и долгих раздумий пришли к выводу, что в этом вопросе (как и во многих других) большинство ошибается.

Нельзя получить полную картину современной экономики, не принимая во внимание противоречивые моменты политики, вроде тех, что приведены в этом приложении.

Экономисты весьма легко спорят по этим вопросам. Их исследования направлены на оценку достоинств и недостатков предлагаемых реформ, но никакая наука о человеческом поведении не может быть настолько точной, чтобы разрешить все подобные проблемы. Как мог бы сказать любитель залежных острот, действительно достойным удивления является тот факт, что экономисты все же могут прийти к соглашению столь во многом, а не наоборот.