0.1. О термине "прагматика" и его замене термином "дектика"
В древнегреческом языке прилагательное лраурапкос; (prag- matikos) означало: 1. 'сведущий в государственных делах, поли-тически опытный'; 2. 'дельный, пригодный к бою, крепкий, сильный, энергичный1; 3.
'разумный, деловой'; 4. 'основанный на фактах, на делах людей'. Форма и все значения произведе- 220 ны от существительного ярау(да 'исполненное дело; торговая сделка; акт; государственное дело'.Особенно тесно связаны первое и последнее значения при-лагательного; в таком виде они употребляются в знаменитом труде греческой древности — в "Истории" Полибия (между 210 и 205 — ок. 125 гг. до н.э.). В нем в разных местах говорится, что это "прагматическая история" — ^лраурапк^ шторіа или "прагматический способ" изложения истории — б лрау|датіко<; тролос;. Сочинение Полибия послужило посредником, благодаря которому античный термин вошел в философию нового вре-мени.
В 1798 г. Кант пишет "Антропологию с прагматической точ-ки зрения" и дает следующее определение: "Учение, касающееся значения человека и изложенное в систематическом виде (антро-пология), может быть представлено с точки зрения или физио-логической, или прагматической. — Физиологическое челове-коведение имеет в виду исследование того, что делает из чело-века природа, а прагматическое — исследование того, что он, как свободно действующее существо, делает или может и должен делать из себя сам... Прагматической она (антропология. — Ю.С.) становится лишь тогда, когда изучает человека как гражданина мира. — Поэтому даже значение человеческих рас, созданных игрой сил природы, считается не прагматическим, а только теоретическим мироведением" [Кант 1966а, 351—352].
Определение Канта прямо отвечает также и лингвистической прагматике, которая могла бы рассматриваться просто как специальный раздел общей прагматической антропологии. Особенно перспективным было -бы тогда кантовское противо-поставление "прагматического" "теоретическому": лингвистическая прагматика должна быть противопоставлена абстракт-ной (логической) теории языка.
Но, к сожалению, значение термина не удержалось в этих рамках.
Уже у Шеллинга в "Системе трансцендентального идеализма" (1800) фиксируется сдвиг термина (наметившийся еще раньше): "Всякая другая история, не принимающая характера всеобщей, может быть лишь прагматической, т.е. согласно понятию, выставленному еще древними, преследующей ту или иную практическую цель. И, наоборот, прагматичность всемирной истории представляется в себе противоречивым понятием" [Шеллинг 1936, 341]. "Прагматический" здесь прибли-жается по значению к "практический, полезный для достижения той или иной цели в обществе".В древности наметилась также вторая линия. В термино-логии перипатетиков "прагматика" противопоставляется "логике". Рассуждение является логическим, когда оно исходит из
221
общего и стремится установить общие истины, подходящие ко многим объектам. Напротив, рассуждение является прагмати-ческим, когда оно основывается на особой природе данной ве-щи, ярауца [Lalande 1972, 1269].
Обе линии своеобразно соединяются в термине "прагматизм" в 70-х годах XIX в. в учении американского философа Ч.С. Пир-са. Первоначальной задачей Пирса было, по-видимому, связать логику с общим учением о знаках посредством психологического компонента. В этой связи он сформулировал свое знаме-нитое положение: "Рассмотрите, каковы те мыслимые практи-ческие последствия, которые, как Вы полагаете, могут быть произведены объектом Вашего понятия. Ваше понятие о всех этих последствиях и есть Ваше полное понятие объекта" [Peirce 1905, 171].
В конце XIX в. положения, намеченные Пирсом, получили одностороннее развитие в философских доктринах У. Джемса и затем Дж. Дьюи. Для Джемса теории — это не "ответы на загадки", а программы и орудия для работы. Критерием исти-ны являются "польза" и "успех". Истинность высказывания со-стоит в том, что оно "полезно", "успешно работает", "приносит удовлетворение". Термин "прагматизм" стал названием этого философского течения.
Пирс сделал попытку отмежеваться от него в самом тер-мине и в специальной статье по этому поводу изменил название своей собственной доктрины на "прагматицизм" (pragmaticism) [Peirce 1905, 167; 1905а].
Очевидно, что в силу своей связи с прагматизмом термин "праг- матика" очень мало подходит для обозначения логико-лингви- стических проблем, которые в настоящее время им обозначаются.
И уже прямо противоположным по своему основному содержанию он становится в применении к лингвистическим пробле-мам искусства. Если еще можно как-то связать с амери-канским прагматизмом и назвать "прагматическим" искусство ОТенри с его идеей успеха, счастливого конца — "хэппи энда", который оправдывает любые жизненные перипетии персонажей, то вряд ли можно найти что-либо более отличное от "прагма-тизма", чем лирика Ахматовой или роман Пруста. А между тем лингвистические проблемы, которые в связи с этим искусством возникают, в настоящее время как раз и должны были бы назы-ваться "прагматическими" — ведь в этом искусстве все соотно-сится с говорящим, с поэтом и его "Я".Противоречие терминологии и существа дела становится кричащим, когда проблема рассматривается в обобщении, на абстрактном уровне. Философ А. Бергсон так определил ху-дожника типа Пруста: время от времени "по счастливой случай- 222 ности рождаются люди, которые своими чувствами или своим сознанием менее привязаны к жизни. Природа как бы забыла связать их способности восприятия со способностью действия. Когда счи смотрят на вещь, они воспринимают не для того, что-бы действовать, они воспринимают, чтобы воспринимать, только ради удовольствия" [Bergson 1946, 149]. Пришлось бы называть "прагматическими", с одной стороны, таких художников, как Пруст, Ахматова, и, с другой стороны, таких философов, как Дьюи, для которых "вся деятельность мышления сводится к подбору средств и способов для наиболее успешного решения проблемной ситуации, для преобразования ее в определенную, решенную ситуацию" [Мельвиль 1967, 337].
Если вернуться к логической линии, намеченной в термине "прагматика" в рассуждениях перипатетиков и в первоначаль-ном проекте Пирса, то следует сказать, что эта линия приняла в работах неопозитивистов особое направление и прагма-тика стала определяться как "раздел семиотики, изучающий отношение использующего знаковую систему к самой знаковой системе" [Философская энциклопеция 1967, 338], т.е.
так, как если бы в "самой знаковой системе" никак не было бы фиксиро-вано "отношение говорящего". Но мы уже видели выше, что такое определение прагматики (как и соответствующие определе-ния семантики и синтактики) как раз не отвечает существу лоти ко-лингвистической проблемы: "отношение говорящего к язы-ковой системе" выражается — в естественном языке — в рамках самой этой системы (подробнее см. гл. VI, 2 [ср. также: Булы- гина 1981]).Таким образом, термины "прагматика", "прагматический" для рассматриваемой нами проблемы не подходят ни с какой точки зрения. Что можно предложить взамен? И где искать такой термин?
Здесь нужно обратить внимание на то, что термины для на-именования класса слов, связанных с координатой "Я — здесь — сейчас", имеются почти в каждой концепции языка в филосо-фии (см. гл. VI, 1), но они не поддаются никакому обоб-щению. Из них нельзя извлечь никакого общего термина взамен термина "прагматика" для называния всей "прагматической координаты", всего данного измерения языка. Каждый из них обозначает одно какое-либо свойство названного класса слов, связанного с его нахождением на "прагматической" координате языка. Но что определяет координату в целом?
Если обратиться к двум другим координатам, названия ко-торых представляются вполне приемлемыми, то нетрудно ви-деть, что приемлемы они именно в силу своей общности, в си-лу того, что называют не одно какое-либо свойство координа-
223 ты, а ее функцию. "Семантика" своим значением (от греч. агціа'іуо) 'означаю') указывает на отношение знаков к объектам, притом так, что видно, каково это отношение, оно — "означивание". "Синтактика" (от греч. аиутаттоз 'составляю', auvxaKioq 'составленный*) указывает на отношение знака к знаку, притом опять-таки таким образом, что видна суть этого отношения — "составление, присоединение".
Если искать термин для прагматики в этом направлении, то следует прежде всего поставить вопрос: какое отношение задает эта координата? По определению — отношение знаков к носителю языка.
Но не просто к носителю, усредненному и обезличенному, а к носителю, выставляющему себя как говорящего, как "Я". Сущность этого отношения в том, что говорящий самим актом своего утверждения как "Я", присваивая в момент речи имя "Я", допускающее переменные референты, для обозначения себя и только себя, тем самым присваивает себе весь язык, накладывая на него координаты того времени, когда он говорит, т.е. настоящего времени говорения, того места, где он говорит, т.е. места произнесения речи, и заставляя слушающего принять эти координаты и сообразоваться с ними. В свою очередь слушающий, ставший говорящим, проделает ту же самую операцию присвоения.Все наталкивает на то, чтобы в названии этой координаты языка отразить ее главное свойство — отношение языка к говорящему, заключающееся в присвоении себе языка в момент — и на момент — речи. Для этой цели подходят греч. глагол 5єхо|іаі 'принимаю, принимаю в себя, воспринимаю* и прилагательное от него 5єктіко<; 'могущий вместить или принять в себя; восприимчивый'. Таким образом, названием всей координаты, всего данного измерения языка будет дёктика.