§ 4.2. Переселение народов: миф и реальности

Агрессию против венетов и славян поддерживало руководство Римско- католической церкви, вдохновлявшее антиславянское мифотворчество. В 1458 году папой Пием II стал Эней Сильвий Пикколомини (1405-1464).

Естественно, учёные Польши, Чехии и других стран, отличавшие правду от вымысла, выступали с опровержениями и разоблачениями, писали полемические книги, направленные против зарождавшегося германского национализма. Их авторы подчёркивали, в частности, распространённость в прошлом славянского языка по всей Европе. По данным И. Шавли, активное участие в этой работе принял словенский автор Адам Бохорич, который в своей грамматике (1584 г.) дал первое научное описание словенского языка и идентифицировал словенцев с венетами [256, с. 11].

Действительно, историография фиксирует в середине первого тысячелетия н.э. всплеск крупномасштабных военных столкновений, имевших значительные последствия. Это прежде всего нашествие гуннов, завершившееся захватом Паннонии. Однако переселения славян и других народов в таких масштабах, чтобы это можно было назвать великим переселением, в результате чего «несчастных» германцев выгнали со своих мест, - такого не было.

Нестор (ум. 1116), чешские хронисты Космос (ум. 1125), Далимил (ум. 1311), Пужова (ум. 1380), польские хронисты Галл (ум. 1130), Кадлубек (ум. 1220) и Длугза (ум. 1460). Нет никаких доказательств в пользу того, что на территории обитания славян проживал какой-то иной этнос. Тем не менее, с этим мнением считались все, поскольку об этом некогда заявил сам папа Пий II (Пикколомини), у которого, по причине войн и народных волнений V-VI веков, не было чётких представлений об этнографическом облике Европы» [256, с. 11].

И позже никто не смог не только доказать, но и привести убедительные доводы, свидетельствующие о том, что славяне пришли в Центральную Европу в середине первого тысячелетия н.э. Да и как можно было доказать то, чего не было.

Как уже отмечалось в гл. 2, было другое: для обозначения венетов, не поддавшихся оккупантам, примерно в это время появился новый этноним - славяне[11]. Это исторический факт. Ситуацию легко проиллюстрировать следующим примером. Предположим, какой-то человек «В» по каким-то причинам изменил своё имя или добавил к своему имени какой-то эпитет. Но из-за этого человек «В», изменивший своё имя, не перестал быть самим собой, человеком «В». Точно также появление нового этнонима никак не меняло ситуации в венето-славянском мире; оно лишь фиксировало происшедшие изменения.

Тем не менее, немецкие «историки» продолжали настаивать на автохтон- ности немцев в Центральной Европе с целью обоснования своего «исторического права собственности» на исконно славянские территории. И делали это всё настойчивее и изощрённее.

На рубеже XVIII и XIX веков агрессивную германскую идеологию и политику стали «укреплять» ещё и кельтоманией.

Во второй половине XIX века (во времена Бисмарка) теория переселения народов оформилась окончательно. Именно в это время Берлинский университет под руководством упоминавшегося уже Г. Коссинны подвёл «научную базу» под эту теорию. Цель теории не менялась: она, как и прежде, состояла в доказательстве того, что историческое право владеть территорией Центральной Европы остается за тем, кто первым занял её, то есть за немцами. Этому, однако, мешало многое, несмотря на создание теории «великого переселения народов», например, факт существования лужицких славян, а в археологии - лужицкой археологической культуры[12]. Тогда немецкие «специалисты» (Вирхов, Коссинна, Фосс и др.) стали доказывать, опять-таки вопреки данным науки, что лужицкая культура не является и не может быть славянской (!). Немецкие «археологи» не признавали славянской и культуру полей погребальных урн. «По их мнению, - пишет Й. Шавли, - собственно славянская материальная культура появляется лишь в IX-X веках, когда в обряде погребения мертвых под влиянием христианства стало преобладать трупоположение. Этой теорией они хотели показать, что славяне в Европе - всего лишь "незваные гости", и тем самым привить им чувство собственной неполноценности» [256, с. 13].

Против псевдонаучной концепции Берлинского университета, согласно которой славяне пришли в Европу лишь в V-VI веках, как и в былые времена решительно выступили учёные - историки, археологи и лингвисты, прежде всего русские (Попов, Уваров) и польские (Мацивьовский, Войце- ховский).

Шембера рассматривал теорию «переселения народов» как самую страшную ошибку в толковании древней истории Центральной Европы. Шафарик и Суровицкий доказывали, что балтийские и адриатические венеты были славянами, что согласно данным сравнительного языкознания они жили в Европе с доисторических времён.

Позже, уступая очевидности возражений, то есть под давлением фактов, немецкие «историки» были вынуждены частично отступить, но лишь для того чтобы всё-таки сохранить основания для протаскивания мысли о не- автохтонности славян в Центральной Европе. Продолжая создавать мифы, они «перемещают» прародину славян на заболоченные берега Припяти, на Украину. JI. Нидерле разместил её в поречье Вислы и Днепра.

Ян Чекановский после Второй мировой войны, вновь открывая давно известные истины, расширил границы славянской прародины до Одера и Ниссы. Эту позицию польские учёные обосновали с помощью данных антропологии, этнографии, археологии и языкознания. Их заслуга состоит в доказательстве того, что славяне были прямыми наследниками лужицкой культуры. Однако и эти теоретические построения, как показано в седьмой главе, лишь отчасти решают проблему славянских территорий на севере и западе Центральной Европы.

И. Шавли в упоминавшейся уже книге затрагивает ряд данных и имён, не известных или мало известных русскому читателю, и указывает: «В словенских землях теория "переселения народов" начала внедряться в конце

18. века. При этом словенские авторы делали акцент на славном прошлом словенцев (Линхарт), подчёркивая, что словенцы являются потомками венетов (Копитар) или иллиров (Водник). Первым, кто написал, хотя и не очень уверенно, что предки словенцев якобы пришли в Европу после 579 г., был Марко Хансиц (1782). В целом же теория "переселения народов" в Словении не имела статуса научной. Этот статус она приобретает лишь во второй половине XIX века под влиянием Берлинской исторической школы» [256, с. 12, 13].

Далее он напоминает о том, что немецкая националистическая идеология приобрела в своё время большой размах в Австрии, где была в первую очередь направлена против словенцев: «Пронемецкие националистические круги питали надежду, что ассимиляция словенского населения позволит им создать "немецкий мост" от Балтии до Адриатики.

В начале XX века против вольного трактования теории «переселения народов» выступил целый ряд исследователей, приводивших всё новые и новые аргументы. Решительными сторонниками автохтонности словенцев выступили: Даворин Жункович, Хенрик Тума, Иван Тополовшек, Янко Грамповчан, Франс Еза, Станко Димник, Антон Берлот, Иван Ревец, Матей Бор, Иван Томажич, Андрей Ленарчич, Й. Шавли [256, с. 14].

Далее Й. Шавли с горечью отмечает следующий прискорбный факт: в конце

19. столетия «историографию в Словении начали преподавать специалисты, получившие университетское образование в Вене и в Граце и потому уже заражённые идеями теории "переселения народов" (точнее сказать, искажённой теории переселения народов). В деле денационализации словенцев особую роль сыграл университет в Граце. Родоначальником работ антиславянской направленности был ректор университета Гильдебранд (1883). В его работах подчеркивались неполноценность славянских этносов и их рабское прошлое. Это направление в историографии под держал и чешский историк профессор Пейскер, который разработал в 1897-1905 годах антиславянскую теорию (возможно, небескорыстно - ему была предоставлена профессорская кафедра в Венском университете).
    Пронемецкие взгляды обеспечивали карьеру; нужно было только приспособиться к директивам, исходящим с той стороны. Одним из первых к прогерманскому лагерю присоединился словенец Лушин (Левец). Вслед за ним антисловенской ориентации придерживался и Полец, позже преподававший в Любляне. Наиболее последовательным приверженцем теории Пейскера был историк Любо Хауптманн, преподававший историю в Любляне после Первой мировой войны и ставший позже одним из идеологов югославянского унитаризма. Видный словенский историк Ф. Кос также не избежал влияния пронемецкой идеологии в теории "переселения народов" и высказался в пользу того, что словенцы пришли на свою современную родину лишь в конце VI века» [256, с. 13, 14].

Данные из книги И. Шавли приводятся в настоящем параграфе потому, что на этом примере легко уловить, понять и проиллюстрировать методы и формы германизации славян на других территориях Европы.

В результате дискуссий оказалось, что теория позднего расселения славян, разработанная немецкими историками, распространялась в своем окончательном виде только на южных славян и словенцев. Так, Любор Ни- дерле признает славянами только балтийских, а не адриатических венетов, дистанцируясь от Шафарика, Первольта и других учёных, доказывавших автохтонность славян на их исконных территориях.

К большому сожалению, «теория переселения народов», хотя и в ослабленном виде (по отношению к описанному выше немецкому варианту), разделялась и многими советскими историками, что видно из следующей статьи Энциклопедического словаря: «Гунны, кочевой народ, сложился во 2-4 вв. в Приуралье из тюркоязычных хунну и местных угров и сарматов. Массовое передвижение гуннов на запад (с 70-х гг. 4 в.) дало толчок т. и. Великому переселению народов (выделено нами. - В. JI.). Подчинив ряд германских и других племён,возглавили мощный союз племён, предприни- мавший опустошительные походы во многие страны. Наибольшего могущества достигли при Аттиле. Продвижение гуннов на запад было остановлено их разгромом на Каталаунских полях (451). После смерти Аттилы (453) союз племён распался» [384].

В заключение подчеркнём ещё раз, что речь идёт не об отрицании общеизвестных фактов, имевших место в середине I тысячелетия н.э. (нашествие гуннов, миграция населения). Речь идёт о преднамеренном искажении реальных событий и их последствий с целью утверждения мифа о неавтохтон- ности славянского населения Центральной Европы, с целью обоснования своего права на уже оккупированные славянские земли - территорию современной Германии и другие центрально-европейские территории - и на продолжение агрессии в будущем.