О СЛОЖНЫХ ТЕРМИНАХ;ОБ ИХ ОБЩНОСТИ И ЧАСТНОСТИ

Иногда к термину присоединяют какие-то другие термины и они образуют в нашем уме совокупную идею, относительно которой можно утверждать или отрицать то, чего мы не могли бы утверждать или отрицать относительно каждого из этих терминов в отдельности.

Такое прибавление иногда делается посредством относительного местоимения, например: тело, которое прозрачно; Александр, который был сыном Филиппаj папа, который является наместником Иисуса Христа.

Можно даже сказать, что, если это относительное местоимение и не всегда выражено, оно всегда так или иначе подразумевается, потому что при желапии его могут выразить, не изменив предложения.

Ибо все равно, сказать ли «прозрачное тело» или «тело, которое прозрачно».

3 сложных терминах примечательно еще то, что прибавление к термину бывает двух видов: первый можно назвать описанием(explication), второй — ограничением (determination).

Прибавление следует называть описанием, когда в нем всего лишь развертывается то, что было заключено в содержании идеи, выраженной первым термином, или по крайней мере то, что подходит к ней как один из се случайных признаков, если только это подходит к ней в общем и во всем ее объеме, как, например, если я говорю: человек, который есть животное, наделенное разумом, или человек, который по природе своей стремится обрести счастье, или человек, который смертен. Подобпые прибавления — не более чем описания, потому что они не вносят никаких вгзменений в идею, выражаемую словом «человек» и не сужают ее так, чтобы она обозначала только часть людей, а всего лишь указывают па то, что подходит ко всем людям.

Все прибавления, какие делают к именам, отчетливо обозначающим индивидуум, относятся к этому виду, например: Париж, который является самым большим городом Европы, Юлий Цезарь, который был величайшим в мире полководцем; Аристотель, князь философов; Людовик XV, король Франции.

Другой вид прибавления, который можно назвать ограничениемтот, когда прибавляемое к родовому слову сужает его значение и оно уже не берется как родовое слово во всем его объеме, а обозначает только часть этого объема, как, паттример, если я говорю: прозрачные тела, ученые люди, разумное оісивотное.Эти прибавления представляют собой не описания, а ограничения, ибо опп сужают объем первого термина так, что слово «тело» обозначает уже только часть тел, слово «человек»—только часть людей, «животное»—часть животных.

Такие прибавления иногда делают родовое слово индивидуальным, а именно когда к нему прибавляют индивидуальные обстоятельства. Например, когда я говорю нынешний папа, это ограничивает родовое слово «папа» до одпого-едппствеыиого человека — Бенедикта XIV.

Кроме названных, можно выделить еще два вида сложных терминов: одни являются сложными в выражении, другие — по смыслу.

Первые суть те, в которых прибавление выражено; таковы все термины, приведенные выше в качестве примеров.

Вторые — те, в которых один из терминов не выражен, а только подразумевается. Например, когда мы, находясь во Франции, говорим король, это термин, сложный по смыслу, потому что, произнося слово «король», мы держим в уме но только родовую идею, соответствующую этому слову,— мы присоединяем к ней мысленно идею Людовика XV, нынешнего короля Франции. В обыденной речи встречается очень много терминов, сложных но смыслу; примером может служить слово господин33, как оно употребляется в каждом семействе.

Есть даже слова, сложные в выражении относительно какой-то одной вещп и одновременно сложные по смыслу относительно других вещей. Например, когда говорят князь философов, это термин, сложный в выражении, поскольку слово «князь» ограничено словом «философ»; но но отношению к Аристотелю, называемому так в школах, он является сложным лишь по смыслу, поскольку идея Аристотеля лишь подразумевается: она не выражена ни-каким звуком, который бы ее вызывал.

Все соозначающпе термины, пли прилагательпые, суть либо части сложного термина — когда существительное, к которому они относятся, выражено, либо термины, сложные по смыслу,— когда оно подразумевается.

Но что еще примечательно в сложных терминах — это то, что среди них есть термины, в действительности ограниченные до одного индивидуума и все же сохраняющие известную неоднозначную общность, которой можно дать название «неоднозначность вследствие заблуждения»; ибо, пребывая в согласии относительно того, что некоторый термин обозначает одну-единственпую вещь, люди, не зная толком, какова же в действительности эта единственная вещь, применяют его одни — к одному, другие — к другому, так что подобные термины необходимо дополнительно ограничивать или различными обстоятельствами, или самим ходом рассуждения, с тем чтобы уточнить их значение.

Так, слово истинная религйяи обозначает одну-един- ственную религию, а именно католическую, ибо только она является истинной. Но оттого что каждый парод и каждая секта истинной признают только свою религию, это слово в устах людей весьма многозначно, хотя и вследствие заблуждения. И если мы читаем у историка, что некий государь был ревнителем истинной религии, мы не можем сказать, что он под этим понимает, если не знаем, какую религию он исповедовал. Ведь если он протестант, это означало бы протестантскую религию; если бы так говорил о своем правителе араб-магометаинн, это означало бы магометанство; и мы не могли бы сделать вывод, что речь идет о католической религии, если бы не знали, что этот историк был католиком.

Сложные термины, неоднозначные вследствие заблуждения,—это в основном те, что заключают в себе качества, о которых судят ие чувства, а один лишь разум и относительно которых люди легко расходятся во мнениях.

Если я, к примеру, говорю: «В армию Мария набирали людей ростом не менее шести футов», то сложный термин «человек ростом не менее шести футов» не может быть неоднозначным вследствие заблуждения, так как нетрудно измерить людям рост, чтобы узнать, достигают ли опи шести футов. Но если бы сказали, что надо набирать только храбрых людей, термин «храбрые люди» уже мог бы быть пеоднозначным вследствие заблужде-ния, т.

Термины, выражающие сравнение, также нередко бывают иеоднозначпыми вследствие заблуждения: самый крупный геометр Парижа, самый ученый человек, самый искусный, самый богатый. Хотя подобпые термины ограничены индивидуальными обстоятельствами — ведь только одип человек является самым крупным геометром Парижа,— тем пе мепее такое слово легко может быть применепо к нескольким лицам, несмотря па то что в действительности оно подходит только к одному человеку; ибо вполпе естественно, что мнения у людей могут разделиться и каждый назовет подобным именем того, кто, па его взгляд, обладает превосходством над другими,.

Слова точка врения автора, учение автора о таком-то предмете тоже из этого числа, в особенности когда автор не настолько ясен, чтобы пе возникало споров о том, каково было его мнение. Подобные споры, как мы видим, каждодневно ведут философы по поводу мнений Аристотеля, и каждый тянет его на свою сторону. Ибо, хотя у Аристотеля была одна-едипствепная точка зрения по тому или иному вопросу, попимается опа по-разному, и поэтому слова мнение Аристотеля неоднозначны вследствие заблуждения; ведь каждый пазывает мнением Аристотеля то, что он сам припимает за его подлппное мпе- пие, и, таким образом, поскольку один разумеет одно, а другой — другое, слова «мнепие Аристотеля по такому- то вопросу», сколь бы индивидуальными опи ни были сами по себе, могут относиться ко многим вещам, а имеп- но ко всем тем различным мнениям, которые ему приписали, и в устах каждого человека они будут обозначать то, что представляется ему мнением названного философа.

Но чтобы лучше попять, в чем состоит неодпозпач- ность терминов, которые мы назвали пеоднозначпымп вследствие заблуждения, надо отметить, что эти слова — соозначающие или явно, или по смыслу35. А в соозна- чающих словах, как мы уже сказали, должно принимать во внимание субъект, выражеппый прямо, но смутно, и форму, или модус, выражепиую хотя и косвенно, но отчетливо.

Так вот, когда соозначающие слова оказываются не-однозначными, это обусловлено не самой формой, нлп модусом, которая в силу своей отчетливости непзменпа. Причиной этому и ие смутность субъекта, когда он остается смутным. Ведь, к примеру, слово князь философов не может быть неоднозначным, пока пдею князя философов не приложат к какому-либо ясно мыслимому индивидууму. Неоднозначность обусловлена едппствеппо тем, что ум вместо смутного субъекта часто подставляет отчетливый и определенный субъект, к которому он ОТНОСИТ форму и модус. Ибо, расходясь во мнениях, люди могут приписать какое-то качество разным лицам и затем именовать их обозначающим это качество словом, которое, как они полагают, к ним подходит; так, например, прежде под князем философов разумели Платона, а ныне разумеют Аристотеля.

Слово «истинпая религия», если оно не соедппепо с отчетливой идеей какой-либо частной религии и обозначаемая пм идея остается смутпой, отнюдь пе многозначно, так как оно обозначает только то, что действительно представляет собой истинную религию. По когда ум соединяет эту идею истинной религии с отчетливой идеей определенного, ясно мыслимого культа, это слово становится весьма многозначным и обозначает у каждого народа тот культ, который он принимает за истинный.

То же и со словами мнение такого-то философа относительно такого-то предмета. Если с ними связывают одну лишь общую идею, они только в общем обозначают учение, изложенное этим философом относительно данного предмета, например, то, что утверждал Аристотель о природе пашей души: id quod sensit talis scriptor36. И когда это id, т. е. это «учение», не прилагается к какой- либо отчетливой идее и обозначаемая им идея остается смутной, рассматриваемые слова нисколько не многозначны; но когда вместо этого смутного id, этого смутио мыслимого учения, ум подставляет какое-либо определенное учение, какой-либо определенный субъект, тог-да, поскольку подставляемые идеи могут быть раз ли ч- ными, данный термин оказывается неоднозначным.

Слово смысл Писания, примененное еретиком к заблуждению, противоречащему Писанию, будет обозначать в его устах это заблуждение, которое он почтет за смысл Писания и соответственно назовет смыслом Писания. Поэтому кальвинисты пе становятся в большей мере католиками от своих уверений, что они следуют только слову Божию. Ибо выражение слово Божие обозначает в их устах все те заблуждения, которые они ошибочно считают словом Божиим.