§ 6.3. Контрдоводы В.А. Истрина

Многие поняли, должным образом оценили и приняли идеи, высказанные в 40-50-е г. XX века относительно русско-венетского письма. Эхо этих публикаций докатилось через десятилетия и до наших дней.

В.А. Истрин критикует упомянутых выше авторов в нескольких своих работах. Для того чтобы не исказить смысл выдвинутых им возражений, приведём полностью соответствующие фрагменты текста его последней книги. Анализ этих возражений проведём позже.

«Со второй половины 40-х до конца 50-х годов у многих советских авторов проявлялась обратная, но столь же неправильная тенденция - чрезмерно снижать роль внешних влияний в возникновении славянского письма, считать, что письмо самостоятельно возникло у славян еще с глубочайшей древности... Характерными проявлениями этой тенденции могут служить опубликованные в 50-60 годах статьи А. С. Львова,

Н.А. Константинова, А.А. Формозова, Н.В. Энговатова и И.А. Фигуров- ского...» [312, с. 99].

«Большинство этих гипотез исходило из стремления во что бы то ни стало доказать пприоритет" славян во всех областях мировой культуры, приравнять развитие славяно-русского письма к развитию письма у древнейших народов мира-древних египтян, шумеров, критян, китайцев и др....» [312, с. 100].

«В свете общих закономерностей развития письма потребность в первоначальном пиктографическом письме должна была возникнуть у славян, как и у других народов, в период формирования у них племенного строя, а потребность в упорядоченном и развитом письме - в период зарождения славянской государственности» [312, с.

«Таким образом, А. С. Львов относил появление глаголицы не позже чем к концу I тысячелетия до н. э., так как последние памятники переднеазиатской клинописи датируются концом или даже серединой I тысячелетия до н. э., после чего клинопись совершенно исчезает. Между тем, в 1 тысячелетии до н. э. праславянские племена, видимо, даже не сложились полностью как народность и находились на таких ранних ступенях родового строя, когда у них никак не могла появиться потребность в столь развитой буквенно-звуковой системе письма, как глаголица» [312, с. 99].

В заключение приведём полностью ещё один фрагмент работы В.А. Истрина: «Прежде всего, необходимо ещё раз напомнить, что слоговое, так же как и логографическоеу письмо непригодны для передачи славянских языков и уже по одному этому вряд ли могли бы развиться у славян.

Кроме того, история письма показывает, что ни один из народов, даже самых древнейших, не проходил полностью всего пути мирового развития письма. Так, древние египтяне от пиктографии перешли к логографии, а от нее, минуя слоговое письмо, к письму логографическо-консонантному. Шумеры, а вслед за ними вавилоняне и ассирийцы от пиктографии и логографии перешли к логографическо-слоговому письму и не знали буквеннозвуковых знаков; видимо, тот же путь прошли критяне. Индийцы и японцы перешли от логографии к слоговому письму, корейцы - к звуковому. Китайцы проектируют сейчас переход от логографии непосредственно к вокализованно-звуковому письму.

Даже часть указанного пути самостоятельно проходили лишь очень немногие, самые древнейшие народы (египтяне, шумеры, китайцы и др.)у превосходившие в общественно-экономическом и культурном отношении всех своих соседей. При этом история их письма растягивалась на века и даже на тысячелетия.

В более же позднее время, по мере укрепления торговых, культурных и иных связей между народами, на развитии письма большинства народов всё сильнее сказывались воздействия более совершенных систем письма их соседей.

Славяне, в том числе восточные, были сравнительно молодыми народами. Разложение первобытно-общинного строя началось у них лишь в середине I тысячелетия н. э. и завершилось во второй половине I тысячелетия образованием раннефеодальных государств. За такой короткий срок славяне не смогли бы самостоятельно пройти сложный путь от пиктографии к логографии, а от неё - к буквенно-звуковому письму. Кроме того, славяне находились в этот период в тесных торговых и культурных связях с ви- зантийскими греками. А греки уже много веков применяли совершенную систему буквенно-звукового письма, о которой славяне несомненно знали. Буквенно-звуковое письмо применяли также и другие соседи славян: на западе - немцы (латинское письмо), на востоке - грузины (с начала нашей эры), армяне (с начала V в. н. э.), готы (с IV в. н. э.) и хазары (с VIII в. н. э.). Зачем же было славянам самостоятельно "изобретать" то, что было хорошо известно от их соседей?» [312, с. 100, 101].

К тому моменту, когда В. А. Истрин работал над монографией «Возникновение и развитие письма», отрицать существование письма у славян в до- кириллический период стало анахронизмом, занятием, по меньшей мере, уже бессмысленным. И он признаёт этот факт. Более того, приводит все наиболее существенные доводы в пользу наличия её у славян. Но тут же, как бы не сдаваясь, сохраняя честь мундира и отдавая дань прошлому, повторяет совершенно абсурдную фразу о молодости славянских народов и присоединяется к мысли о том, что письменность у них до Кирилла была ещё в зачаточном состоянии, что прямо противоречило тем фактам и доводам, которые он сам же и приводит в своей книге и добросовестно анализирует.

Наконец, последнее: цитируемая выше книга В. А. Истрина называется «1 100 лет славянской азбуки». Этим многое сказано.