3.7. Промышленность и торговля: торговый капитализм

3.7.1. Доминирующая роль сельского хозяйства

В аграрном, прединдустриальном обществе изменения в аграрном секторе, в значительной мере определяют экономическую жизнь. Традиционный характер такого общества выявляется, когда мы рассматриваем характер и развитие промышленности и торговли.

В промышленности происходила не более чем простая обработка и переработка сельскохозяйственных продуктов, древесины и отдельных видов сырья, таких, как железная руда, глина и известь. В промышленности — преимущественно текстильной — перерабатывались шерсть, лен, шелк и хлопок, в дубильнях обрабатывались кожи, в пивоварнях — хмель, ячмень и солод. Красители изготовляли из марены красильной, дрока красильного и индиго; семя конопли давало масло для освещения, а масляный жмых использовался для корма скота. Винокуренные мастерские перегоняли зерно. Строители и кораблестроители использовали прежде всего дерево. Производством предметов роскоши, таких, как тонкие ткани, кованые изделия из благородных металлов, промышленность не занималась, поскольку ни по количеству, ни по ценности, эти товары не принадлежали к предметам пер-вой необходимости.

В областной и международной торговле, особенно в начале изучаемого здесь периода, основную роль играла торговля товарами первой необходимости и предметами роскоши. Производственные затраты, и прежде всего, транспортные затраты, были слишком велики для того чтобы, начать массовое производство продукты для областного и международного рынков. Для этого рынок сбыт был еще слишком мал. Однако, в семнадцатом и восемнадцатом веках мы видим, как под влиянием изменений в способе производства и в характере производимых товаров медленно, но верно возникал обширный рынок сбыта для отдельных массовых изделий.

Не только большая часть населения была занята в сельском хозяйстве, а промышленные предприятия ограничивались обработкой и переработкой минерального сырья и продуктов сельского хозяйства; более того аграрная конъюнктура определяла также конъюнктуру промышленности. Это проявлялось тем отчет-

100

ливее, чем менее дифференцированным было общество, а сельское хозяйство — менее специализированным. Кризисы сбыта в промышленности, как правило, вызывались не перепроизводством, а снижением спроса из-за высоких цен на сельскохозяйственные продукты. При низких ценах на продукты питания и сырье спрос мог резко возрасти. Сельское хозяйство определяло конъюнктуру промышленности, поскольку доля продуктов сельского хозяйства, потребляемая обычным человеком, была весьма высокой. Любое изменение цен на эти продукты имело весьма значительные последствия для общего потребления.

В подобной экономической структуре земля представляла собой надежное капиталовложение, гораздо более надежное, чем инвестиции в очень уязвимые, столь чувствительные к конъюнктуре промышленность и торговлю. Те, кто нажили свое состояние в торговле, промышленности или на государственной службе, часто стремились к тому, чтобы вложить это состояние, хотя бы частично, снова в земельную собственность. Это было надежное вложение, которое, кроме того, повышало статус его владельца. Хозяин состояния жил землей и на земле или работал управляющим поместья, но он держался подальше от всемирного корыстолюбия. Во Франции, а также и в Англии господство-вал идеал аристократической жизни, vivre noblement (благородный образ жизни (франц.) — прим. переводчика), который сохранился до конца девятнадцатого века. Мы можем заключить, что и менталитет общества был преимущественно «аграрным».

В этой главе промышленность и торговля рассматриваются вместе.

Когда мы говорим здесь о крупномасштабном производстве, мы прежде всего имеем в виду не заводы и мануфактуры, где большое число людей с помощью машин или станков изготавливают продукты массового производства. В этот период процесс производства обычно координировался одним человеком, но те, кто были вовлечены в процесс производства, не работали, однако, в одном месте. Торговцы часто предоставляли работу сотням и тысячам.домашних рабочих. В таком случае производство было весьма крупномасштабным. Было задействовано огромное количество производителей, так что мы с полным основанием можем говорить о массовом производстве и объем купли и продажи были большими. Однако лишь в исключительных случаях значительное число рабочих работали под одной крышей. Отдельная категория промышленников едва ли существовала в изучаемом здесь периоде. Непосредственный производитель фактически находился на службе торговца, который часто полностью контро-

101

лировал приобретение сырья, координацию производства и сбыт конечной продукции.

3.7.2. Мелкое ремесло и гильдии

При анализе аграрного сектора мы рассматривали в качестве исходной точки традиционную деревенскую общину, теперь же мы дадим характеристику гильдий — производственной организации, наиболее широко распространенной в начале изучаемого периода. Это, однако, не означает, что производство и сбыт осуществлялись только в гильдиях, и влияние гильдий повсеместно было столь большим, что не происходило никаких явных изменений в их функционировании.

Несмотря на все изменения в обществе мелкое ремесло оставалось широко распространенной формой производства. Ремесленник работал, иногда вместе с женой, а также детьми, учениками, компаньонами на маленьком, но расположенном в его доме рабочем месте. Он производил товары по заказу для людей из своего непосредственного окружения.

С течением времени многие гильдии разрослись до закрытых ремесленных монополий, в пределах которых мастера занимали доминирующее положение. Такое положение возникло прежде всего там, где гильдиям не угрожало большое количество торговцев и где городское управление могло держать их под своим контролем. Те кто не входили в состав гильдий, а эта группа все возрастала количественно, не могли заниматься ремеслом. Стать мастером становилось все труднее. Только протекция мастеров давала шанс на получение этого звания. Большинство ремеслен-

102

ников не поднималось выше уровня ученика, принимая во внимание и компаньонов. За фасадом гильдии часто скрывались деловые, капиталистические производственные отношения. Множество учеников и компаньонов фактически были обычными наемными рабочими. Прежде всего, компаньоны, которые про-должительное время находились в обучении, но которые не имели перспектив, постоянно оказывали сопротивление мастерам.

Существование подобных монополий имело как преимущества, так и недостатки для процесса потребления. Гильдия была гарантией качества, однако она была ограничивала предложение и удерживала цены на высоком уровне. Мастера гильдий не работали для анонимного рынка, — они трудились для ограниченного круга клиентов. Их прибыль складывалась из высокой прибыли, получаемой от продажи ограниченного числа «шедевров», а не низкой прибыли, получаемой от продажи значительного количества дешевых товаров. Организация процесса производства и менталитет мастеров являлись препятствием для развития массового производства.

По мере того, как рос спрос на определенные продукты, требуя больших инвестиций, ремесленный способ производства стал постепенно стал играть роль опасного корсета. Мелкое ремесленное производство не могло обслуживать анонимных потребите-лей, особенно, если они жили на большом расстоянии от места производства. Это было не под силу и отдельным независимым предприятиям. Кроме того, спрос на товары часто менялся. Покупатели хотели продуктов массового производства, а не «шедевров».

В изучаемый период эффективный спрос по различным причинам возрос. Прежде всего, в результате роста населения, который значительно замедлился во второй половине семнадцатого века. Рост населения создавал дополнительный спрос или в любом случае вел к сдвигам в структуре спроса. Усиливающаяся урбанизация — стоит только вспомнить о стремительном росте таких городов, как Лондон, Париж или Амстердам — вела к тому же результату. Потребности правительства также сильно возросли. Бесчисленные войны на суше и на море, создание растущих армий и оснащение флота создавали основу для роста производства. Государственные служащие и придворные также должны были снабжаться продуктами.

103

пейскую торговлю. Только что открытые области за пределами Европы не только поставляли продукты в Европу, но и являлись рынком сбыта для европейских товаров. В конце концов, рост производства, в свою очередь, также создавал дополнительный спрос, когда производство становилось более дешевым в результате специализации, преимуществ крупномасштабного произ-водства или технических или организационных нововведений.

Все большее развитие получили — наряду или вместо ремесленничества, две формы производства, функционирующие в условиях анонимного ръшка, а именно, мануфактура и домашняя промышленность. В определенных отраслях производства роль гильдий никогда не была большой; также в некоторых регионах, прежде всего, в Республике, где городские центры возникли относительно поздно, гильдии никогда не занимали преобладаю-щего положения. В рассматриваемый период роль гильдий в целом явно уменьшилась.

3.7.3. Мануфактура и домашняя промышленность;

происхождение крупномасштабного производства

В различных отраслях производства люди уже исстари работали на крупных предприятиях. Добыча полезных ископаемых, например, а также крупные проекты, такие, как строительство кафедральных соборов, городских домов, крепостных сооружений или новых городских кварталов, всегда были крупномасштабными и дорогостоящими мероприятиями, которые были не по плечу ремесленникам. То же самое относится к кораблестроению, металлообрабатывающей и пивоваренной промышленности. В этих отраслях быстро возникали крупные предприятия. Развитие в направлении крупномасштабного производства мы иногда встречаем и в текстильной промышленности. Уже в средние века во Франции и в Северной Италии возникли предприятия, где под началом одного хозяина или смотрителя работали большие группы людей, которые лишь назывались учениками и компаньонами, однако, кроме этого, ни в чем не походили на своих сотоварищей из гильдий.

Подобная форма производства, при которой много людей работают на одном и том же рабочем месте, получают заработную плату, и где мы уже можем говорить о разделении труда, хотя в данном случае почти не используются машины, мы называем мануфактурой. В городских центрах с большим количеством мануфактур уже зарождался пролетариат. В Лионе, шелковой столице, в 1532 году 20.000 из 70.000 жителей было занято в шелко-перерабатывающей промышленности. В Лейдене примерно в 1670 году, когда суконная промышленность была в расцвете, 35.000 из 70.000 жителей непосредственно зависели от этой промыш-

104

ленности. Текстильная промышленность, которая означала в этот период прежде всего изготовление шерстяных и льняных тканей, а в меньшей мере, также обработку шелка, развивалась в городах, часто также в форме мануфактур.

Во Франции, кроме Лиона, текстильными городами были также Амьен, Лилль, Бове и Руан. В Республике, наряду с Лейденом, развивалась и льняная столица, Харлем (иное написание Гаарлем, Гарлем — прим. переводчика). В то время как старые южно-немецкие центры, такие, как Аугсбург и Регенсбург, в какой-то степени отступили на задний план, бурно рос такой город, как Кальв в Вюртемберге, ставший в семнадцатом веке самым важным немецким текстильным центром. В Англии Лондон, был крупным центром экспорта, однако здесь также развивалась текстильная промышленность, прежде всего, в виде производства более дешевых простых тканей, т.н. «новых тканей», которые все больше использовались в сельской местности. Впро-чем очень крупные города были, прежде всего, как правило, административными центрами (Париж и Лондон) или торговыми центрами (Амстердам и Лондон). Разумеется, во Франции и Германии средние и маленькие города были обычно центрами ремесленничества и производства товаров первой необходимости. Истинные «индустриальные» города встречались редко.

Пивоварение издавна было относительно капиталоемкой отраслью промышленности. Уже довольно рано мы встречаем мануфактуры с разделением труда и наемными рабочими. Требуемые здесь капиталовложения, как правило, превосходили возможности обычного мастера гильдии. Здесь мы видим пивоварню «Три лилии», находившуюся в г. Харлеме.

105

Наиболее очевидные примеры мануфактур мы находим в секторах, где уже сформировалось массовое производство стандартизированных товаров. Тем не менее, оставались еще товары высокого качества, которые приобретались, прежде всего, зажиточными покупателями. Подлинное массовое производство простых товаров осуществлялось прежде всего в домашней промышленности. Такие города, как Амстердам, Париж, Лион, Кёльн и Лондон были центрами изготовления бумаги и книг. Фаянсовая посуда изготавливалась прежде всего в Делфте, Руане, Марселе, Франкфурте, Дрездене. Мейсен в Эртцгебергте, и Севр близ Парижа были знамениты своим фарфором. Крупные мыловаренные заводы находились в Амстердаме, Марселе и Гамбурге. Стекло изготавливалось в Гессене и Тюрингии, а также в Сен-Гобэне в Пикардии. Фирма Гобелен в Париже была прославлена своими настенными коврами и гобеленами. Оружейное производство развивалось по большей части на мануфактурах, например, в Сёррей, Сент-Этьенне и Золингене. Хотя в Англии также существовало ряд больших мануфактур, примечательным является тот факт, что здесь добыча минерального сырья, производство железа и изготовление простых тканей можно рассматривать через призму «putting out system». («Verlag system», «издательская система», «рассеянная мануфактура» эти термин используются для обозначения системы производства, при которой торговец предоставляет работу, а затем скупает произведенные товары — прим. переводчика).

В ряде отраслей производства всегда существовали крупномасштабные предприятия, там где требовались большие капиталовложения. Они не копировали ремесленный способ производства. О настоящих мануфактурах мы, однако, говорить не можем. Примером является строительная промышленность, являвшаяся наряду с текстильной, самой крупной отраслью производства. При реализации крупных проектов здесь часто были заняты сотни рабочих. Организация производства имело уже очень мало общего с гильдиями. То же самое мы видим в отраслях, связанных с добычей минерального сырья. Здесь почти никогда не существовало гильдий. В Англии в период между 1500 и 1700 годами производство каменного угля увеличилось с 200.000 тон до 3 миллионов тонн. Почти на каждой второй из всех копий работало в 1700 году более чем 100 человек. Примерно в 1800 году в Англии в каменноугольных шахтах работали уже 50.000 человек. Добыча торфа в Республике также всегда была крупномасштабной, также как и добыча серебра и меди на крупных шахтах в Германии. Железная руда добывалась в сотнях мест в Европе. Однако копи, где работали более чем 100 человек, были еще исключением. Во всех этих отраслях по мере того, как предприятия становились крупнее, практически полностью исчез ремеслен-

106

ный способ производства в таком виде, в каком он существовал раньше. Владельцы крупных капиталов, дворяне или буржуазия, нанимали рабочих, часто по подряду. О мастерах, учениках, компаньонах, не было и речи.

В кораблестроении также не было гильдий. В Южной и Восточной Англии и Голландии находились крупные судостроительные верфи, на которых были заняты сотни рабочих. Требуемые суммы далеко превосходили возможности обычного мастера гильдии. Как военно-морской флот, так и торговый флот резко уве-личились в объеме. Тоннаж английского торгового флота, например, вырос с 1572 года с 50.000 тонн до 340.000 тонн в 1686 году. В восьмидесятых годах восемнадцатого века его водоизмещение уже составляло более 100.0000 тонн. Водоизмещение флота Северных Нидерландов к концу пятнадцатого века оценивается приблизительно в 60.000 тонн. В конце восемнадцатого века его водоизмещение возможно составляло 4.007.000 тонн (по всей вероятности, этот рубеж был достигнут уже в семнадцатом веке). Также и во Франции со второй половины семнадцатого века растет водоизмещение флота.

Как мы уже говорили, наряду с мануфактурами возникла другая форма крупномасштабного производства, а именно, домашняя промышленность. В конце концов она стада давать работу большему числу людей, чем мануфактура, и широко распространилась прежде всего в сельской местности. В принципе, домашняя промышленность часто возникала буквально рядом с мануфактурой. Во многих из названных промышленных городов процесс производства протекал частично в центральных помещениях — чаще всего, это был ряд дорогостоящих специализированных видов обработки сырья — остальные же операции выполнялась рабочими на дому или в сельской местности. Торговец привозил материал, например, шерсть, кожу или железо рабочим на дом и снова забирал его после обработки, чтобы продолжить обработку на рабочем месте или отдать его другим домашним рабочим. Мы обозначаем эту форму производства как «Verlag System» (нем.) или «putting out system» (англ.), в рамках которой сам торговец поставлял все, по крайней мере, первичное сырье, а обработанное сырье он впоследствии сам же забирал.

Что более всего бросается в глаза в мануфактуре, домашней промышленности и крупномасштабных, капитало-интенсивных отраслях, таких, как угледобыча и кораблестроение, — это дефицит правил, относящихся к производству и сбыту, что было типичным для гильдий. Способ производства был здесь капиталистическим. Предприниматель оплачивал наемный труд рабочих, и продавал произведенные товары на рынке по цене, которую он мог назначать. Рабочие на мануфактурах, по-видимому, еще назывались учениками, или компаньонами, но фактически

107

они были уже обычными наемными рабочими. Множество домашних рабочих, по всей вероятности, еще называли себя «мастером» или «компаньоном», однако также и здесь мы можем, в сущности, говорить о наемном труде и капиталистических про-изводственных отношениях, причем мастера также имели свои собственные средства производства и подмастерий. Мастера гильдий пытались поддерживать в неизменном виде ремесленную структуру и избежать ее деградации до использования труда наемных рабочих, находившихся в зависимости от богатых торговцев или их разбогатевших коллег. Там, где уже существовал крупный (экспортный) рынок и где требовались крупные инвестиции, сопротивление оказывалось почти тщетным. Торговцы могли покупать в крупных масштабах сырье и исходные материалы и на собственных условиях перепродавать независимым мастерам. Мастера часто были вынуждены продавать торговцу свои товары по низкой цене, поскольку им были необходимы деньги, и поскольку производство велось для анонимного покупателя, они уже не могли «переждать» период, который лежал между «затратами» и «прибылью». Владеющий значительным капиталом торговец, который был гораздо больше интегрирован в рынок, мог, однако, это сделать. В конце концов он мог разорить мастеров мануфактур, и тогда они вынуждены были производить на его условиях. В результатом положение мастеров ухудшалось. Мануфактуры представляли промежуточную стадию между мелким ремесленным производством и современной фабрикой. Машины не играли почти никакой роли. Получилось так, что рабочие должны были приносить с собой свои собственные инструменты или брать их внаем. Часто работала целая семья, хотя в таком случае лишь отец получал заработную плату.

Положение рабочих на мануфактуре и в домашней промышленности было очень тяжелым. Поскольку в обоих случаях и, прежде всего в домашней промышленности, затраты на постоянный капитал были относительно низкими, то торговец после удовлетворения спроса быстро останавливал работу, или больше не закупал никаких продуктов у домашних рабочих. Кроме того, в городе предложение рабочей силы постоянно было избыточным.

3.7.4. Торговец как центральная фигура

Термины «торговец» и «купец» уже встречались неоднократно. Торговец был тем человеком, кто на мануфактуре и в домашней промышленности выступал в качестве координирующей фигуры, а не как непосредственный производитель. Он покупал или снимал место для производства, покупал, естественно, в городе первичное сырье, он координировал производство и он же еле-

108

дил за сбытом. Он, по-видимому, не всегда эффективно зани-мался производственным процессом и, возможно, не всегда владел средствами производства; однако, непосредственный производитель полностью от него зависел. В обществе, где только относительно небольшая часть производства ориентировалась на анонимный рынок, только те, кто работали на рынок и располагали значительными средствами, которые они могли быстро активизировать и вложить в крупномасштабное производство, находились в благоприятном положении. В то время как для мелкого независимого производителя, плохо обеспеченного транспортом и коммуникациями, это было невозможно. Даже крупные независимые производители, не имея прочного положения на рынке, а также хорошего обзора рынка, который в этот период был весьма изменчив, могли столкнуться с большими проблемами. Крупные мануфактуры еще оставались большим исключением. Там, где государство не предоставляло никаких субсидий и не выступало в качестве стабильного заказчика, подобный способ производства был связан с большим риском.

Крупномасштабное производство могло развиваться при двух условиях: должна была существовать группа предпринимателей, владеющих большими средствами, которые они могли и хотели вкладывать в производство, а также при существовании устой-чивого массового спроса на определенные продукты. Проблема капиталовложений стояла особенно остро в горнодобывающей и металлообрабатывающей промышленности и кораблестроении. Эта проблема решалась различными способами. В горнодобывающей промышленности деньги могли поступать от дворянства, на земле которого находились шахты. Английское дворянство тратило очень большие суммы на добычу каменного угля. Также и монастыри могли поддерживать промышленность. Очень богатые финансисты, такие, как Фуггерсы (Fuggers), владели крупными серебряными и медными копями в Германии. Торговцы из Нюрнберга имели много акции в добыче железа, серебра и меди. Добыча торфа в Нидерландах по большей части финансировалась зажиточными бюргерами. Часто предприниматели или институты вкладывали деньги в своего рода товарищества, которые фи-нансировали крупные проекты. Это форма получила широкое распространение в судостроении и международном судоходстве. Крупные торговые общества в шестнадцатом и семнадцатом веках всегда имели дело с акционерным капиталом.

Поразительно при этом то, что крупные предприниматели имели такие разнообразные источники доходов. Они давали деньги в долг всегда в них нуждающемуся правительству, и заключали с ним же контракты на поставку определенных товаров, они брали на откуп налоги, занимали государственные должности и почти всегда владели земельной собственностью. В рамках прединдуст-

109

риальной аграрной экономики было достаточно денег, если было необходимо сделать крупные капиталовложения. Однако имелось немного возможностей, для того, чтобы сделать выгодные капиталовложения в производство. В следствие неравномерного распределения имущества и возможностей имелась, хотя и (малая), группа людей с очень большим капиталом, но не было массовой группы потенциальных потребителей. Тот факт, что большое число предпринимателей и дворян относительно мало инвестировало в промышленность, разумеется, был также не только следствием отсутствия «капиталистического», ориентированного на извле-чение прибылей менталитета. Там, где был рынок сбыта, производились и крупные капиталовложения, причем отдача от инвестиций в мануфактуре и, прежде всего, в «putting out» системе, могла быть очень большой, тогда как, требуемые инвестиции в форме постоянного капитала напротив были относительно малыми. Это относится прежде всего к уже упомянутой системе. Впрочем, торговец легко мог избежать случайного риска в случае использования труда домашних рабочих.

Мануфактура, по сравнению с рассеянной промышленностью была относительно капиталоинтенсивной формой производства. В любом случае торговец имел дело со стабильными затратами на рабочем месте. При объемном, в какой-то мере стабильном обороте такая мануфактура могла приносить прибыль. Торговец мог в таком случае внедрять далеко идущее разделение труда и время от времени использовать крупные орудия производства. Это снижало затраты в целом а также расходы на перепоручение работы другим лицам и транспортировку материалов. Облегчались контроль на производстве и противодействие кражам и пло-хой работе.

3.7.5. Значение международной торговли

Несмотря на относительно низкие затраты, торговцы вкладывали деньги в промышленность только в том случае, если имелась определенная преемственность в спросе. Так ли это, зависит, в сущности, от цены и вида товаров, высоты и распределения доходов, и объема потенциального рынка сбыта. На западе и севере Республики и в Англии, в регионах расположенных в центре международной торговой сети с высокой производительностью сельского хозяйства, а следовательно, и с низкими ценами на аграрную продукцию, обстоятельства для развития массового производства были благоприятными. Благосостояние населения было достаточно высоким, так что был возможен массовый сбыт дорогостоящих продуктов потребления, таких, как металлические и железные предметы, мебель, ноские ткани, бумага, книги и орудия труда. В «крестьянских» областях вследствие низкого

по

благосостояния населения и того факта, что эти области гораздо меньше производили для областного и международного рынка, спрос на подобные продукты был гораздо меньше, здесь мог возникнуть рынок на товары роскоши, которые приобретались богатой элитой. Бросается в глаза тот факт, что самые важные мануфактуры во Франции и Германии ориентировались в таком случае на такие продукты, как фаянсовая посуда, стекло, фарфор и стенные ковры.

Мы видим тесную взаимосвязь между специализацией в экономики, объемом и характером промышленности и развитием торговли. Области, расположенные в центре торговой сети, могли легче ориентироваться на определенные товары и, таким образом, снижать их цену, очень важно, что они могли импортировать дешевое сырье и экспортировать готовые товары, если они не полностью потреблялись в данной области. Специализация в сельском хозяйстве высвобождала рабочую силу для промышленности. Специализация, расширение рынка и оптимизация производства — это факторы способствовали росту произво-дительности труда и благосостояния населения. По сравнению с ними техническое развитие играло меньшую роль.

Области, которые не были включены в такую торговую сеть, с трудом могли достичь процветания и в любом случае с трудом поддерживать это процветание. Трудно переоценить значение благоприятного местоположения. Транспортировка по суше была чрезмерно дорогостоящей и для насыпных товаров почти невозможной.

Область могла стать центром торговли и промышленности только, если до нее легко было добраться. Республика со своим центральным местоположением, а также своей «мелко-ячеистой» сетью водных путей, и Англия, в которой до моря везде не более 60 миль, имели преимущество по сравнению с сухопутными дер-жавами, такими как Франция и Германия. Не говоря о том, что транспортное сообщение во Франции и Германии часто было плохими, транспорт подвергался здесь еще и всевозможным подорожным сборам. В Республике и Англии эта проблема стояла менее остро.

Жители Республики могли, например, выступать в качестве навигаторов, осуществляющих рейсы между областью Восточного (Балтийского) моря и Южной Францией, Иберийским полуостровом и Средиземноморьем. Соль и вино с Юга поступали по бартеру за зерно, древесину, деготь, поташ и тому подобные товары с Севера. Эти продукты закупались частично для Республики, а остальная часть поступала в прочие страны. Англичане выступали в восемнадцатом веке как навигаторы, осуществляющие рейсы между Западной Африкой, бассейном Карибского моря и английскими колониями на Севере Америки. Они по-

111

купали в Западной Африке прежде всего рабов в обмен на ткани, оружие и боеприпасы или алкогольные напитки, перевозили затем рабов в Карибский регион и свои колонии, где продавали их и закупали сахар, чай и, в первую очередь, хлопок-сырец. Кроме того, они могли продавать здесь ткани.

Области, которые были включены в европейскую торговую сеть, поставляли сырье, например, хлопок из английских колоний в Северной Америке, или сахар из Карибского региона. Рабочая сила вывозилась в виде рабов из Африки. Предметы роскоши, такие как, например, специи, поступали из Азии, тогда как испанские короли и позже Бразилия поставляли в Европу гигантское количество благородных металлов. Область где позже образовались Соединенные Штаты Америки, Карибский Регион, Британская Ост-Индия и Латинская Америка представляли кроме того для Европы важные рынки сбыта.

Развитие международной торговле казалось весьма сенсационным. Международная и, естественно, оффшорная торговля в период между 1500 и 1800 годами представляла собой важный двигатель экономического развития. Торговцы представляли «поднимающийся класс». В городах они набирали все большую мощь, и расширяли свою активность также и в сельской местности, где они предоставляли работу в домашней промышленности десяткам тысяч безземельных и крестьян-бедняков.

И все же значение торговли, по крайне мере международной торговли было относительным. Специалисты в области экономической истории всегда уделяли много внимания развитию торговли. В отношении изучаемого периода их внимание акцентируется в первую очередь на международной торговле и, в особенности, на заморской торговле. В результате ее сенсационного характера она довольно сильно возбуждает воображение, ведь эта торговля представляла в почти статичном прединдустриальном обществе, со всей его повседневной рутиной и повторениями, без сомнения, очень динамичный элемент. Кроме того, в представлениях современников об экономической жизни торговля со всей очевидностью выступала на передний план. В этот период, когда широко распространились меркантилистские концепции, многие видели именно в торговле источник благосостояния. Решающее значение торговли подчеркивал и Адам Смит (Adam Smith), называя разделение труда и расширение рынка источником повышения благосостояния. В этом аспекте он был согласен с меркантилистами, чьи идеи он в дальнейшем развивал.

Различные правительства всегда пунктуально следовали естественному ходу вещей в международной торговле. Поскольку речь всегда шла о благородных металлах и других формах денег, продуктах роскоши и самых необходимых продуктах питания. По этим причинам мы часто располагаем для этого периода более обшир-

112

ным источниковедческим материалом, относящимся к торговле, а не к другим факторам экономической жизни. При это следует добавить еще и то, что торговцы, ввиду характера своей деятельности, все же больше доверяли бумаге, чем, например, крестьяне или ремесленники. Торговцы сформировали богатую и сильную группу, которая явно занимала главенствующее положение в обществе и которая также содействовала его развитию. Купцы и торговцы привлекают внимание еще и потому, что они жили очень близко друг к другу в определенных городских центрах, а не были разбросаны по сельской местности.

По указанным причинам понятно, что изучение торговли постоянно играет столь значительную роль в работе историков. И в этой книге ей уделяется много внимания. Период с пятнадцатого века до конца восемнадцатого века называется стадией торгового капитализма, и мы присоединяемся к этой точке зрения.

Во многих, прежде всего, неомарксистских работах подчер-кивается значение торговли и торговца в экономической жизни. Утверждается, что развитие международной торговли и та форма, которую оно принимало, являлось одной из причин, объясняющих тот факт, что именно Северо-Западная Европа была самой процветающей частью мира и также первой вступила на путь индустриализации, а равным образом, и то, что те области, с которыми Северо-Западная Европа вела торговлю или имела другие экономические контакты — периферические и полупериферические области — не знали вообще никакой модернизации своей экономической структуры и экономического роста. Расцвет Северо-Западной Европе должен был произойти за счет неразвитых областей.

Если мы хотим прокомментировать эту точку зрения, то мы не можем не задаваться вопросом о том, насколько большими были тогда торговые потоки. Речь идет не столько об абсолютных цифрах, которые1 сами по себе часто выглядят очень впечатляюще, а об относительных показателях. Это означает, что мы должны определить, какова была доля торговли с периферией и полу-периферией (включая Азию и Северную Америку), по сравнению с валовым «национальным» продуктом центра. Важную роль играет также и характер продаваемых товаров. В рамках какой-либо экономической системы продажа одних товаров создает более значительные внешние эффекты, чем продажа других товаров. Если мы хотим представить в качестве объяснения благосостояния центра его экономические связи с периферией — а мы намеренно сводим нашу аргументацию лишь к этому вопросу—и полагаем, что те преимущества, которые извлекал из этой торговли центр, были необходимыми условиями его промышленного развития, то тогда мы должны указать на то, что в данном случае речь идет об относительно интенсивных и ценных

ИЗ

торговых потоках. Кроме того, мы должны в таком случае иметь более подробное представление о характере сбываемых товаров.

Ввиду характера аграрных, пре-индустриальных обществ, не следует ожидать, что речь должна идти о больших торговых оборотах и больших суммах. Производительность и покупательная способность не только в периферийных областях, но также и в центрах мировой торговли были слишком незначительными для того, чтобы создать большую прибавочную стоимость, даже при существовании большого спроса на эти товары. Даже если жизненный уровень населения на периферии опустился бы до экстремально низкой отметки, что, по сути дела и произошло, при-бавочная стоимость все равно оставалась бы очень низкой. В Польше, например, в период между 1560 и 1570 годам, несмотря на чрезмерную эксплуатация крепостных и несмотря на очень низкий уровень потребления, всего лишь 12 процентов валовых сборов ржи были в итоге экспортированы. Согласно некоторым оценкам, около 1650 года примерно лишь 3 процента общего европейского потребления зерна было покрывалось за счет импорта.

Если мы ограничимся характеристикой только торговых наций, Англией и Республикой, то тогда мы получим данные о импорте и экспорте, которые выглядят поразительно низкими. Наиболее правдоподобные оценки внешней торговли Англии строятся, исходя из предположения, что в период 1780 и 1790 годами, когда объем экспорта был наибольшим на протяжении всего восемнадцатого века, он составлял однако всего лишь 10-15 процентов валового национального продукта. Из экспорта 50 процентов шло в области, расположенные на периферии, включая Азию, и в бывшие колонии в Северной Америке, имевшие столь важное значение как рынки сбыта для английских товаров. Возможно, у Республики доля экспорта была больше, хотя мы должны отдавать себе отчет в том, что больший объем экспорта фактически приходился на реэкспорт. И в Республике роль далекой оффшорной торговли в общем экспорте была, однако, менее значительной, чем, возможно, думают многие исследователи. В семнадцатом и восемнадцатом веках торговля Объединенной Ост-Индийской Компании с Индией, например, составляла, по всей вероятности, лишь от 10 до 15 процентов общего торгового оборота в судоходстве.

Когда мы смотрим на показатели импорта, то тогда выясняется, что они имеют тот же самый порядок. В Англии и Республике приблизительно в 1790 году импорт составлял от 10 до 15 процентов национального дохода. В Англии примерно половина импорта поступала с периферии. Рассмотрим ситуацию, в Англии, более подробно; он интересна для нас именно потому, что Англия первой вступила на путь индустриализации. В период между

114

1780 и 1790 годами английский экспорт на периферию, включая Азию и США, составлял от 5 до 7 процентов национального продукта, а импорт из периферии также от 5 до 7 процентов. Эти цифры относятся к торговле товарами. Баланс услуг всегда был положительным. Все приводимые здесь данные, представляют собой в сущности, весьма общие оценки, которые не следует воспринимать слишком буквально. Однако данная тенденция прослеживается очень явственно. Даже в центрах торгового капитализма относительный объем международной торговли в конце изучаемого периода был невелик. Это, в сущности, относится прежде всего к торговле с периферией, ибо сюда мы всегда можем причислить Азию и Соединенные Штаты. Международная торговля в анализируемый период была маргинальным феноменом (т.е. играла существенную роль лишь в прибрежных городах, и незначительно влияла на систему экономических отношений в целом). В Европе в 1790 году лишь около четырех процентов из общего объема произведенных товаров поступило в международную торговую сеть. При этом следует также признать, что как Англия, так и Республика получили гораздо большую прибыль от морских перевозок, совершаемых на грузовых суднах, плавающих под флагами этих стран. Эту прибыль также необходимо было бы отобразить в балансе услуг, который в обоих случаях должен быть положительным.

Применяя и другие методы расчетов мы приходим к аналогичным выводам. Международная торговля по большей части осуществлялись — а с периферией почти исключительно — в виде морских перевозок. Историки оценивают тоннаж европейского торгового флота около 1600 года в 600.000-700.000, а в 1786 году — в 3.000.000 тонн. Если мы знаем, что население всей Европы в эти годы составляло 100 и 160 миллионов человек, то понятно, что этот тоннаж был очень малым. Сегодня существуют гигантские танкеры водоизмещением более чем 500.000 тонн!

Также и характер продаваемых товаров не дает никакого повода предполагать, что они оказывали большое влияние на экономику Западной Европы. Мы можем выделить три вида товаров, а именно, благородные металлы, тропические культуры и прочее сырье и пищевые продукты. К роли благородных металлов, прежде всего, в период революции цен шестнадцатого века, мы вернемся еще в разделе «Выводы: зарождение и вершина торгового капитализма». Тропические культуры, такие, как чай, кафе, табак и специи, естественно, могли приносить купцам большие прибыли. Однако, во второй половине семнадцатого века цены на многие продукты снижаются, возникают проблемы сбыта. Невзирая на это и на тот факт, что эти продукты делали жизнь потребителя более приятной, они оказывали незначительное •че на экономику. К таким продуктам, как сахар, и, разу-

115

меется, хлопок, это утверждение относится в меньшей степени. Однако, импорт необработанного хлопка и экспорт хлопковых тканей стали играть существенную роль только во второй половине восемнадцатого века.

Наконец, импорт продуктов питания и сырья. Что касается импорта продуктов питания, то мы должны быть краткими и ограничиться импортом зерна из области Восточного (Балтийского) моря, который, безусловно, был самой важной статьей в международной торговле питания; однако, он покрывал лишь два процента от общей потребности в зерне в Европе. В отношении импорта древесины, дегтя, конопли, льна и металлов, мы можем сделать аналогичный вывод. По сравнению с общей потребностью в подобных продуктах, речь идет об очень небольших процентных величинах.

Все вышесказанное, однако не означает, что роль международной торговли следует преуменьшать. Если в целом, объем международной торговли был не слишком большим, то в опре-деленных регионах и определенных городах она играла существенную роль. Весьма наглядным примером этого является Запад Республики. В этой области импорт зерна из области Восточного о (Балтийского) моря был настолько значительным, что в результате могла начаться специализация сельского хозяйства на других, более выгодных продуктах. Как результат в этом торговом регионе стала быстро развиваться различные отрасли промышленности, в силу чего торговля стала ориентироваться на сырье и рынки сбыта. Торговля сама по себе, т.е. транспортировка товаров, а также возникший в результате этого спрос на суда и такелаж, представляли для владельцев торговых судов в Европе важный источник доходов. Данное наблюдение справедливо и по отношению к большим торговым городам в остальной части изучаемого региона. Однако мы должны принимать во внимание также, что в модернизированной части Республики в Золотой Век не проживало еще и миллиона человек. В четырех странах, которые мы изучаем, проживало тогда в совокупности около 40-50 миллионов человек. Запад и север Республики и других регионов, где торговля и экспортная промышленность выдвинулись на передний план, оставались островами в океане сельского хозяйства и сельского населения.

Международная торговля также, в принципе, играла важную роль, поскольку в ней аккумулировались крупные суммы денег. Таким образом, накапливался капитал в обществе, где существовала лишь незначительная прибавочная стоимость. Международная торговля давала работу людям, проживающим в городе, которые в ином случае, по видимому, остались бы безработными, или же в качестве скрытых или явных безработных про-живали бы в сельской местности. Увеличение рынка уменьшало

116

структурную безработицу в прединдустриальной экономике. Многие таким образом получали возможность удержаться наплаву. Кроме того, международная торговля и связанная с ней промышленность, по сути дела, влияли на всю экономику. Этот эффект существовал не только в том смысле, что в этих отраслях возникали рабочие места, но распространялся также и на тех, кто работал для внутреннего рынка и был вынужден считаться с конкуренцией где бы то ни было. Когда цены на международном рынке снижались, качество определенных продуктов улучшалось, или же на рынке появлялись новые товары, необходимо было менять способ производства. Несомненно, торговля в различных регионах вела к разделению труда, что опять-таки приводило к повышению производительности. Увеличение спроса могло также — каким бы малым он, возможно ни был, если говорить об объеме общего производства, — вызывать определенные затруднения в процессе производства или выявлять неэффективные формы производства. В результате этого возникала необходимость совершенствовать производство.

Также для развития транспорта и транспортных средств «всемирный характер экономики» играл огромную роль. Улучшение транспорта, в свою очередь, увеличивало рынок сбыта. Именно международная торговля сыграла критическую роль в развитии денег и банковского дела. Все крупные инновации в этом секторе, вексели, акции, появились в сфере международной торговой деятельности.

Мы не должны также упускать из виду, что в этот период ассортимент товаров, которыми мог располагать потребитель, сильно увеличился вследствие торговых контактов с другими странами. Увеличился ассортимент продуктов питания, предметов роскоши и одежды. Новые продукты создавали, в свою очередь, новые потребности.

Остается вопрос, какова же была взаимосвязь в рамках торгового капитализма, между прибылями, которые извлекались в международной торговле, и индустриализацией Западной Европы. Создавали ли эти прибыли необходимое условие для процесса индустриализации? Создавал ли торговый капитализм подготовительную стадию для промышленного капитализма, в которую он, в таком случае, постепенно и мягко переходил, или эта взаимосвязь была более сложной? Хотя позднее мы еще вернемся к этому вопросу, уже здесь мы можем отметить, что, по нашему мнению, никакой речи не может идти о непосредственной и тесной взаимосвязи. Например, в Англии первые «промышленники» не происходили из среды крупных торговцев, причем их предприятия также не финансировались торговым капиталом. Кроме того, дело обстоит таким образом, что, хотя экспорт промышленных товаров в Англии с 1780 года, несомненно, имел

117

тенденцию к резкому увеличению, внутренний рынок все еще играл гораздо более важную роль, чем международный. Еще в 1841 году хлопок, наиболее важный экспортный продукт для промышленности, и символ Промышленной революции в Англии, представлял собой лишь семь процентов валового национального продукта. Тот факт, что нация торгового капитализма, а именно, Нидерланды, не индустриализировались раньше, чем Франция и Германия, или Соединенные Штаты, указывает также на то, что взаимоотношения между данными процессами были более сложными. То обстоятельство, что страна имела значительные международные торговые контакты, не означало, что здесь должна была быстро и легко произойти индустриализация. Тот факт, что страна не имела подобных торговых контактов, так же не означал, что она не могла бы вступить на путь индустриализации. Когда процесс индустриализации снова начался, значение торговли, со всей очевидностью, возросло.

3.7.6. Отток к деревне

С приведенной выше характеристикой международной торговли и связи между торговым капитализмом и индустриализацией мы в какой-то мере продвинулись вперед в нашей аргументации. Однако, мы все еще не рассмотрели ряд важных аспектов развития торговли и промышленности.

До сих пор разделение труда и специализация, а также географическое расширение рынка сбыта играли решающую роль. Однако если повышения спроса не удавалось достичь в результате специализации производства и расширения потенциального рынка сбыта, в результате чего снижались цены, возникала необходимость в других средствах для того, чтобы реализовать возросший объем промышленной продукции. Мы не будем здесь вдаваться в анализ усовершенствований в технике, которые снижали производственные затраты. Впрочем, подобные усовершенствования едва ли имели значение в этот период. Другая возможность состояла в развитии производства простых, а следовательно, и более дешевых товаров. В шестнадцатом веке голландцы перешли на строительство простых трехмачтовых транспортных судов, которые были довольно небольшими, а также дешевыми и в высшей степени удобными для использования в торговом флоте. В семнадцатом веке англичане начали заменять бронзовые пушки железными, которые были более дешевыми. Наиболее известным примером перехода к более дешевым и более простым товарам является текстильная промышленность. Сначала в Англии, а потом и в других странах, более дорогие камвольные ткани стали заменяться более дешевыми и более легкими, которые уже не были предметом роскоши. Спрос на подобные това-

118

Только в восемнадцатом веке каменный уголь действительно приобрел решающее значение при изготовлении железа, а также в качестве источника энергии. Однако уже в шестнадцатом веке каменный уголь стал играть важную роль как домашнее топливо. Добыча каменного угля про-изводилась в неглубоких шахтах или в дневных выработках. Здесь приво-дится рисунок шахты в шестнадцатом веке, рядом с которой находится небольшая кузница.

ры был очень эластичным. Небольшое снижение в цене обычно означало значительное расширение сбыта. Чтобы такие ткани можно было производить в больших количествах и по низкой цене, промышленность переместилась в сельскую местность. Этот «отток в сельскую местность» приобрел такой большой размах, что мы уделим ему дополнительное внимание.

Сегодня город ассоциируется у нас в первую очередь с промышленностью и сферой услуг, тогда как говоря о деревне мы думаем о прежде всего о сельском хозяйстве. В семнадцатом и восемнадцатом веках, однако, мы наблюдаем растущее перемещение определенных форм промышленности, прежде всего, текстильной промышленности, в сельскую местность. За этим развитием также стоял купец, который был его приводной силой. Он распространил сферу своей деятельности на сельскую местность.

Ряд отраслей промышленности всегда был ориентирован по техническим причинам на сельскую местность, например, добыча минерального сырья, такого, как каменный уголь, медь, серебро и железная руда. Торф, игравший важную роль в Республике как топливо, опять-таки добывался в сельской местности. Ввиду очень высоких транспортных затрат там же осуществлялись первые, элементарные виды обработки минерального сы-

119

рья. Каменный уголь, ввиду того, что проблемы, связанные с грунтовыми водами в шахтах, не были разрешены, добывался лишь в незначительных количествах. В глубоких штольнях всегда была вода. Только в восемнадцатом веке появились паровые насосы, позволившие решить эти проблемы. Поскольку только с начала восемнадцатого века для изготовления железа стал использоваться кокс хорошо пригодный для этой цели, до этого для получения высоких температур использовалось дерево и изготовление железа также концентрировалось no-преимуществу в сельской местности. Наличие здесь источников энергии зачастую приводило к тому, что промышленность стала развиваться в сельской местности. Вода, как источник энергии, использовалась преимущественно в сельской местности. В начале Промышленной революции в Англии бесчисленные текстильные заводы располагались в отдаленных областях, таких, как Пеннинское нагорье, поскольку там можно было использовать силу падающей воды как источник энергии. Энергия ветра, которая играла такую большую роль в Республике, например, уже в 1630 году только на севере Табл. 3.6. Число сельскохозяйственных рабочих, занимающихся кустарными промыслами в различных отраслях промышленности в Англии (%) прядение шерсти конопли рубка л общее кол-во дерева/ „ "йес- Рабочих в

льна Фаботка сии кУст°Рных льни древесины промыслах сев. низменности 17 20 20 0 10 46 сев. болотистые 25 19 9 0 22 59 местности Ист-Райлинг 8 35 14 8 22 68 зем лед ел ьч ески е области в центр. 38 0 13 13 13 56 графствах лесные области в центр, графствах 41 9 18 36 27 77 Хертфоршир 41 4 26 59 22 78 вост. графства И 11 0 32 26 58 Сомерсет 33 0 11 22 22 78 все области 23 15 14 17 19 60 Примечание: Основано на инвентаре имущества рабочих. Многие рабочие в особенности, в Хертфордшире, а также в лесистых областях центральной Англии, имели больше дополнительных профессий, так что процентные величины в последнем столбце таблицы не являются суммой прочих столбцов.

Источник: Дж.Терек, Аграрная история Англии и Уэльса в 1500-1640 гг. (Лондон 1967) 428. J. Thirsk, The agrarian history of England and Wales 1500-1640 (London 1967) 428.

120

Голландии (к северу от Амстердама и Харлема — прим. переводчика) имелось 222 мельницы, использовавшихся с промышленной целью, не считая мельниц, предназначенных для откачивания воды, — стала находить все большее применение в сельской местности или на окраине городов, но не в самих городах.

Однако почему же в сельской местности должны были пере-меститься также различные отрасли промышленности, прежде всего, производство простых тканей, а также производство шпилек, гвоздей и других простых железных предметов, и даже часов? По каким причинам торговец решил искать свое счастье в деревне? Прежде всего, потому, что уже на расстоянии больше, чем одна миля от города гильдии теряли право самостоятельно принимать решение. Гильдия, ремесло и город были в средние века неразрывно связаны друг с другом, и в такая ситуация со-хранялась и после 1450 года. За пределами города не существовало никаких гильдий. Тот, кто в городе не мог «обойти» мастера гильдии, всегда мог попытать своего счастья в деревне. Попытки мастеров гильдий запретить в сельской местности всевозможные виды промышленности, в конечном счете, не достигали своего результата. В Голландии, например, в 1532 году был издан так называемый Указ о внешней торговле, преследовавший те же цели. Но даже и тогда, когда мощь гильдий в городах подверглась сильной эрозии, перемещение производства в сельскую местность имело множество преимуществ.

Предложение рабочей силы в сельской местности — также как и в городе — было очень большим. Десятки тысяч безземельных и крестьян-бедняков брались за любую возможность заработать. Крестьяне, имеющие немного больше земли, также хотели подзаработать в более спокойные периоды. У них имелся опыт, необходимый для изготовления тканей, поскольку многие крестьяне пряли и ткали по собственной инициативе. Домашние рабочие в сельской местности не были организованы. Они даже не имели каких-либо взаимных контактов. Это делало их положение еще более тяжелым. Многие все же имели небольшой надел земли и немного скота и могли, таким образом, частично обеспечивать себя продуктами питания. Кроме того, в работе всегда была задействована вся семья. Таким образом, уровень заработной платы в сельской местности был ниже, чем в городе, где, кроме того, заработную плату взвинчивал и более высокий уровень цен. В конце семнадцатого века заработная плата в окрестностях Амьена, была, например, на 50-75 процентов ниже, чем в городе. В некоторых случаях, к примеру, при изготовлении льняных тканей, крестьяне располагали также сырьем. В таком случае затраты и риск и были для торговца минимальными.

Там, где имела место пауперизация или пролетаризация сельского население, купцы могли легко положиться на эту аг-

121

рарную армию. Крупные торговцы из Лейдена и Харлема предоставляли поэтому работу выходцам из Брабанта, Южного Лим-бурга, а также окрестностей Лейка (Льежа — прим. переводчика). Здесь промышленность концентрировалась в'городах.

Хотя эта капитал-экстенсивная форма производства приносила большие прибыли и разрослась до одного из самых важных видов производства, инноваций в технической и организационной структуре не ожидалось. Они должны были произойти в ремесле и мануфактурном производстве. В данный момент было уже не выгодно и не эффективно включать в процесс производства еще больше домашних рабочих. В этом смысле сельская промышленность оказалась в «тупике».

Впрочем, домашняя промышленность в сельской местности не являлась подготовительной фазовой фабричного производства, хотя она и приняла такой размах, что некоторые исследователи даже говорят о прото-индустриализации. В этом случае термин «прото-индустриализация» может ввести в заблуждение. Во многих секторах и областях, где была сильно развита домашняя про-мышленность, не наблюдалось никакого развития в направлении фабричного производства, и напротив, зачастую в тех секторах и областях, где быстро появилось фабричное производство, до этого отсутствовала (или почти отсутствовала) домашняя промышленность.

Те, кто работали в домашней промышленности или на мануфактуре, уже зависели от развития рынка. Все больше людей приходили в соприкосновение с волнообразными движениями в экономике. Тот факт, что кризисы в сельском хозяйстве и промышленности по большей части протекали одновременно, делал положение этих «рабочих» еще более уязвимым. Когда в результате плохого урожая цены на продукты питания росли, возможности подзаработать в сельском хозяйстве были невелики. Спрос на промышленные продукты падал, так что и в промышленности спрос на рабочую силу был не велик. Когда цены на зерно были самыми высокими, доходы тех, кто должны были покупать зерно в сельском хозяйстве и промышленности, были минимальны. Эта уязвимость вела к тому, что в областях, где волнообразные движения экономики были сильнее, сельские жители пытались, по мере возможности, сохранить собственный небольшой клочок земли, чтобы удовлетворить насущные потребности. У полных «пролетариев» не было никакой «страховки». В восемнадцатом веке в Твенте, например, сельские жители занимались попеременно то промышленностью, то земледелием. Когда дела плохо шли в сельском хозяйстве, крестьяне-бедняки начинали заниматься прядением и ткачеством, для них это было более выгодно, чем просто сосредоточиться на сельскохозяйственной деятельности. Торговец не мог, таким образом,

122

безоговорочно на них рассчитывать. Если он нуждался в постоянной рабочей силе, то он должен был иметь дело по-преиму-ществу с людьми, у которых (больше) не было земли. В этом случае он мог подумывать об основании мануфактуры. В такой ситуации он должен был платить своим рабочим, у которых не было никакого хозяйства больше, чем рабочим в домашней промышленности.

Распространение в сельской местности «putting out system» привело к значительным изменениям в образе жизни многих сельских жителей. В какой-то мере их независимость увеличилась. Они меньше зависели от земли и от развития сельского хозяйства. Сыновья крестьян, например, не должны были больше ожидать того момента, когда у них появиться собственная семья для того, чтобы получить от своих отцов землю. Теперь они могли зарабатывать деньги и другим способом. Также и для безземельных появились новые возможности. Они могли раньше обзаводиться семьей. Мы можем констатировать, что в регионах с сильно развитой домашней промышленностью, население увеличивалось быстрее, чем в чисто аграрных областях. В домашней промышленности семья оставалась основной производственной единицей, также и в тех случая, когда она не имела (больше) в своей собственности никаких средств производства, будучи во всех отношениях зависимой от других. В рамках такой структуры дети могли уже с юных лет включаться в производство и зарабатывать деньги. Таким образом, вместо бремени они становились источником доходов. Если независимость сельских жителей в этом от-ношении все возрастала, то, с другой стороны, они становились в определенной мере все более зависимыми, поскольку их доходы во все возрастающей степени базировались на домашней промышленности. В этой области доминировали флюктуации рынка и торговец. Крестьяне больше не получали никакой защиты со стороны деревенской общины и буфер, создаваемый собственными мелкими хозяйствами, уже не играл никакой роли.

3.7.7. «Власть» и предприниматель: меркантилизм

До сих пор мы почти не уделяли внимания роли государства в экономической жизни. Мы ограничивались описанием политики правительства по отношению к крестьянам и мелким землевладельцам, а также его ролью взимателя налогов и распределителя привилегий и функций. Хотя термины «власть» и «правительство» звучат для изучаемого периода несколько современно, мы будем все-таки употреблять их ввиду нехватки лучших.

Интерес власти к способу производства в сельском хозяйстве был очень незначительным. Это не означает, что она не осуществляла никакого руководства в экономической области. Ее оза-

123

боченность распределением продуктов питания и функционированием промышленности и торговли была очень большой. Уже в средних веках существовала убежденность в том, что городская, региональная и «национальная» власть должны нести ответственность за благосостояние подданных или в любом случае за эко-номическую «мощь» подчиненной ее территории. Осуществляемое ей руководство мы скорее должны считать регулирующим и контролирующим, чем стимулирующим. В шестнадцатом и семнадцатом веках эта регулирующая функция переместилась на национальный уровень и стала также активнее. С возникновением национального государства и огромным расширением задач, которые власть ставила перед собой, она должна была также попытаться увеличить богатство страны и усилить тенденцию к ее развитию. Бюрократия, двор и, в особенности, войны пожирали капиталы. В правительственных кругах существовала убежденность, что регулировать и стимулировать необходимо прежде всего торговлю и промышленность, которые играли столь важную роль в отношениях с заграницей. Считалось, что аграрное производство почти не подвержено влиянию. Экономическая политика, которая базировалась на этих идеях, ориентировалась гораздо больше, чем раньше на «интересы государства», а не на благосостояние индивидуума. В связи с этой политикой государства часто говорят о меркантилизме. Этот термин может ввести читателей в заблуждение по двум причинам. Он создает впечатление, что речь идет о настойчивом, явном руководстве и что торговля в соответствии с этой политикой постоянно находится в центре внимания. Возможно, единственный общий элемент в комплексе мер, который власти предпринимали с 1550 по 1750 года, проявляется в попытках государства добиться процветания и усиления экономической мощи страны в результате вмешательства государства в экономическую жизнь. Учитывая тот факт, что многие меркантилисты исходили из того, что благосостояние одного возможно только за счет другого, можно отметить, что в отношении торговли стремление властей к положительному торговому балансу и протекционистское руководство сыграли большую роль: посредством импортных правил они пытались сдержать ввоз зарубежных продуктов и ограничить экспорт благородных металлов и сырья.

В этом отношении в Европе Республика представляла исключение ввиду того, что такое определение, как «страна свободной торговли», не были известны. За пределами Европы, например, политика обязательных поставок Ост-Индийской компании стала очень протекционистской. Когда в семнадцатом веке англичане и французы стали издавать все больше предписаний в защиту своей торговли и промышленности, владельцы грузовых судов в Европе оказались в затруднительном положении. Знаменитый Акт

124

о навигации 1651 года является лишь одним примером усиливающегося протекционизма. Впрочем, точка зрения о преимуществе протекционизма и, прежде всего, о необходимости «делать запасы» благородных металлов, разделялась далеко не всеми.

Для нашей аргументации важнее попытки, предпринимаемые властями внутри страны. Государство пыталось по мере возможностей регулировать промышленность и торговлю, надеясь увеличить таким образом богатство и мощь страны. Оно могло сделать это, создавая мануфактуры, как это было прежде всего во Франции. Министр Кольбер был вдохновителем и создателем «королевских мануфактур» и «привилегированных мануфактур». Эти мануфактуры, производившие прежде всего стекло, фаянс и другие предметы роскоши, действовали не столь уж успешно. Сбыт производимых ими товаров был во Франции незначительным. Кроме того, строгое регулирование промышленности со стороны правительства, — регламент о производстве сукна в Амьене, который не был исключением, содержал, например, 56 статей! — являлось тормозом для развития. В Англии Статут ремесленников от 1563 года явился попыткой государства регулировать промышленное производство посредством «национализации» гильдий, и использования более точных, центрально регламентированных стандартов. Эти постановления, однако, не шли так далеко, как появившиеся во Франции веком позднее и, кроме того, они меньше применялись на практике. Эти законы по большей части, не были ориентирован на нужды трудящихся. Речь шла о том, чтобы производить дешево и основательно. Заработная плата была в таком случае низкой, а рабочая дисциплина - строгой.

Теперь мы подошли к вопросу, который приобретает решающее значение для нашего обзора социально-экономического развития различных стран, а именно, к взаимоотношениям между предпринимателями и властями. Власть стремилась к усилению экономической мощи, но далеко не всегда обладала средствами, позволявшими ей участвовать в процессе производства. В отраслях промышленности, крайне важных для государственных интересов, таких как производство оружия, фактически существовала государственная монополия, по крайней мере, во Франции и Англии. В Англии правительство также очень тщательно следило за производством шерстяных тканей. В течение долгого времени оно занималось экспортом шерсти и импортом тканей. Часто проводимая политика заключалась в предоставлении монополии. Почти все крупные коммерческие компании семнадцатого века имели предоставляемую правительством монополию в определенной области или в создании определенных продуктов. Таким образом была ликвидирована взаимная конкуренция и удалось объединить силы, для того чтобы развернуть деятельность, кото-

125

рая в ситуации свободной конкуренции, возможно, не была бы столь прибыльной. Международная торговля, в областях, расположенных за пределами Европы, является одним из примеров. Таким образом, Объединенная Ост-Индийская компания была создана практически под нажимом властей.

Наряду с многочисленными способами, с помощью которых правительство защищало торговлю и промышленность, издавая соответствующие постановления, оно поддерживало предпринимателей и другими способами, а именно, выступая в роли заказчика для поставщиков товаров и золота. Не существовало более крупного заказчика, чем правительство, впрочем, как и более крупного должника. Поставка товаров и золота правительству осуществлялись по больше части одними и теми же людьми. Там, где правительство не могло выполнить свои обязательства, оно расплачивалось посредством предоставления привилегий, займов или отдавая на откуп сбор налогов. Взаимоотношения между крупными предпринимателями-финансистами и властями были тесными и взаимная зависимость велика. Впрочем, предприниматели далеко не всегда были довольны вмешательством государства в экономическую жизнь. Государственные интересы далеко не всегда совпадали с их интересами. Бросается в глаза тот факт, что отношения между правительством и предпринимателями, в первую очередь в Англии, но также и в Республике, становились постепенно все менее тесными. Государство все еще оставалось крупнейшим заимодавцем, однако с конца семнадцатого века крупные монополистические торговые компании, стали играть все меньшую роль, прежде всего, в Англии. Крупный экономический прорыв в конце восемнадцатого века, произошел здесь в результате опоры не на правительство, а под флагом laissez-faire (свобода действий (франц.) - прим. переводчика)

Когда государство в меньшей степени вмешивалось в экономическую жизнь, оно чаще всего создавало структуру, в рамках которой предприниматель мог довольно свободно функционировать. Во Франции и бесчисленных мелких княжествах Герма-нии вмешательство государства в экономическую жизнь было велико. То же самое можно сказать и о девятнадцатом веке. В это время правительство все еще располагало достаточными средствами, чтобы непосредственно вмешиваться в экономику и защищать и стимулировать промышленность в собственной стране. Взаимоотношения между государством, промышленностью и банковским делом были гораздо более тесными, чем в Англии и Нидерландах, и проявилась большая готовность к принятию протекционистских мер.

126