Победа под Полтавой 27 июня 1709 года  

У шведов король из-за ранения командовать не мог, и потому главное командование было поручено фельдмаршалу Реншельду.

Русская армия, построившая перед сражением десять редутов, заняла оборонительные позиции. Карл XII решил наступать, хотя соотношение сил было не в его пользу: у Петра была сорокадвухтысячная армия, у Карла – двадцатитысячная.

Вот как рисует Полтавское сражение С. А. Чистякова: «27 июня, в день битвы, шведы до света бросились на русскую конницу с яростью и овладели двумя еще недоконченными редутами, причем Ренне был ранен и начальство передал Боуру; но при этом шесть батальонов шведской пехоты и несколько десятков эскадронов были отрезаны от главной армии и должны были уйти в лес. Между тем русские также напали на шведское войско, еще при самом начале отрезанное от главной армии; здесь шведы были вполне разбиты; Шлиппенбах и Розен попали в плен. Пользуясь смятением, русская пехота вышла из ретраншемента и стала в боевой порядок; часть кавалерии с правого крыла была проведена за пехотой и поставлена на левое крыло. Русские решились атаковать всю шведскую армию, но шведы предупредили их и с своим обыкновенным пылом ринулись на русских.

Два часа кипел отчаянный бой. Петр был везде, где было опасно; одна пуля прострелила его шляпу, вторая попала в крест на его груди, третья осталась в арчаке седла, полы кафтана были изодраны, но царь остался невредим. Карла с больною, раненою ногою в коляске возили между рядами солдат, но вдруг пушечное ядро ударило в коляску, и Карл очутился на земле.

–Шведы, шведы, стойте!

Но шведы бежали и не обращали внимания на голос своего короля. Прискакал Реншельд и торопливо крикнул:

–Ваше Величество, наша пехота потеряна! Товарищи, спасайте короля!

С этими словами он опять бросился к своему войску и старался восстановить порядок, но попал в плен, и тогда бегство сделалось общим.

Битва была яростная, отчаянная, но она не продолжалась больше двух часов. Шведы бежали так скоро и безостановочно, что ни разу не остановились и ни разу не пытались сопротивляться; русские гнались за ними и поражали бегущих штыками и шпагами, брали в плен. Шведских тел на поле сражения насчитали у редутов до 9234 человек, а по полю и по лесам было еще множество. Русские войска не все вступали в битву, только передняя линия принимала участие, а вторая вовсе не трогалась с места.

По окончании битвы к Петру со всех сторон съезжались русские генералы и офицеры; радостный царь перед каждым из них преклонял свой меч, обагренный кровью, и поздравлял их с победой. К нему в это время привели шведских пленных – принца Вюртембергского и Шлиппенбаха, Такельберга и Гамальтона. Петр принял их очень ласково, обещал быть к ним милостив, приказал не отнимать у них шпаг и отвести их в русские укрепления. Когда же приехал Меншиков, Петр встретил его с истинно дружеским чувством: он обнял его, целовал нежно в голову и перед всеми выставил заслуги его в этот день.

Все войско выстроилось и приветствовало Петра; перед фронтом поставили походную церковь и несколько шатров и принесли благодарность Богу – подателю побед. Затем Петр побывал у раненых, благодарил за службу и обещал всех наградить, распорядившись, чтобы раны их были перевязаны и чтобы все было сделано для облегчения их страданий.

Во втором часу был готов обед; все собрались в палатки: радостный Петр не питал никакой досады к своим недавним врагам; он пригласил к своему обеду всех пленных генералов.

–Вчера брат мой, Карл, просил вас на обед в свои шатры, но так как ему не удалось сдержать своего королевского слова, то я считаю своим долгом выполнить его обещание сегодня и прошу вас отобедать с нами.

Петр был очень ласков к фельдмаршалу Реншельду, хвалил его за храбрость, подарил ему свою шпагу. Во время обеда привели министра Пипера; когда он заметил общее бегство войска, он сначала следовал за королем, но в сумятице потерял его, и сам, не зная куда бежать, приехал прямо в Полтаву и отдался в плен; вместе с ним отдались и два королевских секретаря. Его вместе с товарищами Петр посадил также за свой стол и угощал за обедом, и каждому сам подносил рюмку своей любимой водки. Во время тостов была беспрерывная пушечная стрельба.

Потом, налив бокал вина, поднял его и, обратясь к своим знатным пленникам, сказал:

–Пью за здоровье моих учителей в военном искусстве!»