Сланцевая промышленность

Дрова и торф являлись традиционными местными видами топлива в Поволжье. Но неравномерность нахождения торфяных залежей и ограниченность лесных массивов не позволяли считать дрова и торф универсальным средством решения топливной проблемы.

В первой пятилетке в Средне-Волжском крае активизировался поиск нефти. Но разведки тормозились из-за недостатка финансирования и необходимого оборудования, что отмечалось в ряде постановлений крайисполкома 1930- 1931 гг. и

докладной записке председателя крайисполкома А. П. Брыкова в ВСНХ СССР от

2

5 января 1932 г. После открытия летом 1936 г. нового месторождения в районе Сызрани добыча нефти по тресту «Востокнефть» хронически отставала от плановых показателей и вплоть до 1940 г. составляла незначительную величину менее

3

200 тысяч тонн . Для создания же местной топливной базы в регионе, не говоря ^{[905] [906] [907] уже о реальной альтернативе кавказской нефти в масштабе СССР, необходимы были миллионные объёмы добычи. В 1940 г. на Волго-Уральский район приходилось только 6% всей добычи нефти в стране1. На новый уровень добычи нефтяная промышленность Поволжья вышла уже в годы войны[908] [909] [910] [911].}

Медленно продвигались разведки на нефть в Татарской АССР. Промышленные запасы нефти на территории данной автономной республики были откры-

^5

ты только в 1943 г. Необходимость развёртывания добычи в Татарии угля и горючих сланцев неоднократно отмечалась в направленных в плановую комиссию Татарской АССР различных докладах и публикациях в периодической печати, но к разработке данных видов полезных ископаемых так и не приступили вплоть до войны^[912].

Таким образом, составная часть нового государственного топливного курса, направленная на активное развитие новых нефтяных и угольных районов, получила развитие и в Поволжье. Месторождения нефти и газа были открыты, но их потенциал в предвоенный период использовать не удалось. Основным направлением нового топливного курса в Поволжье стала разработка местных низкокалорийных видов топлива.

В первой пятилетке отдельными учёными высказывались идеи использова-

2

ния в качестве топлива в Средне-Волжском крае соломы и кизяка . Опилки, лузга от семян подсолнечника и другие побочные продукты промышленного производства в Поволжье употреблялись в качестве топлива отдельными предприятиями и

3

учреждениями . Но, как и в 1920-е гг., существенной роли суррогаты в замене угля, нефти и дров не сыграли. Можно согласиться с высказанным одним из выступающих на собрании партийно-хозяйственного актива Кузнецкой электростанции 13 мая 1941 г. соображением: «Я считаю ошибочным придавать значение опилкам как топливу, они могут служить лишь примесью в виде небольшой пропорции к хорошему углю или сухому торфу»^{[915] [916] [917] [918] [919].}

В условиях топливного дефицита 1930-х гг. расположенные в Поволжье крупнейшие в СССР месторождения горючих сланцев приобретали особое значение¹. Средне-Волжский край был в значительной степени ограничен в возможностях развития промышленности на основе традиционных видов топлива: «Почти все электростанции и тепловые установки края потребляют жидкое топливо и дрова.

Л

дров не хватит...» . В Нижне-Волжском крае в 1927/28 г. доля нефти в топливном балансе составляла 84,3%, каменного угля - 10,5%, дров и других видов топлива - 5,2%. Краевая плановая комиссия отмечала: «Два основных вида топлива - нефть и каменный уголь - являются для края целиком привозными. Привозные дрова для промтехнических потребителей также составляют крупный процент по отно-

3

шению к общему числу потребления дров» . Основным вариантом создания местной топливной базы для Нижне-Волжского и образованного на его базе Саратовского края могло стать ускоренное освоение месторождений горючих сланцев. Профессор А. Е. Пробст писал в 1932 г.: «Чрезвычайно важной особенностью сланцев является то, что запасы их расположены как раз в районах, совершенно лишённых своей собственной топливной базы и вынужденных потреблять даль-

4

непривозное топливо» .

Месторождения горючих сланцев оставались к началу 1930-х гг. в значительной степени неизученными^{[920] [921] [922] [923] [924]. Инженер Я. И. Хисин на Первой конференции}

Средней Волги по изучению производительных сил края 1930 г. обратил внимание присутствующих на отставание научных разработок по изучению сланцев: «В течение 10 лет мы безуспешно указывали на значение сланцевой проблемы. Трест «Битумсланец» находился в положении консервации, и десятки раз стоял вопрос о его закрытии, не отпускалось гроша ломаного на исследовательские работы. Теперь мы встали перед таким парадоксом, когда практические задачи применения сланца чрезвычайно опередили исследовательский багаж и экспериментальное опробование»¹. Руководитель Главсланца вынужден был признать: «Для развития сланцевой промышленности упущен целый ряд лет. Во что бы то ни стало надо в ближайшие годы нагнать потерянное»^{[925] [926] [927].}

Геологические исследования пришлось проводить одновременно с начав-

^5

шимся строительством рудников . Недостаток финансирования и оборудования для геологических разведок неоднократно отмечался в постановлениях крайисполкома Средне-Волжского края в 1930-1931 гг.^[928]

Разведанные запасы Ленинградской области определялись величиной 134 млн тонн. Поволжье располагало более значительными месторождениями: Буин- ское в Чувашской АССР - около 160 млн тонн, Ундоровское и Кашпирское в СВК - 400 и 100 млн тонн, Савельевское в Саратовской области - 460 млн тонн, Общий Сырт на границе Поволжья с Казахстаном - от одного до десяти миллиардов тонн^[929].

Месторождения горючих сланцев были известны в рассматриваемый период и на территории Мордовской АССР, но их изучение проходило медленно и с большими трудностями. В Татарской АССР в 1930-е гг. также существовали проекты разработки сланцевых залежей¹. Но месторождения были признаны не имеющими промышленного значения, добыча сланцев в Мордовии и Татарии так и не была начата.

Отсутствием точных сведений по сланцевым месторождениям следует объяснить тот факт, что задания по добыче сланцев не были изначально заложены в

2

план первой пятилетки по Средней Волге^{[930] [931] [932]. В разделе пятилетнего плана о промышленном развитии Средне-Волжской области указывалось: «Проблема использования сланцев как топлива с использованием получаемой при сжигании сланцев золы в цементной промышленности и как сырья для химической промышленности подлежит проработке в период перспективного плана по линии разведок, ис-}

3

следований и промышленно-заводских опытов...» . Подобная перспектива с длительными разведками и опытами не устраивала руководителей крайкома и крайисполкома Средне-Волжского края, настойчиво искавших выход из образовавшегося кризиса с топливной базой для индустриального развития региона. 20-го января 1930 г. первый секретарь крайкома ВКП (б) М.

В 1930 г. первым стал функционировать Кашпирский рудник. Именно это предприятие в годы индустриализации было крупнейшим по объёмам добычи в

Л

Поволжье. В ноябре 1930 г. начал добычу сланцев Ундоровский рудник . В 1931 г. вступили в строй Захарьевский и Савельевский рудники. В сентябре 1931 г. развернулись работы по строительству рудника на Общем Сырте, которые затем

^5

были свёрнуты . В 1932 г. в Чувашской АССР началось строительство Буинского рудника, который начал добычу сланцев в третьей пятилетке. В 1938 г. приступили к работам по возведению Озинского сланцевого рудника в Саратовской области.

По количеству рабочих сланцевые рудники Поволжья можно считать крупными промышленными предприятиями того времени. Например, в завершающем году второй пятилетки на Кашпирском руднике насчитывалось 769 рабочих; вместе с ИТР и служащими общее количество работников достигло 854 человек; по Савельевскому руднику аналогичные показатели в 1937 г. составили 410 и 478 человек, соответственно. На Кашпирском руднике в 1940 г. числилось 567 человек, на Савельевском - 506 человек. В Чувашии на Буинском руднике в конце 1940 г. находилось 397 рабочих^{[934] [935] [936] [937].}

Стахановское движение получило развитие и в сланцевой промышленности региона. Наиболее известны среди лучших рабочих сланцевой промышленности Поволжья стахановцы Кашпирского рудника. Рабочий А. Ярулин работал на Кашпире с момента возникновения рудника в 1930 г.

Л

нормы), Епаншина (165,7%) и Ярулина (162,5%) .

Главным материальным стимулом, как и в торфяной промышленности, для стахановцев сланцевых рудников была повышенная зарплата. Управляющий Кашпирским рудником сообщал в газетной заметке в 1935 г.: «Забойщик Ярулин зарабатывает сейчас 25-27 рублей в день, тогда как раньше он зарабатывал 10-12 рублей». Также А. Ярулин в течение года с осени 1934 г. по осень 1935 г. был премирован костюмом и велосипедом. В конце октября 1935 г. рудоуправление выделило стахановцу отдельную квартиру. В мае 1936 г. А. Ярулин был отправ-

3

лен на курорт в Ялту .

Снабжение рудников новой техникой в годы индустриализации осуществлялось быстрыми темпами. С весны 1932 г. на Кашпирский рудник стали прибывать врубовые машины и отбойные молотки. С конца 1934 г. при подземной откатке вагонеток начали применяться электровозы; позднее здесь был установлен ленточный транспортёр (рештак) для передачи породы и сланцев из забоев к месту погрузки в вагонетки. В третьей пятилетке в шахтах появилась телефонная связь с поверхностью. В 1940 г. на Кашпире имелось пять врубовых машин, из них в шахте работало три. Из забоя сланец подавался в главный откаточный

4

штрек при помощи четырёх транспортёров .

Кашпирский комбинат в 1930-е гг. демонстрировал по сравнению с другими рудниками образцы удачной работы механического оборудования. Так, например, выполнение плана по средней месячной производительности врубмашин в 1936 г. ^{[938] [939] [940] [941] составило 94,1%; в то же время на Савельевском руднике - 47,2%, на Гдовском руднике Ленинградской области - 31,3%. В следующие годы все перечисленные предприятия улучшили свои результаты: в 1937 и 1938 гг. выполнение по названному показателю достигло по Кашпирскому руднику 102% и 103%, по Савельевскому - 82% и 81,3%, по Гдовскому - 90,5% и 73,8%1. Таким образом, Кашпир на протяжении ряда лет в отношении производительности основного вида механического оборудования оставался лучшим из трёх действующих рудников Союзслан- ца.}

Но, как на дровозаготовках и торфоразработках, при использовании имеющегося оборудования на сланцевых рудниках имели место многочисленные недостатки. В объяснительной записке к годовому отчёту Союзсланца за 1936 г. отсутствие запчастей для врубовых машин фигурировало в качестве причин невыполнения плановых показателей по работе механического оборудования на Савельевском и Кашпирском рудниках^{[942] [943] [944]. На партсобрании Кашпирского рудника в феврале 1937 г. один из выступающих заявил: «Мы не имеем ни цепей, ни электросвёрл, ни изоляционных материалов. Если в ближайшие дни мы не получим}

3

режущие цепи, то две машины придётся остановить» . В 1937 г. из двух электровозов на Кашпире работал только один с производительностью, составлявшей 69% плановой; причинами неудовлетворительной работы электровоза в отчёте называлось «отсутствие аккумуляторных батарей и малая мощность динамомашины для зарядки»^[945]. В докладе о работе Куйбышевской областной партийной организации на VII областной партийной конференции в марте 1940 г. отмечалось, что основными причинами невыполнения производственного плана по Кашпирскому сланцевому руднику являлись «позднее внедрение механизации работ по добыче» и «слабое использование механизмов»^[946].

На Савельевском руднике на протяжении длительного периода отмечалась нестабильная работа электростанции. В 1933 г. она простояла 148 дней, или 40,5% рабочего времени¹. В докладной записке контролёра комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б) по Саратовскому краю Рубцова сообщалось, что в конце 1934 г. все агрегаты электростанции вышли из строя, начался их капитальный ремонт, в январе - феврале 1935 г. добыча сланца на руднике не производилась из- за отсутствия электроэнергии. Ещё одна крупная авария, вызванная изношенностью механизмов, произошла в феврале 1936 г.^{[947] [948] [949] Трудности в работе электростан-}

3

ции на Савельевке имели место также и в 1940 г.

Одновременно с вводом в строй в первой пятилетке Кашпирского, Ундо- ровского, Захарьевского, Савельевского рудников начал решаться вопрос с организацией бесперебойной доставки сланцевого топлива в Сызрань, Самару, Саратов, Ульяновск. Вывоз сланцев также осуществлялся, как и в 1920-е гг., баржами по Волге. Этот способ транспортировки имел существенные недостатки: сезонный характер, необходимость увязывать работу рудников с местным управлением водного транспорта, накапливание значительных запасов сланца в зимний период с постепенной потерей топливных качеств^[950]. Гужевой способ транспортировки, широко применявшийся на лесозаготовках, из-за отдалённости рудников от железной дороги и необходимости перемещения значительных объёмов топлива был практически неприменим в сланцевой промышленности. Железнодорожную линию Сызрань-Кашпир протяжённостью 44,5 километра удалось ввести в строй к 7 ноября 1934 г. Ветка Рукополь-Савельевка протяжённостью 17 км начала функционировать в начале 1933 г.¹

Планы развития сланцевой промышленности Поволжья хронически не выполнялись. Если запасы горючих сланцев Ленинградской области, Ундор и Каш- пира в Поволжье оценивались в сотни миллионов тонн, то на Общем Сырте залегали миллиарды тонн. Из-за удалённости этого месторождения от судоходных рек осваивать его можно было только после проведения железнодорожного пути^{[951] [952] [953]. Постановление СТО от 21 июля 1931 г. предусматривало постройку линии Бузу-}

^5

лук-Общий Сырт . Но железная дорога к крупнейшему сланцевому месторождению Поволжья из-за недостатка средств в 1930-е гг. построена так и не была, что обусловило перевод Общесыртовского рудника на консервацию.

В постановлении президиума Средне-Волжского крайисполкома от 3 сентября 1931 г. ставился вопрос об увеличении программы добычи сланцев по краю с 325 до 410 тысяч тонн^[954]. Секретарь Ульяновского горкома, выступая на третьем пленуме городской парторганизации в марте 1932 г., указал: «Вопрос относительно программы в 100 тысяч тонн решён, но этого мало, надо рудникам дать встречный план - 135-150 тысяч тонн»^[955]. В реальности добыча Кашпирского рудника в 1932 г. составила 119,8 тысячи тонн, Ундоровского и Захарьевского рудников в совокупности - 52,3 тысячи тонн^[956]. Таким образом, 400 тысяч тонн сланцев по краю, на которые рассчитывало руководство крайисполкома, и 150 тысяч тонн по Ундоро-Захарьевскому рудоуправлению, предложенные секретарём Ульяновского горкома, сланцевая промышленность дать в завершающий год первой пятилетки не смогла.

Во втором пятилетнем плане добыча сланцев по Средне-Волжскому краю была запроектирована в 1937 г. в количестве 1,1 млн тонн, по Нижне-Волжскому краю - 650 тысяч тонн¹. Фактические показатели Кашпирского рудника Куйбышевской области 1937 г. составили 200,1 тысяч тонн, Савельевского Саратовской

Л

области - 59,1 тысяч тонн .

В третьей пятилетке добыча по Кашпирскому руднику только незначительно превысила уровень двухсот тысяч тонн в год: 215,6 тысячи тонн в 1939 г., 200,2 тысячи в 1940 г. На Савельевке этот показатель достиг 72 тысяч тонн в 1939 г., 78,5 тысячи в 1940 г. Так и не удалось до войны вывести на проектную мощность Буинский рудник, добывший 2,7 тысячи тонн сланца в 1939 г. вместо за-

3

планированных 38 тысяч и 22,4 тысячи тонн в 1940 г. вместо 46 тысяч плановых . Анализируя данные о добыче горючих сланцев в Поволжье (см. приложение, таблица № 15), можно отметить низкие темпы роста объёмов добычи. Уровень порядка 250 тысяч тонн в конце первой пятилетки к началу Великой Отечественной войны удалось приблизить только к показателю 300 тысяч. Таким образом, проекты миллионной добычи сланцевого топлива в течение всего периода 1930-х гг.

4

реализовать так и не удалось .

Если в 1920-1921 гг. объёмы добычи сланцев в Поволжье составляли 26,1 тысячи и 13 тысяч тонн (см. приложение, таблица № 7), то 200-тысячный уровень по Кашпирскому и 70-тысячный по Савельевскому рудникам к началу 1940-х гг. (см. приложение, таблица № 15) демонстрировали выход сланцевой промышленности на принципиально новые объёмы добычи. Добыча сланцев в Поволжье в ^{[957] [958] [959] [960]}

1940 г. превосходила показатели 1920 г. в 11,5 раза (см. приложение, таблицы № 7 и № 15). Графически рост добычи горючих сланцев представлен на диаграмме № 2.

Диаграмма № 2. Рост объёмов добычи горючих сланцев в Поволжье

в 1920 - 1940 гг. (тонн)^* [961] [962]

Из диаграммы очевиден существенный рост объёмов добычи от десятков тысяч тонн в 1920-е гг. до сотен тысяч в 1930-е гг., что объяснялось повышенным вниманием государства в годы индустриализации к сланцевой промышленности. При анализе диаграммы № 2 также обращает на себя внимание медленное наращивание объёмов с первой по третью пятилетку: с 1932 г. по 1940 г. добыча выросла с 245 тысяч до 301 тысячи тонн. За восемь лет сланцевая промышленность Поволжья сумела увеличить свои показатели всего на 56 тысяч тонн (см. приложение, таблица № 15). Подобный результат объясняется наличием многочисленных проблем развития рудников, которые местные хозяйственники так и не смогли решить вплоть до начала войны.

Горючие сланцы являлись низкокалорийным топливом. Теплотворная способность чувашских сланцев определялась различными исследователями в границах от 1200 до 2100 калорий, кашпирских - от 1400 до 2699, ундоровских - от 2000 до 2240, савельевских - от 1600 до 2400 калорий¹. Для сравнения, эти же показатели для другого местного топлива в Поволжье - торфа - колебались в Саратовской области на наиболее крупных месторождениях от 3100 до 4600, в Куйбышевской области составляли в среднем 3200-3300; в Чувашии - от 2300 до

л

3800 калорий .

Инженер Б. В. Цванцигер обозначил основные варианты использования горючих сланцев: 1) сжигание в кусковом виде в топках специальной конструкции; 2) постройка электростанций на сланцевом топливе; 3) химическая переработка

^5

сланцев в более высококалорийные виды топлива . При разработке планов индустриального развития Поволжья приоритет отдавался второму и третьему вариантам как самым экономичным. Но наиболее распространённым вариантом в 1930-е гг. стало сжигание горючих сланцев в кусковом или раздробленном виде.

Конструированием сланцевых топок занималось Поволжское отделение Всесоюзного теплотехнического института (ПОВТИ). В редакции краевой газеты «Волжская коммуна» в мае 1932 г. состоялось специальное совещание, посвящённое вопросу о сланцевых топках. В опубликованном отчёте сообщалось: «ПОВТИ имеет семь разработанных типов сланцевых топок, ведёт опыты со сжиганием ^{[963] [964] [965] сланца в газогенераторах, но до сих пор не может гарантировать ни одной своей топки, так как ни одна конструкция не проверена на практике»1.}

Производство топок было организовано на ульяновском заводе «Металлист»^{[966] [967] [968]. Но значительная часть продукции выпускалась с нарушениями техноло-}

^5

гии и браком . В 1933 г. журнал «Горючие сланцы» отмечал по поводу установленных в 1932 г. сланцевых топок: «Работают... неудовлетворительно и требуют замены более совершенными конструкциями»^[969]. В 1935 г. специальной бригадой было проведено обследование ряда предприятий Куйбышевского края. В заключении по заводу КИНАП, в частности, говорилось: «Так как топка не приспособлена к сжиганию рядового сланца, то производится отсев сланцевой мелочи, количество которой достигает 30% от поступающего сланца. Эта сланцевая мелочь, как и зола, после сжигания сланца, поступает в отвал. Вопросы топливоподачи и золоудаления не проработаны. Бригада считает сжигание сланца на этой топке в дальнейшем невозможным.»^[970].

Кроме того, в первой половине и середине 1930-х гг. сланцевое топливо часто поступало к потребителям сильно загрязнённым породой, что снижало его и без того невысокую теплотворную способность. В докладной записке Ундоро- Захарьевского рудоуправления, направленной в Ульяновский горком и «Союсла- нец», отмечалось: «.качество отправляемого потребителям сланца было настолько низким, что уже после первых баржей последовали массовые отказы от сланца». В постановлении Ульяновского горкома от 6 февраля 1933 г. констатировалось, что сланец, добытый в 1932 г. Ундоровским и Захарьевским рудниками, «до 35-40% засорён породой, и в таком виде отгружался потребителям»¹.

Из-за низкого качества поступающих с рудников горючих сланцев предприятия и учреждения в Поволжье неохотно использовали данный вид топлива. В первой пятилетке в Средне-Волжском крае удалось разместить по потребителям в 1931 г. из 72 тысяч тонн добытых сланцев только 39 тысяч, в 1932 г. из 119 тысяч

Λ

тонн - 63 тысячи . Имели место случаи, когда предприятие, чтобы отделаться от нажима и претензий крайисполкома, закупало сланец, но использовать его не со-

^5

биралось . В Чувашской АССР в 1937-1940 гг. предпринимались закончившиеся неудачей попытки перевести на сланцевое топливо Канашский вагоноремонтный завод. Предприятие приобрело специальную топку, но потом работы по переходу на новое топливо были свёрнуты из-за низкого качества поступивших с Буинско-

4

го рудника сланцев .

В 1932-1933 гг. Ундоровский и Захарьевский рудники, поставлявшие некачественный низкокалорийный сланец, были переведены на консервацию^{[971] [972] [973] [974] [975]. В 1939 г. в рамках реализации решений XVIII партийного съезда по топливному вопросу начались работы по восстановлению рудников в районе Ульяновска. В 1941 г. ввести в строй удалось только одну шахту рудника, названного Ульяновским; годовая добыча составила 4,2 тысячи тонн[976] [977].}

В Ленинградской области потребителями сланцевого топлива стал ряд крупных предприятий, в частности, городская 4-я ГЭС, Кировский и Ижорский

7

заводы, Невский мыловаренный завод . В Среднем Поволжье на сланцевое топливо удалось перевести преимущественно мелких потребителей: отдельные бани, учреждения, кирпичные заводы, мельницы, жилые дома. Наиболее активно сланцевое топливо внедрялось в близко расположенном к Кашпирскому руднику районном центре Сызрани. Здесь оказались инициативные руководители, сумевшие в короткие сроки организовать перевод домового отопления и промышленных предприятий на новый вид топлива¹. В дальнейшем в Сызрани на отопление сланцем перевели 1112 голландских печей и плит организаций (здравотдел, гороно, дом колхозника и другие) и 1388 печей жилых домов; в течение 1932 г. ими

Л

было использовано две тысячи тонн сланца . В середине 1930-х гг. в городе Куйбышеве на сланце работали железнодорожный ремонтный завод Сажерез, толеворубероидная фабрика, завод киноаппаратуры КИНАП, швейные фабрики № 1 и № 2, кирпичный завод № 4 и мельница № 5; во второй половине к этому перечню добавились ещё алебастровые заводы.

В Нижнем Поволжье процесс внедрения сланцевого топлива шёл медленнее, чем на Средней Волге. На начало октября 1933 г. сланцевые топки в Саратове были установлены на заводе безалкогольных напитков, кирпичном заводе, в пед- техникуме, банях № 9 и № 10; также велись работы по монтажу на обувном комбинате, заводе силикатных кирпичей, банях № 3 и № 7. В объяснительной записке к годовому отчёту Саратовского УМТП за 1940 г. упоминалось, что Пугачёвский

3

гортоп помимо дров получил в своё распоряжение также 600 тонн сланцев . В Чувашской АССР Буинский сланцевый рудник в 1940-е гг. стал поставщиком горючих сланцев для ТЭЦ и расположенных в разных частях страны химических комбинатов^{[978] [979] [980] [981].}

Вторым вариантом применения горючих сланцев по классификации инженера Б. В. Цванцигера, кроме непосредственного сжигания в топках предприятий и домовом отоплении, являлось строительство крупных электростанций, использующих сланцевое топливо. В этом случае решалась проблема экономически убыточных перевозок сланцевого топлива, содержащего большой процент золы. На дальние расстояния передавалась уже электроэнергия. В первой пятилетке прогнозировалось, что на сланцевые электростанции должно было приходиться примерно 70-75% производства электроэнергии Средне-Волжского края¹. Но и во второй пятилетке сланцевое топливо использовали только местные электростанции Кашпирского и Савельевского комбинатов, обеспечивающие электроэнергией шахты и рудничные посёлки.

В 1937 г. удалось перевести на сланцевое топливо ТЭЦ города Саратова, ставшую самым крупным потребителем данного вида топлива в Поволжье. В 1938 г. на Саратовской ТЭЦ возник недостаток сланцевого топлива. Объёмы добычи Савельевского рудника не обеспечивали потребности электростанции, что, как подчёркивалось в приказе наркома тяжёлой промышленности от 27 мая 1938 г., «привело к необходимости перевести СарТЭЦ на привозное топливо (Орехово-

Л

Зуевский торф, Кашпирский сланец)» . Инструктор промышленного отдела Саратовского обкома Д. Ковалёв в докладной записке о работе рудников за первый квартал 1940 г. свидетельствовал: «Рудники с января по 10 марта не только не давали сланцев Саратовской ТЭЦ, но и держали свою ЦЭС и все жилища на голод-

^5

ном топливном пайке» . Подобная ситуация повторилась в начале 1941 г., когда Саратовский обком 10 января обратился с ходатайством в СНК СССР о выделении для ТЭЦ фондов на 3500 тонн мазута, поскольку запасов сланца не хватало^{[982] [983] [984] [985]. Таким образом, действительно значительный успех по внедрению сланцев в топливный баланс региона был отчасти испорчен перебоями в поставках данного вида топлива Савельевским рудоуправлением.}

Третьим наиболее перспективным путём использования сланцев помимо сжигания в кусковом виде и выработки энергии на электростанциях являлась их химическая переработка для получения высококалорийного сланцевого газа, сланцевого бензина, ихтиола и других веществ. Кашпирский сланцеперегонный завод начал работу в 1932 г.¹ В 1940 г. данное предприятие произвёло 114,5 тонны смолы, 298,8 тонны ихтиола, три тонны лака. Впервые сланцевое моторное топливо здесь начало производиться в 1941 г.: 16,9 тонны бензина и шесть тонн лигроина^{[986] [987] [988]. Безусловно, химическую переработку сланцев надо оценивать в качестве значительного достижения. В частности, ихтиол являлся важным медицинским препаратом, отечественное производство которого обеспечивало независимость от зарубежных производителей. Но наладить производство сланцевого бензина и газа в довоенный период не удалось. Крупным центром химической переработки сланцев Кашпирский сланцеперегонный завод стал только в послевоенный пери-}

^5

од . Следует отметить, что в Ленинградской области строительство аналогичного перерабатывающего предприятия шло более медленными темпами^[989].

Следует подчеркнуть, что в сланцевой промышленности ещё более чётко, чем в торфяной отрасли проявилась деформация топливной политики центра на местном уровне. Установки партийных съездов и планов первой и второй пятилеток на крупномасштабное освоение сланцевых месторождений столкнулись в Поволжье с пассивностью, равнодушием и откровенным нежеланием внедрять новый вид топлива со стороны местного партийного и советского руководства и директорского корпуса переводимых на сланец предприятий и организаций.

Нежелание властных структур внедрять сланцевое топливо заметно при сравнении мероприятий по внедрению сланцевого топлива в Ульяновске и Сызрани. Эти города являлись крупными райцентрами Средне-Волжского края¹. Расстояние от города до сланцевого рудника в обоих случаях было сопоставимым, равняясь нескольким десяткам километров. В феврале 1931 г. обеспечить вывоз

сланца только за счёт гужевого транспорта не удалось, поэтому местное руково-

2

дство города Сызрани использовало автотранспорт . В Ульяновске также имелись возможности временного привлечения автомобилей для той же цели, но они не были использованы. Партийные и советские органы власти Сызрани сумели за счёт подключения административного ресурса обеспечить массовый перевод на сланцевое топливо домового отопления и промышленных предприятий города уже в 1932 г., чего не смогли сделать власти Ульяновска. В Поволжье на уровне властных структур повсеместно, на наш взгляд, преобладал «ульяновский» вариант с многословными обещаниями и минимальными практическими шагами по оказанию реальной помощи рудникам.

Считаем, что главной причиной срыва намеченных рубежей развития сланцевой промышленности в Поволжье стал недостаток финансирования. Руководство страны основной объём инвестиций сосредоточило в нефтяной и угольной отраслях. Поставленная задача вывода сланцевой промышленности СССР на качественно новый уровень не была в необходимой степени подкреплена поставками техники, направлением на рудники квалифицированных инженерных кадров,

3

созданием транспортной сети и жилищного фонда .

Важной причиной недостаточного развития сланцевой промышленности в Поволжье стало также расхождение установок партийных съездов и пятилетних планов с практической деятельностью местных органов власти и директорского корпуса. В Поволжье местные областные и республиканские руководители, как и ^{[990] [991] [992] директорский корпус предприятий и организаций, переводимых на отопление сланцем, быстро разочаровались в данном виде топлива. Поэтому внимание секретарей обкомов и председателей облисполкомов в Куйбышевской области и Чувашской АССР оказалось сосредоточено на более простом и результативном процессе заготовки дров. Саратовская область в условиях недостаточных объёмов добычи Савельевского и затянувшегося строительства Озинского рудников продолжала ориентироваться на мазут и доставку дров с верховьев Волги.}

Ещё одной причиной можно считать допущенные ошибки с территориальным размещением сланцевых рудников Поволжья. По нашему мнению, наиболее рациональным решением было в первой пятилетке временно отказаться от строительства Ундоровского и Захарьевского рудников и сконцентрировать имеющиеся средства на прокладке железнодорожного пути к Общесыртовскому месторождению с одновременным строительством там крупной электростанции^[993]. Но при практической реализации планов развития сланцевой промышленности в Поволжье пошли по пути наименьшего сопротивления: восстановить Ундоровский и Захарьевский рудники вблизи Ульяновска оказалось проще, чем организовывать крупномасштабное строительство в малонаселённом степном районе.

Важной причиной недостаточного развития сланцевой промышленности Поволжья в годы индустриализации можно считать негативные последствия ликвидации данной отрасли в середине 1920-х гг. Оборудование рудников пришло в негодность. Геологические разведки сланцевых месторождений Поволжья и разработка конструкций сланцевых топок затянулись до конца первой пятилетки.

Завершая в рамках данной главы рассмотрение производственной стороны развития топливной индустрии Поволжья, следует рассмотреть топливный баланс отдельных административно-территориальных образований. В наибольшей степени внедрение местных видов топлива было осуществлено в Чувашской АССР, где в 1937 г. доля дров составила 72,4% общего потребления топлива. Ещё 15,1% приходилось на древесные отходы. На долю нефти и угля осталось всего 3,1% и 9,4%¹. К концу второй пятилетки в Татарской АССР доля дров в топливном балансе промышленности и учреждений составляла 37,4%, торфа - 1,1%, угля - 37,8%, нефти - 23,7⁰%^{[994] [995] [996] [997]}. С учётом населения, использовавшего для нужд отопления преимущественно дрова, доля местных видов топлива в Татарии в 1936 г. достиг-

^5

ла 75,6% . Для Куйбышевской области в 1937 г. доля дальнепривозного топлива составила 60,2%; на дрова пришлось 31,3%, торф - 6%, сланец - 1,5⁰%^[998]. При значительном росте потребления топлива в регионе здесь удалось вывести долю местных его видов к концу второй пятилетки на уровень 38,8%. Для бедного энергоресурсами Среднего Поволжья результаты, достигнутые в Татарии, Чувашии и Куйбышевской области, были значительным достижением и вкладом в дело общей индустриализации СССР.

В Саратовской области в 1939 г. доля древесного топлива составила 14,7%, сланцев - 1,9%, торфа - 0,2⁰%^[999]. Вместе с суррогатами (5%) потребление местных видов топлива по рассматриваемой области равнялось 21,8%. Таким образом, в третьей пятилетке Саратовская область пятую часть своих потребностей в топливе покрывала за счёт местных ресурсов, сокращая тем самым потребление нефти и угля. Доля местного топлива, равная 21,8%, оказалась близка к уровню, намеченному крайпланом Нижне-Волжского края ещё в начале 1930-х гг. в размере 25%^[1000]. В целом доля привозного топлива в третьей пятилетке оставалась в Саратовской области на уровне чуть выше 70%, что примерно соответствовало показателю 1920-х гг. Но в отличие от периодов Гражданской войны и нэпа, когда доминировало нефтетопливо, к концу 1930-х гг. примерно половину завозимого в область топлива составлял донецкий уголь.

Подводя итоги деятельности сланцевых рудников Поволжья, можно констатировать как несомненные успехи, так и серьёзные недостатки в их работе. Из небольших горнодобывающих предприятий с примитивными инструментами и ручной откаткой добытой породы сланцевые рудники к концу рассматриваемого периода превратились в оснащённые современной для того времени техникой комбинаты с электростанциями и развитой инфраструктурой. Врубовые машины, отбойные молотки, ленточные транспортёры позволяли значительно повысить производительность труда. По сравнению с 1920 гг. объёмы добычи сланцев в Поволжье выросли в 11,5 раза.

Наряду с достижениями, следует отметить серьёзные проблемы сланцевой промышленности в Поволжье. Дорогое и сложное оборудование простаивало из- за отсутствия запчастей и некачественного ремонта. На Савельевском руднике вплоть до конца рассматриваемого периода не удалось наладить бесперебойную работу электростанции. Строительство железнодорожных путей к Кашпирскому и Савельевскому рудникам продолжалось несколько лет, что создало значительные трудности при доставке сланцевого топлива потребителям.

Следует констатировать, что новый курс государственной топливной политики в Поволжье в сфере развития сланцевой промышленности оказался в значительной степени свёрнутым непосредственно после начала реализации. Во- первых, недостаточным следует считать количественный аспект добычи сланцев. Проекты ежегодной добычи в Поволжье горючих сланцев на уровне миллионов тонн остались нереализованными. Ундоровский и Захарьевский рудники в районе Ульяновска были переведены на консервацию в 1933 г. В предвоенный период так и не приступили к освоению наиболее крупного месторождения горючих сланцев страны и Поволжья в районе Общего Сырта. Не был введён в строй до войны Озинский рудник. Уровень использования сланцев был далёк от того, чтобы, как планировалось в первой пятилетке, стать основой энергетической базы Поволжья. Во-вторых, сланцы, как и в период Гражданской войны, продолжали сжигаться в кусковом виде как низкокалорийное топливо, прогресс в технологии их использования как энергоресурсов состоял только в усовершенствовании конструкций топок. В-третьих, не удалось реализовать идею строительства на базе сланцевых месторождений мощных электростанций.