О СОСТАВНЫХ СИЛЛОГИЗМАХ;О ТОМ, КАК ИХ МОЖНО СВЕСТИ к ОБЫЧНЫМ СИЛЛОГИЗМАМ И СУДИТЬ О НИХ НА ОСНОВЕ ТЕХ ЖЕ ПРАВИЛ

Надо признать, что еслп есть люди, которым логика полезна, то есть и много таких, кому она вредна. Надо признать, далее, что никому она пе вредит больше, нежели тем, которые больше всех хвалятся своими логическими познаниями, желая выдать себя за хороших логиков.

Чтобы избежать такой ошибки, отдающей столь недостойным добропорядочного человека педантизмом, мы должны определять основательность умозаключения не по формальным признакам, а скорее руководствуясь естественным светом [разума]. Один из способов достичь в этом успеха, когда мы находим в умозаключении какую-либо трудность, состоит в том, чтобы построить другие умозаключения подобного рода относительно различных предметов; и когда нам ясно, что с точки зрения здравого смысла это умозаключение правильно, и в то же время мы находим, что оно содержит нечто такое, что кажется не согласующимся с правилами, то скорее следует думать, что мы попросту в нем не разобрались, нежели полагать, что оно действительно про- тивпо правилам.

Но труднее всего вынести верное суждение и легче всего ошибиться в отношении тех умозаключений, которые, как мы уже сказали, можно назвать составными22, ие просто потому, что в них есть составные предложения, а потому, что термины заключения, будучи сложными, пе берутся целиком в каждой из посылок, чтобы быть соединенными со средним термином, а берется только часть одного из терминов. Например:

Солнце есть бесчувственная вещь.

Персы поклонялись Солнцу.

Следовательно, персы поклонялись бесчувственной вещи.

В отношении силлогизмов этого рода мы, во-первых, покажем, как их можно свести к несоставным силлогизмам, о которых мы говорили до сих пор, и судить о них на основе тех же правил.

Во-вторых, мы покажем, что можпо установить более общие правила, чтобы сразу судпть об истинности или ложности составных силлогизмов, не прибегая ни к какому сведению.

Несмотря на то что логике придают, быть может, гораздо большее значение, чем следовало бы, п даже утверждают, что она совершенно необходима для приобретения знаний, ее, как это ни странно, излагают столь небрежно, что почти ничего не говорят о том, что может иметь какое-то применение. Ведь обычно в логике даются только правила простых силлогизмов, и почти все силлогизмы такого рода, приводимые в качестве примеров, построены из несоставных предложений, настолько ясных, что никому и в голову не приходит всерьез включать их в какое-либо рассуждение. В самом деле, слыхано ли, чтобы кто-нибудь строил такие силлогизмы: «Всякий человек есть животное; Петр — человек; следовательно, Петр есть животное»?

А вот о том, как применять правила силлогизмов к доказательствам с составными предложениями, авторы руководств по логике обычно не задумываются. Между тем это часто вызывает трудности, п есть много подобных доказательств, которые кажутся неправильными и, однако же, несомненно правильны, причем такие доказательства встречаются гораздо чаще совершенно простых силлогизмов. Это легче будет показать на примерах, нежели с помощью правил.

Первый пример

Мы сказали, что все предложения, образованные глаголами действительного залога, в некотором смысле яв-ляются составными23. Из таких предложений часто строят доказательства, форму и основательность которых трудно определить. Возьмем доказательство, уже приводившееся нами в качестве примера.

Божественный закон повелевает почитать царей.

Людовик XV — царь.

Следовательно, божественный закон повелевает почитать Людовика XV.

Некоторые не очень понятливые люди сочли силлогизмы этого рода ошибочными.

Итак, я говорю, во-первых, что это доказательство правильно. Ибо в предложении Божественный закон повелевает почитать царей слово цари берется как общее для всех отдельных царей и, следовательно, Людовик XV принадлежит к числу тех, кого божественный закон по-велевает почитать.

Я говорю, во-вторых, что средний термин царь в предложении Божественный закон повелевает почитать царей не является атрибутом. Правда, он соединен с атрибутом повелевает, но это другое дело; ибо то, что действительно служит атрибутом, утверждается [о вещи] и подходит [к ней], а царь отнюдь ие утверждается и никоим образом не подходит к божественному закону. Кроме того, атрибут ограничен субъектом. Но слово царь в предложении Божественный закон повелевает почитать царей не ограничено, поскольку оно берется как общее.

Если же меня спросят, чем же оно является, ответить на этот вопрос не составит труда: оно является субъектом другого предложения, в свернутом виде содержащегося в рассматриваемом. Ибо, когда я говорю, что божественный закон повелевает почитать царей, я отношу почитание к царям точно так же, как действие «повелевать»—к закону. Ведь это то же самое, как если бы я сказал: Божественный закон повелевает, чтобы цари были почитаемы.

Равным образом в заключении Божественный закон повелевает почитать Людовика XV термин «Людовик XV» не атрибут, хотя он и соединен с атрибутом; наоборот, он служит субъектом свернутого предло-жения. Ибо это то же самое, как если бы я сказал: Божественный закон повелевает, чтобы Людовик XV был почитаем.

Итак, эти предложения развертываются следующим образом:

Божественный закон повелевает, чтобы цари были почитаемы.

Людовик XV — царь.

Следовательно, божественный закон повелевает, чтобы Людовик XV был почитаем.

Ясно, что все доказательство состоит в следующих предложениях:

Цари должны быть почитаемы.

Людовик XV — царь.

Следовательно, Людовик XV должен быть почитаем.

Предложение Божественный закон повелевает, кажущееся главным, является в этом доказательстве только придаточным предложением, присоединенным к утверждению, которое обосновывается божественным законом,

Ясно также, что это доказательство по первой фигуре в модусе Barbara, поскольку единичные термины, такие, как «Людовик XV», принимаются за общие, ибо, как мы уже отмечали, они берутся во всем своем объеме.

Второй пример

По той же причине следующее доказательство, которое кажется относящимся ко второй фигуре и согласующимся с правилами этой фигуры, не имеет никакой силы:

Мы должны верить Писанию.

Предание не есть Писание.

Следовательно, мы не должны верить Преданию. Ибо оно должно быть приведено к первой фигуре, как если бы было сказано:

Писание есть то, чему должно верить.

Предание не есть Писание.

Следовательно, Предание не есть то.

А по первой фигуре из отрицательной мепьшей посылки нельзя вывести никакого заключения.

Третий пример

Есть и другие доказательства, в которых заключение, казалось бы, выводится по второй фигуре из одних утвердительных предложений и которые тем не менее совершенно правильны. Например:

Всякий добрый пастырь готов отдать жизнь за свою паству.

В наше время мало таких пастырей, которые были бы готовы отдать жизнь за свою паству.

Следовательно, в наше время мало добрых пастырей.

Это умозаключение правильно в силу того, что здесь только по видимости заключают утвердительно. Ибо меньшая посылка — выделительное предложение, которое по смыслу содержит в себе следующее отрицательное: Многие пастыри в наше время ие готовы отдать жизнь за свою паству. И заключение также сводится к отрицательному предложению: Многие из пастырей в наше время не являются добрыми пастырями.

Четвертый пример

Вот еще одно доказательство, которое относится к первой фигуре и, казалось бы, имеет отрицательную меньшую посылку, но тем не менее является совершенно правильным.

Все те, кого нельзя лишить того, что они любят, недосягаемы для своих врагов.

Когда человек любит одного только Бога, его нельзя лишить того, что он любит.

Следовательно, все те, кто любит одного только Бога, недосягаемы для своих врагов.

Это доказательство совершенно правильно потому, что меньшая посылка только по видимости отрицательная, а на самом деле утвердительная.

Ибо субъект большей посылки, который должеп быть атрибутом в меньшей посылке,— ие те, кого можно лишить того, что они любят, а наоборот, те, кого нельзя этого лишить. И утверждается это относительно тех, кто любит одного только Бога, так что смысл меньшей по-сылки следующий:

Все те, кто любит одного только Бога, принадлежат к числу тех, кого нельзя лишить того, что они любят, что очевидно является утвердительным предложением.

Пятый пример

Это бывает еще тогда, когда большая посылка — выделительное предложение, как в таком примере:

Только друзья Вожии счастливы.

Есть богатые, которые пе являются друзьями Во- жиими.

Следовательно, есть богатые, которые не счастливы.

И поскольку сила данного умозаключения зависит от этого второго предложения, меньшая посылка, казавшаяся отрицательной, становится утвердительной, потому что субъект большей посылки, который должеп быть атрибутом в меньшей посылке, не друзья Божии, а те, которые не являются друзьями Божиими, и все доказательство падо понимать так:

Все те, которые пе являются друзьями Божиими, не счастливы.

Есть богатые, принадлежащие к числу тех, которые пе являются друзьями Божиими.

Следовательно, есть богатые, которые не счастливы.

Но выражать меньшую посылку подобным образом нет необходимости. Ее оставляют по видимости отрицательной потому, что одно и то же — сказать в отрицательной форме, что человек не есть друг Божий, и сказать в утвердительной форме, что он есть ие друг Божий, т. е. принадлежит к числу тех, которые не являются друзьями Божиими.

Шестой пример

Есть много доказательств подобного рода, в которых все предложения кажутся отрицательными и которые тем не менее являются вполне правильными, потому что одно предложение в них — отрицательное лишь IIO видимости, а на самом деле утвердительное, как мы только что показали и как будет видно также из следующего примера:

То, что не имеет частей, ие может уничтожиться через разложение своих частей.

Наша душа не имеет частей.

Следовательно, наша душа не может уничтожиться через разложение своих частей.

Некоторые приводят силлогизмы такого рода, чтобы показать, что не следует утверждать, будто логическая аксиома Из одних отрицательных посылок нельзя вывести никакого заключения является безоговорочной истиной. Но они не принимают во внимание, что по смыслу меньшая посылка этого силлогизма и ему подобных утвердительная. Действительно, средний термин, который служит субъектом большей посылки, в меньшей посылке является атрибутом.

Эти ще самые логики утверждают, что отрицательные доказательства иногда бывают заключающими, ссылаясь на такие примеры: Жан не обладает разумом; следовательно, он пе человек. Ни одно животное не обладает зрением; следовательно, человек не обладает зрением. Но они должны были бы учесть, что эти примеры — лишь энтимемы н что всякая энтимема заключает только в силу подразумеваемого предложения, которое, сле-довательно, должно быть в уме, хотя опо и не выражено. Так вот, в каждом из этих примеров подразумеваемое предложение пеобхддимо является утвердительным. В первом — Всякий человек обладает разумом; Жан ие обладает разумом; следовательно, Жан не человек. Во втором — Всякий человек есть животное; ни одно зюивот- пое пе обладает зрением; следовательно, пи один человек не обладает зрением. Итак, нельзя сказать, что это силлогизмы из одних отрицательных посылок. И следовательно, энтимемы, которые заключают только потому, что они содержат в себе подобные полпые силлогизмы в уме того, кто их образует, не могут быть приведены в качестве примеров, показывающих, что доказательства из одних отрицательных посылок ипогда бывают заключающими.