«ЗАКОН ГРИММА», ПЕРЕФОРМУЛИРОВАННЫЙ В ТЕРМИНАХ ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНЫХ ПРИЗНАКОВ

Отметим также, что в диахроническом описании языков многие изменения в фонологической системе, которые в противном случае объяснялись бы путем апелляции к «звуковым законам», воздейст­вующим независимым образом на отдельные фонемы, часто могут быть более удовлетворительно описаны в терминах дифференциаль­ных признаков.

Прежде всего заметим, что то, что можно было бы рассматривать как одни и те же звуки речи (например, [р], [g]), описывается в терминах различных дифференциальных признаков внутри двух систем, обозначаемых как «индоевропейская» и «германская». На­пример, в первой системе [р] противопоставлено [Ы как глухой vs. звонкий и оба противопоставлены [bh] как непридыхательный vs. придыхательный. В «германской» системе [р] противопоставле­но If) как нефрикативный vs. фрикативный, и оба противопостав-

Индоеврощйская система Германская система

Рис. 4. «Закон Гримма» в терминах дифференциальных признаков*.

/p.t.k/

/р, е,ь/

лены [Ы как глухой vs. звонкий. Наличие или отсутствие приды­хания считается дифференциальным признаком для «индоевропей­ской» (но не для «германской») системы, а наличие и отсутствие трения рассматривается как дифференциальный признак в «гер­манской» системе (но не в «индоевропейской»).

Гримма» может быть установлен посредством трех «правил», дей­ствию которых подвергаются дифференциальные признаки: (і) — Vo-[26]-+Fr, (ii)+Vo->—Vo, (iii)+As->—As. Это не означает, что речь идет о трех независимых и разделенных во времени изменени­ях. Для простоты, однако, мы можем описать это, как если бы фо­нетические изменения в реализации фонем происходили в следую­щем порядке: (і) В определенных позициях, а именно в начале сло­ва, /р/, /t/, /к/ стали реализоваться как [f], [0] и [h] (или [х]). Это значит, что теперь они стали отличаться фонетически от /Ь/, /А/ и Igl и как глухие vs. звонкие, и как фрикативные vs. нефрикатив­ные. На этой гипотетической стадии развития языка (исходя из сделанного нами упрощающего предположения) «глухость и фрика- тивность» может рассматриваться как комплексная фонетическая реализация значения одного фонологически различительного приз­нака. (и) Но впоследствии или одновременно с этим /Ь/, /А/ и Igl стали реализоваться без участия голоса. В результате оппозиция между /р/ и /Ы и т. д. стала реализоваться фонетически как [f] vs. [р] и т д. (iii) Опять же впоследствии или одновременно с этим придыхание, которое ранее было дифференциальным признаком в /Ь/ vs. /ЬЬ/ и т. п., стало нефункциональным (и было утрачено), как только эти пары согласных стали различаться противопостав­лением по звонкости.

Это краткое изложение диахронического развития к тому же ил­люстрирует тот важный факт, что одни и те же звуки речи могут реализовать различные сочетания дифференциальных признаков в разных языках. Так, например, звуку [р] мы приписали значе­ния —Vo и —As в «индоевропейской» системе и значения —Fr и —Vo в «германской». (Не исключено, что в каждом случае одно из двух значений не функционально.

Теперь в связи с этим примером уместно обратить внимание еще на один момент. Читатель, возможно, озадачен немотивирован­ным, как может показаться, переходом от фонетического к фоноло­гическому описанию «закона Гримма» в предшествующем абзаце. Как мы видели в первой главе, «закон Гримма» на самом деле не действовал независимо от фонологического контекста, в котором на­ходились согласные. Прежде всего его действию «препятствовали» акцентные условия, описанные Вернером (см. § 1.3.11), а также на­личие предшествующего [s] в начальной позиции в слове. Следо­вательно, некоторые из глухих фрикативных, возникших в резуль­тате фонетического изменения [p]->[f] и т. д., были впоследствии озвончены (и стали реализоваться либо как звонкие смычные, либо как звонкие фрикативные — в обоих случаях они совпали с со­гласными, возникшими в результате изменения [bh]->[b] и т. п.), а начальные группы [spl и т. п. не развились в [sf] и т. п., но оста­лись фонетически неизменными. Именно по этой причине мы и го­ворим об изменении фонологической системы. Можно проиллюстри­ровать это следующим схематическим представлением предполагае­мых диахронических явлений. Мы намеренно оперируем здесь ис­кусственными, специально созданными для нашей цели «словами», что позволяет избежать введения излишних усложнений.

Заметим, что для стадии 1 указано место ударения.

(4) [р] развивается в [f], а в (5) оно переходит в [Ы. В результате, тогда как на стадии 1 «слова» (4) и (5) имеют в средней позиции один и тот же согласный и отличаются этим от (6), на стадии 2, напротив,

(5) и (6) имеют один и тот же средний согласный и оба отличаются в этом отношении от (4). С другой стороны, тогда как на стадии 1 согласный, встречающийся после [s] в (3), фонетически тождествен согласному, встречающемуся в начале (2), на стадии 2 он идентичен с начальным согласным (1). Таким образом, если мы описываем каж­дую систему независимо от другой, мы можем считать, что дистри­буции фонем в них совершенно разные. Однако, если бы имевшие место фонетические изменения не затронули синтагматических и парадигматических отношений, связывающих каждую фонему с лю­бой другой, мы могли бы считать, что обе системы, независимо от их фонетической реализации, фонологически изоморфны (см. § 2.2.1).