РАСШИРЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ И РЕГУЛИРОВАНИЯ

Увеличение коллективных расходов — это лишь одна сторона дела. Помимо растущего прямого участия государства в национальном производстве, происходило огромное расширение законодательства, и исполнительная власть издавала все больше декретов по регулированию экономической жизни.

Вероятно, Америка XX столетия подошла ближе, чем любая другая страна когда- либо, к такому состоянию laisser faire, которое Карлейль назвал «анархия плюс констебль». Результатом этого явились целое столетие быстрого экономического прогресса и обстановка индивидуальной свободы. Но это привело также к периодическим экономическим циклам, расхищению и истощению невозместимых природных ресурсов, к крайностям бедности и богатства, разложению государственного аппарата группами, преследующими различные цели, и временами к вытеснению монополией саморегули- руемой конкуренции.

Человек сегодня, по-видимому, уже не руководствуется тем соображением, что «лучше всего регулирует то государство, которое меньше всего регулирует». Постепенно, несмотря на продолжающуюся оппозицию, методы Александра Гамильтона начали применяться для достижения целей Томаса Джефферсона: конституционные полномочия

центральных и местных органов власти стали толковаться расширительно и использоваться для «обеспечения общественных интересов» и «наведения порядка» в экономической системе. Предприятия коммунального обслуживания и железные дороги попали под контроль штатов; после 1887 г. для регулирования железнодорожного движения через границы штатов была учреждена федеральная комиссия по торговле между штатами. Антитрестовский закон Шермана и другие законы, принятые после 1890 г., были предназначены для борьбы против монополистических объединений, «ограничивающих торговлю». Стало радикальным регулирование банковской деятельности; в 1913 г. была создана Федеральная резервная система, которая выполняет функции центрального банка, контролирующего коммерческие банки — ФРС и оказывающего им помощь, а с 1933 г.

В начале века, вслед за скандальными разоблачениями, были приняты законы против отравления продовольствием и лекарствами. Во многих штатах, чтобы предотвратить вымогательство, под контроль подпали ссудные операции. Злоупотребления финансовых дельцов до и после 1929 г. дали повод к введению все более строгого контроля над финансовыми рынками со стороны комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям, а также других органов.

Гуманное законодательство, имеющее своей целью улучшение условий труда детей и женщин, вначале весьма неохотно применялось судами. Но с течением времени доктрины получают признание, и, радикальные для своей эпохи, они становятся даже реакционными в последующую эпоху. Федеральное законодательство и законодательство штатов было расширено и стало включать законы о минимуме заработной платы, обязательном страховании по безработице, о пенсиях престарелым, максимальной продолжительности рабочего дня для детей, женщин и мужчин, контроле над фабричными условиями труда, обязательные коллективные договоры и законы о справедливых трудовых отношениях.

Чтобы понять эту тенденцию к расширению компетенции государства, нужно ощущать историческую перспективу. C каждым новым шагом с обеих сторон разгорались политические страсти. Так, доктрины «честной игры» республиканца Теодора Рузвельта, по поводу которых никто в настоящее время и пальцем не пошевелил бы и не почувствовал участившегося биения сердца, в свое время считались угрожающе радикальными. Наше общество не может и не стало бы, если бы даже оно и могло, поворачивать колесо истории вспять, чтобы возвратиться к условиям XIX в., представленным в Гринфилд вилледж Генри Форда^[83] или в хрестоматии Макгаффи. Тем не менее было бы ошибкой считать эти исторические процессы неизбежными и вслед за Омаром Хайямом повторять слова его мрачной песни:

Стрелка часов движется и пишет, а написав,

Идет дальше.

А все ваши слезы не смоют хотя бы одно слово.

Демократия порождает такое государство, какое ей желательно.

К сожалению, на вопросы — было ли такое расширение полномочий государства хорошей или плохой политикой и должна ли она получить одобрение всех, кто искренне заинтересован в сохранении и усовершенствовании положительных сторон нашей системы, — на эти вопросы история если и ответит, то лишь много времени спустя. В политике, как ни в какой другой области, верно, что дорога в ад вымощена благими намерениями.

Но прошлая история наводит на следующую мысль. Несгибаемый консерватизм подрывает свою собственную цель. «Неподатливая» сталь внезапно разрушается при сильном напряжении. Хрупким экономическим системам, не обладающим гибкостью и способностью эволюционным путем приспособиться ко все возрастающим трудностям и социальным переменам, грозит величайшая опасность угасания, какими бы прочными они ни оказались в данный момент, ибо наука и техника непрерывно изменяют естественный ход экономической жизни. Если мы хотим, чтобы наша система продолжала успешно функционировать, наши социальные институты и убеждения должны приспосабливаться к этим переменам. Можно смело сказать, что без ощущения исторической перспективы ни радикалам, ни консерваторам, ни сторонникам среднего курса не удастся эффективно отстаивать свои подлинные долговременные интересы.

Прежде чем перейти к экономическому анализу характера деятельности государства, обобщим то, что мы уже рассмотрели.